Народ, веками сотворенный,
желаниями опьяненный,
Спешит всю жизнь оставить след,
увековечить свой портрет,
запечатлеть, восславить имя
в финале пережитых лет.

Но ты,
застывши на мгновенье,
где остальные так спешат,
постигнешь горечь заблуждения.
Тебя догонят озарения,
людскую гордость приглушат.

Ты осознаешь всю ничтожность
и смехотворность суеты.
Ты примешь мрачность, безнадежность
всеобщей вечной слепоты.

И незначительнее станет
стремленье признанным прослыть.
Страшить забвенье перестанет,
И смерть с тобою рядом встанет
глаза заботливо прикрыть.

И пусть посмертных нет признаний –
ты сохраняешься в цветах,
что всходят после всех страданий
в соленых горестных слезах.

И сберегут корней сплетенья,
и убаюкают во сне.
Ты возродишься, пусть и тенью,
на этой благостной земле.

И ты поймешь, что это вечность.
Сансары круг неумолим.
И смерти спутник – бесконечность –
тобой навеки вдохновим.

Абу Нувас

Проповедуешь ты ересь. Проповедуй, всё равно.
Не трудись, не перестану я, и старый, пить вино.
Упрекаешь, уверяя, что на совести у всех,
Кто лишь раз его пригубил, несмывающийся грех.
Только брань твоя, приятель, винопийце не страшна.
Я до смерти буду другом и соратником вина.
Как не пить? Вино от века не враждебно небесам.
Повелитель правоверных с чашей дружествовал сам.
Знай, вино — земное солнце, только может солнце сжечь,
А напиток виноградный проясняет ум и речь.
Если истинный, Аллахов, рай покамест и далёк,
Нам не рай ли открывает солнца винного глоток?
Так налей полнее чашу да и песню затяни,
Проведу за винной чашей остающиеся дни.
Я хочу, чтоб под лозою ты и прах мой положил,
Чтоб и мёртвый, я питался виноградных кровью жил.

Перевод С. Щервинский

#ХикмаПоэзия

Терпкой слабостью пахнет от добрых людей,
словно мята, растёртая в тонкой руке,
среди каменных лиц и бездушных идей
их тепло различимо всегда вдалеке

Но случается шторм, налетает беда,
затмевая и солнце и звёздную вязь,
в трагедии сила их - будто вода
убегает сквозь пальцы, над верой смеясь

Беспомощность губит, она как палач
над душой, что хотела бы мир исцелить -
и слышен лишь тихий, беззвучный их плач,
а внутри словно лопнула тонкая нить

Они ищут опору в небесном и светлом луче,
в тишине, что густеет предвестником гроз,
но их кроткое сердце на смертном мече
лишь трепещет росою непролитых слез

Этот запах знаком - он похож на озон
после бури, что выжгла дотла все сады,
это запах молитвы, ушедшей в полон
равнодушной и вечно глухой пустоты

Это запах полыни на детской щеке,
запах дыма, впитавшего крики и стон -
доброта это птица в бессильной руке,
что летела на свет, но попала в циклон

Их броня состраданье а щит их любовь,
но когда наступает кромешная ночь,
бесполезной становится алая кровь,
чем они так хотели бы миру помочь

Их удел горевать, их призвание ждать,
чтобы снова из пепла восстать и согреть,
слабость добрых – умение не предавать
даже то, чему было дано умереть ...