Все ВСЕГДА хорошо!
Шли безумные девяностые, 1995 год. Вовсю кипела запись легендарных, самых первых „Старых песен о главном“. Сроки, как это всегда бывает на масштабных проектах, не просто поджимали — они горели синим пламенем. Все дедлайны были просрочены, прод падал, руководство рвало и метало.
Константин Эрнст, накрученный до предела, буквально ворвался в студию, где невозмутимый Игорь Николаев медленно и тщательно записывал бэки к песне "Я назову тебя зоренька" (от профи бэк-вокалистов он отказался - решил все от и до сделать сам).
— Игорь! — взмолился Эрнст, пытаясь ускорить процесс. — Время! Мы не успеваем, сроки поджимают, всё летит к чертям!
Николаев посмотрел на него сквозь свои знаменитые кудри и с абсолютным, космическим спокойствием ответил:
— Константин... А всё хорошо. Всё ВСЕГДА хорошо! (с акцентом на слово "всегда")
Развернулся и пошёл дальше на чилле дописывать бэк-вокал, оставив Эрнста и всю команду продюсеров обтекать и в одиночку переживать о сроках. И ведь к слову, он был прав! Бэк-вокал к этой песне действительно получился невероятно красивым и сложным. Значит, и правда все всегда хорошо?
Услышав под Новый год как-то эту историю из уст Эрнста на первом канале (я пересказала ее слегка вольно, важна суть и фраза - не судите строго), я теперь, какая бы ни происходила жопа, мысленно представляю себе, как на меня надевается белая брючная тройка, волосы рыжеют, вырастают пышные усы, я взмахиваю рукой как маэстро и произношу правильно эту фразу, с акцентом на слово "ВСЕГДА". Или просто призываю в голову срочно этот образ.
А так как весь июль и август этого года у нас - просто непрерывный бытовой хаос и череда социальных и финансовых драм, призывать Игоря Николаева приходится довольно часто.
На работе сроки горят, ищут крайних, а лид еще и заставляет писать отчет на каждый пук в гитлабе... Но я тут же ращу усы, надеваю тройку, и у меня же все хорошо, Константин? Все ВСЕГДА хорошо!
Ночью накрыл цистит. От этого не спала до двух, а в 3:20 подъем... Но прямо в туалете из ванны вылезает Игорь Юрьевич, поправляет пиджак и бабочку и успокаивает: "Анна, а знаешь... Все ВСЕГДА хорошо!"
Еду тем же утром на вокзал, вдруг понимаю, что еду на колесах и гусеницах одновременно (моя коляска должна трансформироваться либо в то, либо в другое состояние). Тыкаю кнопки в уже несущейся к Москве электричке, абсолютно одна в вагоне, и коляска уходит вообще в ошибку. Как вдруг в тамбуре я вижу силуэт мужчины с длинными волосами. Да у него же усы! И он говорит мне: "Все хорошо! Все ВСЕГДА хорошо!"
Потом ушло у меня на ремонт коляски 94 тысячи. Открываю приложения МФО, и понимаю, что в этом месяце ничего уже не отдам. И в следующем тоже... Но у меня же костюм, усы, рыжие кудри... И вроде как все хорошо? Да, все ВСЕГДА хорошо!
Приезжаешь вечером домой - прорывает бак! И теперь если включаешь воду, чтобы помыться, вода хлещет из бака прямо на пол. Но усы, пиджак, шляпа и длинные кудри... И все ВСЕГДА хорошо!
У Тойоты кто-то порезал шины, и потому не смогли перегнать ее на ремонт! А Игорь Юрьевич стоит, опираясь на капот, и говорит нам с мужем: "Ребята! Все хорошо! Все ВСЕГДА хорошо!"
А позавчера в 8:30 утра пришло мне в макс сообщение от Димы: фото переломившейся трубы под седлом велосипеда и вопрос:
- Когда там Николаев заканчивает говорить, что все всегда хорошо? Не на этом этапе?
- Рано, рано! - написала я Диме. - Ведь у тебя есть запасное седло! Поменяй его вечером, и все хорошо! Все ВСЕГДА хорошо!
А на следующий день мы ехали на недоутреннюю электричку (недо- - ну потому что 4:28 - это как бы еще не утро... но уже наверное и не ночь?), и у Димы отлетел натяжитель цепи. Вспомнив громко все богатство нашего могучего русского, мы доехали до электрички за минуты до отправления.
Николаев стоял у рельсов и также невозмутимо спрашивал:
- Константин?
(Ведь нас-то там уже не было! Я уехала в электричке, а Дима - домой, пешком с великом. Поэтому в ответ ему была тишина. Только дул дубненский ветер...
- Все хорошо?...
Выдержав паузу, Николаев вздохнул:
- Все хорошо. Но насчет ВСЕГДА - я уже сомневаюсь.
Игорь Юрьевич пошел потихоньку по Новому Шоссе к Москве, напевая тихонько под нос: "Я назову тебя Солнышком - только ты ярче свети!..."
И чем дальше он был от вокзала, тем громче были слышны его распевные бэки.


