гадости пишет, но любит...Мужики, они ж пацаны, ежели влюбляются дурачками делаются.Нет, чтоб подойти, поговорить, объясниться, цветочек с клумбы сорвать и подарить. Так мы не можем! Лучше будем гадости говорить и плевать в колодец из которого напиться придется
Умер у меня в том году бабушкин муж. Бабушка у меня глубоко немолода, потому похоронами пришлось заниматься мне. Дедушка возжелал кремироваться, поэтому прощальная церемония прошла в начале лета, а потом до самой осени урна жила на даче среди цветов, бабочек и поставленных покойным парников. Но пришла осень, высохли цветы, и мы вывезли бабушку с дачи в Москву. Наступило время похорон. Дедушке принадлежала могила на Хованском кладбище, где были похоронены его родители. Во владение могилой должна была вступить его дочь от первого брака, с которой на тот момент мы были практически незнакомы.
В общем, мы с мужем поехали на кладбище, чтобы договориться о похоронах. Пусть наш лежал через пробки и знойный Самарканд(простите, Коммунарку). Приехали. С трудом нашли могилу дедушкиных родителей. Около неё бродили кладбищенские рабочие, ищущие подработку. Коренные самаркандцы, разумеется.
- Что надо, начальника? – вскричали они. – Мы всё мочь. Похороны организовать, гравий подсыпать, гравировку на большой памятник сделать
«Фига се, как просто», - подумала я. Я тогда была на восьмом месяце, у меня было не очень с головой и силами, а с организаторскими способностями у меня и вовсе швах с рождения. Но тащиться в кладбищенскую администрацию мне совершенно не хотелось. "Что может пойти не так?" - подумала я. - "Нам же нужно просто захоронить урну".
В общем, самаркандцы озвучили свой ценник, и мы договорились. В субботу состоялись камерные похороны, на которых, кроме меня с бабушкой, присутствовала только дедушкина дочь. Всё прошло гладко. Я несколько переживала за гравировку, опасаясь, что самаркандцы посмертно сменят дедушке имя на какого-нибудь Оликсея или перепутают даты. Но всё обошлось. Урну положили в землю, закопали, а сверху водрузили венки. Помолчали. Дальше у нас по плану было кафе, но тут дочь вспомнила, что ей надо переоформить на себя могилу.
- Сейчас, зайдём быстренько в администрацию кладбища, - наивно сказала она.
Быстренько не получилось. Мы отстояли полуторачасовую очередь и нам выдали администратора в галстуке, который пошёл с нами смотреть на могилу. Могила была красивая, вся в венках, а памятник щеголял новенькой гравировкой.
- Хоронить можно только через нас! – назидательно сообщил администратор, вволю налюбовавшись. - А вы вместо этого просто наняли рабочих... Так нельзя!
- Так всё уже случилось, - озвучила очевидное я. – Теперь нам нужны только документы.
- Так не положено, - сказал он. – Сначала хороните через нас, потом получаете документы. Только так. Вы нарушили закон! Я позвоню в спортлото!
- И что вы предлагаете? – настороженно спросила дочь.
- Провести похороны. Через нас. А потом получить документы, - охотно ответил администратор.
- То есть, вы предлагаете сначала выкопать урну, а потом обратно её закопать? – опешила я.
- Вы можете просто оплатить процедуру. И, между прочим, вы зря улыбаетесь, девушка. Урну хоронил мусульманин. Вы понимаете, мусульманин?! Похороны проведены не по канону, - и, подумав, администратор торжественно добавил: - Это - огромный грех. И теперь покойный из-за вас будет гореть в аду!
Я посмотрела на его одухотворённое лицо и передумала спрашивать, не идиот ли он случайно. Но его слова меня обеспокоили. Нет, не гипотетической геенной огненной. Я здорово сомневалась, что совершенно неверующий дедушка, запретивший себя отпевать, будет гореть в аду из-за пары самаркандцев. Но я поняла, что администрации придётся платить. Нам же нужен был документ.
И мы пошли страдать обратно в очередь. В зале было жарко, пахло потом и ладаном, в углу кто-то тихонько плакал. Озолотив автомат с кофе, мы наконец добрались до заветного окошка. И сидящая там девушка с пирсингом в носу озвучила нам цену бумажки:
- Базовые похороны урны – 37 тысяч, - сказала она. – Хотите заказать венок?
- Не хотим. Похороны уже состоялись.
- Тогда зачем вы здесь?
Дочь объяснила.
- Странно как-то. Ща узнаю…
Девушка ушла. Очередь, варившаяся заживо в жарком зале, пронзала нас злобными взглядами. К счастью, скоро девушка вернулась и озвучила нам окончательный ценник. Администрация пошла нам навстречу и сделала щедрую скидку. Бумажка обошлась нам всего в 17.
Девять месяцев спустя, в годовщину, я привезла бабушку на кладбище. И поняла, что заплатила не только за бумажку. В могилу была воткнута табличка с дедушкиным именем. Черный пластик с белыми буквами. Красивый невероятно. На все семнадцать тысяч.
А как же женщины?!
Вот он узнал, что не его ребь, повернулся и пошел: эге-гей, гуляй рванина!
А тетки так не могут((, нравится- не нравится, устала от детей- не устала— тащи лямку😢🤪
Это не правильно, согласитесь..
Декабрь, корпоратив, ресторан "Жемчужина" с интерьером, будто его проектировали два дизайнера, которые ненавидели друг друга. Я выпил ровно столько, чтобы считать себя обаятельным, но ещё помнить слова.
За соседним столом - Кристина из бухгалтерии. Полгода я здоровался с ней голосом, который репетировал дома. И тут она смотрит в мою сторону. Звёзды сошлись. Надо было сделать что-то. Мужское. Запоминающееся.
Заиграла музыка. И я решил, что умею танцевать.
Дальнейшее я знаю только по видео - мозг милосердно стёр оригинал. На записи я разбегаюсь, делаю прыжок с разворотом (в моей голове - Патрик Суэйзи, в реальности - лось, которого ударило током) и приземляюсь лицом в салат. Не в свой. В общий. В оливье на пять кило, которое официанты выносили вдвоём.
Весь зал это видел. К концу вечера я перестал быть Серёгой и стал "тем самым". На ближайшей планёрке начальник, не моргнув, назвал меня "оливье" - и кличка прижилась быстрее, чем за три года моя фамилия.
Это бы я пережил. У позора на работе есть срок давности. Но я, идиот, сам всё увековечил.
Снимал Димон из продаж. Я сам попросил скинуть видео - "на память". Сам перегнал его в гифку (через perefile, кидаешь видео - пара секунд и готово) и отправил. Одному человеку. Лучшему другу. С подписью "никому не показывай".
Это как выпустить голубя и попросить его не лететь.
Гифка вышла идеальной - в этом и беда. Я застываю ровно в полёте: руки раскинуты, на лице незамутнённая уверенность человека, который ещё не знает. До оливье сантиметры. Кадр обрывается за миг до удара. Ты вечно летишь и никогда не долетаешь. Таким мемом я бы и сам поделился, не будь это я.
К выходным гифка ушла из нашего чата в городские паблики. Кто-то подписал "когда прилетела зарплата". Кто-то - "я на свадьбе друга в свои 30". Под одним постом было четыреста комментариев, и люди спорили, живой это мужик или нейросеть. Я читал это про себя, как покойник читает свой некролог.
Я ждал, что забудут. Мемы живут неделю. Но я угодил в проклятый процент - в реакции. Знаешь эти гифки, которые шлют вместо слов? "Когда сказал шефу, что справлюсь" - это я. "Когда жизнь дала шанс" - я. Я перестал быть шуткой на вечер и стал знаком препинания. Такое не забывают - такое навсегда поселяется в чужих клавиатурах.
Кристина, ради которой всё затевалось, со мной так и не заговорила - она же видела оригинал. Ну и ладно. Через пару месяцев я наконец позвал в кафе другую девушку. Новый человек, чистый лист, про оливье знать не знает.
Сидим, кофе, неловкая пауза. И она, чтобы разрядить: "Сейчас покажу, я с этого рыдаю". Открывает телефон.
Там лечу я...
- Правда топ? - говорит. - Мой любимый, в каждый чат кидаю.
И я сидел, смотрел на себя в полёте и улыбался. А что оставалось. Сказал: "Да, топ".
Так я и узнал, что не отлетал. Лететь мне теперь вечно.
Она потом ещё писала, звала увидеться. Я не ответил. Не нашёл, как объяснить девушке, что она переписывается со своим любимым мемом.
Я в своем познании настолько преисполнился, что я как будто бы уже сто триллионов миллиардов лет проживаю на триллионах и триллионах таких же планет, как эта Земля, мне этот мир абсолютно понятен, и я здесь ищу только одного — возможности посидеть после бани на порожке с эмалированной тарелкой на коленях и макать хлеб в салатную жижу.
Здравствуйте. Проблема есть, я умею ездить в автобусах, единственное, что меня беспокоит, это ебу#ие бабки. Каждый раз они, сука, заходят в автобус и своими ебальниками начинают выглядывать свободные места, а я делаю вид, что сплю, даже когда они ко мне обращаются, делаю вид, что сплю. Онм внатуре за#бали уже, не работают нигде, с каких-то мудей катаются в автобусах. Запрещают сидеть. Да вы ухи переели, бабки старые? У меня будет фронт открыт против бабок, они подпишут безоговорочую капиталяцию, как нацисткая германия в 1945 году.
Ребят, а помните того нулевого деда, который первый приехал на заправку со своей канистрой 10л?
Вот с него эта фигня с бензином и началась(
По крайней мере так рассказывают в официальных СМИ...
