Сказка про котомку-неберушку

Жил в одной деревне Иван. Не царевич, не купеческий сын, не богатырь с плечами в две телеги, а простой Иван по прозвищу Дурак. Дураком его звали не за то, что у него вовсе ума не было, а за то, что чужой хитрости он не понимал. Скажут ему: «Не бери!» — он не берёт. Скажут: «Молчи!» — молчит. Скажут: «Иди туда, где смерть сидит» — идёт, да ещё и в дверях обернётся: «А смерть-то дома будет или подождать велела?»

Жена у него была Марфа Быстроглазая. Баба хозяйственная: у неё и щепка без дела не валялась, и муха зря по избе не летала — всё норовила её Марфа к делу пристроить, хоть бы пыль крыльями разгонять.

— Ваня, — говорила она, — ты не дурак. Ты хуже. Дурак хоть случайно пользу найдёт, а ты и пользу мимо пропустишь, ещё и поклон ей в пояс отвесишь.

— Может, и так, Марфушка, — отвечал Иван. — Тебе виднее, у тебя глаза быстрее.

Вот однажды пошёл Иван за водой и видит: в омуте три филинёнка барахтаются. Головы большие, глаза круглые, сами мокрые, сердитые — будто их не из воды вынули, а в долг записали. Сбежался народ.

— Топи! — кричат. — Филинье племя! Вырастут — кур таскать станут!

Иван почесал затылок:

— Куры у нас и днём пропадают. Стало быть, не в филинах дело.

Вынул он филинят, завернул в полу кафтана, домой принёс. Марфа как увидела — за ухват схватилась:

— Ты бы ещё волчонка в зыбке качал!

— Волчонка нельзя, — рассудил Иван. — Зыбка мала, не развернётся.

Выходил он филинят. Кормил мышами, сушил у печки, разговаривал с ними уважительно. Те выросли и улетели. Марфа только перекрестилась:

— Слава Богу, хоть эти постояльцы кормиться не просят.

Прошло время. Позвал Ивана барин Гаврила Умников. Был барин такой умный, что сам себя каждое утро опасался: вдруг за ночь ещё умнее стал?

— Баба твоя, мне деньгу должна. А потому, пойдёшь, Иван, в Чёрный лес, — говорит барин. — Там филин живёт, величиной с избу. Принесёшь мне его перо.

— А коли съест? — спросил Иван.

— Тогда не принесёшь.

— Оно верно, — согласился Иван. — Мёртвому с пером несподручно.

Пошёл он в Чёрный лес. Ночь там была густая, как кисель в постный день. Только Иван не боялся. Не потому что храбрый, а потому что не догадался. Вдруг шум поднялся, деревья к земле пригнулись, и сел перед ним филин — крыло как крыша, глаза как два самовара в темноте.

— Кто таков? — ухнул филин.

— Иван я. За пером пришёл. Барин велел. Не дашь — посижу, подожду, может, само выпадет.

Филин присмотрелся:

— Это ты моих малых из омута вынул?

— Я. Только они тогда поменьше были. Ты их, видать, хорошо кормил, вон как вымахали.

Филин захохотал, да так, что у зайца за версту шапка с головы слетела, хоть шапки у него и отродясь не бывало.

— Бери перо, Иван. Махнёшь им — дорога сама под ноги ляжет. Только гляди, кому дорогу стелешь.

Принёс Иван перо барину. Тот аж со стула вскочил:

— Живой?

— Живой, — сказал Иван. — А надо было иначе?

Барин губы поджал. Не любил он, когда поручения плохо кончались, а особенно когда они хорошо кончались не для него одного.

— Тогда ступай с этим пером, Иван, на Медную гору. Там золото лежит, да стерегут его каменные бабы. Кто подойдёт — защекочут до смерти. Принесёшь мне золота.

— А мне сколько взять? — спросил Иван.

Барин аж просиял:

— Себе? Да ничего. Всё моё!

— Ну, раз твоё, так твоё, — сказал Иван.

Махнул филиновым пером, дорога под ноги легла. Пришёл он к Медной горе. Выскочили каменные бабы, да ну его щекотать. А Иван стоит, улыбается.

— Спасибо, тётушки. У меня как раз между лопаток чесалось, никак не достать было.

Щекотали они его, щекотали, сами рассмеялись, от смеха треснули и рассыпались. Открылось золото. Набрал Иван, сколько барин велел, и принёс. Себе ни крошки не утаил. Вернулся домой пустой.

— Где золото? — спросила Марфа.

— У барина.

— Ты его видел?

— Видел.

— В руках держал?

— Держал.

— И себе не взял?

— Так не моё же.

Марфа села на лавку и долго смотрела на Ивана.

— Ваня, иди-ка ты вон из избы.

— Далеко?

— Куда глаза глядят.И без пользы для хозяйства, не возвращайся!

— Мои медленно глядят, — сказал Иван. — Ну да пойду, как сумеют.

Взял он шапку и вышел. Не обиделся. Иван вообще обижаться не умел: начнёт было, да забудет, на кого. Идёт дорогой, навстречу старичок: кафтан латаный, борода белая, глаза смешливые.

— Куда, Иван?

— Жена выгнала. За честность, кажется. Точно не знаю, она быстро говорила, я не поспевал.

Старичок засмеялся и протянул ему котомку — простую, холщовую, но чистую.

— Вот тебе котомка-неберушка. Чужого для себя не держит, своё не теряет. А вот мешок. Отнеси на болото и не развязывай.

— А что в мешке?

— Не твоё.

— Тогда и знать не надобно, — сказал Иван.

Повесил он котомку на плечо, взвалил мешок и пошёл. Первым встретился ему поп:

— Что несёшь, Иван?

— Мешок.

— А что в мешке?

— Не моё.

— Дай благословлю.

— Снаружи благослови, батюшка. Внутрь не велено заглядывать.

Пошёл дальше. Встретился купец:

— Иван, может, там клад? Давай пополам!

— Нельзя пополам, мешок-то один. Разорвём — и мешка не будет.

Встретился приказчик Плюнь-да-Печать. Человек важный: куда ни глянет — везде нарушение видит.

— По закону, — говорит, — всякий подозрительный мешок подлежит досмотру.

— Осматривай, — сказал Иван. — Снаружи он мешок как мешок.

— А внутри?

— Внутри не моё.

— Не твоё — тем более подозрительно! Значит, контрабанда или умысел.

Пока Иван лапоть поправлял, приказчик узелок-то и развязал. А оттуда как полезло! Ужи, жабы, змеи, мокрицы, кикиморы малые, пакости средние, зависть сухая, клевета мокрая и одна жаба такая важная, в мундире, что сразу в волость поскакала кляузы писать.

Иван вздохнул:

— Эх. Велено было не развязывать. Теперь, стало быть, завязывать поздно.

Тут прилетел филин, тот самый, величиной с избу. Крыльями захлопал:

— Что натворил, Иван?

— Я-то нёс, — сказал Иван. — Да вот умные люди проверили.

Филин ухнул:

— Ладно. Ты моих малых спас, теперь я твоих гадов попугаю.

Стали они нечисть собирать. Иван котомку держит, филин сверху пугает, гады назад прыгают. Но всех не переловили: одни в болото ушли, другие в густую траву, а третьи к людям в разговоры заползли — поди их теперь вытрави.

Явился старичок:

— Кто мешок развязал?

Приказчик вытянулся, поклонился:

— Я не развязал, а произвёл наружное установление внутреннего содержания согласно инструкции!

— Вот и будешь теперь содержание по болотам устанавливать, — сказал старичок.

И стал приказчик аистом: нос длинный, как перо гусиное, ноги красные — то ли от стыда, то ли от холода, ходит важно, будто всё ещё при должности. С тех пор аист по болотам и бродит, гадов собирает, а клювом щёлкает — всё печать ищет, чтобы протокол составить.

Иван домой воротился. Марфа на пороге стоит, руки в боки:

— Ну что, Ваня, опять пустой пришёл?

Иван снял котомку, встряхнул. И вдруг посыпалось из неё: хлеб свежий, соль в солонке, шерсть чесаная, рубахи детям, горшок каши горячей и один золотой червонец. Марфа аж глазам не поверила:

— Вот он, червонец наш! За труды твои!

Иван взял червонец, к уху поднёс, послушал.

— Нет, Марфушка. Он к вдове Агафье просится, у неё крыша течёт.

Червонец из рук прыг — и покатился к воротам.

Марфа рот открыла, закрыла, за сердце схватилась:

— А наше-то что в этой сумке осталось?

Иван подумал:

— Котомка наша.

— Пустая?

— Зато честная.

Марфа хотела было закричать, да глядь: хлеб-то на столе настоящий, пахнет полем; рубахи впору, каша маслом лоснится. Вздохнула она:

— Ладно, живи уж. Только завтра пойдёшь за дровами.

— Пойду.

— И никого по дороге не спасай! Понял?

— Как скажешь, Марфушка.

Наутро пошёл Иван за дровами и принес старый пень. Потому что тот, по его словам, лежал поперёк дороги и всем прохожим мешался — не по совести это для пня.

А филин с той поры по ночам над лесом кружит, ухает: «И-ван? И-ван?» — доброго дурака поминает. Аист по болотам красными ногами грязь месит, гадов глотает. А люди, как увидят простого человека, что чужого не берёт и подлости не знает, так и шепчут вслед:

— Дурак...

Потому что иначе им самим перед собой неловко.

(Alexey Tuzov)

Архетипика.

Целью данной науки является изучение так называемых архетипов, - то есть особых духовных сущностей, которые могут быть свойственны определённым людям, природным явлениям, предметам, социальным тенденциям и физическим законам. Даная наука должна разделяться на два основных направления. Задача первого из них - исследовать человеческую психологию, мышление и поведение, на предмет того насколько их суть соответствует принципам нашей идеологии, а также изучать то каким образом окружающая среда, жизненный опыт и воспитание могут формировать в людях тот характер, который в той или иной степени либо резонирует, либо не резонирует с нашими принципами. То есть проще говоря: эта научная дисциплина должна изучать то, каким образом всё разнообразие жизни может делать человека склонным к социализму, или капитализму, какой жизненный опыт закладывает в человеке агрессивность или доброту, что именно формирует рационалистскую ментальность или делает сознание более одухотворённым, почему мы становимся свободолюбивыми или приобретаем авторитарный характер, что побуждает нас стремиться к гармонии с природой или же наоборот – уподобляться бездушному механизму. Эта наука должна понять - что заставляет структуру нашего сознания в той или иной степени коррелировать с принципами справедливости, чувственности, страсти, духовной проницательности, благородства и природного естества. Каким образом совокупность всех социальных, генетических, биологических и психофизиологических факторов способна на это влиять. Таким образом в этой области архетипика должна в значительной степени переплетаться с истинно коммунистической психологией и даже наукой о высшей трансформации личности. Однако главная задача архетипики в этой области – составить систему уникальных архетипов, каждый из которых обладает определённым набором черт, которые либо соответствуют, либо не соответствуют принципам нашей идеологии. Например первый – самый праведный архетип можно назвать образцовым. Это архетип праведника, - то есть человека чей характер целиком и полностью резонирует с нашей идеологией. Это человек, который обладает обострённым чувством справедливости, является гармоничной личностью, верит в идеи коммунизма, характеризуется нежностью и добротой, ценит свою свободу, регулярно предаётся чувственным наслаждениям, живёт в гармонии с природой, во всём опирается на эмоциональное мышление, обладает аристократическими манерами и желает бороться со злом. Далее могут идти следующие архетипы: например, человек, который в определённой степени за справедливость и формально за свободу, однако в других сферах может проявлять негативные качества – например агрессивно себя вести, снисходительно-насмешливо относиться к духовным вопросам, или не следить за своей красотой. Этот же человек может любить природу, бояться негативных тенденций научно-технического прогресса, но при этом всю жизнь ходить на работу, подстраиваться под капиталистическую систему и чрезмерно опасаться смерти. Такой человек может нудеть о падении нравов и жаловаться на человеческую жестокость, но при этом считать глупыми романтиками тех, кто желает бороться со злом или сражаться за великие идеи. Подобные люди могут с одной стороны - поддерживать социалистические принципы (например, более справедливое распределение ресурсов, права рабочих, социальная поддержка и повышение зарплат), но при это считать коммунизм утопией, а социализм и защиту всех угнетенных бессмысленной тратой ресурсов. Такой психотип личности можно назвать архетипом обывателя, или архетипом черни. То есть это человек чьё сознание не склоняется к абсолютному добру, или к абсолютному злу, не коррелирует с какой-то целостной идеологией, а скорее представляет из себя лоскутное одеяло из разных душевных настроек. Иными словами, это - человек аморфная масса, - человек пария, чья структура духа подверглась влиянию сразу множества жизненных сил, но при этом ни одна из них так и не завоевала его мозг окончательно. Так же можно привести и другой пример архетипа – допустим это человек всецело поддерживающий научно-технический прогресс, обладающий математическим складом ума и считающий эмоции лишним балластом. Такой человек будет считать природу бессмысленным хаосом биологических форм, называть религию, йогу и эзотерику – глупым мракобесием, а сексуальность и чувственные наслаждения нарекать животными страстями. Главными ценностями этого человека будут борьба за карьеру, работа и личный вклад в материальное развитие человечества. В наиболее выраженных формах этого архетипа человек будет не просто высмеивать религию и обесценивать природу, но ещё и выступать за радикальный запрет всех форм духовного мировоззрения и намеренное уничтожение биосферы, как иррациональной и бессмысленной сущности. Такой архетип можно назвать архетипом рационалиста-демона, радикального безбожника или антинатуралиста. И это только немногочисленные примеры. Задачей истинно коммунистической науки будущего будет создать сложную систему большого количества архетипов, дать им подробную характеристику и досконально изучить то, какие именно предпосылки закладывают в людях тот или иной архетип. Таким образом первое направление архетипики, должно подробно исследовать человеческое сознание и темперамент на предмет того, насколько сильно они соответствуют духовным требованиям нашей идеологии. Вторая задача архетипики (второе направление) это поиск в наблюдаемых явлениях окружающего мира определённых сакральных смыслов и над-материальных характеристик.

Второе направление архетипики заключается в том, чтобы искать во всех проявлениях окружающего мира какие-либо над-материальные, высшие, потаённые или сакральные смыслы. Архетипика должна искать их везде - в природе, в обществе, в путях развития цивилизации, в поведении людей, в космологических явлениях и физических процессах. Например, негативные тенденции научно-технического прогресса – то есть восстание искусственного интеллекта, разрушение биосферы, превращение людей в роботов и создание всё более механистических видов вооружения – архетипика должна воспринимать как проявление неуправляемых демонических сил. Ибо высокие технологии, как известно, являются продуктом материалистического мышления и холодного разума. А ведь в нашей идеологии считается что всё что основано лишь на холодном разуме и лишено эмоций – априори является чем-то демоническим. И когда эта демоническая сущность переплетается с архетипом смерти и энтропии, (которые напрямую связаны с ядерным оружием и разрушительными для всего живого технологиями), - то это пробуждает к жизни ещё более тёмные силы. Когда всё органическое и живое замещается всем искусственным и техногенным – то это также должно воспринимается архетипикой как прямое вмешательство демонов. Если люди с течением прогресса будут заменять свои биологические тела механическими, если холодный разум полностью вытеснит чувства, наука заменит религию, а техносфера заменит биосферу – то это будет хрестоматийный пример пришествия дьявола в наш мир. Потому как природа, религия, чувства и эмоции являются олицетворением естества, духовных страстей и телесных наслаждений, в то время как техногенная масса, холодный разум и рационализм олицетворяют лишь бездуховность, мёртвые технические формы и бессмысленное рабство прогресса. Говоря о демоническом потенциале научно-технических сил, мы входим в область кибернетической демонологии, с которой архетипика также может пересекаться в определённых вопросах. В свою очередь уменьшение свобод, тотальная слежка за населением и засилье множества бюрократических регуляций – также должно восприниматься архетипикой не просто как покушение на свободу, но и как проявление архетипов противоестественности, дисгармонии и демонических сил. Потому что любое общество, в котором человеческая жизнь ограничивается большим количеством регуляций абсолютно не комплементарно природе и естеству, так как в природе не существует того, чтобы жизни живых существ находились под строгим контролем со стороны каких-либо сил. К тому же тоталитарное или гипер-бюрократизированное общество начинает работать как жёсткая и закостенелая структура, что в высшей степени дисгармонично. Ибо гармоничное общество должно зиждется не на рационалистском и механистическом контроле, а на принципах спонтанности, плавного движения и естественного хода вещей. И наконец управление всеми тоталитарными обществами или государствами с высоким уровнем бюрократии – всегда осуществляется на принципах сложного и механистического контроля, который само собой основан на холодном разуме и рационалистском подходе. А ведь как уже было сказано – всё что основано лишь на холодном разуме и бездушной расчётливости – является следствием злых и демонических сил. Если мы говорим про живую природу, то она должна рассматриваться архетипикой не просто как хаос биологических форм, или слепые силы эволюции, а как целый кластер различных архетипов и духовных смыслов. Если мы рассматриваем конкретно животный и растительный мир, то каждый организм может содержать в себе определённый архетип, - то есть совокупность духовных черт. Например, архетип кошки олицетворяет любовь, нежность, доброту, утончённость и высокие материи. Таким образом архетип кошки, если проводить аналогии с человеческим обществом и религиозными образами, можно сравнить с сущностью ангела, благородного аристократа или безусловной материнской любви. В свою очередь если мы рассмотрим Архетип свиньи – то он олицетворяет грубое и неотёсанное существо, которое любит грязь, но при это ни о чём не переживает и радуется жизни. Таким образом архетип свиньи (если мы опять же подводим для него аналогии с человеческим миром) плотно пересекается с характером обывателей и представителей толпы, которые довольствуются примитивными увлечениями и предаются порокам. Если мы рассматриваем насекомых – то здесь всё ещё интереснее, ибо насекомые не обладают развитым сознанием, воображением или мышлением, а также не умеют испытывать чувства и эмоции. У них нет интеллекта, а есть лишь слепой инстинкт, который делает их прямым аналогом биороботов. Насекомые живут такой жизнью, которая полностью детерминирована самыми суровыми законами биологии, - они не о чём не задумываются, неизбежно страдают, обладают крайне негармоничными телами и умирают самыми нелицеприятными смертями, среди которых растворение в желудке, поедание паразитом или превращение в густую массу слизи. Вся их жизнь связана с ядовитыми жвалами, хитиновыми чешуйками, слизью, яйцами и постоянной угрозой навечно исчезнуть в этом водовороте мерзости. То есть их жизнь основана на бесцельном существовании, отсутствии смыслов, грязи, беззащитности перед судьбой и неизбежности смерти. Таким образом архетип насекомых олицетворяет собой нигилизм, страх, энтропию и бессмысленность существования. Не даром говорят, что люди бояться насекомых именно из-за того, что те напоминают странные и механические существа. В завершении не будет лишним показать примеры архетипов в космологии и астронавтике. Если мы рассмотрим чёрные дыры и нейтронные звёзды, то с точки зрения истинно коммунистической архетипики это будут не просто странные космические объекты, а метафизические сосредоточения зла, ибо если чёрная дыра приблизиться к земле, то вся наша планета моментально превратиться в шарик из чёрного вещества, которое бесследно всосётся в чёрную дыру. В свою очередь если хотя бы миллиграмм вещества из нейтронной звезды попадёт на землю, то он превратит всю планету в плотный комок странной материи, - то есть того самого вещества, которое содержится в квантовых звёздах. Таким образом в обоих вышеописанных случаях наша планета погибнет, а вместе с ней исчезнет всё самое прекрасное – истина, доброта, природа, йога, религия, чувственные наслаждения, любовь, нежность и сакральные смыслы. Колыбель жизни и духа будет аннигилирована слепыми силами космического хаоса, который бессмысленно пульсирует среди звёзд и пустоты как первобытный демон. Вот примерно таким образом должна выглядеть эпистемологическая тактика архетипики. Эта духовная наука должна наделять все видимые явления окружающего мира определёнными духовными смыслами, или религиозно-эзотерическими трактовками. Наиболее наглядный архетипический подход можно найти в средневековой алхимии. Как известно алхимики любили наделять химические вещества определёнными смыслами, чертами характера и сакральными значениями. Например кислоту, серу или различные яды они называли злыми веществами, тогда как различные мази, снадобья и специи считали добрыми. Такие умозаключения делались на основе того, что кислота и сера обладают неприятным запахом и способны навредить здоровью, тогда как специи и снадобья приятно пахнут и приносят пользу для организма. Если обратиться к нашей идеологии и проанализировать простые химические вещества (огонь, вода, земля, воздух) с точки зрения архетипики то мы получим примерно следующую картину: огонь – его архетип это энтропия, хаос и страдания, ибо во первых смерть от огня является самой страшной и болезненной, а во вторых огонь это символ хаоса и разрушения, ибо мир был рождён из огня (большой взрыв), а огонь как таковой способен разрушать очень многие разновидности материи. Вода – это архетип витальности и наслаждения, ибо она является одним из главных условий зарождения жизни, а прикосновение воды, как известно дарит приятные ощущения, смывает грязь и расслабляет. Земля – её архетип это - колыбель жизни, которая рождает организмы и воспроизводит своим нутром все полезные вещества, от которых зависит существование животных и растений. Иными словами, - её архетип это - архетип матери природы, которая синтезирует жизнь и кормит своих обитателей. И наконец воздух – его архетип это – своеобразная бестелесная энергия, которая в связи с водой и землёй делает возможным существование жизни, поддерживая всё наше существование как невидимый серый кардинал.

Подводя итоги следует сказать, что архетипика должна делиться на следующие основные подразделы:

- Архетипика души, которая изучает человеческий характер и процессы становления личности.

- Архетипика в космологии (которая изучает космические явления на предмет содержания каких-либо архетипов).

- Архетипика цивилизации (которая изучает тенденции общественного развития на предмет того, какие архетипы могут за ними скрываться).

- Архетипика природы или биологическая архетипика (которая изучает все природные объекты, явления и биологические существа на предмет их связи с какими-либо архетипами).

Таким образом архетипика должна воплощать в себе один из главных принципов истинно коммунистического познания: она должна видеть окружающий мир не просто как набор атомов, молекул, цифр и физических констант, а как набор разного рода сакральных принципов и духовных смыслов. Вместе с тем архетипика должна разрешить проблему десакрализации бытия и отменить «расколдовывание мира». Известно, что в традиционную эпоху люди воспринимали окружающий мир, природу и социальные явления не просто как вещь в себе или следствие обезличенных физических сил, а как проявление неких над материальных смыслов или сакральных детерминант. Когда люди лицезрели моря, океаны, леса, водопады, реки, костры и вихри – то они видели в этом живую стихию, наделённую духом и смыслом. Современный же человек видит в океанах и морях просто большое количество H2O, в огне – физический процесс горения, а в лесах и джунглях слепые биологические формы. Природа для современного человека превратилась из живой и одушевлённой сущности в мёртвую и бессмысленную материи. И вот тут-то нам на помощь приходит архетипика, которая хоть и не стремиться к полному возвращению средневекового мировоззрения и безудержной веры в сверхъестественное, однако стремиться хоть как-то снова «заколдовать» этот расколдованный мир и предать всем его аспектам нужные духовные смыслы. Если классическая наука отвечает на вопрос «как это работает?», то архетипика отвечает на вопрос «что это значит для духа?». Это превращает науку из простой методологии сбора данных в сакральное знание по интерпретации бытия.

Недавно я поймал себя на мысли, что некоторые персонажи очень похожи по типажам.

"Похожесть" я углядел именно по типажам героев, а не по сюжету и сеттингу.

Возможно, я просто натягиваю сову на глобус - но теперь развидеть это уже не могу.