Вопросы философии и психологии. Год XXV. Книга II (122) Март-апрель 1914 г
Иоганн Готтлиб Фихте. – Ланц Генрих Эрнестович (1886—1945)
...Поэтому необходима такая система национального воспитания, которая делала бы индивидуума служителем народа, учила бы его сливать свое Я со своим „делом“, уничтожила бы эту разобщенность индивидуальных и общих интересов, в корне убивала бы гибельный для жизни эгоизм. Для этого надо прежде всего в процессе воспитания, как школьного, так и жизненного, относиться к человекуне как к объекту, не как к существу гонимому сквозь строй объективного бытия с его принужденностью, но какк свободному субъекту. Личность перед самим государством должна оставаться только субъектом.В этом конкретном и проникнутом гуманностью требовании вылилась практически вся абстрактная, теоретическая философия Фихте. Субъект – вот то великое слово, которое движет миром и спасает народы. Не объективная сила наших страстей, а свободное Я нашего разума и нашей совести – вот та политическая сила, которая должна создать новых воинов, сражающихся не по принуждению, а по собственной, свободной воле, в которой он теряет свою эгоистическую „объективность“ и становится этапом божественной субстанциичеловечества. Только в идее человечества и его идеальной общины лежит истинная субстанция истории, – действительная жизнь человека. Немецкий народ потерял свою самостоятельность. Если он хочет снова вернуть ее, хочет снова зажечь свою историю и сохранить свой смысл на земле, то он должен возродиться к новой, истинно-национальной жизни, черпая свои силы в объединенности, в мощном синтезе самой государственной общины. Образованные классы Германии должны прежде всего уничтожить ту пропасть, которую воздвиг классовый и сословный эгоизм между ними и всем народом. Государство должно само взять на себя эту задачу национального воспитания и вернуть народу его попранную личность. Тогда создаст оно себе войско, которого не видела еще ни одна эпоха.
...В последнее мгновение возвратившегося сознания он с внутренним удовлетворением узнал, что Блюхер перешел через Рейн; радость этого сообщения была его последним успокоением: 29-го января 1814 г. он скончался.
...Эту силу терять себя в объективном содержании своей мысли он называет „абсолютно полной внимательностью“. „Абсолютно полная внимательность, говорю я, которая бросает себя со всей своей духовной мощью в предлежащий объект, в нем полагает себя и в нем вполне исчезает; так что никакая другая мысль совсем не может возникнуть, так как в душе, вполне заполненной объектом, не остается места ни для чего чуждого... Эта абсолютно полная внимательность, которую я имею в виду, и которую знает только тот, кто ею обладает, не имеет степени и отличается от рассеянной внимательности, которая способна к бесконечной градации, не по степени, но по роду – toto genere. Она вполне овладевает духом и наполняет его“. „Таков наш метод, – говорит он дальше, – который имеет свои трудности. Конструированное должно быть сдерживаемо мыслью друг в друге, причем без всякого участия нас самих интуиция порождает сама себя, как удар молнии. В этом последнем процессе медленность или быстрота головы вообще не играет никакой роли, так как наша голова вообще не играет никакой роли. Мы ведь не создаем истину; и было бы очень печально, если бы мы это должны были делать; истина сама творит себя, своею собственной силой, и она делает это всюду и всегда, где она только находит условия для возможности своего созидания“. Эта мистическая черта его умственной организации сделала для него естественным и легким открытие такого великого понятия в гносеологии, каким является его понятие „истины в себе“, – одно из важнейших понятий в современной философии. Гениальность всегда имеет на себе печать мистического и Фихте обладал ею в самой высокой степени.
