Одна из немногих сохранившихся личных вещей Пушкина — двойная бронзовая чернильница с арапчонком, подаренная Павлом Нащокиным. В конце декабря 1831 года Нащокин писал Пушкину: «Посылаю тебе твоего предка с чернильницами, которые открываются и открывают, что он был человек (à double vue)*». Чернильница хранится в Музее-квартире Пушкина в Санкт-Петербурге.

*À double vue — c фр. «проницательный», буквально — «со вторым зрением»

Болконский тогда находился, как ни удивительно, не на войне, но всё равно в отъезде.
А Безухов знал — где, и прямо туда ему и написал:
«Мон ами Андрей!
Ростова сбежала с этим фатом, моим свояком Курагиным, так что поздравляю рогами— невеста твоя, выяснилось, шлюха, о чём вся Москва уже судачит».
И дальше ещё три листа по-французски о том же.

Князь Андрей вскоре вернулся.
Пришёл к Пьеру:
— Вы, сударь, сплетник и подлец. Сразу видно, что бастард. Порочите честь невинной девицы. Берите лепажи и сей же час едемте в Сокольники стреляться.
Пьер:
— Охотно! Давно этого ждал. Но учтите — я в тридцати шагах промаху в карту не дам.

Поехали в саночках.
Снег под полозом — скрип! скрип! — морозец щёки пощипывает, солнце горит на небе, воздух — пьёшь прямо!
День, словом, такой, что ежели помирать собрался, так лучше и не придумаешь.
Ну, прибыли.
На шести шагах ветками барьер отметили и стали сходиться.
Безухов пока выцеливал, вдруг чувствует — под сердцем уже десять граммов свинца сидит.
Повалился на спину, но пистолета однако не выпустил.
Князь Андрей подошёл, смотрит сверху...
Тут Пьер один глаз приоткрыл и говорит слабым голосом:
— Извольте... встать... к барьеру...
Болконский и пошевелиться не успел, а Безухов руку приподнял, палец согнул и закатал противнику прямо в лоб.
Князь Андрей — с копыт!
Наповал!
Рухнул прямо на Пьера.
Лежат оба, богу души отдают.
Доходят...
Так их утром и нашли.
Снежком припорошенных.
Сторож после сказывал — будто обнявшись лежали.

Знаете, в чем главная проблема современных отношений? Слишком большой выбор. В 19 веке у казаков-переселенцев на Кавказе такой проблемы не было. Твой батя просто показывал пальцем на пузатого купца и говорил: «Вот твой муж, у него мельница. Радуйся». Свайпнуть влево было нельзя — можно было только отхватить плетью.

Недавно получили рукопись исторического романа — «Ульян» Валентины Антоненко. Думали, очередная проходная книжка, а в итоге залипли на два вечера. Это мощная семейная сага про то, как благими намерениями вымощена дорога в ад.

Мужик по имени Ерофей Зубов с малых лет пахал как проклятый, разбогател и решил «осчастливить» дочь. Разлучил её с любимым парнем. В итоге парень чуть не погибает, теряет память и оказывается в отдаленном горном монастыре, где принимает постриг.

Кстати, в книге шикарно описан быт и народная медицина того времени. Потерявший память парень (ставший монахом Ульяном) начинает лечить людей. Никаких антибиотиков — раскаленный на костре нож для вырезания гниющих тканей после укуса гадюки, промывание самогоном, карболка и травы. Сурово, жестко, но люди выживали.

Книга цепляет тем, что в ней нет абсолютно плохих или хороших. Тот же отец-тиран Ерофей — не злодей из комиксов. Он искренне любил дочь и думал, что богатство защитит её от тех унижений, которые он сам прошел в нищем детстве. А когда понял, что натворил — жизнь уже сломана.

Всем любителям крепкой исторической драмы, казачьего колорита и историй, где судьбы героев переплетаются в тугой узел (который разрубят только через 30 лет) — очень рекомендую к прочтению. Называется «Ульян», автор Валентина Антоненко.

У лукоморья дуб зелёный;Златая цепь на дубе том:И днём и ночью кот учёныйВсё ходит по цепи кругом…Эту гениальную пушкинскую фантазию все мы знаем с детства, не правда ли?А вот и неправда! Потому что это, возможно, вовсе не фантазия, а вполне документальная фиксация увиденного. По крайней мере, есть такая версия.Дело в том, что с 1801 по 1803 год отец поэта Сергей Львович нанимал квартиру во втором этаже левого флигеля Юсуповского дворца по Большому Харитоньевскому переулку в Москве (дворец этот цел и теперь, можно пойти и полюбоваться). В прилегающем к дворцу усадебном парке (ныне застроенном) Юсуповы разместили множество всяких затей. В нём маленький Саша Пушкин не раз гулял со своей бабушкой и няней (той самой Ариной Родионовной), о чём упоминает в автобиографии.Но не упоминает, что среди диковинок юсуповского сада был... дуб с золоченой цепью, на которой поднимался вверх и спускался вниз огромный игрушечный кот с зелеными глазами, сконструированный голландскими механиками. Внутри был спрятан музыкальный механизм, поэтому кот еще и пел песенки по-голландски. Диковинную механическую игрушку богач-князь Юсупов купил для забавы своих детей, а потом разместил в саду.Правда, со временем мех на коте истерся, да и механизм пришел в негодность, и вместо песенок кот стал издавать лишь невнятное бормотание, а потом и вовсе замолк. Но это было потом. А сначала спускающийся с дуба на цепях поющий кот, видимо, произвел неизгладимое впечатление на четырёхлетнего Сашу Пушкина. И затем поэт почти документально воспроизвёл увиденное в прологе к поэме «Руслан и Людмила», которую мы и процитировали вначале. Вот так-то!Механических котофеев теперь больше не делают. Но живых, к счастью, в достатке, и они способны приносить не менее яркие впечатления и будить фантазию ничуть не хуже, чем юсуповский механический кот. Выбирайте их тут https://ghopecatalog.ru/koshki-darjaschih-nadezhdu-ischut-do..., забирайте домой, и да пребудет с вами вдохновение!