Многочисленные дружины "Речной" и "Озерной" вышли на древний собирательский промысел, словно саранча пробуя на зуб, все похожее на еду: орехи сосны пинии, плоды кактусов опунций, тернослив. Печальная участь постигла связки малюсеньких, - с палец, зеленых бананов, неосторожно завязавшихся на "пальмах" в "Морской". Пару человек увезли "в стационар на промывание" после условно успешного пожирания лавровишни.

Именно эти гурманы и привезли из Симферополя первые новости о том, что в Москве что-то случилось.

Ещё через 3 дня нам сказали, что телефон починили, и что скоро мы поедем домой.

Поезд был набит пионерами почти без сопровождающих, что очень сказалось во время незапланированной остановки состава недалеко от станции "Чонгар". Мы сидели в своих плацкартах несколько часов, а здоровенные мужики с ружьями "трясли" вещи каждого, в поисках неизвестно чего.

Когда мы вновь поехали, каждый оценил понесенный ущерб. Для меня самым существенным оказались отломанные лапки у лакированного крабика, который до этого, почти две недели сох и вонял в моей тумбочке.

А в этот день, 35 лет назад, мы полезли воровать хлеб.

4 буханки белого, через вентиляционное окно достал Джамал из дет.дома Махачкалы, единственный, кто смог пролезть в это окно под самой крышей. Вечером пацаны отряда пировали.

В 9.30 подъехал черный Toyota Land Cruiser. За рулем сидел молодой парень лет тридцати, с улыбкой до ушей. Он представился:

— Владлен. Коренной акташец. Садитесь, не бойтесь. Я вас довезу, как на мягких лапках.

Мы расселись: Влад — на переднее сиденье, Шурик — сзади справа, я — слева, сестра посередине, а Бади у неё на коленях. Джип взревел и рванул в сторону знакомой дороги к «Красным воротам». Но через пару километров свернул налево и начал резко подниматься в гору. И тут мы поняли, почему Шурик отказался от «Патриота».

Сначала поднимались по лесной дороге. Слева — обрыв с елками, справа — горный массив. Сама дорога была не просто грунтовкой и даже не гравием. Она была усыпана камнями размером с человеческую голову, а местами шла волунами, как будто земля решила устроить конкурс по фигурному вождению. Владлен ловко объезжал валуны и ухабы, не зацепив дном ни одного булыжника. Но нас на заднем сиденье бросало так, что я начал узнавать своих соседей по зубам.

— Держитесь! — кричал Владлен. — Это у нас не дорога, это проверка на прочность! И не беспокойтесь за сиденья — после каждой поездки я делаю химчистку. Можете открывать окна (не для свежего воздуха как мы потом поняли, а чтобы туда рыгать, если что)!

— Спасибо, мы пока держимся! — ответил Шурик, вцепившись в ручку двери.

В салоне играла музыка. Горловое пение местного певца. Он пел про горы, дороги, леса и, кажется, про водителей, которые возят туристов к ретранслятору. Это было настолько в тему, что мы даже не хотели переключать.

— Классный голос! — сказал Влад.

— Это наш местный, — ответил Владлен. — Он тоже возил туристов, но потом певцом стал. Говорит, что петь проще, чем везти таких, как вы.

— Мы вас слышим! — крикнула сестра.

Через полчаса лес сменился песчаной местностью. Горы стали голыми, красноватыми, как будто их покрасили охрой. Мы закрыли окна, чтобы не надышаться пылью. Но даже через стекла открывался вид, от которого захватывало дух: бесконечные хребты, уходящие за горизонт, острые пики, покрытые снегом, и небо такой синевы, что глазам становилось больно. Владлен включил песню погромче — тот же певец, но уже про вечность и камни.

Через некоторое время показались заброшенные строения и входы в штольни.

— Что это? — спросил Влад.

— Здесь раньше добывали ртуть, — пояснил Владлен. — Закрыли еще в 90-х. Сейчас тут только туристы и призраки. И иногда медведи. Но вы не бойтесь, они тут больше по туристам.

— Мы не боимся, мы сами похожи на медведей после такого подъема, — сказал Шурик, вытирая пот.

Дорога пошла серпантином. Еще километров десять, и мы вырулили на площадку с ретранслятором. Высота — больше трех тысяч метров. Голова немного кружилась, но это было ничто по сравнению с открывшимся видом.

Площадка была покрыта гравием, с большой вышкой и антеннами, которая уходила в небо. Но главное — панорама. С одной стороны — белоснежные Чуйские горы, зубчатые и острые, как драконьи хребты. За ними, на горизонте, виднелась самая высокая гора Сибири — Белуха.

Она стояла в одиночестве, ослепительно-белая, как королева на троне. Облака плыли низко, почти на уровне площадки. Ветер был ледяным, но чистым, и мы вдыхали его полной грудью.

— Это вершина мира, — сказала сестра.

— Мы не дышим, мы пьем этот воздух.— Я сейчас заплачу, — сказал Влад, делая фото за фото.

Бади выскочил из машины, замер, посмотрел на горы и, кажется, понял, что собачья жизнь удалась. Он просто сидел и смотрел, как завороженный.

Влад начал бегать с биноклем по площадке и смотреть в него, при этом крича: «Алтай, ты наш! Мы здесь!» Владлен стоял, улыбался и сказал:

— Каждый второй турист сюда приезжает и орет. У нас тут шаманская база, бубна не хватает.

Мы пофотографировались, покружились, постояли в тишине. Это было нечто.

Обратная дорога — отдельный квест. Теперь обрыв был справа, и Шурик с Владом сидели прямо над ним. Владлен включил музыку и шутя попросил:

— Помогайте мне тормозить. Всеми конечностями.

— Поняли, мы уже тормозим! — ответил Шурик. — Без крови в зубах!

Мы спускались быстро, но профессионально. В какой-то момент дорога резко оборвалась — Владлен пошутил:

— Ой, дорога кончилась.

Мы все замерли. Он засмеялся и добавил:

— Просто она резко вниз уходит. Видите, мы её не видим. Но я знаю, куда ехать. Крылья не понадобятся.

На узком участке нам навстречу ехал другой джип. Владлен взял резко вправо, и проехал по наклону горы так, что Шурик выдохнул:

— Это «Шумахер»! Он реально «Шумахер»! Я бы так не смог!

— Потому что я умею, а вы нет, — ответил Владлен, подмигнув.

По дороге вниз Владлен рассказал, что туристов на ретранслятор возят около 200 машин в день в хорошую погоду. Что сам он раньше ездил по пять раз в день, но потом заработал проблемы с давлением.

— Одна девушка, — говорил он, — поднялась пешком за девять часов! А спускалась пассажиром в моей машине, при спуске потеряла сознание. Но вы держитесь, я вижу, вы крепкие.

— Мы после «Патриота» крепкие, как алтайские кедры, — сказал я.

— А ещё, знаете, сколько тут неопытных водителей-туристов на своих джипах пытаются подняться? Человек по десять в сезон слетают с этой дороги. Прямо с обрыва. Мы потом их вытаскиваем — если повезёт. А если нет... — он сделал паузу и посмотрел на Шурика, — фарш. Буквально. Потому что там не просто упасть — там лететь метров двести по камням. И машина потом — как гармошка. Мы даже прозвище придумали: «Акташский парашют» — когда джип без крыльев, а турист без нервов.

Мы переглянулись. Шурик побледнел так, что стал одного цвета с Белухой. Сестра сжала ручку двери.

— Шурик, ты сейчас выглядишь так, будто увидел призрака.

Владлен, заметив наши кислые лица, расхохотался и махнул рукой в сторону багажника:

— Да вы не бойтесь! У меня, если что, два парашюта в багажнике лежат. На случай, если я решу, что дорога слишком скучная, и захочу разнообразия. Один — мне, второй — самому храброму пассажиру. Остальным — лететь с музыкой, но без крыльев.

Мы засмеялись — нервно, но от души. Бади, который понял только слово «парашют», посмотрел на нас с укоризной и зарылся глубже в колени сестры. Затем Владлен предложил доехать до смотровой площадки «Меандры». За дополнительную плату, конечно. Мы согласились, и он повез нас туда.

Дорога оказалась не лучше, чем на ретранслятор: рытвины, лужи по колено, камни. Но «Крузак» шел уверенно.

— Хорошо! — приговаривал Шурик на каждой кочке.

— Что хорошо? — переспросила сестра.

— Хорошо, что я не сунулся сюда на своем УАЗике! — ответил он.

И вот мы вырулили на площадку. Открылся вид, похожий на другую планету. Внизу, на тысячи метров, извивалась река Чуя, как бирюзовая змея, разбросанная по долине. Горы вокруг — красные, зеленые, серые слои, словно геологический пирог, разрезанный временем. А небо — бесконечное, синее, с редкими облаками, похожими на перья.

Мы вышли, сфоткались, постояли. Сестра сказала:

— Если бы здесь было джакузи, я бы осталась навсегда.

— Но его нет, — сказал я. — Зато есть ветер, тишина и эта красота.

— И мы, — добавил Влад.

Спустились мы уже другой дорогой — тоже крутой, но достаточно быстрой. Выехали на Чуйский тракт, и Владлен довёз нас до нашего домика, где стоял «Патриот». Мы расплатились: 12 тысяч (за ретранслятор) с нас всех, не включая Бади и 4 тысячи за меандры. Владлен пошутил:

— Собака тоже каталась, так что плати.

— И правильно, — ответил Шурик. — Бади, ты теперь наш финансовый партнер.

Мы попрощались с Владленом и пошли обедать в столовую «Алтын-Тандыр». Ели суп, манты, пили чай и вспоминали каждую минуту.

— Это был лучший день, — сказал Влад.

— Это была лучшая поездка, — сказала сестра.

— Я до сих пор не верю, что мы это сделали, — сказал Шурик. — И что я не поехал на «Патриоте».

— Шурик, — сказал я. — Ты сделал единственное правильное решение в этой поездке.

Бади тявкнул, как будто согласился. А мы сидели, ели и смотрели в окно на Чуйский тракт, который уходил куда-то вдаль, к самой Монголии. Завтра нас ждал новый путь. Но мы были готовы. Мы — счастливые странники.

Продолжение следует... если Шурик не решит купить свой «Ланкрузер» и не устроит гонки по Чуйскому тракту.

- Ну и хрен с вами. Живите, как хотите!

Он повернулся и зашел в избушку. Сел около окна на раздолбанную табуретку и вздохнул.

Он не смотрел в окно. Он и так знал, что сейчас староста повернется и неторопливо двинется прочь. И все, кто стоял рядом, потянутся за ним.

"Как бараны", - подумал Вадим.

Он сцепил руки за головой и откинулся на стенку. Хотел ведь как лучше! Хотел предостеречь. Зря. Ну и пусть.

Мужчина не сомневался, что до них дойдет, но будет поздно. Может, уже поздно! Но сейчас можно сделать хоть что-то: запасы, например. Лес-то рядом. А в нем и грибы, и ягоды. Все продержаться потом будет можно дольше!

Все это деревенские делали. Собирали, солили. Рассчитывали на собственные потребности. Не больше, чем в прошлом году.

Но кроме увеличения количества соленых грибов и сушеных ягод, деревенским нужно было подумать о том, чтобы спрятать все это. Защитить от голодных людей, которые еще оставались в городах. Сейчас они живут на старых запасах, которые уже много лет не пополняются. И когда-нибудь закончатся.

И они уже готовы, в этом Вадим был уверен, готовы хлынуть туда, где еще пасутся коровы, где выращивают свиней, чтобы превратить этих коров и свиней в стейки и шашлыки.

***

Вадим вспомнил город, из которого он действительно приехал. Да не он один.

Города...

Города давно не были теми оплотами цивилизации, что лет двадцать назад, когда молодежь бросала вот такие села, деревни и деревеньки и устремлялась туда, где жить было проще.

Где сверкали наполненные продуктами супермаркеты. Где можно было даже не готовить, а заказать, и еду привозили. В городах была работа, которая лучше оплачивалась и требовала меньше физических усилий. Было полно соблазнов. И так было не один год. Десятилетия!

А потом…, потом все постепенно, практически незаметно начало катится куда-то.

Сначала стало не хватать рабочих. Обычных слесарей, токарей, плотников. Все, кто приезжал в города и рождался в них, метили в менеджеры и юристы.

Мало кто хотел стать каменщиком! Какое-то время города продолжали расти, и те, кто этим занимался, имели работу. Но построить было мало! Надо было обслуживать созданное.

Какое-то время выезжали на стариках. В некоторых местах чуть ли не молились на людей семидесяти и старше… Не было моложе народа. Старики постепенно уходили. Из профессии и из жизни.

Стоило порваться цепочке в одном месте и за ней начинало сыпаться все остальное. Стал хуже ходить общественный транспорт. Не было водителей. Они уходили в такси, где заработки были выше. В любой момент могла засориться канализация, и не было желающих ее чистить за копейки. Начались перебои с электричеством. А это был полный крах. Люди не воевали, бомбы не падали. А жизнь становилась все тяжелее.

И самые умные начали уезжать обратно. Туда, где их предки пахали когда-то землю. Только эти самые предки уже успели уйти из жизни, а потомки работать на земле не умели.

А попробовав вскопать огород, и не захотели, и кинулись обратно! Начали снова искать места, где можно зарабатывать, сидя за столом. Некоторые нашли. Но таких становилось все меньше и меньше.

Ломался привычный стиль жизни. Не сразу, но неуклонно. И с каждым годом все больше и больше.

Вадька тогда, когда все это началось, был совсем пацаном. Было ему лет пятнадцать. Заканчивал школу, собирался поступать в институт. И поступил. Год отучился. Захотелось ему… Он и сам уже не помнил что, то ли мотоцикл, то ли еще что-то ценное для молодых.

Отец ему сказал – заработай и купи. Сначала Вадим фыркнул – заработай! А ты на что? Отец усмехнулся: у меня нет. Тогда Вадим спросил, где можно заработать? Отец ответил, что в городе есть стройки. Там народ точно нужен.

Теперь Вадим этот совет вспоминал с благодарностью До архитектора, кем он изначально собирался стать, он так и не доучился. Но, попав на стройку, освоил много специальностей. До конца его не зацепила ни одна. Так, чтобы все бросить и стать классным кровельщиком, например. Но основы он знал многого.

Это помогало ему долго держаться на плаву.

Он бросил институт после четвёртого курса. После бакалавриата. Дальше не пошел. Начал работать. Это было более актуально уже пятнадцать лет назад.

Мужчина оторвался от воспоминаний, услышав крики на улице.

- Ворюга! Отдай, скотина!!!

Вадим вышел из избушки.

Кричали где-то на соседней улочке и крики приближались.

- Отдай!!!

Мужчина увидел бежавшего к нему человека. Мужик размахивал руками, матерился, но Вадиму не было видно, за кем он гонится. Мужик поскользнулся, растянулся на дороге, потом вскочил. Позвал кого-то и прокричал, "что сволочь туда побежала".

Вадим подошел к забору и посередине улицы увидел деревенского кошака. Тот остановился, тяжело дыша, и что-то уронил в пыль. Мужчина пригляделся и засмеялся – перед котом лежал солидный шмат сала. Шмат был явно велик для кота и теперь стал грязным от облепившей его пыли.

Сам мужик бежал уже не так резво, прихрамывал. Навстречу ему и коту двигались еще трое.

Вадим поманил кота к себе.

- Иди сюда. Спрячься.

Он приоткрыл калитку.

Кот недоверчиво посмотрел на него, но потом увидел людей впереди. Он подхватил сало и скользнул в калитку, тут же скрывшись в высокой траве.

Вадим вернулся в дом. Когда преследователи встретились, ни его, ни кота давно не было видно.

- Где???

- Да хрен его знает!

Мужики выругались, пошарили около заборов и отправились обратно.

***

Скрывшийся в высокой траве кот посмотрел на то, что лежало перед ним. Сало больше не было белым и напоминало грязный камень, так облепила его пыль с дороги.

Но есть хотелось. Кот попытался отгрызть кусок, и тут же выплюнул грязь, залепившую ему всю пасть.

Напиться бы. Он ухватил добычу, не желая с ней расставаться, и пошел на запах воды. Не дошел, потому что увидел около воды, которая была налита в старую жестяную ванну человека, приоткрывшего ему калитку.

Кот снова уронил добычу. Грязнее она стать уже не могла. Он пристально посмотрел на человека, не зная, чего от него ожидать. Он переступил с лапы на лапу, трава зашевелилась, и человек поднял голову, заметив это.

***

Из зарослей на Вадима смотрел кот. Перед ним валялось вымазанное сало.

- Помочь? – спросил он кота.

Потом встал, подошел не торопясь. Кот отшатнулся в заросли зашипев. Вадим поднял шмат, покачал головой. Он смыл пыль со скользкого куска, принес из домика нож и поскреб сало. Совершенно белым оно не стало, но чище явно сделалось. Отрезал несколько кусочков и положил на траву.

- Ешь. Мало будет, так я еще отрежу.

Кот снова переступил с лапы на лапу, потом облизнулся и потянулся к нарезанным кускам. Разорвал и проглотил первый, потом второй. Третий он уже жевал медленнее.

А Вадим смотрел на него и улыбался.

Глава 2

С этого случая и началось их общение.

Сало Вадим тогда подсолил немного, чтобы быстро не испортилось, и честно скормил коту его добычу.

Кот человека не забыл. Вадим не назвал бы их встречи дружбой, но зверь иногда приходил к нему во двор, садился неподалеку и щурился на мужчину желтыми глазищами.

Один раз кот пришел, хромая, и лег под лавкой.

Вадим нагнулся к нему:

- Что с лапой-то? Дай, посмотрю.

Он протянул руку, ожидая царапины или укуса. Но кот только голову опустил. Тогда мужчина осторожно извлек его из-под лавки. Кот дернулся.

- Дай-ка сюда эту дрянь! Добью падаль, - услышал он.

За забором стоял мужик, который гнался за котом, когда он стащил сало.

- Зайди, возьми, если храбрый, - ответил Вадим.

Мужик вытер об штаны, протянутую было руку, что-то пробурчал, но зайти не осмелился. Угрюмо посмотрел и отправился восвояси.

Вадим занес кота в дом. Лапа оказалась не сломанной. По ней, скорее всего, ударили чем-то, камнем или палкой. Кожа была немного рассечена. Вадим аккуратно промыл водой с марганцовкой и забинтовал.

- Не трогай, - погрозил он коту пальцем. - Пускай заживает.

Кот лизнул бинт.

- Не трогай, - повторил Вадим. – Давай я тебя лучше покормлю.

Кот отказался есть, но долго лакал воду. Потом свернулся калачиком и уснул. Несколько дней он отлеживался и отсыпался, потом снова стал вести привычную жизнь, с той разницей, что приходил гораздо чаще. С наступлением холодов кот стал возвращаться на ночевку каждый вечер.

***

Поздней осенью, когда первый мороз сковал грязь, Вадим предпринял вылазку в сторону города.

Он предполагал, что год-другой дальняя деревня, в которую он ушел, нашествию не подвергнется. Есть более богатые и ближе к городу, но хотел проверить. Он оказался прав. По крайней мера на этот год.

Вадим дошел до одного из оборудованных им самим схронов. Взял оттуда соль, кое-какие лекарства, инструменты, спички, подумав, что для того, чтобы выжить человеку много и не надо. Чтобы жить нормально, нужно больше, конечно.

Схронов у него было несколько в разных направлениях от города. Вадим сделал первый еще пять лет назад.

Получилось это почти случайно. Город тогда еще жил кое-как. Вадиму досталась работа у какого-то мужика в одном из дальних пригородов. Он что-то починил и возвращался на своей старой машине домой. Услышал стрельбу и свернул в лесок.

Воевать ему было нечем, а попасть под случайную пулю не хотелось. Он спрятал машину, заглушил мотор и откинулся на сидение.

"Что же за жизнь наступает", - думал мужчина и это был даже не вопрос.

Вопросы люди задавали, но ответов никто не давал. Говорили о временных трудностях. Бодро рапортовали о каких-то разработках по выращиванию и разведению… Все это закончилось, когда свет стали давать так редко, что на него перестали рассчитывать. Все приборы в квартирах приобрели статус тумбочек.

Вадим просидел в кустах до ночи. Потом решил, что возвращаться поздно и уснул. Ночью мимо него кто-то ездил, снова стреляли, но его, к счастью, не заметили.

Когда рассвело, он решил, что надо все-таки домой двигаться. Осторожно вывел машину из леска и, проехав буквально километр, увидел место побоища. Остановился. Постоял. Тихо.

Вадим вышел из машины. Перед ним было несколько раздолбанных легковушек и грузовик, в который попало что-то мощное, а вокруг виднелись тела. Он осторожно приблизился к лежавшим, подумав – может, живые есть? Может, попробовать помощь прислать из города? Увы. Помогать было некому.

Тогда он осмотрел машины. Было похоже, что кто-то перевозил продукты, а кто-то захотел их забрать себе. Вокруг машин были рассыпаны консервные банки. Вадим поднял одну – молоко сгущенное. Еще на земле валялись тушенка, кукуруза, сардины в масле.

Он поколебался. Крепко сидело в нем – чужое брать нельзя. Нехорошо.

Мужчина прислушался. Потянуло дымом. Вадим огляделся и увидел, что там, откуда он вчера ехал, догорает дом или даже несколько. Пламени видно не было, дыма тоже уже было немного. Утренний ветерок волок его куда попало.

- Черт. Что же делать-то? – спросил он сам себя, а потом вдруг решился.

Добежал до машины, завел, подогнал к разгромленному грузовику, стараясь не оставить следов и не наехать на трупы.

Он открыл багажник и накидал туда консервных банок. Время от времени он замирал и прислушивался. Потом развернулся и снова отправился в прятавший его лесок. Пошарил и нашел довольно глубокую яму, перетаскал и побросал туда консервы.

А потом все-таки поехал домой, подумав, что надо потом как-то все упаковать. Проржавеет же. На подъезде к городу его остановили.

- Кто, откуда?

Вадим сказал. У него посмотрели документы.

- Ты бы не мотался, парень…, - начал ДПСник, но тут его позвали.

Патруль погрузился в машину и отправился в сторону города.

"Хотел предупредить о вчерашнем", - понял Вадим.

Он никому не сказал, про то, что было, и что он видел. Потом он вернулся с кусками брезента, запаковал консервы, облил брезент мазутом. Хорошенько засыпал листьями. Случайно схрон найти могли, но непогода ему теперь не угрожала.

После произошедшего Вадим задумался и понял, что очень скоро жизнь в городах свернется. Будет больше стрельбы, меньше пищи. И к этому надо готовиться.

Вадим жил один. Десять лет назад, еще в относительно благополучное время внезапно умерла мать. Сгорела за месяц. Отец пытался чего-то добиться, найти больницу получше. Спрашивал про лекарства. А потом перестал. Пришел домой черный просто.

- Бать? Что? – спросил Вадим.

- Ничего. Ничего сделать нельзя, - скупо ответил отец

Сам он прожил еще два года. Лег и не проснулся. И Вадим остался один.

***

Следующий схрон Вадим делал уже целенаправленно, собирая именно то, что могло помочь выживанию. Он не знал, куда и когда будет уходить, но уходить решил точно. Смотрел карты края, искал место подальше. Приметил деревушку, в которой сейчас жил. Про нее ему рассказал один из стариков-соседей.

- Эх, Вадик. Старый я, а то бы ушел, ты ведь этого хочешь? – спросил его старик в ответ на осторожные вопросы.

- Хочу, дед. Сам видишь, что творится, - не стал отказываться Вадим.

- Вижу. Зайдем ко мне.

Старик порылся в шкафу и протяну Вадиму пачку каких-то бумаг.

- Вот. Бери. Дом там у меня..., был. Не знаю, что с ним. Давно туда не ездил. Но избенка была крепкая. Должно, стоит еще.

Вадим пытался дать старику деньги, но тот только посмеялся. Тогда мужчина съездил в свой первый схрон и привез деду консервы.

- Вот за это спасибо! Где взял-то? – посмотрел на него старик, но настаивать на ответе не стал.

***

Вадим подобрался к Фрязино, большому селу. Районному центру. Надо посмотреть, что здесь. Он подошел к селу в темноте. Специально так подгадал. Переночевал в старом стогу. Сидеть в нем было зябко, но соваться в село с ходу не хотелось.

"Что за жизнь", - снова подумал Вадим.

Он пригляделся. Вроде бы все нормально.

Вадим прошелся по селу. Заглянул в опустивший магазин. Хотел расспросить людей, но на него косились и отмалчивались.

Тогда он отловил мужичка и протянул ему универсальную валюту всех времен. Мужик чекушку взял с восторгом. Тут же отхлебнул и рассказал, что у них-то пока тихо, а вот к соседям намедни какие-то заскакивали…

Вадим вернулся в деревню. Он был почти уверен, что в этом году до них не доберутся. Так оно и случилось. До них не добрались. Но один мужик уехал и не вернулся. Ввязался в какую-то драку. А на горизонте пару раз виднелись дымки…

А с Кошаком они прожили зиму дружно.

Вадим еще надеялся, что до деревенских дойдет, что мир там, за горизонтом, изменился безвозвратно и им тоже надо меняться…

(окончание следует)

В кабинете, хоть и большом,  народу набралось прилично. Помимо хозяина кабинета и его верного миньона Портнова, тут было ещё два следователя комитета, Вика Нилова и Николай Матвеич, старый прокурорский крючок, совмещавший обязанности следователя с должностью  начальника отдела по расследованию особо важных дел. Как это у него получалось, не знаю, но абсолютно лысая голова, морщины в сорок пять как у шарпея и сигарета раз в полчаса говорили о многом.

Вот и сейчас он дымил, сидя в кресле у чайного стола нога на ногу и стряхивая пепел в переполненную гранитную пепельницу. Рядом с ним, на замызганном диване расположились  Алексеич, тоже с сигаретой, и уютно угнездившийся москвич Борис, с кофе в руках, весело морщившийся от закатного луча, попадающего ему прямо в глаза.

Сырников и Матвеич негромко трепались, обсуждая последние новости областных правоохранительных органов, Борис же в разговоре не участвовал, однако с интересом прислушивался.

На низком подоконнике, рядом со здоровенным кактусом в горшке, спиной прижавшись к окну, сидел Виталик. Он совсем недавно поменял телефон и теперь, в любое свободное время рубился в какую-то цветную игрушку, качая головой и цокая каждый раз, когда его там убивали. В глубине кабинета Паша Глыбин уже успел подставить стульчик поближе к черноволосой, миниатюрной следачке Ниловой и активно подкатывал  к ней шары. Зря он конечно. Вика, хоть и смотрелась хрупкой девушкой, характер имела не менее железный, чем Маргарет Тэтчер. А Паша перед такими всегда  пасовал.

Ещё, у специально расчищенного от всяких бумажных говен стола тусовался свеженазначенный заместитель начальника полиции по оперативной работе Ярослав, некий полумажор из Питера, неведомо каким ветром занесённый в понаехавшую к нам гоп-компанию Балды и смотревший на весь наш провинциальный пиздец круглыми глазами оленёнка Бэмби. ( Надо отдать должное, мужик неплохой, профессионально подкованный и поэтому в течение года после назначения сваливший в Москву). Сейчас он сидел, с умным видом черкая что-то в роскошном кожаном ежедневнике. Собственно, Ярослав был тут для легитимизации наших задумок и организации взаимодействия со всеми подразделениями МВД, привлечь которые было в планах. Так то мы и собрались тут, такой компанией, для того чтобы эти планы распланировать.

- Ну что, коллеги  - прервав разговор, повысил голос Матвеич - может начнём? Я предлагаю за стол не набиваться, тут всем всё слышно?

Кто-то покивал, кто-то помычал. Акустика в кабинете Тарасова была отличная, а шум с улицы почти и не долетал.

- Тогда прошу. Кто начнёт?

- Я начну – я так и остался стоять у стола Тарасова. Передо мной лежала длиннющая справка-меморандум, но зачитывать её я не посчитал нужным. С ней были и так знакомы все, тут присутсвующие.

- Все знакомы с содержанием собранных оперативных материалов в отношении», поэтому коротко.  В рамках дела оперучёты  собраны материалы свидетельствующие о том, что  генеральный директор Мошенского древообрабатывающего комбината  Корчевский Олег Викторович используя должностное положение и коррупционные связи, в том числе в государственных структурах, создал организованную преступную организацию в целях совершения нескольких тяжких и особо тяжких преступлений, и, в настоящее время осуществляет руководство таким сообществом, с входящими в него структурными подразделениями, создавая устойчивые связи между ними.

Основное совершаемое сообществом преступление - незаконные порубки древесины, это тяжкие и особо тяжкие в зависимости от ущерба. Ряд таких преступлений задокументирован нами, с установлением лиц их совершивших, а так же принадлежности технических средств и автотранспорта выступающего орудиями преступления. Мало того, ряд таких преступлений не только задокументирован, но пресечён. В настоящее время расследуется шесть уголовных дел по статье двести шестидесятой части третьей, два из которых направлены в суд с обвинительными заключениями. Установлены лица, отвечающие за организацию незаконных порубок. Это  Дмитрий и Василий Курковы, а так же Никита Черных. На настоящий момент все они  участвуют непосредственно в рубках. Народу мало, результат нашей деятельности – я улыбнулся. А что, есть чем гордится, поработали неплохо. Народ в кабинете молчал, требуя продолжения.

- Приобретая результаты преступной деятельности, а именно древесину, функционеры Корчевского на заводе, собственно это опять Черных, используя мощности пилорам и Мошенского древообрабатывающего комбината совершают ещё приобретение имущества, заведомо добытого преступным путём, деяния, предусмотренные статьёй 175.

Дальше, перевозя лес на свои предприятия, и оформляя его под своими документами как своё сырьё и пуская его в переработку, Корчевский осуществляет эпизоды статьи сто семдесят четвертой прим один - легализацию имущества, добытого преступным путём, то есть совершение финансовых операций и других сделок с имуществом, приобретённым заведомо преступно, с целью придания правомерного вида и распоряжению этим имуществом. Цель - сокрытие преступного происхождения леса. Все этапы переработки незаконно полученной древесины у нас задокументированы в разных вариациях.

- Есть технопорно, а это ментопорно – хихикнул Борис, звякнув чашечкой кофе.

- Несомненно – ответил я – и его у нас много.

- Дальше идут уже сопутсвующие преступления. Для обеспечения работы преступной организации, финансовый директор Мошенского ДОКа Альберт Швец осуществляет ряд экономических преступлений. Полученные наличные денежные средства от них хранятся по неустановленному в настоящее время адресу в городе Москва, этаком «банке» преступной организации и используются для обеспечения коррупционных преступлений, вымогательств и коммерческого подкупа юридических лиц.  К экономическим преступляниям относятся обналичивание денежных средств с использованием подставных юридических лиц, уклонение от уплаты налогов с использованием векселей ДОКа для распространения среди неопределенного числа лиц с отражением данного обстоятельства в документах бухгалтерского учета и неисполнение обязанностей налогового агента. С помощью данных преступлений добываются наличные денежные средства, которые обналичиваются на подставных лиц. Вся экономика в настоящее время задокументирована, имеет заключения специалистов-ревизоров, подготовленные на базе ДЭБа, ой, простите, уже главного управления  экономической безопасности и противодействия коррупции.

Борис снова хихикнул, поднял руку и показал пальцем сверху на свою макушку.

- По этим делам будет возбуждаться Москва? – по деловому спросила Нилова

- Всё мы, всё мы…- покачал головой Николай Матвеич – Москва будет только наблюдать…

Вика кивнула. Понятно, что это будет на ней, так как она, наверное, лучший следак по налоговым в области.

- Не, ну и карточки мы себе заберём - нахраписто сказал Борис - не все конечно.

- Благодарствую – пробурчал Ярослав.

- К сопутствующим преступлениям – поспешил продолжить я – так же относятся несколько должностных. Это превышение должностных полномочий из корыстных интересов государственным служащим Артуром Мирзояном с ущербом в крупном размере. Дело направлено в суд. К сожалению возбудить коммерческий подкуп, совершённый им же не представлилось возможным в связи с самоубийством Мирзояна. Однако материалы, полученные при обысках позволили…

- А он как крякнул то? – спросил Матвеич – Сам или помогли?

- Не установили – вздохнул Тарасов – я связывался со следователем в районе интересовался, вряд ли что накопают. Тем более в милиции там тогда Полухин рулил, затемнил скорее всего всё, что можно.

- Невиновники все, если коротко – Матвеич сделал пальцами козу и покрутил ей в воздухе. Видимо, этот жест в его системе координат обозначал скептицизм.

- Да нет, я  думаю просто самовыпил – встрял со своим ценным мнением Ярослав – я тоже узнавал, нет там никаких следов иного. Лучше про  векселя немножко поподробней, а что распространение ценных бумаг это преступление разве, да ещё и с отражением в бухгалтерии?

- Это просто – Борис поелозил на диване, спасаясь от солнечного луча – векселя передаются на афилированных лиц, то есть, по сути остаются у злодея. По ним выплачиваются деньги, уменьшается налогооблагаемая база, а бабло просто выводится в нал.

- Ааа, действительно просто – Ярослав вальяжно кивнул Борису.

- У нас это «просто» заняло год доказухи, и не факт что ещё срастётся. Не установим адрес, где ценные бумаги с печатями «прокладок» храняться и пиздец. – покачал головой москвич.

- В общем, Мирзоян, хоть и помер, нам помог неплохо – вернул собравшихся в русло я - точно так же нам помог второй чиновник, Полухин, которого две недели назад поместили в следственный изолятор. У него уже изъяты документы, которые, правда, пока не исследованы официально, которые подкрепляют доказуху по связям и распределению ролей. Корчевский, долбо…  - сдержал при руководстве себя я - и такое вёл, да.

- А самого будем подтягивать к банде? – поинтересовался Паша – или он как свидетель пойдёт.

- По Полухину возбуждалось ГУСБ и наши эсбэшники. Вроде как для «имиджа» - сделал двумя руками жест кавычек у лица я – решали сначала не подтягивать. Но сейчас, насколько я разговаривал, должностной подлог, длящийся, там эпизодов пять, можнобудет как раз как одно из должностных сообщества и подтянуть. И Полухина с ролью  «коррупционная связи в государственных структурах» подтянуть.

- Да, я этот вопрос обсуждал с областным прокурором. Тот дал «добро» - подтвердил мои слова Ярослав.

Сырников, ездивший с ним к прокурору, начал что-то негромко пояснять Матвеичу.

- Вот это если коротко. Стратегическая обстановка так сказать – хмыкнул я – Тактику же мы продумывали с Иваном – я кивнул на сосредоточенно глядящего в монитор Тарасова. Этот гадёныш весь мой спич рубился в косынку!

- Там же ещё какие-то сопутсвующие будут? – отвлёкся и напомнил он.

- К сожадению, информация по  двум вымогательствам, там где два коммерса отдали  свои законные делянки под угрозами не срослась. Коммерсы на контакт не пошли. Жаль, конечно, этих добряков. Ну, надо ещё будет провести ряд обысков и обследований у свидетелей и юридических лиц, типа  Глеба и Юриса Пурвинских, осуществляющих юридическое сопровождение сделок Корчевского, в том числе и незаконных, но это, как говориться, на удачу. Куда кривая вывезет.

- Ага, типа побочный результат решения «ебитесь там сами»! – пробурчал с подоконника Виталик.

Ярослав неодобрительно на него глянул.

- Да, ещё поименованные уже братья Курковы осуществляют сейчас, вернее заканчивают вымогательство. Оно не будет входить в в перечень преступлений совершённых ОПС, они это делают по собственной инициативе, но с этого мы и начнём. Короче, по тактике сейчас расскажет Иван – с удовольствием, наконец, перевёл стрелки я.

Ваня свернул косынку и поднялся, а я плюхнулся на нагретое им кресло, подвинул себе пепельницу и закурил.

- Начнём, как Валерьян уже сказал – Тарасов  начал важно, как гусь, лавировать по кабинету – с братьев Курковых. Двадцать третьего мая планируется встреча потерпевшего, Райсона Григория Яковлевича, с фигурантами для передачи вымогаемых денежных средств, якобы за повреждение автотранспорта. Материалы на возбуждения дела уже готовы и мы их согласовали. Реализация материалов  позволит нам задержать основных силовиков Корчевского без подозрений в том, что мы работаем по нему. Это первый шаг.

- Я не понимаю одного – встрял Ярослав – почему мы в этой реализации должны работать с спецоодразделением, с СОБРом из другой области? Причём, похоже даже не нашей ведомственной принадлежности?

- Потому что без этого преступление доказать бы не удалось – объяснил Сырников – это маленькая мстя Райсона за побои. А Райсон, на секундочку, офицер кагэбэшного «Вымпела».

- Не нравится мне это – помолчав сказал Ярослав – свидетель крутит, получается следствием.

Ортодоксально настроенный Матвеич активно  закивал.

- А деваться тут некуда – похуистично покачал головой Алексеич – этот вопрос решён на уровне генерала, которому уже позвонил другой генерал. Да и мы обещали.

- Обещать, не значит жениться! – выдала Вика Нилова. Паша с ней рядом аж соплями прыснул.

- В общем я понял, это данность -  сказал Яросла – но я всё же уточню у руководства.

- Да пожалуйста – развёл руками Алексеич и потянулся включить подогреваться чайник.

- Вымогательством, насколько я понимаю – заговорил Матвеич – будет заниматься Вячеслав Алексеевич Сырников,  с привлечением специалистов из УЭБ иПК. А почему не из розыска?

- Не совсем так – пояснил Алексеич  - будут заниматься оперативная группа, из числа сотрудников УБОП бывшего. Два человека в бэпе сейчас работают, а один в розыске. И ещё один с областного бэпа просто с нами работал уже. Так что там приказом опергруппа создана уже.

- Второй шаг – продолжил Тарасов, который успел за это время обойти по кругу весь кабинет – самый ответсвенный. И в том плане, что пока точной информации нет и в том, что здесь мы уже раскрываемсвой интерес к конечным бенефициарам. Планируется очередная незаконная рубка и на ней мы будем задерживать непосредственно Никиту Черныха. Здесь будут работать Арннов, Волков и привлечённые силы.

- Розыск? - уточнил Ярослав.

- Мы думаем, да – кивнул я – человека три-четыре.

- Хорошо – Ярослав почеркал «паркером» в «молескине».

- По имеющейся информации мероприятие планируется на двадцать пятое число. Возможны изменения, но будем пока ориентироваться на эту дату. После того как мы возбуждаем дело в отношении Черныха,  как раз и регистрируется основной материал по двестидесятой и в следствие передаются наработанные материалы двести шестидесятых по бригадам Корчевского.

- Тут придётся поработать всем, потому как будем забирать дела из территориальных следствий и сводить в одно. Двадцать шестого сделаем приказ о создании большой оперативно-следственной группы – сообщил Матвеич  и посмотрел на Ярослава – кого туда включать как раз будет понятно.

Ярослав кивнул.

- В двадцатых числах мы начнём свои реализации – налил себе кофе Борис – приблизительно двадцать седьмого, будем хлопать Швеца и его конторки.

- Это будет третий шаг – подхватил Иван -  налоговые. По сути тут всё и так готово, остаётся только место найти.

- От вас кто будет? – поинтересовался Борис.

- Да! – в два голоса сказали я и Сырников.

- Паша и Валерьян -  уточнил Алексеич, тыкнув в каждого из нас чашкой кофию.

- И мне ехать придётся. Вы же сюда материал на возбуждение отправите?

Паша засучил ножками.

-  Конечно, конечно – у Бориса стала очень хищная морда. Неприятная.

- Ну и вот – снова вернулся к теме Иван – дальше четвёртый и самый простой шаг. Сразу после Швеца мы задерживаем и предъявляем обвинение Корчевскому.

- В СИЗО сразу? – Матвеич был как Немезида, суров и брутален.

- А, посмотрим – Тарасов махнул рукой – может он сразу поплывёт.

- Я те дам  посмотрим ! – старый прокурорский аж кулаком махнул – в тюрьму сразу! В турму!

-  В целом, всё звучит толково – резюмировал Ярослав – почти как на охоте. Будем рубить зверя по кускам. Ладно, я доложу руковосдству и нужные силы и средства выделим. Что же, поехали, как говорится, пусть всё будет гладко!

Он поднялся из кресла, хлопнув руками о коленки.

Да, да. Поехали. Гладко было на бумаге…

Это конец второй части "Как в костре потухшем таял уголёк" . Продолжение будет по расписанию.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Уважаемые читатели, на следующей неделе я буду в местах, где отсутствует Интернет как таковой. Поэтому очередная публикация отложился на неделю. Прошу понять и простить.