Момо Велия Девилюк из аниме-сериала «Любовные неприятности» от Hong

Промокод со стрима: FLINTWORKS

Принцесса Юкико стояла в полутёмной комнате дворца, где пахло сандалом и старой бумагой. На ней было тяжёлое кимоно с узором из цветущей сливы — наряд, который полагалось надевать только по особым случаям. Сегодня как раз был такой случай: церемония, на которой ей предстояло произнести длинную речь, которую она не хотела произносить.

Юкико тихо вздохнула, опустила глаза и заметила на низком столике резную шкатулку. Её мать строго-настрого запрещала к ней прикасаться: «Это не игрушка, это память о временах, когда магия ещё не ушла». Но сегодня запреты казались Юкико особенно несправедливыми. Она осторожно подняла крышку. Внутри лежал тонкий серебряный амулет в форме полумесяца и пожелтевший листок с незнакомыми символами.

Не думая о последствиях, Юкико прошептала слова, будто пробуя их на вкус. И в тот же миг комната исчезла.

Вместо резных ширм и приглушённого света её окружил шум, который казался оглушающим: гул моторов, резкие сигналы, смех, выкрики, музыка, рвущаяся из динамиков. Юкико пошатнулась и чуть не упала, но чья‑то рука крепко поддержала её за локоть.

Перед ней стоял юноша в школьной форме — высокий, собранный, с внимательными глазами. Его звали Рэн. Рядом с ним, чуть в стороне, стояла девушка с ярко‑розовой прядью в тёмных волосах — её звали Сакура. Они смотрели на Юкико так, будто увидели что‑то невозможное.

— Ты в порядке? — спросил Рэн, не отпуская её руку.

Юкико медленно обвела взглядом улицу: неоновые вывески, бегущие строки на экранах, люди, которые шли, уткнувшись в телефоны, и машины, сверкающие в свете фонарей. Её кимоно и нэко‑ушки выглядели здесь как часть другого мира — и, видимо, так оно и было.

— Где я? — прошептала она.

Сакура нахмурилась, но в её взгляде не было враждебности — скорее смесь тревоги и любопытства.

— В Токио. В современном Токио. Ты… ты из косплея? Или это какой‑то перформанс?

Юкико покачала головой.

— Я из дворца. Из другого времени… или другого мира. Я просто хотела… сбежать на минуту.

Рэн прищурился, будто пытался уложить в голове невозможное.

— Ладно. Давай сначала уберём тебя с дороги. Тут сейчас начнётся паника.

И правда: уже несколько прохожих замедлили шаг, кто‑то достал телефон, чтобы снять. Один парень даже сделал шаг вперёд, будто хотел потрогать ушки.

— Эй, не надо! — резко сказала Сакура, загораживая Юкико. — Ей и так страшно.

Толпа на секунду отступила, но взгляды всё равно скользили по Юкико, оценивая, удивляясь, шепчась. Рэн быстро подтолкнул девушек в сторону узкого переулка, где пахло жареными такояки и горячим асфальтом. Там, в относительной тишине, Юкико наконец смогла перевести дух.

— Прости, что так резко, — тихо сказала Сакура. — Просто тут не любят, когда кто‑то слишком выделяется. Особенно если это выглядит… по‑настоящему.

Юкико сжала складки кимоно, словно пытаясь спрятаться в них.

— У нас во дворце все знали, кто я. Здесь… я никто. И всё такое громкое.

Рэн присел на край бетонного бордюра и жестом пригласил Юкико сесть рядом.

— Давай по порядку. Ты говоришь, что из другого мира. Допустим. Что ты помнишь перед тем, как сюда попала?

Она рассказала про шкатулку, про запрет, про то, как ей хотелось хоть на миг почувствовать, что она сама решает, куда идти. Пока она говорила, Сакура достала из рюкзака бутылку воды и молча протянула ей. Юкико приняла её дрожащими пальцами и сделала глоток.

— Значит, магия, — протянул Рэн, будто пробуя слово на вкус. — В нашем мире такого не бывает… по крайней мере, официально. Но если это реально, нам нужно понять, как вернуть тебя обратно. Или хотя бы как помочь тебе не попасть в неприятности.

Сакура хмыкнула.

— Проще сказать, чем сделать. Если её заметят журналисты или полиция…

Юкико вздрогнула.

— Полиция? Это те, кто следит за порядком?

— Да, — кивнул Рэн. — И они не очень любят необъяснимое.

Они решили отвести Юкико к дому Рэна — там жила его старшая сестра, Ая, студентка, которая, как надеялся Рэн, не станет задавать лишних вопросов. По дороге Юкико то и дело останавливалась, заворожённая мелочами: светящимся экраном банкомата, автоматической дверью, которая сама открывалась перед ней, автобусом, который ехал без лошадей.

— У нас фонари зажигаются сами, если рядом кто‑то идёт, — тихо сказала она. — Но это… это как будто мир сам разговаривает.

Ая встретила их у двери. Она окинула Юкико внимательным взглядом, но вместо удивления в её глазах мелькнуло что‑то похожее на понимание.

— Вижу, у тебя тяжёлый день, — спокойно сказала она и жестом пригласила всех внутрь. — Сначала чай. Потом разговоры.

За чашкой горячего матча Юкико понемногу начала расслабляться. Рэн достал блокнот и начал записывать всё, что она рассказывала: слова заклинания, описание амулета, даже цвет чернил на листке. Сакура сидела рядом и тихо объясняла Юкико, как работают простые вещи: телефон, лифт, светофоры.

— Понимаешь, — сказала Сакура, — тут чудеса другие. Не магия, а технологии. И они тоже могут казаться волшебством, если не знаешь, как это устроено.

Юкико осторожно коснулась экрана телефона, когда Сакура показала ей фотографии цветущей сакуры.

— Это… как картина, только живая.

Рэн хмыкнул.

— Почти. Только это не картина, а кусочек мира, который кто‑то поймал и отправил сюда.

Дни потянулись один за другим. Юкико училась быть незаметной: не смотреть слишком долго на витрины, не замирать посреди тротуара, не удивляться каждому автобусу. Но скрыть ушки было невозможно, и люди всё равно оборачивались. В кафе, куда Рэн и Сакура привели её, чтобы она могла спокойно посидеть, официантка сначала смотрела на неё с подозрением, а потом вдруг улыбнулась.

— Знаешь, ты выглядишь как героиня аниме. Очень красиво.

Юкико не поняла половины слов, но тепло улыбки почувствовала.

Однажды вечером, когда они сидели на крыше дома Рэна и смотрели на огни города, Сакура вдруг сказала:

— Слушай, скоро будет концерт Мику Хацунэ. Это… сложно объяснить, но это как певица, только она не человек. Она — виртуальная. И на неё ходят тысячи людей.

Юкико нахмурилась.

— Певица, но не человек?

Рэн улыбнулся.

— Вот именно. И это как раз то, что тебе нужно. Там все будут смотреть не на тебя, а на сцену. Там можно быть заметной и при этом не выделяться.

Сакура кивнула.

— И если ты хочешь понять, что такое современный Токио — это одно из лучших мест.

Концерт оказался для Юкико настоящим потрясением. Огромный зал, тысячи людей, экраны, на которых танцевала Мику, свет, музыка, которая будто вибрировала в груди. Сначала Юкико держалась чуть позади, прячась за спинами Рэна и Сакуры, но постепенно её пальцы начали отбивать ритм, а глаза расширились от восторга.

Когда Мику запела песню про звёзды и дороги, Юкико вдруг поняла: это чувство — когда хочется идти вперёд, несмотря на страх, — было ей знакомо. Она подняла голову и посмотрела на огромную голограмму, будто та могла её услышать.

После концерта, когда толпа начала рассасываться, к ним подошёл парень в футболке с принтом Мику и с восторженным взглядом.

— Вы видели? Это было нереально! А у тебя такие классные ушки! Это косплей?

Сакура уже открыла рот, чтобы привычно соврать, но Юкико вдруг покачала головой и тихо сказала:

— Нет. Это правда.

Парень на секунду замер, потом улыбнулся шире.

— Круто. Значит, чудеса всё‑таки бывают.

Рэн посмотрел на Юкико и едва заметно кивнул, будто гордился ею.

Шли дни, и Юкико всё чаще замечала, что мир, который сначала казался ей чужим и пугающим, понемногу становится своим. Она полюбила запах свежего хлеба по утрам, тихий гул метро и то, как город затихает на несколько минут перед рассветом.

Но однажды утром она проснулась с ощущением, что что‑то изменилось. Воздух в комнате казался тоньше, будто сквозь него пробивался лёгкий ветерок из другого места. Она встала и подошла к окну. На подоконнике лежал маленький бумажный журавлик — такой, какие складывали в её дворце. Она взяла его в руки, и бумага едва слышно зашелестела, будто шептала слова на знакомом языке.

Когда Рэн и Сакура пришли за ней, Юкико уже знала: дверь снова приоткрыта.

— Мне нужно вернуться, — сказала она, глядя им в глаза. — Мой мир ждёт. Но я не хочу забывать этот.

Рэн протянул ей небольшую коробочку.

— Тут флешка с фотографиями, записями… и одним видео, где ты смеёшься на концерте. Чтобы ты помнила, что здесь тебя помнят.

Сакура обняла её крепко, почти до слёз.

— Если когда‑нибудь снова захочешь сбежать — мы будем ждать.

Юкико кивнула, пряча коробочку в складках кимоно. Она вышла на пустынную улицу, где утренний туман ещё цеплялся за углы домов, и прошептала те самые слова, что когда‑то привели её сюда.

Воздух дрогнул. Свет вспыхнул и погас. И когда Юкико открыла глаза, она снова стояла в той самой комнате, где пахло сандалом и старой бумагой. Шкатулка лежала на столике, будто её и не трогали. Но в сердце у неё теперь жил другой мир — шумный, яркий, полный людей, которые не испугались чуда, а просто помогли ему не потеряться.

А где‑то в современном Токио Рэн и Сакура смотрели на рассвет и улыбались, зная, что где‑то далеко принцесса с нэко‑ушками тоже смотрит на солнце — и помнит о них.