Сегодня у нас уникальное интервью с участником знаменитого рейда Дулиттла, в ходе которого 16 бомбардировщиков наземного базирования B-25 18 апреля 1942 года взлетели с американского авианосца «Хорнет» и впервые в этой войне атаковали территорию Японии.

Рейд был проведён в ответ на японское нападение на Перл-Харбор.

Интервью получилось довольно насыщенное и содержательное.

Желаю вам приятного чтения.

Я родился и вырос на скотоводческом ранчо в Монтане. В 1939 году я пошёл в армию в поисках работы, и я её нашёл.

К тому моменту Вторая Мировая война уже шла в Азии, но мы в ней ещё не участвовали. Депрессия как раз заканчивалась.

С работой было туго. Напряжение росло и в Европе, и в 1939 году там началась война.

- Когда Вы шли на службу, думали ли Вы, что скоро отправитесь на войну?

Не особо. Я был деревенским парнем и мало что понимал в мировой политике. Я искал работу, думал, что знаю, чем хочу заниматься, и что для меня всё сложилось удачно.

- Где Вы были, когда узнали о нападении на Перл-Харбор?

Мы были на армейских манёврах на юге, летели обратно в Пендлтон, штат Орегон, когда услышали о Перл-Харборе.

- Какой была Ваша реакция?

Потребовалось немного времени, чтобы по-настоящему осознать, что вообще происходит. Но я тогда подумал: «Ну всё, теперь-то и мы в это ввязались».

- Всего 4 месяца спустя состоялся налёт на Токио. Когда Вас привлекли к выполнению этой задачи?

Думаю, где-то в январе, может быть, в феврале. Нас перевели в Колумбию, штат Южная Каролина. И именно туда прибыл Джимми Дулиттл, чтобы набрать экипажи.

- И какой опыт у Вас был на тот момент в качестве авиационного инженера?

Я был техником самолёта, занимался техническим обслуживанием машины. Также я был бортинженером. Я летал на этом самолёте везде.

- Когда вы стали частью этой миссии, испытывали ли Вы воодушевление? О чём Вы тогда думали?

Конечно, но на том этапе мы не знали никаких подробностей. Я вызвался добровольцем, потому что отправился бы со своим самолётом, который я обслуживал, чтобы делать работу, которой уже был обучен. Вероятно, отправиться на войну - это было лучшее предложение, которое я мог получить, поэтому я сказал, что полечу.

- Какое впечатление производил в то время ещё подполковник Дулиттл?

Знаете, он уже был всемирно известным авиатором, но как человек был просто обычным, правильным, нормальным, по-деловому строгим, когда это было нужно.

- Вы много общались с ним до рейда?

Немного. Просто было известно, что он постоянно находится рядом, пока мы проходим подготовку.

- Одна из главных проблем, конечно, помимо самой атаки на основную территорию Японии, состояла в том, что необходимо было поднять бомбардировщики с авианосца. Как Вы отреагировали на эту идею? Насколько сложной была эта задача?

Ну, это произошло не сразу. Какое-то время я вообще не знал, что буду взлетать с авианосца. Мы отрабатывали взлёт из коротких ВПП, что могло означать всё, что угодно. Мне это не казалось похожим на авианосец.

Я думал, это, возможно, какая-то местность в джунглях, где взлётно-посадочные полосы короткие. Не особо задумывался об этом.

Знал ли кто-нибудь, что мы готовимся ко взлёту с палубы авианосца? Не знаю. Я ни от кого такого не слышал и сам понятия не имел.

На протяжении всей нашей подготовки упор делался на контроль расхода топлива, что указывало на длительные перелёты.

Самолёты заправляли под завязку, сколько могли унести, что означало долгий полёт, короткий взлёт и долгий полёт. Вот, пожалуй, и всё.

- Была ли у Вас, как у инженера, особая задача по переоборудованию самолётов для этого вылета, чтобы сделать их легче и подготовить в других отношениях к предстоящему рейду?

Ну, не то чтобы конкретно. Генерал Дулиттл позаботился о том, чтобы все эти вопросы были заблаговременно решены. А моя задача заключалась просто в том, чтобы самолёт был готов к вылету.

- Насколько близко к фактической дате налёта Вы узнали, в чём будет заключаться цель Вашего вылета?

Кажется, мы покинули Сакраменто примерно 1 или 2 апреля. Через 4 или 5 дней мы узнали, что нам предстоит бомбить Японию.

- И какой была Ваша реакция?

Это было не то, на что я надеялся, но я решил, "Что ж, полагаю, именно это мы и будем делать".

- Говорят, в то время многие считали такую задачу самоубийственной. Вы тоже так думали?

Это пришло позже. Изначально всё сводилось лишь к тому, что мы будем бомбить Японию.

Как именно будут развиваться события, на тот момент я не знал. Конечно, они расставили все 16 самолётов по бортам полётной палубы, и те заняли её целиком.

Так что я думал, что нас везут туда, куда своим ходом мы бы не дотянули. Эта мысль не покидала меня пару дней, а потом они переместили все самолёты, и теперь все 16 машин стояли в кормовой части полётной палубы.

И это был момент истины. Тогда даже я понял: мы будем взлетать с авианосца. Ну а затем пришло сообщение о Токио.

Практически все тяжёлые танки Советского Союза представляют собой единое генеалогическое древо, и самый последний из них - главный герой данной статьи - является продуктом долгой поступательной эволюции. Не вписываются в общую последовательность разве что ранние многобашенные машины (Т-35, танк Гротте) и некоторые экспериментальные образцы. Родоначальником семейства можно назвать КВ-1. Правда для полноты картины стоит упомянуть, что КВ возник не на ровном месте, а являлся облегчённой однобашенной версией опытного двухбашенного танка СМК, выпущенного в единственном экземпляре. Название своё танк получил в честь Климента Ворошилова - революционера, а в дальнейшем советского партийного и военного деятеля, одного из первых маршалов Советского Союза. Разрабатывался танк в 1938-39 годах, выпускался в 1939-42, а служил до 1945-го; было выпущено три с четвертью тысячи танков данного типа. Танк показал себя очень хорошо, на первом этапе вторжения фашистских войск в СССР ему не было равных по соотношению огневой мощи и защищённости, а броня КВ была фактически не по зубам орудиям немецких танков, пробить её могли только крупнокалиберные противотанковые орудия типа знаменитого «ахт-ахт». КВ на разных этапах производства имел разные типы и модификации, масса которых составляла от 43 до 47.5 тонн, защищался по кругу бронёй толщиной в 60-75 мм, вооружался разными типами 76-мм орудий (Л-11, Ф-32, Ф-34, ЗИС-5). 500-сильный дизель разгонял танк до 34 км/ч по шоссе, запас хода составлял 90-225 км. На базе КВ-1 был создан целый ряд тяжёлых танков и самоходных артустановок - штурмовой танк КВ-2, который нельзя назвать удачным, облегчённый «скоростной» КВ-1с, огнемётные версии КВ-6 и КВ-8, самоходная 152-мм гаубица СУ-152 и ряд несерийных машин.

Однако возможности немецких танков быстро росли, защищённость и огневая мощь КВ перестали быть достаточными. Особенно ярко это продемонстрировало появление зимой 1942-43 годов на Восточном фронте новейших тяжёлых танков Pz.Kpfw.VI «Тигр». В 1943 году на базе КВ-1 был разработан новый тяжёлый танк, в котором за счёт более плотной компоновки удалось нарастить толщину брони и разместить более мощную артусановку. Было два варианта вооружения - 85-мм пушка Д-5Т (хотя у прототипа ещё стояла 76-мм ЗИС-3) и 122-мм гаубица У-11 (в дальнейшем Д-25Т). Танку присвоили официальное обозначение ИС в честь Иосифа Сталина (Джугашвилли) - лидера СССР. При этом вариант с 85-мм пушкой назвали ИС-1 или ИС-85, а вариант с гаубицей - ИС-2. Первый вариант не стал массовым (всего 107 танков), а вот второй выпускался с 1943 по 45 годы, и построили 3395 экземпляров. Танк массой 46 тонн имел броню толщиной 90-120 мм по бортам и во лбу башни и корпуса, 60 мм в корме, даже крыша имела внушительную толщину в 30 мм. Нарезная 122-мм гаубица имела огромную огневую мощь, но и ряд недостатков - малый боекомплект и низкую скорострельность из-за раздельного заряжания массивных и крупных снарядов. Дополнительное вооружение тоже было внушительным - зенитный 12.7-мм пулемёт ДШК на крыше башни и три 7.62-мм ДТ (неподвижный курсовой, спаренный с орудием и кормовой в шаровой установке в приливе на задней части башни). Дизель практически такой же мощности, как и у КВ (520 л.с.), позволял ехать 10-15 км/ч по пересечённой местности и разгоняться до 37 км/ч на шоссе, запас хода составлял 240 км по шоссе и 160 км вне его. В целом танкисты отзывались о танке удовлетворительно. ИС-2 широко использовался в ходе завершающего этапа Второй Мировой, наибольшие потери нёс при штурме городов, что не удивительно. После окончания войны ещё довольно долго использовался в Союзе (снят с вооружения аж в 1993 году), а также передавался странам соцлагеря (КНР, ПНР, Чехословакия, Вьетнам, КНДР, Куба).

Ещё в конце лета 1944 года была начата разработка третьего представителя семейства - ИС-3. Дело в том, что лобовая броня «ИСов» не гарантировала защиту от самых мощных противотанковых орудий Вермахта. Поэтому было принято решение проработать на базе танка ИС-2 новую конструкцию башни и корпуса для придания им обтекаемой формы и резко дифференцировать броневую защиту. В результате наклон сварных листов, особенно в передней части корпуса, был доведён до максимально возможного. Толстые 110-мм плиты лобовой брони располагались так, что образовывалась трёхскатная, конусообразная, вытянутая вперёд носовая часть, получившая название «щучий нос». Сама по себе такая форма лба корпуса бронемашины не являлась советским изобретением, она применялась и ранее на французских и немецких бронеавтомобилях, но в тяжёлом танке была использована впервые. Люк разместили в крыше над мехводом, чего не было в танках ИС-1 и ИС-2. Отпала необходимость в сквозной смотровой щели в лобовой броне — её заменили перископы. Башня получила более обтекаемую, приплюснутую округлую форму, толщина лба башни и маски орудия возросла до 250 мм. А вот крыша наоборот «похудела» до 20 мм, уменьшили с 20 до 16 мм и толщину днища. Боевая масса возросла до 49 тонн. Основное вооружение не изменилось, однако из-за более «обжатой» формы башни уменьшился боекомплект с 35 до 28 выстрелов, также отказались от малоэффективных курсового и заднего пулемёта, оставив спаренный с пушкой и крупнокалиберный зенитный. Несмотря на возросшую массу и доставшийся без изменений от ИС-2 двигатель, в источниках заявляется, что возросла и скорость танка (до 40 км/ч) и запас хода (до 300 км), что вызывает сомнения. Выпускали ИС-3 в 1945 и 46 годах, при этом успели построить 2315 машин. Служили ИС-3 до 1973 года в СССР, поставлялись в КНДР, Египет, Ирак и Сирию; практически не поставлялись союзникам СССР по Варшавскому договору - два танка в 1946 году были переданы Польше для ознакомления с конструкцией машины, ещё один в 1950-м был передан Чехословакии. Танки ИС-3 не применялись в боевых действиях Второй Мировой (первые 207 экземпляров поступили в войска только в июне 1945 года), но именно эти боевые машины в количестве 52 штук 7 сентября 1945 года приняли участие в Берлинском параде союзных войск, где произвели сильное впечатление на западных на тот момент ещё союзников СССР по антигитлеровской коалиции. Единственным боевым применением ИС-3 ВС СССР стало подавление Венгерского восстания 1956 года. Потери машин были единичные. По-настоящему повоевали только египетские ИС-3 в ходе Шестидневной войны 1967 года. Значительных успехов они не достигли, находясь, как правило, в руках малообученных экипажей и действуя в условиях высокоманёвренной войны против более подвижных и в целом современных танков противника, обладавшим вдобавок более высоким темпом огня, такими как «Центурион» или M48; часть брошенных ИС-3 достались Израилю. ИС-3 имел ряд недостатков, многие из которых были унаследованы от ИС-2. Выявленные дефекты — выход из строя двигателя, ненадёжная работа коробки передач, проблемы элементов бронекорпуса (расхождение сварочных швов того самого «щучьего носа» и дефекты в районе МТО).

Разработка следующего представителя династии также началась ещё во время Второй Мировой, в 1944 году, и продолжалась два года. Уже традиционно танк получил индекс ИС-4 и был принят на вооружение в 1946 году, а выпускался с 47-го по 49-ый. «Четвёртый» не являлся развитием «третьего», за основу был взят ИС-2, особенно это заметно по «старой» компоновке лба корпуса без «щучьего носа». Существенно возросло бронирование (лоб 140-160 мм, борта 100-160 мм, корма - 100 мм, днище и крыша - 30 мм, башня - от 250 мм во лбу до 170 мм в корме), боевая масса предсказуемо возросла до 60 тонн, увеличение длины потребовало добавления 7-го опорного катка. Пушка осталась неизменной, боекомплект - 30 снарядов. С пушкой теперь был спарен крупнокалиберный ДШКМ, ещё один зенитный у люка заряжающего. Танк имел новый дизель от ЧТЗ мощностью 750 л.с., позволявший разогнаться до 40 км/ч по шоссе и до 20 - по просёлку; запас хода составлял 170 км по шоссе и 90-140 вне его. Однако ИС-4 преследовали неудачи. Все годы производство велось небольшими сериями, машины проходили испытания, в ходе которых выявлялись дефекты, вносились изменения, отправлялись на доработку, затем снова испытания, новые дефекты и так по кругу. Сказывалась низкая культура производства, нарушение технологических процессов и отступление от конструкторской документации. 50-60% выпущенных танков выбраковывались военной приёмкой. К тому же партия смещала приоритеты с военной техники на трактора, и проект не купался в ресурсах. Да и в целом хромала сама концепция. Основным козырем ИС-4 являлась его броня, на середину 40-х ни одна танковая пушка не могла её пробить с дистанции 1 км и выше. Однако очень быстро бронепробиваемость орудий возросла за счёт кумулятивных и подкалиберных боеприпасов, и ИС-4 лишился своих преимуществ, оставшись только с недостатками. Большая масса приводила к недостаточной подвижности, манёвренности и проходимости, возникали серьёзные проблемы с трансмиссией, масса танка превышала грузоподъёмность многих мостов и средств транспортировки. В итоге после выпуска 258 танков производство свернули, а конструкторам дали новое задание. Эксплуатация ИС-4 в войсковых частях была непродолжительной и нерегулярной: по 4 танка поступили в танковое училище и учебный танковый полк в Челябинске, небольшое количество ИС-4 поступило в Белорусский военный округ, где они находились до начала 1960-х, а затем были отправлены в Забайкалье и Приморье, где должны были использоваться в качестве долговременных огневых точек в укрепрайонах в случае войны с КНР. Остальные машины были поставлены на хранение.

Первые проработки танка под наименованием ИС-5 были сделаны ещё в 1944 году челябинским опытным завод №100 под руководством Жозефа Котина. Он выдвинул несколько концепций нового танка, но практически ни одна из них не несла каких-либо новаторских идей. В металле танк реализован не был. Предпочтение было отдано другим моделям — ИС-4 и ИС-6. ИС-6 - общее название двух прототипов тяжёлых танков. Первая машина — «Объект 253» — была по сути танком ИС-2, оборудованным электромеханической трансмиссией; дизель В-12У с наддувом смонтировали совместно с генератором, который в свою очередь питал реверсивные электромоторы, связанные через планетарные бортовые редукторы с ведущими катками. Такая установка обеспечила бесступенчатое изменение крутящего момента на ведущих колёсах, а также плавные повороты любого радиуса без внутренних потерь мощности, что облегчило управление танком и способствовало повышению его манёвренных качеств. Однако, электротрансмиссии были свойственны и недостатки. Главный генератор ИС-6 весил 1.7 тонны. Из-за сильного нагрева электроустройств пришлось внедрить сложную сеть воздуховодов, а вентиляторы отнимали у двигателя немалую долю мощности. Был велик и расход дефицитной меди. На втором прототипе — «Объект 252» — применили уже зарекомендовавшую себя обычную механическую трансмиссию от ИС-3, но в его ходовой части были применены опорные катки большого диаметра (внешне как на Т-34), а поддерживающие катки отсутствовали. Масса танка уменьшилась с 54 до 51.5 т, скорость возросла с 35 до 43 км/ч. И всё же явных преимуществ перед серийными ИС-2 и ИС-3 не оказалось. Оба танка, поступившие на испытания, уступали по броневой защите ИС-4, не превосходя его в вооружении и подвижности. ИС-6 с механической трансмиссией не имел никаких преимуществ перед другими тяжелыми танками, а «Объект 253» был забракован из-за большой массы как самого танка, так и электротрансмиссии, а также из-за низкой надёжности последней. Танки на вооружение не были приняты. В итоге конструкторы переключились на следующую модель — ИС-7.

Летом 1945 года в Ленинграде под руководством Николая Шашмурина началось проектирование «Объекта 260», получившего индекс ИС-7. ИС-7 являлся во многом развитием тяжёлого танка ИС-3, на нём было применено множество новейших решений. Броневой корпус напоминал корпус танка ИС-3, также имел «щучий нос», однако существенно отличался толщиной. Все лобовые и верхняя бортовая бронеплиты имели 150 мм, нижняя бортовая и кормовые - 100 мм, штампованные крыша и днище имели толщину 30 и 20 мм соответственно. Башня танка — литая, четырёхместная, очень больших размеров, но невысокая и с большими углами наклона. Броня башни переменной толщины, от 94 мм в кормовой части башни до 210 при суммарном наклоне 51-60° в лобовой, толщина маски орудия достигала 355 мм. Масса танка составила 68 тонн. Основным вооружением являлась мощная 130-мм нарезная пушка С-70, разработанная на базе корабельной. Боекомплект составлял 30 выстрелов раздельно-гильзового заряжания, для работы с массивными боеприпасами в экипаж добавлен второй заряжающий. ИС-7 стал первым советским танком с механизированной боеукладкой; в нижней части механизма размещалось 6 гильз, а в верхней — 7 снарядов; в средней части на цапфах устанавливался качающийся лоток с досылателем; боеукладка имела электропривод. Вторичное вооружение ИС-7 составляли целых 8 пулемётов: один 14.5-мм КПВТ и два 7.62-мм РП-46 были установлены в маске пушки, ещё один КПВТ устанавливался на турели на крыше башни, два РП-46 крепились по бортам кормовой части башни для стрельбы назад и ещё два — по бортам корпуса на надгусеничных полках для стрельбы вперёд. Все пулемёты, кроме спаренных с пушкой, оборудовались дистанционным электроприводом и наводились изнутри танка. ИС-7 оборудовался дизельным двигателем эжекционного охлаждения М-50Т мощностью 1050 л.с, являвшимся танковым вариантом морского дизельного двигателя. Скорость по шоссе достигала внушительных 60 км/ч, а по пересечённой местности - 32 км/ч; запас хода - 300 км. Ходовая имела 7 опорных катков, впервые в советском танкопроме была применена гусеница с резинометаллическим шарниром. Мощнейший танк своего времени и один из самых тяжёлых среди советских танков, ИС-7 на вооружение Советской Армии не принимался, но многие из впервые применённых на этом танке технических решений, были впоследствии успешно использованы в других серийных боевых машинах. Слишком сложный, слишком дорогой, слишком тяжёлый ИС-7 с целой батареей пулемётов уступил место… отставленному ранее ИС-5!

В конце 1948 года, когда после отмены проектов ИС-6 и ИС-7 Главным бронетанковым управлением было выдано техническое задание на новый перспективный тяжёлый танк, предназначенный для замены стоявших на вооружении ИС-2 и ИС-3, было решено вновь возвратиться к теме создания ИС-5, сменив индекс на ИС-8. Опыт проектирования и эксплуатации ИС-4 и ИС-7 повлёк за собой ограничение боевой массы будущего танка 50 тоннами. Главным конструктором был назначен Жозеф Котин. Техпроект нового танка был готов в апреле 1949 года, и в том же году была выпущена установочная партия из 10 машин. В ходе войсковых испытаний было выявлено множество недостатков, таких как недостаточный ресурс двигателя. Доводка продолжалась до декабря 1952 года. После смерти Сталина 5 марта 1953 года новое руководство партии решило, что культ личности — это плохо, ведь в союзе, как известно, незаменимых нет (кроме Ленина, но это другое), потому наступила эпоха десталинизации, и танк с названием Иосиф Сталин Восьмой принимать было нельзя. Тогда новому танку присвоили стандартную букву «Т» и числовой индекс «10», ибо он был как раз десятым в семействе советских тяжёлых танков. Именно под этим лаконичным именем Т-10 танк был окончательно принят на вооружение в конце 1953 года. Т-10, неоднократно подвергаясь модернизации, производился серийно с 1953 по 1965 год в Челябинске. С 1958 года к производству Т-10 подключился ЛКЗ, но лишь единожды годовой объём выпуска танков этого типа превысил 200 экземпляров. В 1962 году в Ленинграде прекратили производство. В 1965 году ЧКЗ изготовил последние 60 Т-10, и на этом история советских тяжёлых танков завершилась. Данные о выпуске разнятся, в разных источниках приводятся цифры от 1466 до 1539 произведённых танков.

Базовый танк Т-10 весил 50 тонн, имел дизель В-12-5 мощностью 700 л.с. и разгонялся до 42 км/ч по шоссе. Вооружался 122-мм пушкой Д-25-ТА длиной в 48 калибров с двухкамерным дульным тормозом, а также спаренным с орудием и зенитным пулемётами ДШКМ калибром 12.7 мм. В мае 1956 года был принят на вооружение модернизированный Т-10А, оснащённый пушкой Д-25ТС со стабилизатором в вертикальной плоскости ПУОТ-1 «Ураган», с изменённым затвором и эжектором продувки канала ствола. Т-10А оснастили прибором ночного видения механика-водителя ТВН-1 и гирополукомпасом ГПК-48, перископическим прицелом ТПС-1 и дублирующим телескопическим прицелом ТУП вместо ТШ-2-27. Установка новой пушки повлекла изменение формы башни и маски орудия. Уже в 1957 году был разработан вариант с установкой двухплоскостного стабилизатора ПУОТ-2 «Гром» и прицела Т2С-29-14 вместо ТШ-2-27, он был принят как Т-10Б. Командирский вариант Т-10Б, на котором за счёт сокращения боекомплекта устанавливались дополнительная радиостанция и зарядный агрегат, соответственно назывался Т-10БК. Однако наибольшее количество изменений было внесено в принятый на вооружение 26 сентября 1957 года Т-10М. Именно этот вариант стал наиболее совершенным тяжёлым танком Советского Союза, а также наиболее массовым Т-10 - из примерно полутора тысяч выпущенных танков 1189 были именно Т-10М. Также все выпущенные до этого танки Т-10, Т-10А и Б были доведены до уровня Т-10М.

Тяжёлый танк Т-10М имел классическую компоновку с расположением отделения управления в носу корпуса, боевого отделения с вращающейся башней в средней части корпуса и моторно-трансмиссионного отделения в корме. Экипаж состоял из четырёх человек: механик-водитель располагался в носу корпуса, наводчик – в башне слева от орудия, позади него – командир, а заряжающий – справа от орудия. Длина танка с пушкой вперёд составляла 10.56 метра, ширина — 3.52 м, высота — 2.585 м, боевая масса выросла по сравнению с базовым Т-10 и достигла 51.5 тонны. Броня танка дифференцированная противоснарядная, стальная литая и катанная гомогенная. Корпус танка собирался методом сварки броневых плит. Броня имела рациональные углы наклона: лобовая часть корпуса выполнялась по схеме «щучий нос», угол наклона клиновидной верхней лобовой детали толщиной 120 мм — 57° к вертикали. Нижняя лобовая деталь такой же толщины имела наклон 50°. Борта состояли из верхних наклонных 120-мм деталей под углом 47° и нижних гнутых деталей толщиной 80 мм с переменным углом наклона от 60° до 0° к вертикали. Корма корпуса имела толщину 50-60 мм, крыша – 30 мм, днище – 16 мм. Башня литая, по форме напоминала перевёрнутое блюдце. Обводы башни были оптимизированы для того, чтобы она с как можно меньшими последствиями выдерживала воздействие ударной волны ядерного взрыва. Толщина лобовой части башни составляла 250 мм, борта имели переменную толщину от 148 до 102 мм, корма – 50 мм, крыша – 40 мм, за счёт полусферической формы броня в любом месте располагалась под углом от 24 до 60°. Позади башни мог крепится ящик сложной обтекаемой формы для имущества экипажа.

Основное вооружение Т-10М — 122-мм танковая пушка М-62-Т2 (2А17) со значительно возросшими по сравнению с Д-25Т баллистическими характеристиками, начальная скорость её бронебойного снаряда составляла 960 м/с. С 1967 года в боекомплект 2А17 также входили бронебойно-кумулятивные и бронебойно-подкалиберные снаряды. Бронебойно-трассирующий снаряд пробивал 216 мм стали с 1000 м при угле встречи 0°, подкалиберный – 320 мм, а кумулятивный – 523 мм (или 260 мм под углом 60°). Осколочно-фугасные снаряды весили 27.2 кг и несли 9 или 10 кг заряда в зависимости от типа. Пушка имела углы вертикальной наводки −4...+15°, дальность прямого выстрела – 4 км. Пушка оснащалась щелевым дульным тормозом и эжектором газов. Также орудие имело электромеханический досылатель снарядов и гильз, позволявший повысить скорострельность до 3-4 выстрелов в минуту против 2-3 на предыдущих моделях ИС. Выстрел производился посредством электромеханического или ручного спуска. Боекомплект орудия состоял из 30 бронебойных и осколочно-фугасных выстрелов раздельно-гильзового заряжания, размещаемых в хомутиковых и лотковых укладках на полу боевого отделения.

Вспомогательное вооружение танка состояло из двух 14.5-мм пулемётов КПВТ, один из которых был спарен с пушкой, а другой, зенитный, размещался на турели на крыше башни перед люком заряжающего. Боекомплект пулемётов составлял 744 патрона в лентах. Также на Т-10М экспериментально устанавливался ПТРК «Малютка», пусковая установка крепилась над маской пушки, однако в серию данное решение не пошло. Танк имел двухплоскостной стабилизатор орудия 2Э12 «Ливень», который повышал точность ведения огня при движении танка. Т-10М оснащался прицелом Т2С-29-14 и дублирующим Т2С-29 для орудия, коллиматорным ВК-4 и оптическим ПУ-1 для КПВТ. Все члены экипажа, кроме заряжающего, имели приборы ночного видения, на маске орудия крепился инфракрасный прожектор. Также Т-10М был оборудован термодымовой аппаратурой (работавшей за счёт впрыска горючего в выхлопную систему) и автоматической противоатомной защитой.

На Т-10М устанавливался V-образный 12-цилиндровый четырёхтактный дизель жидкостного охлаждения В-12-6 мощностью 750 л.с. при 2100 об/мин. Рабочий объём 38.8 л. Удельная мощность составляла 15 л.с. на тонну. Разгонялся танк до 50 км/ч по шоссе и до 20-25 км/ч по пересечённой местности. Трансмиссия состояла из коробки передач планетарного типа (8 передач вперёд плюс две заднего хода) с гидравлическим управлением, механизма поворота и двухступенчатых бортовых передач. Топливные баки имели ёмкость 930 л, плюс ещё устанавливались четыре внешних топливных бака на корме корпуса. Запас хода по шоссе составлял 350 км. Использовалось топливо марок ДЛ, ДЗ и ДА.

Ходовая часть имела следующие характеристики. Подвеска катков независимая, торсионная с дополнительными амортизаторами на двух передних и одной задней парах катков. С каждой стороны корпуса располагались 7 сдвоенных опорных катков с металлическими ободами и три поддерживающих катка, направляющее колесо переднего расположения было идентично опорному катку. Ведущие колёса задние, зацепление гусениц цевочное. Гусеница стальная мелкозвенчатая, с шагом трака 160 мм и шириной 720 мм. Создавалось удельное давление на грунт 0.77 кг/см2. Танк мог преодолевать подъём в 32°, стенку высотой 0.9 метра, ров шириной 3 метра, брод глубиной до 1.5 метров.

На базе Т-10 и Т-10М создавались различные опытные и серийные машины. Отдельно стоит упомянуть командирский танк Т-10МК, на котором, аналогично Т-10БК, за счёт сокращения боекомплекта до 22 снарядов, устанавливались дополнительная радиостанция и зарядный агрегат. В 1956 году на базе Т-10 была создана ПТ САУ «Объект 268». Напоминавшая по компоновке ИСУ-152 самоходка была вооружена 152-мм пушкой М-64 в просторной броневой рубке. Ещё одна САУ со 122 пушкой была создана на базе Т-10М и называлась «Объект 264». Также на базе Т-10 построен опытный ракетный танк «Объект 282». Но все эти «объекты» не стали серийными. Пошедшие же в производство, пусть и ограниченными сериями, машины на базе Т-10М были прямо сказать монструозными. 2А3 «Конденсатор-2П» - самоходная артиллерийская установка особой мощности, первый образец построен в 1957 году. Вооружение состояло из 406-мм пушки. Предназначалась для стрельбы ядерными боеприпасами. Боевая масса составляла 64 тонны, длина с пушкой вперёд – 20 метров! Выпущено 4 экземпляра. 2Б1 «Ока» —самоходная 420-мм миномётная установка для стрельбы ядерными зарядами. Весила 55 тонн, в длину даже несколько превышала 20 метров. Отправляла ядерную мину массой 670 кг в полёт на 25 км, или на 50 при использовании активно-реактивного боеприпаса. Первый опытный образец был готов в 1957 году, выпуск также ограничился четырьмя экземплярами. Оба этих ядерных вундерваффе обладали крайне низкой скорострельностью, двигатель и трансмиссия были перегружены, а при стрельбе корпус и ходовая испытывали такие чудовищные нагрузки, что начинали разрушаться уже после нескольких выстрелов. «Конденсатор» и «Ока» успешно применялись на парадах с целью внушать шок и трепет западу, и были окончательно заброшены в пользу ракетных носителей. Впрочем, не только большие пушки ставили на Т-10. На его базе был создан «Объект 27» или ТЭС-3 — опытная подвижная атомная электростанция мощностью 1.5 МВт, предназначенная для использования на Крайнем Севере. Конструкция состояла из четырёх модулей, перевозившихся на удлинённых до 10 опорных катков шасси Т-10. ТЭС-3 вступила в опытную эксплуатацию в 1960 году, серийно не производилась.

Тяжёлые танки Т-10М и прочие его модификации не участвовали в полноценных войсковых конфликтах или реальных боевых действиях. Единственное задокументированное привлечение Т-10М к реальной силовой операции – это ввод войск Варшавского договора (кроме польских) в Чехословакию для подавления «Пражской весны». Танки Т-10М Первой гвардейской танковой армии использовались для демонстрации силы и, согласно советским источникам, не произвели ни единого выстрела, хотя имелись случаи прорыва и разрушения баррикад своим корпусом. Накануне перед вторжением в Чехословакию на все советские бронемашины, включая Т-10М, были нанесены полосы быстрой идентификации – широкие белые полосы вдоль и поперёк корпуса и башни. Любая техника без полос считалась вражеской. Жители Праги добавили к этой маркировке ещё кое-что от себя – в знак протеста на советские танки наносились мелом надписи типа «Оккупанты», «Идите домой!» «СССР - агрессор», а также «SS» и свастики. Других повреждений тяжёлые танки не получили.

Т-10 и Т-10М никогда не поставлялись на экспорт союзникам СССР и не передавались в другие страны, поэтому не участвовали в конфликтах на Ближнем Востоке, в Африке и прочих театрах военных действий, где часто воевала советская техника. Эксплуатировался Т-10М в составе Советской Армии, главным образом в западных военных округах и ГСВГ в качестве средства усиления танковых дивизий. В 1970-80-х годах постепенно переводился на базы хранения, а окончательно был снят с вооружения аж в 1993 году.

Т-10М считался вполне удачной машиной, он не уступал западным тяжёлым танкам, таким как американский M103 и британский Conqueror, по огневой моще, при этом имел хорошую круговую защиту и превосходил их по подвижности. К тому же выпускался в больших количествах. При этом танк обладал неплохим модернизационным потенциалом, и в случае установки новой системы управления огнем и навесной динамической защиты, мог бы оставаться конкурентоспособным даже на конец 80-х годов. Однако этого не произошло. Т-10М стал последним советским тяжёлым танком, на нём закончилась династия, начатая ещё КВ и продолженная многочисленными ИСами. Впрочем, было бы нечестным сказать, что после него не было и нет тяжёлых танков. Скорее, их просто так не называют. Современные ОБТ уже давно превышают Т-10М и по массе, и по защищённости, и по огневой мощи, просто их никто не называет «тяжёлыми танками», даже если они весят под 80 тонн. Поэтому фактически в XXI веке мы наблюдаем закат лёгких и средних танков, а все те что остались – тяжёлые.

Представлена модель Т-10М из состава 13-ой Гвардейской тяжёлой танковой дивизии 1-ой Гвардейской танковой армии ГСВГ с опознавательными полосами и установленным забашенным коробом, операция «Дунай», Прага, Чехословакия, 1968 год. Модель фирмы Trumpeter, масштаб 1/35.

Обзор набора, заметки по сборке и покраске тут:

Т-10М (1/35 Trumpeter). Заметки по сборке

При написании статьи использованы материалы из источников:

https://ru.wikipedia.org/wiki/ИС_(серия_танков)

https://ru.wikipedia.org/wiki/Т-10

На этом пока всё, в следующем посте поговорим о более тяжёлом и намного более колоритном советском! Потому всех желающих это увидеть, а также интересующихся моделизмом, военной техникой и авиацией приглашаю подписаться! Если у вас есть вопросы или предложения - прошу в комментарии. А сейчас - благодарю за внимание и хорошего времени суток!

По воспоминаниям командира одной из рот 504-го полка, по ним начали стрелять все зенитки и корабли вдоль побережья.

По сути, успешно сбросили десант только первые несколько самолетов, которые прилетели на несколько минут раньше. Остальным летчикам пришлось несладко.

Десантные С-47 рассредоточились и сбрасывали солдат где попало. Союзники потеряли контроль над зенитчиками. Самолеты расстреливали из всех орудий, плотность огня с каждой минутой только нарастала.

Генерал Риджуэй готовился встречать своих десантников у посадочной площадки «Джела — Фарелло» и был ошеломлен творящимся вокруг ужасом.

Каким-то чудом удалось выжить и прыгнуть командиру 504-го полка Тэккеру, который после приземления побежал к ближайшим танкам и долбил по ним шлемом, чтобы те перестали стрелять по самолетам.

Другим десантникам повезло меньше: кто-то просто не успевал выпрыгнуть, кого-то расстреливали при приземлении.

Некоторые летчики вообще не давали сбросить десант, поскольку считали такой шаг самоубийственным. Десантникам приходилось выпрыгивать из горящих самолетов прямо в море.

В общем, это была страшная ночь.

Из 144 самолетов, вылетевших из Туниса, 23 так и не вернулись, 37 были серьезно повреждены.

На одном из бортов насчитали примерно 1000 пробоин. 504-й полк потерял 229 человек: из них 81 убитый, 132 было ранено, 16 пропали без вести (данные по потерям разнятся).

Как бы то ни было, менее чем за час полк превратился в дезорганизованную единицу.

Командир полка смог найти генерала только ближе к утру.

Как сказал один из пилотов: «Для нас сегодня более безопасным местом на Сицилии была вражеская территория, чем союзная».

Через несколько дней, разумеется, начались разбирательства, во время которых выяснилось отсутствие координации между воздушными силами, флотом и сухопутными войсками.

Точно выяснить, кто первый открыл огонь, так и не удалось. Если читать воспоминания очевидцев из экипажей кораблей, то станет понятно, что многих зенитчиков не предупредили о союзных самолетах.

По факту получилось роковое стечение обстоятельств.

Во-первых, не все зенитчики были предупреждены.

Во-вторых, их целый день утюжила вражеская авиация.

А если верить очевидцам, то крайний налет был совершен буквально за несколько минут до подлета самолетов с десантом, которые летели примерно на той же высоте и из того же направления, что и «Юнкерсы».

В-третьих, свою роль сыграл тот факт, что флотские зенитчики имели привычку палить по всему, что летает, еще до того, как они успевали идентифицировать самолет.

Соединив все факторы, мы с вами получим ту самую ужасную ночь.