Соболь, Гегель и другие катастрофы. Часть 4. Круг замкнулся
Я очень основательно подхожу к любому делу (особенно когда дело касается расписания, здоровья и питания), поэтому подробнейшим образом расспросила сестру и всё записала: чем кормить кошечку, как её правильно приучать к лотку и есть ли какие-то особые пожелания.
— Ну что ты, что ты! — замахала рукой сестра. — Она, ты себе не представляешь, ест всё подряд, к лотку приучена идеально, поведение просто отличное…
«Ха-ха-ха», — сказала бы я сейчас.
Начать с того, что, заселившись ко мне, кошка прекратила есть. Она не ела ничего из списка рекомендованных продуктов и худела просто на глазах. Пришлось мне перекроить своё расписание, поехать на рынок (кстати, путь неблизкий) и купить сметаны, творожка, мяса, куриную грудку — словом, всё то, чем нормальные люди кормят ребёнка. В данном случае всё это предназначалось «голодающей» кошке.
Вопрос с питанием был кое-как решён: рыночные продукты кошка ела. Но встал другой вопрос: она полностью игнорировала лоток. Все рекомендации сестры были учтены, консультации уважаемых кошководов получены — ничего не работало. Поэтому каждое моё утро, утро интеллигентной женщины, перед уходом на работу в университет, начиналось с того, что я с тряпкой ходила по квартире и внимательно наблюдала за кошкой, ожидая, когда она соизволит спуститься и пописать.
Но если вы думаете, что я преуспела — то нет. Муська всегда была более стремительной. Она стрелой бросалась со шкафа, быстро делала лужу и такой же стрелой взлетала обратно. Заканчивалось всё тем, что я, вся разгорячённая и злая, уезжала на работу, а Муська-победительница спускалась со шкафа, подкреплялась и приступала к своему любимому занятию — обдумыванию очередной каверзы.
Долго такая нервная жизнь длиться не могла. Отдать кошку сестре обратно было равносильно признанию моего поражения как воспитателя и психолога — этот путь был закрыт. Но я нашла выход: затеяла в квартире ремонт. Его надо было делать, но можно было и подождать. Однако, с учётом катастрофической ситуации, ремонт был начат немедленно. Я загрузила кошечку в переноску и отправилась к сестре: с извинениями вернула зверя обратно.
— Да, я всё понимаю, — сказала сестра. — Кошка может нанюхаться краски или что-нибудь лизнуть. Конечно, пусть побудет у меня.
Я предупредила, что кошка практически ничего не ест и выглядит плохо.
— Ну что ты, — ответила сестра, — посмотрим.
Через несколько дней я заехала к ней по делу. На пороге меня встретила Муська. Но это была не та самоуверенная, упитанная кошечка на диете из сметанки и говядины. Это была ловкая, поджарая кошка с голодным блеском в глазах. Изо рта у неё свисала веточка укропа.
— Господи, что случилось? Она у тебя что, укроп ест?!
— Ну я же тебе говорила: Муська ест всё, — отрезала сестра, и мы пошли пить чай.
Однако и в этот раз счастье Муськи продолжалось недолго. Бесчинства не прекратились. Был сброшен с пьедестала огромный глиняный горшок. Как они с Урдиком это провернули — не знаю, но когда сестра увидела землю вперемежку с черепками и свой любимый, бережно растимый пятнадцать лет цветок в руинах — проняло даже её.
— Ну всё, — сказала она, — надо кошечку пристраивать и разрывать эти преступные связи. Простодушный Урдик не может быть виноват, все планы продумывала именно эта кошечка с ангельской мордочкой.
В итоге Муська вернулась в клуб собаководства — туда, где её когда-то нашли. И наконец-то в её жизнь пришло счастье. Там жил кот Васька — громадный, мускулистый, умевший ловить крыс. Васька в первую же секунду пал жертвой муськиных чар. Он просто остолбенел: в облаке сияния перед ним предстала трёхцветная красавица с ресницами. Без хвоста, правда — но зачем нужен хвост, когда тут такая красота? И зажили они долго и счастливо.
Круг муськиной судьбы замкнулся.