— Странно.. –

подумал Теон. Но внезапно его рот наполнила горечь, словно он проглотил кусок ржавого металла. В глазах потемнело, а тело пронзила резкая боль. Он закашлялся, пытаясь избавиться от отвратительного привкуса, но было поздно. Теон почувствовал, как внутри него что-то меняется. Кровь закипала в венах, кости горели, а кожа покрылась странными волдырями. Он понял. В трубе был… уран. Радиоактивный уран, и теперь он был внутри него. Паника захлестнула Теона. Он побежал, спотыкаясь и падая, к своему замку, надеясь найти хоть какое-то спасение. Но с каждым шагом становилось только хуже. Волосы начали выпадать клочьями, зрение ухудшалось, а из носа потекла кровь. Он добрался до зеркала и застыл в ужасе. Его лицо было искажено гримасой боли, кожа позеленела, а глаза наполнились безумным огнем. Он превращался во что-то… иное. Вскоре Теон упал на пол, корчась в агонии. Он чувствовал, как его тело распадается на части, как радиация пожирает его изнутри. Последнее, что он увидел перед смертью, было собственное отражение в зеркале - изуродованное, зелёное, светящееся в темноте.

Через несколько дней во двор замка прибыл отряд солдат. Они нашли тело Теона. Вернее, то, что от него осталось. Зелёная, светящаяся жижа, растекшаяся по полу, и отвратительный запах металла заполнили комнату. Солдаты, в ужасе, отступили. Они знали, что это место проклято. Легенда о Теоне Макаренджое, который нашёл уран в трубе, будет передаваться из уст в уста, предостерегая от любопытства и напоминая о том, что некоторые тайны лучше оставить неразгаданными. А трубу закопали глубоко под землю, предупреждая, что дуть в неизвестные штуки опасно.

— А-А-А-А-А-А-А-А! —

Теон подскочил у камина, опрокидывая кочергу и впечатываясь спиной в каменную кладку. Он тяжело дышал, его лоб был залит холодным потом, а лицо перекошено от ужаса. Позор уже ждал его.

В главном зале, несмотря на поздний час, всё еще сидели Рамси, Джейме, Серсея и Санса. Они пили вино и обсуждали, как завтра будут использовать новую порцию рассыпанного угля. Крик Теона заставил их всех вздрогнуть, а Джейме - пролить вино на свой золотой камзол, отчего тот выругался благим королевским матом.

— Опять?! —

Рамси Болтон ударил кулаком по столу.

— Макаренджой, если ты еще раз заорешь как свинья под ножом, я прикажу зашить тебе рот твоей же возвращенной кишкой! —

Теон, не замечая угрозы, пополз к ним на четвереньках. Его зрачки были расширены, а из носа, как и в кошмаре, потекла тонкая струйка крови (вероятно, от перепада давления после обморожения на крыше).

— Уран! —

завыл Теон, хватая Рамси за сапог.

— Хозяин! Там была труба! Я дунул в неё! Я стал зеленым! Я расплавился в жижу! Я видел себя в зеркале, я светился! Спасите меня, я свечусь изнутри! —

Джейме Ланнистер брезгливо отпихнул Теона носком сапога.

— Что он несет? Какой еще «уран»? Это имя какого-то северного бога или название новой болезни, которую он подхватил, пока облизывал камни? —

Его ПТСР вышло на новый уровень - теперь он боится труб.

Теон, окончательно потеряв рассудок от остатков сна, вскочил и начал бегать по залу, заглядывая под столы.

— Где труба?! Она где-то здесь! Если я в неё дуну еще раз, я окончательно стану слизью! —

Он подбежал к Сансе Старк и, упав перед ней на колени, начал судорожно дышать ей на руки.

— Посмотрите, леди Санса! Я свечусь? Мои зубы еще на месте? Я чувствую вкус металла! —

Санса, чье терпение давно испарилось, посмотрела на него с такой бесконечной жалостью и отвращением, что Теон на секунду замер.

— Теон, —

тихо сказала она.

— Ты просто дурак. Тебе приснился бред. Никакого «урана» не существует. Есть только ты, твоя глупость и эта комната. —

Но Рамси Болтон уже нашел способ извлечь из этого выгоду. Он медленно встал, подошел к Теону и схватил его за воротник.

— Зеленая жижа, говоришь? Светишься в темноте? —

Рамси оскалился.

— Какая интересная идея. А знаешь, что мы сделаем завтра? Раз уж ты так боишься стать слизью на угле, мы проверим, насколько хорошо ты умеешь собирать этот уголь голыми руками. —

Рамси повернулся к гостям.

— Завтра наш «Урановый Путешественник» будет собирать уголь по всей округе. И если он не найдет среди черных камней ту самую «трубу», я лично заставлю его выдуть всё содержимое из всех водостоков Дредфорта! —

Теон снова зарыдал, размазывая пот и кровь по лицу. Он опозорился так густо, что даже Джейме Ланнистер, который сам надоумил его на «загар», чувствовал, что это перебор.

— Спи, Макаренджойчик, —

бросил Рамси, толкая Теона обратно к камину.

— Спи и надейся, что во сне к тебе не придет какой-нибудь «радиоактивный чемодан». Завтра тебя ждет много черного, холодного угля. —

Теон свернулся калачиком, дрожа от страха. Он боялся закрыть глаза, потому что в темноте ему всё еще виделось то самое зеленое свечение. Он стал первым человеком в Вестеросе, который получил радиационное облучение исключительно через воображение, и этот позор теперь будет преследовать его до самой смерти, пока он действительно не превратится в жижу - если не от урана, то от бесконечного издевательства Рамси Болтона.

Серсея, выключая Тикток, довольно улыбнулась.

— Просмотры бьют рекорды. Люди в Эссосе спрашивают, можно ли использовать Макаренджоя вместо лампы в шахтах. Завтрашний день с углем будет легендарным! —

Зима в Дредфорте не просто бушевала - она вцепилась в замок мертвой хваткой. Окрестности всё еще были черными от угля, который рассыпала Серсея, и этот мрачный пейзаж делал холод еще более невыносимым. Теон Макаренджой просто влачил свое жалкое существование.

Однажды в обеденном зале Джейме Ланнистер, потягивая вино и любуясь своим отражением в начищенном до блеска блюде, решил в очередной раз поиздеваться над Поносным Гейзером. Джейме выглядел безупречно: его кожа имела легкий золотистый оттенок, словно он только что вернулся с пляжей Дорна, а не из заснеженного плена.

— Знаешь, Макаренджой, —

вальяжно произнес Джейме, когда Теон подполз к нему, чтобы подобрать упавшую корку хлеба,

— секрет истинного величия и мужской красоты кроется в цвете кожи. Посмотри на меня. Я сияю. Это загар. Солнце поцеловало меня, потому что я - Лев. А ты? Ты бледный, как вареный кальмар. Ты выглядишь как картофелина, которую забыли в темном погребе. —

Теон замер, подняв на Джейме полные надежды глаза.

— Загагар? —

прошептал он.

— Если я буду… загорелым, то стану королём?

— Конечно! —

Джейме подмигнул Серсее, которая уже начала настраивать свой «Тикток».

— Загар делает тебя похожим на короля. Даже нет, не так. Он делает тебя королём! Нужно просто лечь под солнце, расслабиться и впитывать его лучи. Чем выше ты заберешься, тем ближе ты к солнцу, и тем быстрее станешь золотым. —

Разум Теона, и без того работавший по законам хаоса, выдал единственно верное, по его мнению, решение. «Раз загар делает королем - нужно загорать. Немедленно. И максимально высоко.»

В середине самого морозного дня, когда температура опустилась так низко, что даже у воронов замерзали клювы, Теон Макаренджой полез на самую высокую крышу Дредфорта. Его не остановил ни ледяной ветер, ни тот факт, что солнце было скрыто за плотными, серыми тучами. В его представлении солнце всё равно было и оно ждало его - нового короля севера.

Взобравшись на покатый каменный склон крыши, Теон решил, что одежда только мешает «великому преображению». Он скинул свои вонючие обноски, оставшись в одних грязных подштанниках, и с воплем «Я становлюсь золотым!» улегся прямо на холодные камни.

— Солнце… ешь меня… —

бормотал Теон, закрывая глаза.

— Делай меня королем… —

Сначала ему было очень холодно. Потом наступило странное онемение. Теон лежал, раскинув руки, и его тело, еще хранившее крупицы тепла, начало подтапливать тонкую ледяную корку на камнях. Образовалась небольшая лужица воды. Но так как на улице было минус тридцать, вода, подогреваемая Теоном, тут же начала остывать обратно.

Прошло два часа. Теон посинел. Его кожа приобрела не золотистый, а отчетливо нежно-голубой, трупный оттенок. Когда он, наконец, понял, что «загар» идет как-то не так, и решил слезть, он обнаружил страшное.

Его спина, жопа и ноги намертво прилипли к камням крыши. Мокрая кожа примерзла к Дредфорту так прочно, будто её прибили гвоздями.

— О-о-ой… —

провыл Теон, пытаясь дернуться. Но каждое движение вызывало звук разрываемой ткани… или кожи.

— ПОМОГИТЕ! Я ПРИЛИП! ПО-МО-ГИТЕЕ! АААААААААА! —

В это время Санса Старк, стоявшая у окна своей башни и пытавшаяся найти хоть какой-то смысл в этой жизни, случайно подняла глаза вверх. Она увидела нечто, что заставило её сердце замереть, а челюсть - медленно отвиснуть.

На самой вершине главной башни, раскинувшись как распятая лягушка, лежал абсолютно синий, нагой Теон. Он мелко дрожал, а его новые брови покрылись инеем, превратившись в две белые сосульки.

— Боги… —

прошептала Санса, хватаясь за сердце. Ей стало дурно.

— Он… он решил покончить с собой самым странным способом в истории Семи Королевств? —

Она чуть не потеряла сознание от увиденного сюрреализма и побежала звать на помощь. Через десять минут весь двор Дредфорта уже стоял внизу, задрав головы.

— Глядите! —

вопил Джоффри, тыкая пальцем вверх.

— Это синяя птица счастья! —

Рамси Болтон, увидев Теона, сначала опешил, а потом согнулся пополам от хохота.

— Загар! —

кричал Рамси.

— Джейме, ты гений! Он поверил тебе! Он загорает в бурю! —

Ситуация была критической. Теон мог просто умереть от переохлаждения, став постоянным украшением крыши. Началась «спасательная операция», которая вошла в анналы позора Вестероса.

Сначала в Теона пытались кидать веревки, но он не мог поднять руки — плечи тоже примерзли. Затем вызвали Дейенерис с её драконами.

— Кхалиси, —

обратился к ней Тирион, едва сдерживая смех,

— не могла бы ты попросить Дрогона слегка… подогреть крышу? Только не преврати нашего Макаренджоя в запеченную лазанью.. —

Дейенерис, брезгливо морщась, приказала дракону выпустить тонкую струю пламени по краям. Камни нагрелись. Теон начал оттаивать.

Чтобы окончательно отлепить «Путешественника Туда-Сюда», Рамси приказал всем слугам нести ведра с горячей ссаниной из конюшен - это было быстрее, чем греть воду. Десятки людей выстроились в цепочку, поднимаясь на чердак. Они поливали крышу над Теоном горячей жидкостью.

— А-а-а-а! Тепло! —

кричал Теон, пока его спина медленно отрывалась от камней с характерным чпокающим звуком.

В конце концов, группа гвардейцев Болтонов, обвязавшись веревками, залезла на крышу и буквально «отшелушила» Теона от камней. Его спустили вниз на лебедке, как тушу дохлого тюленя. Он был покрыт льдом, мочой, грязью и угольной пылью. Его кожа была пятнистой: местами синей, местами красной от ожогов и обморожения.

Серсея Ланнистер, снимавшая всё это на свой Тикток, захлебывалась от восторга:

— Ребята, это эксклюзив! —

Хэштеги : #ЛедянойЗагар #СинийМакаренджой #ОтлепиТеона.

— У нас рекордные просмотры за всю историю Стены! —

Теона притащили в зал и бросили у камина. Он дрожал так, что зубы выбивали чечетку.

— Ну что, мой золотой лев? —

Рамси склонился над ним, вытирая слезы смеха.

— Как прошел сеанс красоты? Ты чувствуешь себя королем? —

Теон посмотрел на свои руки, которые всё еще были синими.

— Джейме сказал… —

прохрипел он,

— что солнце делает… выше…

— Оно сделало тебя выше всех, —

подтвердил Тирион, отхлебывая вино.

— Мы все видели твой зад с высоты птичьего полета. Должен сказать, это было самое бледное зрелище в моей жизни. Даже твои новые брови не спасли этот образ. —

Все вокруг снова взорвались хохотом. Теон Макаренджой сидел у огня, обняв себя за плечи. Он так и остался дураком. Он не стал золотым, он не стал красивым. Он просто стал человеком, которого «отлепляли всем Вестеросом» от крыши, и чье синее тело теперь было запечатлено в магическом зеркале Серсеи на веки вечные.

— В следующий раз, —

прошептал ему на ухо Рамси,

— попробуй загорать в кузнечном горне. Говорят, там загар ложится еще ровнее. —

Теон вздрогнул. Его ПТСР подсказало, что это плохая идея, но где-то в глубине его иступоенного мозга уже зародилась мысль о том, что кузнечный горн - это, пожалуй, отличный шанс наконец-то понравиться Сансе.

Действующий двукратный чемпион RDS GP Аркадий Цареградцев находится на четвертой позиции. Для защиты титула ему понадобится практически идеальный финал и серьезная осечка соперников. Но именно Цареградцев уже доказал, что умеет выигрывать чемпионат после старта финального этапа с четвертого места.

Многое может решиться уже в квалификации. Если претенденты окажутся друг против друга в сетке ТОП-32, борьба за титул начнется гораздо раньше финального заезда.

Fresh Racing близка к командному титулу

В командном зачете Fresh Racing опережает «Systeme Electric Одержимые Моторспорт» на 453 балла. Шансы соперников выглядят небольшими, но в дрифте прогнозы легко меняются за один заезд.

За второе и третье места также продолжат бороться Takayama Forward Auto и Carville Racing.

Чемпион RDS Open на старте

Финальный этап станет шансом проявить себя не только для лидеров RDS GP. По уайлд-кард на старт выйдут Сергей Давидадзе, Владислав Ерофеев и Анатолий Щербак — действующий двукратный чемпион RDS Open.

А еще на Moscow Raceway снова выступят юниоры в рамках учебно-тренировочных сборов Aimol Junior. Среди них Тимофей Колобов, Степан Попов и Лука Мигаль.

За событиями можно следить на трибунах Moscow Raceway или в прямом эфире RDS TV. Квалификация доступна бесплатно после регистрации, парные заезды — по подписке.

Кто заберет чемпионский титул — решится в последние выходные лета.

— Я Гостомысл, это дочь моя Умила, а это, — мне с боку в челюсть прилетает прямой удар от архитипичного викинга, — внук мой Рюрик.

— Пацаны, не с того базар начинаете.

Все трое растворились во тьме, на месте женщины осталось большое, плодовитое дерево. Трогаю место удара рукой и ощущаю острую боль. И что это за хуйня, почему больно? Подайте мне жалобную книгу наркоманов, я буду жаловаться на этот приход, и передо мной из ниоткуда появились ещё два викинга, интересуюсь:

— По-братски, чё вам надо? Мелочи на семечки или сигаретами поделиться?

Головы слетели с плеч, от удара мечом крепкого и статного воина в кольчуге, с ребёнком на руках.

— Туда их! — Радостно кричу я.

— Я Олег Вещий, а это Игорь Рюрикович. — Ребёнок с головы ударил мне в переносицу, а его мощный спутник сильно ударил нижней частью кулака сверху головы, словно хотел меня в землю вбить. — Чтобы ты себя не мучил догадками, почему так происходит, скажу сразу, за безответственное отношение к наследию предков.

Поверх путеводной нити на генеалогическом древе, появилась карта Евразии, без границ территорий, мелькнула надпись Ладога и засветился Новгород, но и он померк, сразу, как загорелся Киев. Перевожу взгляд на Олега, рядом засветилась надпись: «Путь из Варяг в Греки», а от него исходит свечение территорий от Балтийского до Чёрного моря, вдоль реки Днепр, сопровождаемое названиями племён: словене, кривичи, полочане, дреговичи, древляне, вятичи, радимичи, северяне, волыняне, хорваты, дулебы, уличи, тиверцы… Мне это как будто бы объясняет, почему русский человек может выглядеть очень по-разному, что слово «русский» так же обобщающе-собирательно, как и «россиянин», но в чём тогда разница? Мои рассуждения прервала птица, которая села на плечо с какой-то тлеющей хернёй, и я тут же воспламенился, следом меня заживо засыпало землёй, и как только я выбрался, предо мной предстала женщина с кинжалом у моего горла. Не успев толком понять, что происходит, меня отбросило далеко назад от наиебейше мощного удара в грудь с ноги от мускулистого, чубато-усатого молодца, угрюмо-диковатого вида.

Загорелись надписи: Ольга. Святослав Игоревич. Озарило светом, большинство территорий таких рек, как Дон, Ока, Волга, часть Азовского и Каспийского морей, Дунай в месте, где впадает в Чёрное море. А я вместо изучения подробностей на карте, жду, кто же меня ещё отпиздит. Тем временем территория разделилась на три части, две из которых хуячатся между собой. В пространстве, из третьей не враждующей части появляется человек, которого я его уже видел во сне, на лобном месте, в обсуждениях, кто более достоин находится в центре России, это тот самый человек, что кланялся и старым Богам, и новым, это Владимир, что Русь крестил, он святой и вряд ли меня бить станет, и Владимир меня примарафетил ударом наотмаш, а после отправился убивать победителя междоусобной схватки. Территория перестала быть племенной и приобрела границы государства, что расширилось в разные стороны, разместив Киев в относительно равном удалении от окраин.

— Только что на твоих глазах по законам кровной мести отомстил за убитого брата и убил другого брата.

— Типа вставил телик в телик, чтобы смотреть телик, пока ты смотришь телик?

— Нет. — Посмотрел на меня как на идиота. — Чтобы это ни значило. Братья убивают братьев чаще, чем ты думаешь, в конечном итоге всё всегда решает только сила. Чтобы побеждать, нужно воевать, а для этого нужно не торопясь всё тщательно продумать, хорошо подготовиться, затем бить и бить беспощадно.

— Ты же вроде святой и не должен так говорить.

— Прежде чем стать Святым… Я многое успел и всегда получал всё, что хотел. Я избранник Богов, мной гордились за мощь, за размах. Я был лучшим во всём, чем занимался, о моих пирах, войнах, женщинах и многом другом слагали легенды, даже действия былин о подвигах богатырей обычно происходят в моём времени.

Я только поднял бровь и слегка выпятил нижнюю губу, как Владимир распался на несколько частей с именами сыновей, которые, разместились поверх названий городов: Ярослав Мудрый — Новгород, Изяслав — Полоцк, Всеволод — Владимир-на-Волыни, Судислав — Псков, Станислав — Смоленск, Мстислав — Тмутаракань, на этом фоне Святополк — Туров, убивает своих братьев Бориса– Ростов, Глеба — Муром, Святослава — земля древлян и начинает пользоваться поддержкой какого-то дядьки, находящегося с другой стороны западных границ, раздувает канитель с Ярославом Мудрым, но получает отпор от и убегает на запад.

Снова у братьев движуха, им снова не до меня, заебундер, и было дело потянул лыбу, как передо мной оказался Ярослав и резко, локтём правой руки, пизданул мне в челюсть, думать о том, чтобы улыбнуться, я чёто перестал, но слышал, как он оглашает завещание, повелевая не разжигать борьбу меж братьями, слушаться старшего Изяслава, в завершении он, как и Владимир, распался на несколько имён и княжеств. Изяслав — Киев и Новгород, Святослав – Чернигов, Рязань, Тмутаракань и Муром, Всеволод — Переяславль и Ростов, Вячеслав – Смоленск, Игорь — Волынь.

Хорошие ребята были, душевные, наверное, но точно, что на волю отца им было по хуй, они пиздец как увлечены разборками между собой, выясняя, кто главный, вряд ли им до меня есть дело, тут же мне снизу в челюсть прилетает коленом в прыжке, Я — Всеволод Ярославович, первый, кто примерил на себя титул князь всея Руси. Сбоку по колену прилетает, короткий хлёсткий удар от продолжения Изяслава с именем Святополк. Продолжаю стоять в ожидании новых избиений. Мелькнул Всеволод, и на его месте появился другой мужчина, судя по всему, его сын. Подсматриваю на место, где обычно отображаются территории, вижу, что они перестали враждующе мерцать и начали расширение, плюсанув местность, территорией, где сейчас Беларусь.

Загорелась надпись Владимир Мономах, и внутри моего живота оказывается его кулак, меня согнуло пополам, но желание посмотреть на шапку Мономаха меня вынудило приподнять голову, и забавно получилось, но нет этой шапки на нём. Боковое зрение фиксирует изменения надписи, теперь мой оппонент Мстислав, который наносит удар ногой, пяткой сверху и попадает в область лопатки, я выставляю перед собой руку, как точку опоры, чтобы не упасть, и вижу, что у него тоже какие-то тёрки с двумя близкими родственниками, тем временем государство распадается на множество княжеств разного размера.

Пока они меряются письками в борьбе за Киевские угодья и напрочь игнорируют Русь, как государство. Проходит время, и организм успевает отойти от ахуя и боли в побитых местах. Теперь болит не тело, а душа… Чувство, будто бы я сам готов идти их пиздить руками, ногами, головой, подручными предметами, похуй чем, лишь бы образумить эту кучку упоённых личной властью распиздяев, которые не смогли смирить гордыню и назначить главного на Руси, проебав момент появления Орды, которая передавила их всех по отдельности. Столичный свет Киева гаснет и переносится во Владимир. Внутренние распри продолжаются, на Неве какое-то сечево, наши вроде победили, но гаснет весь свет карты.

Душа и без того болела, но теперь внутри что-то оборвалось, в груди защемило, из меня словно выдернули сердце и заменили его на кусочек обжигающего льда. Чувство, словно потерял кого-то очень близкого, чьё присутствие всегда для меня было чем-то естественным и обыденным, как часть моего тела, рука, язык… Где? — неистово кричу я в пустоту. — Где Россия? Где Русь? Где? — К глазам подбираются слёзы, мысль о том, что России больше нет, меня сломила больше, чем я думал.

Я никогда не был урапатриотом, не ходил на выборы, не топил за Родину и её будущее, ничего такого внутри не было, я всегда был равнодушен ко всем властям и настроениям общества, вообще всё воспринимал, как отдельное от меня и само собой разумеющееся, но вот сейчас, на моих глазах моей страны не стало и с моих глаз вот-вот польются слёзы…

Загорелась надпись Москва, мне полегчало. Я уж было подумал, что это шутка и сейчас появятся прежние территории Руси, но нет. Жду ещё. Вокруг по-прежнему темно, на карте светится лишь маленькая Москва. Очередной приступ слёз, с надеждой вглядываюсь в пустоту, как вдруг снова начали появляться имена: Иван I Даниилович Калита, Симеон Иванович Гордый, Иван II Иванович Милостивый, Дмитрий Константинович Суздальский, Дмитрий Иванович Донской, Василий I Дмитриевич, Юрий Дмитриевич Звенигородский, Дмитрий Юрьевич Шемяка, Василий II Васильевич Темный, многие из них появлялись по несколько раз, и было понятно, что там снова происходят переделы власти и территории, которая, к слову сказать, медленно, но верно расширялась, и я успел заметить такие города, как Владимир, Углич, Галич, Калуга, Ржев, Нижний Новгород, Муром, Устюг, Вологда, Суздаль, Тула.

Бам. Прилетает сильный удар голеностопом, под рёбра справа, меня сгибает пополам и откидывает влево, в глазах темнеет, а по организму расходится сильнейший болевой спазм, от удара в печень, снова накатывают слёзы, но уже ни хуя не от эмоций, и даже не от боли, это чисто физиологический рефлекс. Слегка пришёл в себя и вижу образ, что слегка сутулится, сосредоточился и увидел напротив высокого худощавого мужчину средних лет, с крупными чертами лица, бородой и большим носом, одетого во что-то наподобие меховой куртки. Надпись позади: Великий князь Иван III Васильевич. Я, конечно, рад, что по России вопрос нормально порешался, но совсем забыл о том, что великим князьям нравится меня пиздить, появляясь в пространстве из ниоткуда, пеньята, блядь, для бывшего высшего руководящего состава. Засветились города Елец, Ростов, Ярославль и тёрки с Новгородом, не тем, что нижний и уже в составе, а с тем, что раньше был столицей. Битва двух столиц? Серьёзно? Чё, с Ордой уже порешали? Или мы всегда простых путей не ищем и порамсить со своими успеваем?

— Эй, Ваня, меня отпиздить ещё успеешь, иди разберись там со всем. — Вымолвил я, Иван III посмотрел на меня и сказал:

— Уже порешал этот вопросик, не мороси, нормально сделал, нормально будет. — И подмигнул мне, а на севере карты, можно даже сказать, за севером карты, появляется золотой двуглавый орёл с закрытым ртом и крыльями, готовыми ко взмаху, на головах которого воцарились короны в виде венков.

Иван согнул руки в локтях и приподнял их кверху, на карте отобразились изменения, к территориям примкнули Великий Новгород, Рязань, Тверь, Удмуртия, западные владения также расширились и пополнились верховьями таких рек, как Ока и Днепр, в частности такими городами, как Брянск, Чернигов, Гомель, Новгород-Северский. Из воплощения Ивана Третьего появляется, «шапка Мономаха», а под ней Василий III Иванович.

— Эй, Уася, шапочка-то не жмёт, не трёт? На должном всё?

Поднятые вверх руки, ещё Иваном Третьим, продолжают браваду, Василий в два прыжка настигает моё месторасположение и в полёте бьёт меня под глаз, одной из них. Я в ахуе. Кое-как стою на ногах и настраиваю фокус во взгляде и вижу Псков, Смоленск, а на груди орла образовался щиток-броня, поверх которого изображён обращённый вправо всадник с копьём, пробивающим голову дракона у ног его коня. Тот самый, что не то Перун, не то Георгий Победоносец. Мерцание, словно сбой в системе, и у орла вдруг одна голова, а на груди мелькнул единорог, изображение вернулось к формату двуглавый орёл и ездец на груди, дополнив происходящее открытыми ртами птицы и одной большой короной поверх голов, украшенной сверху голгофским крестом.

Человек под шапкой сменился, к территории прибавились Среднее Поволжье, Урал, Казанское и Астраханское ханства. О! Я знаю того, кто брал Казань и Астрахань, интересно, как он меня карать будет, но Иван Васильевич Грозный появился слегка поодаль, и пронзительно смотрел на меня, во взгляде чувствовалось некоторое снисхождение, возможно, даже понимание, хотя, признаться честно, я ожидал, что именно он, меня очень сильно уебёт. Рядом появился ещё кто-то, Иван IV произнёс:

— Не мне, тебя учити и наказати, сам погряз я в скверне, во злодействе всяком, но вот те крест, не держал я зла и гнева на народ, лишь на бояр, заговорщиков, предателей… и он, — кивает в сторону того, кто рядом. — Моим хотеньем, а не Божьим повеленьем царь, чуть-чуть, был. Знай. Зверю — берлога, страннику — дорога, женщине — лукавить, царю — править. Аз есмь Царь!

На месте Ивана IV теперь находится пухловатый добрячёк, который, наверное, его сын, но именно то проявление, которое максимально не похоже на отца. Надпись: Фёдор Иванович. Позади появляются мужчина и женщина, а рядом труп мальчишки, что унаследовал Русь от Ивана Грозного… Мужчина, что позади, как-то странно на меня смотрит, и не очень похоже, что, будет наносить удар, кто это вообще такой? Тем временем орёл меняет вид, крест увеличился в размере и соединяет шеи орла, на каждой из голов теперь находится по короне, пухляш исчез, нить, что шла поверх родового древа, меркнет, оставляя после себя едва заметную надпись: Годуновы. Женщина облачается в монашку, к её паре с супругом прибавился подросток, которого тут же принялся душить низкорослый крепкий человечек, с рыжими волосами и круглым лицом, украшенным, двумя бородавками, затем душит мать и кидает бутылёк с надписью: яд. Мужик, косящий под царя, схватился за сердце и исчез, а новоявленный хер пойми кто подошёл ко мне и одобрительно похлопал по плечу.

Без нити всё приобрело смутные очертания, становясь всё мрачнее и мрачнее, на западе территории уменьшаются, острее ощущаются раздробленности, невооруженным глазом видно, что даже плохого хозяина у земель нет, только какой-то самозванец. Похоже, что предо мной Лжедмитрий, тут же надпись: Лжедмитрий I.

Уведомление на телефон: 331 день правил Лжедмитрий первый, остальные: Самборский Лжедмитрий, Тушинский вор Лжедмитрий, а также псковский и астраханский воры Лжедмитрии, только претендовали на власть. В разное время на престол претендовали разные самозванцы, одним из наиболее известных был Емельян Пугачёв, выдававший себя за Петра III, мужа Екатерины Великой. Пугачёв, имевший внешние сходства с царём, выдавал следы на теле от перенесённой ранее болезни, как следы от покушения на царя, тем самым убеждая людей в верности его слов. Хотел было сразу дочитать, но боковым зрением заметил какой-то экшен и, сместив фокус внимания, увидел, как тип, одобрительно похлопавший меня по плечу, уже лежит аккуратно порубленным на кусочки, утрамбовывается в «Царь-пушку» и вылетает оттуда.

Путеводная, по правителям, нить, подала некоторый признак жизни, и вспыхнула надпись: Василий IV Шуйский, но вместо человека появилась большая клетка, которая сразу начала уменьшаться в размере, оказавшись на западе. Тем временем орёл имел очень тусклый вид, настолько тусклый, что поверх него стал проглядываться герб Речи Посполитой, тот, что с белым польским орлом, смотрящим налево, и всадником-рыцарем, именуемым литовской погоней, очертания чужих государственных атрибутов проявляются всё сильнее, и чёт мне не нравится ни хуя такая тенденция.

На самом деле, ругать третий сезон мне совсем не хочется. Просто потому, что, на мой взгляд, он смотрится гораздо лучше второй половины второго сезона. То есть, тут всё таки идёт общее улучшение в истории. Да и развлекательную функцию сезон выполняет весьма неплохо.

Основные проблемы сезона проистекают из проблем прошлого, второго. Происходит примерно то же самое, что и в первых хороших сезонах "Игры Престолов" - когда сценаристы сначала придумывают отход от канона, а потом решают в этот самый канон вернуться, нормального способа не могут придумать и просто херачат как попало. Радует разве что тот факт, что местами в канон ещё хотя бы хотят вернуться. Ведь в плохих последних сезонах "Игры Престолов" даже попыток вернуться в норму было не так много и был принят курс на "Никогда не сдавайся, позорься до последнего". Первые три пункта проблем будут как раз связаны с тем, что нормальной причины возврата к канону не придумали:

1) Примирение Эйгона и Эймонда

Как я уже писал в обзоре второго сезона, Эймонд был верен своему брату в роли короля и его не предавал, и, тем более, не сжигал. В сериале решили иначе (зря). Но сейчас настал момент вырулить куда-то отдалённо в сторону книжной версии, что они не враги.

И как это было сделано? Очень странно. Нет, лично я обожаю двух актёров, и фраза "I'm alive" от Эйгона лично мне очень зашла сама по себе и я не принадлежу к хейтерам этой сцены. А их, как оказалось, немало. Но нельзя не отметить, что мотивация тут очень странная. Притом с обоих сторон. Простить предателя, который сделал тебя калекой? Ну такое. Я понимаю, что он его типа не прощал, а просто хочет использовать в своих целях. Но это ж ещё более тупо. Потому что как только Эймонд сядет на Вхагар, у Эйгона на него не будет никакого рычага влияния. Так что получается, всё держится на доверии...

А насчёт мотивации Эймонда в следующем пункте:

2) Эймонд неопределившийся.

Линия Эймонда для меня, наверное, главное разочарование сезона. Во-первых, он занял место Деймона в унылейшем мероприятии "хожу по Харренхоллу весь сезон", так ещё и какую-то шизу ему приплели про желание собственной матери или раскаяние по поводу своего предательства. Вообще Харренхолл какое то магическое место. Когда сценаристам надо поменять мотивацию персонажа на противоположную - ему прописывают Харренхольскую терапию и после сезона уныния с ним можно делать что хочешь. Работает ли это с точки зрения логики? Разумеется, нет. Но в каком-то смысле, это продолжает традицию гробить мотивацию Эймонда: то он хочет убить Люцериса, то оказалось что это Вхагар, а Эймонд жалеет об этом. То сжигает брата, то жалеет об этом. Какие-то идиотские метания. Хуже было только у Теона Грейджоя в последних сезонах.

3) Хелейна и выход в окно.

Вот с Хелейной особенно обидно. Потому что мне очень нравится этот персонаж, и более того, мне очень нравится само изменение образа по сравнению с книгой. Но тут мы как раз опять сталкиваемся с так себе попыткой возвращения в канон после отхода от него. И получилось хуже, чем в книгах. Да, связано это в изменении истории с "Кровью и Сыром". В книге суицид Хелейны напрямую был связан с тем, что произошло в ту ночь. Когда Хелейну заставили выбирать, какого сына убить, а потом убили другого, чтобы выживший знал, что мать хотела им пожертвовать. И хотя сын был совсем маленьким и до конца всё не понимал, она так и не оправилась от этого эпизода.
В сериале же причина для самоубийства есть, но весьма натянутая. Я не согласен, что этот момент полностью слит. Всё равно получилось грустно, драматично и по своему красиво. Но всё таки тут явный пример "книга лучше".

4) Алисента - лучший персонаж сезона.

А вот тут уже гораздо более весёлый пример лютого кринжа, когда о каком-то возвращении в канон даже никто и не заикается. Алисента решила пожертвовать одни сыном, откровенно пыталась травануть другого, на внучку вообще забила и планировала бросить её в стане врагов. Какой сюжет, какая мотивация? Я не знаю. Я даже не уверен, что тут можно комментировать.
Но смотреть на это очень весело)))

5) Рейнира "Мейгор в юбке" Жестокая

Возможно это ещё одна попытка возвращения в канон через некие странные изменения. Но мне кажется, дело тут в другом. Сценаристы заранее задумывали подобный сюжет. Сделать, что Рейнира всегда пыталась избежать всего плохого развития событий и вооьще была миролюбивой душкой, а потом оказалась неспособна править и быстро скатилась. Другое дело, что линия персонажа получилась хреновой и сшитой белыми нитками.
По книгам Рейнира, точно также, как и Эйгон, была властная и неадекватная. В чём была проблема сделать её хотя бы частично такой с самого начала и нормально прописать плавные изменения? Ну правда, задолбали вот эти "вотэтоповороты" на ровном месте. В итоге, два с лишним сезона Рейнира полная амёба, которая в попытках примириться не делает вообще ничего и ещё и мешает тем, что действует. А потом у неё резко летит крыша на фоне отсутствия вообще каких-либо скиллов к управлению и в конце она даже над Хелейной издевается. Ну что за срань? Да, это сделано лучше, чем у Дейнерис в сериале. Но всё ещё тупо.

Единственное, мне очень нравится переходная серия. Где как раз Рейнира сталкивается с трудностями правления. Правда хорошо сделано. Но даже сама по себе хорошая связка будет плохо связывать не слишком сочетаемые части истории.

Если говорить о хорошем примере абсолютно идиотского правления - это Серсея. В основном в книгах, но и в какой-то степени в сериале тоже. Там абсолютно никаких вопросов к развитию персонажа. Вот ровно как ожидаешь, так Серсея себя и ведёт, дорвавшись до власти. Но это ж не любимый авторами "обман ожиданий".
В конце Рейнира окончательно едет кукухой и начинает рассказывать кривозубым крестянам о пророчестве, на которое им насрать. И это очевидно, что им будет насрать. Максимально кринжовая сцена и кринжовым нарядом кринжовой королевы.

6) Деймон-подсос.

Деймон был как раз пробным пациентом "Харренхольской терапии". Ему там через консоль жёстко прописали, что так или иначе, он должен служить Рейнире. Проблемы начинаются, когда Рейнира начинает творить дичь. Деймона можно описать как жаждущего власти злобного и мстительного человека. Но не как идиота блин. В каждой сцене меня не покидало ощущение, что у него просто обязано появиться желание забить на неё и свалить воевать куда-нибудь с криками "ну нахер". Но нет. Верен до конца.