Случилось так, что решил штаб войск Варшавского Договора провести широкомасштабные учения. Название этим учениям было придумано незамысловатое, но точно что-то типа «ЩИТ», или «ДРУЖБА» … уже и не вспомню сейчас, потому, как проводились подобные мероприятия периодически, и пришлось мне участвовать в нескольких из них. И рассказ этот некоторая сублимация.
На жаргоне, который был для внутреннего употребления, подобного рода «война» частенько называлась «Балетом», «Показухой» и ещё всяко разно.
Любым учениям предшествует подготовка. Для войск Группы ничего необычного или сложного в этом явлении не было. Хлопотно, конечно, но, … сколько их: полковых, дивизионных и т.п. мероприятий прошло за мою службу в Группе уже и не вспомнишь сейчас. И большинство из них было с боевой стрельбой. Так что насмотрелся и на стреляющие пушки, танки, зенитные разные установки ствольные и ракетные, даже вертолёты и самолеты, а уж из автомата и сам наловчился так стрелять, что белке не белке, но не промахнусь при случае.
И вот поехали мы обеспечивать эти учения, а вернее задолго до начала учений репетировать и готовиться.
Полигон Доупов или Либава уже не помню, потому что произойти это могло и там, и там.
Приехали, встали, как водится, недалеко от КП на пригорочке, развернули станции, оборудовали позицию. Как? Ну, песочком посыпали, где надо, веточек навтыкали, сети маскировочные натянули – не для маскировки, для красоты. Потому как какая маскировка в районе размещения руководства? Тут надо, чтобы было всё ровно, по линеечке и красиво.
Определились с местниками, набрали коды, нарисовали таблицы. Командир составил план, его, как водится, обругали, забраковали, но на всякий случай утвердили. Пообещали из штаба руководителя учений выдать свой, но, забегая вперед – скажу, потом, как водится, забыли и действовали мы по-своему, т.е. безо всякого плана. Писали сразу всех, кого можно. Подготовили два варианта для разбора. Разгромный и приличный. Отдали шефу оба. Ни один при заслушивании не прозвучал. Наверное, потому что неполитично было на том разборе кого-то ругать. Там же представители приглашённые были, и не только от стран ВД, но и супостатные, а потом - мы всех, кто дерзнул, победили, и всё закончилось хорошо.
Я тут про другое хочу рассказать.
В отличие от нашего стандарта организации полевого лагеря… тут два слова будет уместно сказать нашем стандарте. Это палатка на отделение, т.е. такой квадратный шатёр из грубого брезента. Устанавливаются сначала деревянные щиты квадратом, потом сверху натягивается шатрообразная палатка. В зимнее время в ней может присутствовать, а может, и нет – буржуйка. Если лагерь обустраивается на долгое время, то возможна установка коек или дощатых нар внутри. Если нет – рубился лапник и уже на нём … вещмешочек под голову …как у Александра Трифоновича:
…Взял шинель да, по присловью,
Что под низ, и в изголовье,
И наверх, - и все – шинель
У костра в лесу прожженная,
А дальше … возможны варианты. Но, как правило, без особых придумок. Всё по уставу. Грибок дневального, ровный ряд палаток. Песчаная дорожка с бордюром из побеленных камушков. Обязательная палатка с вывеской «Ленинская комната». Там дощатый пол, столы и табуретки. Подшивки газет, стенды с портретами членов Политбюро и… короче походная ленкомната… или полевая ленкомната, чего там особо рассказывать.
Я наблюдал бытовые полевые условия у чехов и немцев. Отличия только в деталях. В основном было так.
Палатки на четыре человека. Лёгкие, нейлоновые. Двойные стенки, а внутри что-то типа синтепона. И летом не жарко, и зимой не холодно. Имелся ещё и наружный дополнительный полог, чтобы палатка стояла как бы в тени.
Одним словом, нормальная импортная, достаточно дорогая, каркасная туристическая палатка. Правда, защитного цвета. Внутри четыре раскладные кровати типа раскладушек, обязательный надувной матрас и спальник с вкладышем на каждой. Подвесной фонарь, который помимо дежурного режима даёт и вполне нормальный свет, а ещё выполняет функцию отпугивания комаров и прочей летающей нечисти. Палатки устанавливались таким образом, чтобы…. В походы ходили? Вот так братья по оружию и ставили свои палатки. Чтобы не задувало, не заливало и т.д. И никаких дорожек, ранжиров и прочего. И уж не видел я у них никаких походных ленкомнат. Вот регулярно кинофильмы по вечерам они смотрели. Мы нет. Только один раз приехала передвижка из штаба корпуса. Натянули экран, рассадили бойцов на траве, включили движок, который своим тарахтением заглушал хрипящие динамики, и показали две части какого-то революционно-патриотического фильма. Потом в движке кончился бензин, а… вот в общем, и всё кино.
У братьев было по-другому. Братья рассаживались на табуреточки складные, движка их слышно не было вообще, а звук от их кино долетал и до нас. И была в этом звуке и музыка весёлая и женский смех и даже, страшно подумать, звуки поцелуев и учащённое дыхание. Наши попытки (в общем смысле для советских военнослужащих) посетить их культпросвет мероприятия пресекались жесточайшим образом.
Почему? Да всё очень просто. В самом начале этого «Балета» была сформирована, от какого-то нашего полка сводная рота, в которую вошли только комсомольские секретари, агитаторы и прочие активисты. И по приглашению братьев пошли ребята к ним в кино. Туда пошли, а оттуда приползли, несмотря на повышенную партийно - комсомольскую сознательность отправленных по приглашению кинозрителей. Потому что разрешалось братьям нашим по оружию употребление пива по вечерам. Ну а они ребята не жадные – поделились с нашими. Так эти орёлики не только сами нагрузились по самое некуда, да ещё все фляги свои пивом наполнили и друзьям притащили. И никакая сознательность не помогла. Т.е. помогла, но обратилась, практически, в полную бессознательность.
А про кино замечу слегка. Братья потом стали натягивать экран так, чтобы обратной стороной он в нашу сторону был обращён. И пока полит наши труженики этого не заметили, то и нам ихнего кина немного досталось.
Стоит также остановиться на описании приёма пищи.
Помните наши котелки? Во-во. Большая крашеная алюминиевая ёмкость с невысокой крышкой. Если обед – то, первое наливалось в большую, второе накладывали в эту крышку. Пайка хлеба в зубы. За чаем там, или компотом потом подходили. Затем боец усаживался на травку и кушал. Первое ложкой было, извините, выхлебать сложно, второе проще. Пока кушали первое, второе стояло радом и остывало себе потихоньку… ну во-первых трудности уже упоминаемые, а во-вторых … чё там – не баре, и в поле – в-третьих.
У братьев было опять же по-другому. Их котелок состоял из трёх частей. Одна ёмкость повыше, вторая пониже и крышка. Всё это скреплялось боковыми пружинами и имело ручку-дужку. Т.е. кастрюльки, после наполнения составлялись и накрывались крышкой. Расставлялись легкие сборные высокие столы, Ребята вставали за эти столы, на которых уже был разложен хлеб, и стояли даже солонки всякие. Люди спокойно кушали и уходили отдыхать. Мелочь, но приятно.
Я уже не буду говорить о полевых душевых, которые по вечерам работали каждый день, а не раз в десять дней и далеко не для всех. Бельё братья могли менять хоть ежедневно. Помылся, переоделся.
Почему у нас не было так же? Не знаю, но подозреваю, делалось это для повышения моральной стойкости и укрепления духа. Что, впрочем, имело место быть.
Я уж не буду рассказывать об оборудовании полевых отхожих мест и прочей экзотики типа полевых прачечных и т.п. Это уже неинтересно, а потом найдутся ведь люди – скажут - неправду говорю.
Вот тут братья были слабее в коленках. В полном смысле этого слова. Вялые они, какие-то были и невразумительные. Но пара интересных моментов была отмечена.
Стрельбы. Скажем упражнение, которое выполняет любой боец. Три мишени: ростовая, поясная, пулемёт. У нас - по три патрона, итого девять на упражнение. Вышли на
рубеж, отстреляли. Попал – положительная оценка. Не попал – всё равно положительная, ибо обеспечивающие тоже люди и понимают, что оценка у подразделения должна быть положительной. Одним словом попал – не попал, а упражнение выполнил.
Другая картина была у братьев. Получил солдатик патроны. Глядим – расписываются. Отстрелялись. Те, кто попал, валят в сторонку. Тем, кто не попал снова на рубеж. Опять получают патроны, но как-то с кислыми выражениями на лицах. Оказывается, повторная стрельба у братьев уже за свой счёт. И стреляли они, пока все не выполнили упражнение. Говорили, что так же было и у танкистов, только те ещё и за горючку платили. Не знаю – правда, или нет, но даже в случае потери или порчи какого-то имущества им без вопросов выдавалось новое, но опять же за счёт потерявшего. Всё просто, но осмысленно и без скандалов.
У нас бойцов выводили на огневой рубеж офицеры. Подводят, проверяют, наблюдают, после стрельбы проверяют оружие и выводят с рубежа на исходную. У братьев офицер сидит себе за столом на стульчике и контролирует выдачу патронов, ну и результаты в журнале отмечает, а работают на рубеже сержанты. Доверие младшим командирам, понимаешь.
Вождение. Устроили соревнование между экипажами. Причём категории соревнующихся были определены, прежде всего, по срокам службы. Наш ротный выбрал три чешских экипажа, их ротный выбрал наших.
У нас механиками водителями служили в большинстве своём выходцы из азиатских республик, так что команду отобрал чешский ротный такую – два азиата и один славянин. Среди их водителей тоже был один чернявый. Цыган, наверное. Внешний вид был тот ещё. Наши ребята в танковых комбезах, достаточно … ну скажем так, не первой свежести. Их комбезы были разве что не очень хорошо наглажены. И все такие в пряжечках каких-то, карманах, шевронах. Но от позора их это не спасло. Наши ребята не отъездили, а просто… танки летали, маневрировали так, что земля летела веером во все стороны. Звери, одним словом. Они, ну скажу просто. Не один не уложился в норматив. Один позорно заглох и не смог больше тронуться. Ездили они по директрисе, как по проспекту, поворотники только не включали.
Стрельба вообще без комментариев. Из девяти целей (по три на выход) накрыли только две, из пулемёта, в движении, не попали ни разу. Это при том, что у нас был только один промах. И то техника подвела. Что то там при крене танка не так сработало, но снаряд лёг довольно близко к мишени, на мой взгляд, в реале «убили» бы. Вот так.
Знание техники и умение ремонтировать её в полевых условиях. Разорванную гусеницу эти вояки так и не смогли восстановить – им лебёдку не завезли. Наши парни с ломом, кувалдой и какой-то матерью, справились быстро и профессионально. Двигатель смогли запустить только один раз, наши, без проблем, устранили все три неисправности.
Вот так. Всё-таки боевая подготовка в Группе была на, действительно, высоком уровне.
На соревнованиях с немцами я не присутствовал, но те не подкачали, хотя первое место было присвоено нашим.
Самое большое «разочарование» для наших, оказалось в содержании приза. Большой жареный поросёнок.… А ребята, я уже говорил, ждали отпусков. Но деталей не знаю – может, и съездили всё же.
Представьте себе картину. Лето. Тепло. Солнечный денёк.
Чистенькая, даже сияющая улица чешского городка. По одной стороне улицы стоят жилые дома. Двух-трёхэтажные, красивенькие такие. Под каждым окном цветочные ящики с цветущими разноцветными растениями. По тротуару люди проходят, мамаши с колясками … кустики, ровно подстриженные между тротуаром и дорогой. Идиллия.
Другая сторона улицы … кустики, тротуар и трёхметровый серый забор. Это воинская часть. Мотострелковый, кому интересно - 265 гвардейский, входящий в состав 48 Ропшинской дивизии.
Посредине, где-то, этого забора очень тоже аккуратное здание КПП. От тротуара до входа в КПП несколько ступеней. Перед входом в КПП стоит наш дежурный. Наглаженная начищенная парадка, белый ремень, штык нож на ремне. Слегка расслабленная строевая стойка, но вид подтянутый и бравый. И парень загляденье – гвардеец.
А вот на ступенях сидит чешский солдатик. В повседневке. Рядышком с солдатиком стоит бутылочка пивичка, а сам солдатик выковыривает штыком из маленькой баночки паштетик. Заедает этот паштетик рогаликом и запивает пивичком. Вы подумали это оборзевший дембель? Нет. Это солдат ЧНА. Он несёт службу в составе полкового наряда по КПП. Он из подразделения ЧНА, которое находится в нашем полку по обмену, в рамках укрепления советско-чешского воинского братства. У него по распорядку дня – свадчина, это такой второй завтрак.
Из приоткрытого окна дежурки доносится не просто громкий голос, а просто крик души:
- Тащ, майор, я его………. он….. ну я этого……
Перевожу. Товарищ, майор, солдат из чешского подразделения, назначенный в наряд по КПП, грубо нарушает должностную инструкцию, не реагирует на мои замечания и указания, объясняя это тем, что он не понимает русского языка и у него режим. Я очень прошу вас вмешаться и сообщить его командиру. Пусть он его уберет со ступеней КПП, иначе я должен буду применить грубую физическую силу, может быт даже и применяя насильственные извращённые действия, сексуального характера. Причем и в отношении его родной матери и других близких родственников.
Слова то, может быть были другие, но смысл примерно такой.
Собеседник дежурного видно пытался что-то ему предложить или посоветовать, но пока шёл их диалог, к воротам подъехал УАЗик заместителя командира дивизии…. Подполковник выскочил из автомобиля. Наш дневальный вытянулся в струнку и…:
На ступени выскочил раскрасневшийся вспотевший дежурный. Вид у него был ещё тот. Фуражка набок, портупея сбита, а лицо такое доброе – доброе. По всему его облику было огромное желание чешского этого солдатика использовать в качестве футбольного мяча. Увидев замкомдива, он только поднял руки в стороны и резко опустил на бёдра с совершенно страдальческим выражением лица. Даже докладывать не стал. А что тут докладывать?
Прибывший начальник закрыл рот, качнул головой и, обойдя солдатика, прошёл в полк. Что уж там было дальше – не знаю, но ржали мы над этой сценкой долго. С другой стороны улицы, конечно. Потом ещё минут пять успокаивали дежурного, отпаивая его минералкой и перекуривая с ним за компанию.
Это не анекдот. Честное слово.
Вот по этому самому обмену в полк приехала мотострелковая рота из ЧНА. Программа была рассчитана на месяц, но свернули её через неделю. Ну, где взять, скажем.…
Заступает в состав суточного наряда чехи. Доходит дело до мытья пола и прочего в сортире. Вопрос, с чешской стороны конечно, а где резиновые перчатки? А где моющие средства? А…. И ничего не хочет понять, ну ничего. Идёт в магазин. Не в полковой, а за ворота. Игнорируя всяческие поползновения наряда на КПП, его задержать. Покупает там перчатки, щётку на длинной ручке, разную химическую хрень. Берёт чек, естественно. Приносит всё это в роту. И с помощью, и при посредстве за пятнадцать минут отдрючивает все …дцать очков до блеска. И спрашивает охреневшего старшину – почему это мы не используем таких простых вещей, а трём эти очки тряпкой с хлоркой и кирпичной крошкой, а не…, почему солдатам не дают резиновых перчаток и этих удобных щёток; и где ему получить истраченные деньги, согласно вот этого чека??? Реакцию нашего старшины и наших прочих командиров представляете?
А как ответить на их вражеско - провокационные вопросы типа: почему в столовой чистая посуда покрыта жиром; зачем вскакивать и строиться утром за 45 секунд, почему после 18-00 нельзя спокойно пойти в пивную и выпить своё пиво и почему нельзя, чтобы с ними пошли новые советские друзья солдаты, почему надо идти на фильм, если смотреть его не хочется, почему в это время нельзя поваляться в расположении с книжкой или посидеть в курилке с гитарой, а где вечером можно принять душ, а где у вас прачечная….. и т.д. Как вам? Ну и отправили их… обратно вместе с вопросами.
Сам я попал в состав сводного взвода, который так же был направлен в «братский» чешский батальон. К нам-то они не приезжали, ещё чего – в режимную часть. А нас отправляли на неделю.
Ну что сказать? Не служба, а курорт.
Бытовые условия… ну это сказка. Если бы рассказал кто – не поверил бы. Казарма... да нет скорее гостиница. Кубрики на четверых, койки в один ярус, естественно. Постельное и нательное бельё в душевой лежат в шкафах…, хоть три раза в день мойся и меняй. Вода тебе и горячая, и холодная, в столовой фарфоровая посуда и столовые приборы – ложки, вилки и ножи, что характерно из нержавейки. Еда… как в лётной столовой. Чешская кухня, конечно, но тебе и салаты, и кнедлики и котлеты и.… Вечером нас никто не ограничивал в походах вместе с братьями по оружию в пивную, и сами мы ходили гулять по городу. Никаких препятствий. Если не занят по службе – записался у дневального и гуляй. Если надо отсутствовать ночью, то тогда, правда, надо испросить разрешения у командира. И всё это без истерик и очень спокойно.
Что касается боевой работы. Все принимаемые передачи записываются на магнитофон, задачей дежурного оператора является только отметить на бланке время, частоту и позывные принимаемой, вернее записываемой радиостанции. Если необходимо произвести юстировку или калибровку приёмника вызывается специалист, хотя там дел то на пять минут. Смена – святое. Никаких политзанятий, собраний, построений… отработал, отдыхай. Это правило железное. Ну и так далее…
Скучно, братцы. Не служба, повторюсь, а санаторий.
