Протокол «Вечный сон». Глава 5. Старпом
— Я больше не доверяю Мире, — признался я. — Мне кажется, на корабле есть кто-то ещё. Она либо сознательно скрывает его присутствие, либо действительно не видит. А может, уже и сама не понимает, что происходит.
Кореец слушал внимательно, не перебивая. Когда я закончил, он несколько секунд молчал, глядя в пустоту, а потом тихо сказал:
— Когда я очнулся… рядом с моей капсулой тоже была открытая. Она принадлежала — моему другу. Мы с ним вместе прибыли на корабль.
— Значит, нужно проверить всех, кто пришел в себя, — подытожил я. — Но без нормального доступа мы ничего не сделаем. Предлагаю начать с кают капитана и старпома.
Хорошая идея, — сказал Лю Мин Хо и неожиданно посмотрел на меня с едва заметной надеждой:
— Ты же главный инженер. У тебя должна быть достаточно высокая категория допуска. Ты можешь открыть практически любую дверь своей картой.
Я горько усмехнулся.
— Мог. До того, как корабль решил, что я — никто и мой уровень доступа обнулён. Но… попробовать всё равно стоит.
В каюте капитана царил настоящий хаос. Вещи были разбросаны по полу лежали перевернутые ящики, содержимое вывалено. Кто-то здесь что-то отчаянно искал.
Я стоял посреди этого разгрома, когда на мультипаде пропищал входящий вызов. На экране появился Лю. Он находился в гибернационном отсеке, и на его лице читалось глубокое разочарование. Пилот молча повернул камеру в сторону одной из капсул — она была пуста.
— Чёрт… — выругался я.
— Получится ли использовать карту капитана, чтобы попасть в каюту старпома? — спросил Лю.
— Нет, — покачал я головой. — Доступ к личным каютам строго ограничен. Только у владельца и у техника, обслуживающего этот сектор.
В этот момент меня осенило.
— Подожди… Я же не единственный техник на корабле. Есть ещё Антон Скворцов. Он занимался вентиляцией и системой подачи воды. У него должен быть высокий уровень доступа к жилым отсекам.
Я быстро продиктовал Лю имя и фамилию техника. Тот кивнул и отключился.
Прошло не больше пяти минут. Мультипад снова ожил. На экране появился Лю — уже с довольной, почти торжествующей улыбкой. Он повернул камеру и показал капсулу, внутри которой неподвижно лежал человек.
Выглядело это так, будто он пытался сделать селфи с «Лениным» в мавзолее.
— Жди меня там, — сказал я. — Буду через пару минут.
Мы стояли перед капсулой и молча смотрели на спящего внутри Антона Скворцова.
Техник лежал неподвижно, лицо его было спокойным и умиротворённым. Голубоватый свет освещения падал на его бледную кожу, подчёркивая тёмные круги под глазами.
— И что теперь? — тихо спросил Лю.
Я пожал плечами, чувствуя, как нарастает усталость и бессилие.
— Мира не даст нам открыть капсулу. А если мы попробуем вскрыть её вручную… мы его убьём. Система жизнеобеспечения устроена так, что без правильной последовательности человек внутри погибнет.
Повисла тяжёлая тишина. Где-то в глубине корабля снова раздался скрежет.
Лю посмотрел на меня. В его глазах читался тот же вопрос, который крутился и у меня в голове:
Готовы ли мы пожертвовать одним человеком ради спасения остальных? И будет ли эта жертва не напрасной…
Я смотрел на Антона Скворцова, застрявшего в своем «вечном сне» сквозь толстое стекло.
— У нас нет другого выбора, — наконец сказал я. Голос прозвучал жёстче, чем я ожидал. — Если мы ничего не сделаем — погибнут все. И он в том числе.
Я сделал паузу, чувствуя, как тяжело ложатся подобрать слова.
— Иногда, чтобы спасти большинство, приходится стать палачом для одного.
Лю медленно кивнул. В его глазах не было осуждения.
Мы притащили всё, что могло пригодиться: гидравлический домкрат, гидравлические ножницы и тяжёлый гидромолот.
Сначала расширили щель крышки молотом — каждый удар отдавался гулким эхом по всему отсеку. Затем вставили домкрат. Механизм натужно заурчал, металлические части протестующе заскрипели. Крышка капсулы дрогнула, мигнула красным аварийным светом и, наконец, поддалась.
Раздалось громкое шипение. Из-под крышки вырвался сноп искр, едкий дым ударил в нос. Система отчаянно пыталась сохранить герметичность. С противным металлическим стоном крышка медленно отъехала в сторону.
На мультипад тут же пришло уведомление:
«Капсула № 00189 вышла из строя».
Техник внутри резко, со свистящим вздохом, сел. Глаза его были широко раскрыты, взгляд — мутный и потерянный. Он судорожно огляделся по сторонам, не понимая где находится, а потом так же резко обмяк и упал обратно в капсулу.
Мы с Лю переглянулись.
Дыхание у Антона ещё оставалось — слабое, прерывистое, но он продолжал дышать. Мы быстро перенесли его в медотсек, надели кислородную маску и подключили. Больше сделать мы ничего не могли.
Если выживет — значит, повезло.
Повезло ли?..
Так или иначе, ключ-карта техника теперь была у нас.
К моему удивлению, доступ Антона Скворцова никто не обнулил. Уровень допуска остался почти полным. В глубине души мне стало даже как-то обидно — словно корабль решил, что я, главный инженер, не достойнее техника.
Мы подошли к каюте старшего помощника. Я приложил карту Скворцова к сенсору. Дверь с тихим шипением отъехала в сторону.
В нос сразу ударил тяжёлый, спёртый запах — сладковато приторный.
На кровати, аккуратно укрытый одеялом, лежал мумифицированный труп. Кожа высохла и обтянула череп, руки сложены на груди. На столе рядом, словно специально оставленные для кого-то , лежали: ключ-карта и записка.
Записка была написана неровным, торопливым почерком на обратной стороне распечатанной схемы корабля.
— Читай в слух, — попросил меня Лю.
«Я — Макс В. Дорсет, старший помощник капитана «Самсона».
Пришёл в себя спустя 387 лет после начала миссии. Моя капсула вышла из строя сама.
Сначала я думал, что я один. Но оказалось, что кроме меня проснулись ещё несколько человек. В том числе капитан Ричард Кейн и пилот шаттла Ли Чжун Вэй.
Когда я нашёл их на мостике, они были… не в себе. Глаза белые, будто залитые молоком. Они повторяли какую-то бессмыслицу — шептали, кричали, звали меня по имени. А потом бросились за мной.
Я еле ноги унес.
В спортивном зале нашёл три трупа. Их буквально разорвали на куски. Кровь была повсюду.
Капитан и Ли догнали меня там. Они швыряли тяжёлые тренажёры, словно картонные коробки. Сила у них была нечеловеческая. Я чудом успел вырваться и запереться здесь, в своей каюте.
Уже несколько дней (а может, недель — я потерял счёт времени) они ходят за дверью. Скрежещут. Стучат. Иногда просто стоят и зовут меня.
Я больше не выйду.
Если кто-то это читает — не доверяйте тем, кто проснулся раньше. Они уже не люди.
Что-то забрало их.
М. Дорсет»
Мы переглянулись. В дверь что-то с грохотом прилетело.
