Источник:
Путин осмотрел образцы новой авиационной техники в Жуковском
Путин осмотрел образцы новой авиационной техники в подмосковном Жуковском
Владимир Путин осмотрел образцы новой российской авиационной техники — самолеты Ил-114-300, SJ-100 и МС-21 на территории АО "ЛИИ имени М. М. Громова".
Позднее президент проведет здесь совещание по развитию авиации.
Экскурсию главе государства провели глава ПАО "ОАК" Вадим Бадеха, главный конструктор МС-21 Виталий Нарышкин, главный конструктор SJ-100 Кирилл Кузнецов, а также управляющий директор АО "Ил" Даниил Бренерман.
Путина сопровождали гендиректор госкорпорации "Ростех" Сергей Чемезов, первый заместитель председателя правительства Денис Мантуров, вице-премьер Виталий Савельев, глава Минпромторга Антон Алиханов, министр финансов Антон Силуанов, глава Сбербанка Герман Греф, руководитель Росавиации Дмитрий Ядров, а также пресс-секретарь Дмитрий Песков.
Ил-114-300 — модернизированная версия турбовинтового самолета Ил-114, вмещает 50-68 пассажиров. Призван заменить устаревшие Ан-24 и Ан-26. Поставка трех самолетов ожидается в 2026 году и примерно такого же количества — в 2027-м. В дальнейшем мощности производства будут наращиваться.

SJ-100 — ближнемагистральный узкофюзеляжный самолет. До 2022 года в России серийно выпускались "Суперджеты", созданные в международной кооперации. Из-за западных санкций проект остановили. В 2027-м ожидается начало поставок импортозамещенной версии лайнера.

МС-21-310 — базовая версия семейства среднемагистральных самолетов МС-21, разработкой которого занимается "Яковлев". В двуклассной компоновке на 175 человек самолет сможет преодолевать расстояние до 3830 километров. Сообщалось, что старт серийного выпуска лайнера планируется в 2027 году. Ранее сроки несколько раз переносились.

Марина проснулась первого августа и сразу решила: никакого дня рождения. Не будет. Точка.

Она лежала и слушала, как за стеной муж аккуратно, на цыпочках, варит кофе и роняет ложку. Потом ещё одну. Игорь умел быть тихим только до завтрака.

На даче пахло мокрыми досками и ромашкой. Тридцать пять лет, если разобраться, не такая уж круглая дата. Половинка от семидесяти. Думать об этом не хотелось совсем.

– Маринуш, – позвал из кухни Игорь голосом человека, готового к катастрофе. – Ты вставать собираешься?

– Нет.

– А кофе?

– Тоже нет.

– А просто посмотреть на меня?

Она вздохнула и натянула одеяло на нос.

В её плане на сегодня было ровно три пункта. Сходить за газетой. Посидеть с книжкой. Не отвечать на телефон. Юбилей юбилеем, а тишина дороже всего.

Она встала, надела старые джинсы и вышла на крыльцо. Шарф, который она вчера забыла на перилах, исчез. Игорь, наверное, занёс.

– Игорь, ты шарф убрал?

– Какой шарф?

– Серый. Который на перилах.

– Я даже его толком не помню.

Значит, ветром сдуло. Ладно. Будет день, будет и шарф.

Она дошла до калитки, открыла её, обернулась и услышала писк. Тонкий, обиженный, очень настойчивый.

Марина замерла. Писк раздался снова, откуда-то снизу. Из-под крыльца.

Она присела на корточки. Под нижней ступенькой, в полутьме, стояла старая плетёная корзина без ручки. Сверху, как одеяло, лежал её серый шарф. Шарф шевелился.

– Игорь, – сказала она ровным голосом, каким сообщают о пожаре. – Игорь, иди сюда.

Муж появился в дверях с кружкой и удивлённым лицом.

– Что случилось?

– У нас под крыльцом что-то живое.

– Ёжик?

– Я бы не звала тебя ради ёжика.

Игорь спустился, наклонился, аккуратно отодвинул шарф. Из корзины на него посмотрели три пары мутных глаз. Серые. Маленькие. Очень удивлённые.

– Котята, – тихо сказал Игорь. И добавил с интонацией человека, который только что понял, что весь его план на день поменялся: – Три штуки.

Марина смотрела на котят. Котята смотрели на Марину. Один зевнул и завалился набок.

– Так, – сказала она. – Молоко.

– У нас нет.

– Знаю. Поэтому я говорю: молоко.

Игорь схватил ключи и понёсся к машине с таким видом, будто его отправили спасать людей. Марина осталась сидеть на крыльце с корзинкой. Котёнок, который зевал, теперь пытался поползти к ней. Получалось плохо, но настойчиво.

Через десять минут на дорожке появилась Валентина Сергеевна. Соседка по даче. Полная, в косынке, с пирогом в руках, как будто шла именно сюда и именно с этим пирогом.

– А я тебе пирог принесла, у тебя же сегодня...

Она запнулась и уставилась в корзину.

– Это что?

– Котята.

– Я вижу, что котята. Откуда?

– Из-под крыльца.

– Из-под чьего крыльца?

– Из-под моего.

Валентина Сергеевна поставила пирог на ступеньку, села рядом и достала телефон. Поверх очков. Голосом, не терпящим возражений.

– Так. Срочное собрание. Я звоню Зине, она ветеринар на пенсии. Ты звонишь мужу, пусть везёт ещё пипетку. И вату. И грелку. У нас сорок минут до того, как они проголодаются всерьёз.

Марина открыла было рот.

– Не спорь, – не глядя сказала Валентина Сергеевна. – Я в пятилетнем возрасте троих выкормила. У меня квалификация.

Игорь вернулся через двадцать минут. Из машины он вынес много всего сразу: четыре пакета молока (разного), две пачки масла, упаковку памперсов («самые маленькие были, я уж что нашёл», виновато объяснил он), детское питание с грушей, почему-то банку шпрот и большую плюшевую собаку.

– А собака зачем? – спросила Марина.

– Я не знаю. Она стояла у кассы. Мне показалось, надо.

Валентина Сергеевна посмотрела на эту коллекцию долгим взглядом. Потом достала из пакета молоко, открыла, понюхала.

– Сойдёт.

К полудню на крыльце было уже четверо. Пришёл девятилетний Костя, внук Валентины Сергеевны, и принёс свою морскую свинку Хрумку. Знакомить с роднёй, как он серьёзно объяснил. Хрумка на родню посмотрела с большим сомнением и забилась обратно за пазуху. Костя сел рядом с корзиной и стал давать котятам имена. Получилось двенадцать имён на троих.

К двум часам подтянулись ещё соседи. Кто-то по делу, кто-то «просто мимо шёл». Слух о котятах под крыльцом расходился по дачному посёлку быстрее, чем расходился бы слух о пожаре.

Марина сидела на ступеньке и не понимала, как так вышло. Утром она хотела тишины. Теперь у неё во дворе было человек восемь, котёнок облизывал палец Игоря, а Валентина Сергеевна командовала чьим-то мужем, чтобы тот принёс старое полотенце.

– Я же не хотела никого видеть, – тихо сказала Марина пирогу.

Пирог молчал. Он был с яблоками.

В половине третьего у калитки остановилась незнакомая женщина. В джинсовой куртке, растрёпанная, как будто бежала. Лет пятидесяти. Она посмотрела на двор, на людей, на корзинку и схватилась за сердце.

– Корзинка, – выдохнула она. – Бабушкина.

Все замолчали. Котёнок, которого Игорь пытался накормить, тоже замолчал, что было особенно подозрительно.

– Это ваша корзина? – осторожно спросила Марина.

– Моя. Бабушкина. Я её в машине везла, остановилась тут у магазина, выскочила буквально на минуту... вернулась, а корзины нет. Я весь посёлок обошла.

Марина почувствовала, как у неё внутри что-то опускается. Она посмотрела на котят. Котята посмотрели на неё. Один зевнул, теперь это уже было ритуалом.

– А котята... тоже ваши?

Женщина моргнула.

– Какие котята?

Они с Мариной молча обернулись к корзине. Из корзины торчало три серых уха и один хвост.

– Это не мои, – медленно сказала женщина. – У меня в корзине лежала газета. И всё.

Все смотрели на корзину так, будто она сейчас должна была сама объяснить, что происходит.

– Подкинули, – сказала Валентина Сергеевна серьёзным тоном. – Кто-то увидел корзину в машине, подумал, что хозяйка дачи своих кошек пристраивает, и подбросил. У кого-то кошка опять родила, а девать некуда.

Женщина медленно села на ступеньку. Помолчала. Потом тихо засмеялась.

– Я всё утро по жаре её ищу, а они тут у вас на дне рождения.

– На каком дне рождения, – пробормотала Марина.

– А что, не сегодня? – удивилась женщина. – Мне Валя по дороге уже сказала.

Валентина Сергеевна слегка зарделась и сделала вид, что поправляет косынку.

И тут котёнок, тот самый, который зевал, вдруг перевалился через край корзины. Шлёпнулся на ступеньку. Постоял немного, шатаясь на четырёх лапах. И целенаправленно пополз по Марининой штанине вверх. Залез на колени. Уселся. Посмотрел ей в лицо.

И заснул.

Марина сидела, боясь шевельнуться. У неё на коленях лежал тёплый серый комочек размером с её ладонь. Он сопел. Кажется, во сне он был очень собой доволен.

– Ну вот и решилось, – сказала Валентина Сергеевна. – Этот ваш.

– А те двое?

– Тех я заберу, – неожиданно сказала женщина. – Раз уж я приехала за корзиной. Куда я денусь.

Игорь посмотрел на Марину. Марина посмотрела на котёнка. Котёнок не открывал глаз.

– Его зовут Тишка, – вдруг сказал Костя из угла.

Никто не спорил.

К семи вечера на даче было уже человек двадцать. Никто никого не звал, все пришли сами. Кто-то принёс салат. Кто-то мангал. Кто-то достал гитару и долго её настраивал, как будто это было самое важное дело в мире. Валентина Сергеевна вынесла второй пирог, теперь с вишней, и сказала, что первый «не считается, тот был дежурный».

Марина сидела на крыльце с Тишкой в шарфе. Том самом, сером. Шарф наконец-то нашёл применение, ради которого, видимо, и был связан.

Игорь подошёл, сел рядом, протянул ей кружку с чаем и кусок пирога на бумажной салфетке. Свечку он воткнул прямо в пирог. Одну. Тоненькую.

– Загадывай.

– Я не люблю загадывать.

– А ты попробуй.

Марина посмотрела на свечку. На двор, полный людей, которых утром она видеть не хотела. На Тишку, который спал так крепко, как умеют спать только те, кто наконец дома.

И задула.

***

Мне давно кажется, что лучшие праздники не назначаются заранее. Они приходят сами, обычно в плетёной корзинке, и выбирают, на чьих коленях им удобнее. Спорить с такими гостями бесполезно.

***

Это художественное произведение. Все имена, названия и события вымышлены, любые совпадения с реальностью случайны. Обложка рассказа создана с использованием творческих средств искусственного интеллекта.

Источник.