«Краткий курс истории ВКП(б)» открывается удобной и подкупающе простой картиной: есть народники - заблуждающиеся, но искренние предшественники; есть Плеханов, который наносит им сокрушительный удар и приносит в Россию марксизм; есть «экономисты» - оппортунисты, которых разбивает Ленин в работе «Что делать?»; и есть прямая, без зигзагов, линия от группы «Освобождение труда» к большевизму как единственно верному течению русской социал-демократии. Эта схема работает безупречно ровно потому, что она написана задним числом - человеком, который к моменту издания книги уже выиграл все споры и физически устранил тех, кто мог бы напомнить о них иначе.

Начнём с того, что сама дискуссия искровцев с «экономистами» - это не просто победа правильной линии над оппортунизмом, как изображает книга, а содержательный спор о природе революционной работы. Ленин признавал, что недоумение оппонентов по поводу доктрины «Искры» обнажало главное: стороны буквально говорили на разных языках и не могли договориться, не начав с самых основ. Это было не противостояние истины с заблуждением в чистом виде, а столкновение двух по-своему логичных представлений о задачах партии: должна ли она заниматься непосредственной защитой экономических интересов рабочих здесь и сейчас или строить централизованную боевую организацию с прицелом на захват политической власти. «Краткий курс» лишает проигравшую сторону всяких разумных оснований, превращая сложную полемику в очередной триумф ленинской прозорливости.

Похожая операция проделана и с фигурой Георгия Плеханова. В книге он выполняет функцию исторического трамплина: разбил народников, заложил фундамент марксизма - и дальше как самостоятельная величина авторам не интересен, ведь инициативу перехватывает Ленин. За скобками остаётся то, что Плеханов был основателем русского марксизма с собственной развитой философской традицией. Его последующие расхождения с большевиками были не банальным «меньшевистским уклоном», а глубоким интеллектуальным конфликтом о темпах, зрелости и характере российской революции.

Дальше идёт сюжет, который книга - что довольно показательно - выносит прямо в оглавление, но переворачивает с ног на голову. Это история Пражской конференции 1912 года и Августовского блока. В сталинской редакции это звучит как «Борьба большевиков против троцкизма. Августовский антипартийный блок». Реальность куда менее однозначна. Пражская конференция была организована Лениным как сепаратное мероприятие: приглашения рассылались так, чтобы дать преимущество его сторонникам. Большинство меньшевиков их просто не получили, в результате чего из 18 делегатов 16 представляли большевистское крыло.

Несмотря на это, организаторы объявили собрание «общероссийским» и избрали новый Центральный комитет от имени всей партии. Возмущённые меньшевики, «впередовцы» и большевики-примиренцы отказались признавать легитимность пражских решений и созвали в Вене альтернативную конференцию - тот самый Августовский блок, инициатором которого выступил Троцкий, пытавшийся склеить расколотые фракции. То, что в учебнике описано как «антипартийный блок против партии», на деле было естественной реакцией социал-демократов на то, что узкая группа ленинцев единолично присвоила себе право говорить от лица всего движения. Сам факт, что Ленину пришлось идти на такие организационные ухищрения, прямо противоречит образу монолитно растущей организации, транслируемому «Кратким курсом».

Самый, пожалуй, мрачно-ироничный сюжет этого периода книга обходит полным молчанием - историю Романа Малиновского. Он был не рядовым сексотом, а одним из ближайших к Ленину людей: член ЦК, глава большевистской фракции в IV Государственной думе, делегат той самой Пражской конференции. Всё это время, с 1910 по 1913 год, Малиновский оставался платным агентом царской охранки. С его подачи полиция арестовала Бухарина, Орджоникидзе, Свердлова и самого Сталина. Когда на Малиновского пали первые подозрения, Ленин яростно защищал соратника от «клеветы меньшевиков». Специальная партийная комиссия вынесла вердикт: Малиновский - «политически честный человек». Лишь после Февраля, когда открылись архивы, стало ясно: в самом сердце руководства годами действовал штатный провокатор. В «Кратком курсе» Малиновского нет - для канонической версии колоссальный провал конспирации на самом верху оказался слишком неудобным эпизодом, ставящим под удар миф о непогрешимости вождей.

Но наиболее показателен материал весны 1917 года, которую книга описывает как плавный и мгновенный переход партии к ленинским «Апрельским тезисам». Дескать, революция требовала новой ориентировки, и тезисы Ленина её дали. Реальная картина лишена этого благостного автоматизма. После Февраля вернувшиеся из ссылки Сталин и Каменев, возглавив редакцию «Правды», склонялись к поддержке умеренной платформы Петросовета и сотрудничеству с Временным правительством. Это прямо противоречило тому, что Ленин слал из эмиграции. Сталин был активным проводником этой компромиссной линии: 4 апреля на совместном совещании большевиков и меньшевиков именно он делал доклад об отношении к власти, где солидаризировался с предложением меньшевика Церетели об объединении двух партий.

Когда в тот же день явившийся Ленин огласил свои «Апрельские тезисы», доклад Сталина пошел на дно. Ленин назвал требования объединения «предательством социализма». Обескураженный Сталин, чья позиция не продержалась и суток, был вынужден на ходу отказываться от собственного выступления. Как точно заметил Троцкий, Сталин изменил точку зрения и примкнул к Ленину исходя не из глубоких идейных убеждений, а из прагматичного анализа расстановки сил среди низовых активистов. Это иллюстрация принципиально иной модели поведения: «Краткий курс» нуждается в образе монолита, шагающего за гением, тогда как реальность весны 1917 года - это растерянность, колебания и мгновенная смена позиций под давлением обстоятельств.

Разворот Ленина не был принят партией единогласно. Каменев, Зиновьев и Шляпников продолжали считать, что задачей остается доведение до конца буржуазно-демократической революции. Понадобилась трехнедельная жесткая внутрипартийная борьба, чтобы линия Ленина победила. В учебнике эта борьба стерта: тезисы появляются и мгновенно становятся «ориентировкой» без следа сопротивления.

Завершает эту цепочку искажений история Шестого съезда РСДРП(б) летом 1917 года. Поскольку Ленин после июльских дней скрывался в Разливе, позднейшая пропаганда слепила миф, будто Сталин единолично руководил съездом и вел партию к восстанию. В действительности руководство было коллективным (Свердлов, Сталин, Смилга, Бухарин), а Ленин направлял процесс из подполья письмами. Но самое примечательное - именно на этом съезде в партию были приняты тысячи «межрайонцев» во главе с Троцким. Троцкий на тот момент сидел в тюрьме, но делегаты заочно избрали его в почетный президиум съезда и в новый состав ЦК. Летом 1917 года Троцкий не «проникал в партию с целью подрыва», как утверждалось позже, а вошел туда как естественный, ключевой союзник на пике революционного подъема.

В итоге дореволюционный и межреволюционный разделы «Краткого курса» - это, пожалуй, наименее кровавая, но едва ли менее показательная часть фальсификации, чем главы про террор. Здесь еще нет расстрелянных и нет голода, но есть систематическая подмена живой, конфликтной, во многом случайной политической истории - летописью предопределенного триумфа одной линии. Причем подмена происходит даже там, где факты формально присутствуют: книга не столько скрывает события, сколько выворачивает их смысл, превращая историю расколов, провокаций и человеческих колебаний в победное шествие к заранее известной цели.