Анджей Сапковский «Кровь эльфов»
Есть книги, которые продолжают начатую историю. А есть такие, после которых становится понятно: всё, что было раньше, оказывается лишь прологом. «Кровь эльфов» – именно такой случай. Это третий роман цикла о Ведьмаке и первая полноценная часть саги о Геральте, Цири и Йеннифэр. Роман вышел в 1994 году и стал переходной точкой между камерными историями первых книг и большой политической и военной историей, которая определит дальнейшую судьбу Континента.
Первые книги о Геральте во многом строились вокруг отдельных историй. Ведьмак приезжает в очередное место, сталкивается с чудовищем, проклятием, колдовством или человеческой глупостью, а затем оказывается перед моральным выбором. В «Крови эльфов» всё становится иначе. Чудовища никуда не исчезают, но постепенно отходят на второй план. Теперь главная опасность исходит от людей – королей, политиков, магов, шпионов, фанатиков и военных. Это очень важная перемена. Сапковский как будто говорит нам: вы привыкли думать, что самое страшное существо в этом мире имеет когти, клыки и хвост, но теперь забудьте об этом. Настоящая опасность может выглядеть вполне цивилизованно. Именно поэтому роман гораздо меньше похож на традиционное героическое фэнтези. Здесь нет простой схемы «добро против зла». Есть интересы, страх, политика, расовая ненависть, месть и попытки использовать людей как инструменты.
Если в первых книгах главным героем безусловно был Геральт, то в «Крови эльфов» центр повествования постепенно смещается к Цири. И это один из самых интересных моментов романа. Цири ещё ребёнок. Она не великий герой, не опытная воительница и не могущественная чародейка. Она только учится. В Каэр Морхене её обучают ведьмачьему ремеслу. Она занимается фехтованием, тренируется, падает, ошибается, злится и пытается доказать, что способна справиться с тем, что от неё требуют. Цири постепенно становится человеком, вокруг которого начинают вращаться интересы огромного количества людей. Для одних она принцесса. Для других – наследница. Для третьих – инструмент. Для четвёртых – пророчество. Для кого-то она просто ребёнок, которого необходимо защитить. И в этом прослеживается главный конфликт романа: «Кем должна стать Цири, и кто имеет право решать это за неё?». Сапковский не даёт простого ответа.
«Кровь эльфов» особенно хорошо показывает, насколько изменился Геральт. Он всё ещё язвительный, упрямый и внешне холодный ведьмак. Он всё ещё пытается изображать человека, который существует исключительно ради работы. Но рядом с Цири эта маска постоянно трескается. Геральт уже не простой охотник на чудовищ. Отныне он воспитатель, защитник, наставник, и, фактически, отец. Причём сам Геральт не слишком хорошо понимает, как выполнять эту роль. Он умеет сражаться, умеет убивать чудовищ и умеет выживать. Но воспитывать ребёнка – совсем другое дело. Особенно интересно, что Сапковский не превращает Геральта в идеального отца. Он ошибается, недоговаривает, принимает решения за Цири и иногда пытается защитить её именно тем способом, который считает правильным, что делает его живым персонажем.
Если Геральт даёт Цири основу и ощущение дома, то Йеннифэр становится для неё совершенно другим типом наставника. Их отношения особенно интересны потому, что Йеннифэр не собирается обращаться с Цири как с хрупкой принцессой. Она требует от неё дисциплины, самостоятельности и ответственности. Постепенно отношения между ними выходят далеко за рамки отношений ученицы и учительницы. Йеннифэр становится для Цири матерью – пусть и совершенно особенной, которая скорее заставит ребёнка собраться и перестать ныть, чем будет бесконечно утешать его. И здесь возникает одна из лучших тем романа: семья не всегда определяется кровью. Геральт, Йеннифэр и Цири связаны не обычным родством. Их связывает выбор. Они становятся семьёй потому, что выбирают друг друга.
Один из самых приятных аспектов романа – возможность увидеть ведьмачью школу изнутри. В первых историях Геральт существовал почти как одиночка. Теперь мы получаем возможность посмотреть на его прошлое и окружение. Каэр Морхен становится местом взросления Цири. Здесь есть тренировки, споры, шутки, бывалые ведьмаки и атмосфера своеобразного мужского братства. Но одновременно это место напоминает о прошлом. Ведьмачья школа постепенно исчезает – ведьмаки больше не нужны миру в прежнем количестве. Монстров становится меньше, а сам мир меняется. Получается своеобразный парадокс: Цири только начинает путь ведьмачки в тот момент, когда само ведьмачество уже находится в упадке. И поэтому её обучение приобретает дополнительный смысл: она становится наследницей мира, который постепенно исчезает.
На первый взгляд «Кровь эльфов» звучит как название, связанное с происхождением Цири. И это действительно важная часть истории. Но кровь в романе – не только биологическое наследие. Кровь становится символом происхождения, истории и конфликта между народами. Эльфы в мире Сапковского – не прекрасные бессмертные существа из классического фэнтези. Они переживают упадок, вытеснение и потерю собственного мира. Люди победили, но их победа не сделала мир справедливее. Именно здесь проявляется одна из характерных особенностей Сапковского: он не любит идеализировать ни одну сторону. Люди способны быть жестокими. Эльфы способны быть жестокими. Короли защищают собственные интересы. Маги преследуют собственные цели. Радикалы прикрывают насилие красивыми словами. А отдельный человек оказывается зажат между огромными историческими силами.
В романе появляется большое количество разговоров, совещаний и закулисных игр. Короли думают о войне. Маги обсуждают будущее. Шпионы ищут информацию. Разные силы пытаются понять, где находится Цири, и кому она может достаться. При этом Сапковский не превращает книгу в сухой политический трактат. Его политика живёт благодаря диалогам. Персонажи спорят, язвят, торгуются, манипулируют друг другом. Именно через разговоры Сапковский показывает, насколько сложным стал мир.
Если попробовать выделить одну черту, которая делает «Кровь эльфов» узнаваемой, я бы назвал именно диалоги. Персонажи Сапковского практически никогда не разговаривают просто для передачи информации. Они спорят, поддевают друг друга, скрывают истинные намерения, лгут, проверяют собеседника, пытаются получить преимущество. И поэтому даже разговор о вещах, которые формально не связаны с действием, способен удерживать внимание. Особенно хорошо это работает в сценах с магами. Здесь Сапковский разрушает привычный образ мудрых волшебников, которые спокойно сидят в башне и объясняют устройство мира. Его маги – умные, амбициозные, язвительные и зачастую совершенно не менее опасные, чем воины.
При всей серьёзности происходящего «Кровь эльфов» не превращается в беспросветную историю о войне и политике. Сапковский постоянно разбавляет драматические моменты юмором. Причём юмор у него часто появляется именно там, где его меньше всего ожидаешь. Персонажи могут обсуждать серьёзнейшие вещи и одновременно умудряться цеплять друг друга за самые болезненные места. Это важный баланс, т.к. без юмора «Ведьмак» мог бы превратиться в тяжёлое политическое фэнтези. Но без серьёзной основы юмор превратил бы его в пародию. Сапковский удерживает обе стороны.
Итог: «Кровь эльфов» – это книга, в которой «Ведьмак» окончательно перестаёт быть просто циклом фэнтезийных приключений. Сапковский расширяет масштаб повествования: вместо отдельных историй появляются политика, война, пророчества, национальные конфликты и борьба за власть. Но одновременно он делает историю гораздо более личной. В центре всего этого огромного мира оказывается девочка, которую слишком многие считают своей собственностью. И рядом с ней находятся два человека, которые постепенно становятся её семьёй. Поэтому, «Кровь эльфов» – это роман о взрослении, выборе, семье и попытке сохранить человеческое достоинство в мире, где человека постоянно пытаются превратить в инструмент. И именно здесь Сапковский особенно хорош: он рассказывает о магии и чудовищах, но в конечном счёте заставляет задуматься вовсе не о них. Потому что самое страшное чудовище в его мире по-прежнему выглядит как человек.
