Серия «Божество планеты Зетарион»

Он заглянул в палатку, чтобы проверить Кормака. Тот спал или делал вид, что спит. О том, что произошло с командой и его родным братом, инженер догадался без слов — по лицам оставшихся в живых товарищей. А на них читалась катастрофа.

Ауло-нари ничего не спрашивали об их походе, и о том, куда подевались трое небесных людей. Но Павел понимал: аборигены все знают, или, по крайней мере, догадываются. Выражение их лиц стало строже, агрессивнее. Потому капитан старался лишний раз ни с кем из местных не контактировать. Поход в поисках контрабандистов был страшной глупостью, которая не только погубила половину команды, но и создало угрозу приютившим их жителям. Что, если Анубис явится сюда, за последними членами Рассекающего, что так нагло и открыто нарушили его владения? Оставит ли в живых тех, кто приютил их или сожжет своим карающим огнем?

Но главное, что волновало его сейчас, были судьбы Зоры и Оливии. Мертвы ли они или же захвачены божеством? А берет ли тот пленных? Нет, хватит думать об этом. Пора действовать. Павел собрал в рюкзак припасы, взял оружие и подошел к пологу палатки.

— Капитан… — прошептал Кормак.

Лицо инженера было бледным, исхудалым, а взгляд потухшим.

— Вы не будете дожидаться Айгера, сэр?

Павел покачал головой.

— Слишком долго. Если Зора и Оливия в его руках…

— Обе девушки мертвы — не стройте иллюзий, — перебил инженер и тут же тяжело закашлял, — простите, что говорю открыто. Видимо, чем ближе собственная смерть, тем проще о ней заявлять.

— Значит, остается месть.

— Тому, кого невозможно убить?

— Плевать. Я повел их на бойню, и из-за меня погиб Тадеуш. Прости, если сможешь.

Кормак умолк. Его взгляд на мгновение сфокусировался на капитане, а губы беззвучно шевельнулись. Старик тяжело и хрипло вздохнул, тщательно подбирая слова для ответа.

— В твои годы я бы совершил такую же глупость. Все мы хотим жить вечно, пока молоды. Капитан, если выживите, больше не играйте в их игры. Живите, сколько отведено. И если получится, надерите зад этому псевдобогу.

— Псевдобогу? — усмехнулся Павел.

— Именно. Уверен, если бог существует, то он точно не требует возводить себе обелиски из всякого дерьма, и не гоняется по джунглям за людьми.

— Я попросил Сэма дать тебе еще какие-нибудь антибиотики. Просто держись и жди корабль.

Кормак махнул рукой, и Павел вышел из палатки. Он прошел через поселение, провожаемый задумчивыми и недружелюбными взглядами ауло-нари. Сэм ждал его у выхода из пещеры, молча наблюдая за кольцами Зетариона.

— Сегодня они особо прекрасны, — тихо произнес капитан, глядя на разноцветные полосы колец, прорезавших утреннюю синеву.

Сэм вскочил с камня и выпрямился.

— Простите, что не иду с вами.

— Я дал тебе приказ следить за Кормаком. Что здесь еще обсуждать.

— Нет, сэр. Я хотел сказать… что, даже если бы вы приказали идти, я бы не пошел. Спрятался в пещере и не пошел, — признался здоровяк и стыдливо опустил глаза, — я немало повоевал с контрабандистами и повстанцами, но никто не учил нас драться с богами и демонами. Никогда я не видел ничего подобного, сэр. И никогда так не боялся.

— Всем нам ведом страх. Прощай, Сэм.

Поскольку переправиться через пропасть Павел больше не мог, он решил приблизиться к горе с севера, где стены каньона становились более пологими и подходящими для подъема. Но даже имея карту местности, найти путь среди непроходимых джунглей оказалось еще тем приключением. Несколько раз он вроде бы находил нужный маршрут, но тот лишь заводил его в очередной тупик. Приходилось возвращаться.

Сумерки сгущались над джунглями, когда капитан разбил лагерь в глухом скальном гроте. Он едва коснулся пайка, как экран тактического инфопада мигнул: к палатке двигался одиночный объект. Павел бесшумно снял с предохранителя гранаты и вдавил приклад винтовки в раненое плечо. Еще вчера перспектива новой встречи с Анубисом или его ручным зверем вызывала панический страх. Но сейчас ужас сменился на ледяную, неукротимую жажду мести.

Однако из зарослей выглянул Арих и почтенно поклонился капитану. 

— Тебя еще тут не хватало!

Юноша уселся у палатки и принялся разводить костер. Когда жар согрел путников, парень внимательно посмотрел на Павла и заговорил. Но без Зоры люди в общении с аборигенами были глухи и немы, и капитан понял совсем немного.

— Као на. Као на. Трате нэ.

— Ты уже говорил про верховного бога и обман. Ты атеист? Тогда лучше помалкивай, а то получишь палкой по жопе от своих же.

Юноша схватил кусок камня и начертил на стене пещеры возвышенность. Затем рядом изобразил собачью голову.

— Это гора. И Као — твой бог.

Юноша закивал и нарисовал небольшое отверстие в горе.

— Его логово? Тайный вход? Отведешь меня туда?

Арих вместо ответа показал на голову пса и свои плечи. Дальше он изобразил жест, который Павел растолковал весьма прямолинейно:

— Хочешь оторвать ему голову? Тогда тебе придется найти что-то посерьезнее, чем лук и стрелы.

В ночном кошмаре капитана Анубис насильно тащил Зору в подземное царство. Она кричала, звала на помощь, но скала со страшным грохотом отрезала Павла от девушки.

— Наушники! — пробился сквозь кошмар ее голос.

Капитан вскочил, тяжело дыша. Отвратительный сон неожиданно принес разгадку одной из головоломок. Импульсы на датчиках самописца, кровотечение из ушей, повадки хищника перед нападением — все это указывало на то, что питомец Анубиса испускал какой-то низкочастотный всплеск, приводящий к травмам органов слуха, и подавляющий волю к борьбе.

Он быстро намотал на тактические наушники дополнительный уплотнитель, и с этого момента больше не оставлял уши без защиты. Что же, одна проблема решена. Теперь всего лишь нужно придумать, как бороться с телепортацией и полной неуязвимостью животного к человеческому оружию.

***

Полдня Арих вел его в обход каньона, по столь узким тропам и расщелинам, что если бы Павел шел здесь без проводника, то быстро сгинул бы в джунглях. Они подошли к горе, верхушка которой полностью скрылась в облаках. Юноша вытянул синюю руку, указывая на массивный уступ, очевидно, имея в виду, что вход в логово где-то там. 

— Ладно, храбрец. Дальше я сам.

Но Арих наотрез отказался бросать небесного человека, и Павлу пришлось смириться с его присутствием. Они углубились в джунгли примерно на триста шагов, как вдруг сын вождя истошно вскрикнул и повалился на колени, судорожно зажимая уши ладонями. Павел сразу понял в чем дело: знакомый импульс достиг и его, заставив скривиться от резкого давления на барабанные перепонки. Но наушники выдержали и дали пережить первую атаку. Мысленно благословляя Зору за мудрый совет, капитан вскинул оружие навстречу демону.

Тварь появилась в метрах в тридцати. Павел среагировал молниеносно и выстрелил из подствольного гранатомета. Огненная вспышка ударила всего в метре от существа, но как только пыль чуть рассеялась, Павел осознал, что противник успел телепортироваться.

Маслянистый черный силуэт возникал то в одном месте, то левее на тридцать метров на скале. И в каждую такую точку Павел отправлял гранату и очередь. Но в следующее же мгновение пространство окрашивалось дымом, и тварь возникала в самых неожиданных местах, заставляя человека судорожно крутиться в поисках врага. Казалось, демон словно играл в кошки-мышки, исчезая в мираже.

Осознание неуязвимости противника мгновенно выжгло остатки капитанской уверенности. Нервы больше не выдерживали, и он, расстреляв весь магазин, бросился бежать. В спину прилетел акустический удар — на этот раз куда более сильный. Ноги капитана подкосились, и в следующее мгновение он уже катился вниз по сырому склону.

Он бешено пытался затормозить, но пальцы никак не могли ухватиться за мокрую глину. С громким всплеском Павел влетел в небольшое озеро, чудом не размозжил голову о валуны. Ледяная вода залилась под одежду и под шлем. Боль в колене, боку и лодыжке пронзила тело. Что ощущала обезболенная уколом рука, он мог только догадываться. Но хуже всего то, что винтовка осталась где-то на склоне.

Он встал, выплюнул воду и огляделся. Позади — стометровая вертикальная стена. По бокам крутые склоны. А спереди неминуемо приближалась смерть. Еще один импульс больно ударил по голове и заставил растения рядом скрутить стволы. Капитан зажал в руках две гранаты, а затем отступил к пропасти. Надеясь, что при гибели хотя бы удастся утянуть зверя за собой.

— Ну давай, тварь!

Неожиданно пространство над водоемом озарилось ослепительной дугой фиолетового разряда, окутав тело демона разноцветными молниями. Тварь заверещала, заметалась, пытаясь избавиться от невыносимой боли. В какой-то момент она совсем потеряла рассудок и бросилась прямо на Павла. Наверняка она утянула бы человека с собой в пропасть, если бы капитан в последний момент не ушел с головой в ледяную воду. Вынырнув, он увидел стоящего на скале Сэма, в руках которого дымилась штурмовая винтовка.

— Это был Шершень?

— Ага. Всегда мечтал испытать в бою.

Капитан подошёл к краю скалы и осторожно заглянул в расселину. Изувеченное ударом об острые камни тело врага неподвижно лежало на дне.

— Теперь точно не телепортируется. Может и божество не такое уж бессмертное? — съязвил Сэм.

— Как ты нашел меня?

Сэм показал ему мигающую на экране геоточку.

— Я же одолжил вам рюкзак. А я так часто теряю вещи, что начал вшивать в них маячок.

— А Кормак?

— Умер в ту же ночь, как вы ушли. Я выполнил приказ, сэр. И решил, что вы без меня никак.

Павел ладонью стер с щеки грязь и улыбнулся.

— Нужно перенести в безопасное место моего проводника. Затем распечатаем вход в логово мерзавца.

Сетка на геолокационном сканере показывала: за тремя метрами обсидиановой породы скрывалась вертикальная полость. Взрыв трех кумулятивных шашек не оставил твердыне никаких шансов.

— Теперь он знает, что мы пришли. 

— Давно знает.

Первым в темноту покатился круглый дрон-разведчик размером с теннисный мяч. Люди двигались следом, укрываясь за облегченным штурмовым щитом, который был слабым утешением — все помнили расплавленный за секунду трос. И не было ни мгновения, как Павел бы не ощущал, что за каждым его движением откуда-то из расщелины или невидимого окна наблюдает Анубис. В подтверждение мыслей стенка вдруг выехала вперед, и, развернувшись, перекрыла один из туннелей.

— Давай направо, там какое-то помещение, — кивнул капитан.

Маленький разведывательный робот послушно сменил курс и покатился вперед, подсвечивая стены лазерными лучами. Через лидар люди наблюдали небольшой грот, с несколькими металлическими клетками. Объехав их, робот развернулся, и от увиденной картины Павел вздрогнул. К свисающей с потолка цепи был прикован человек.

— Зора!

Он освободил ее запястья от тяжелых колец и положил девушку на пол. Лицо ее было все в кровоподтеках и ссадинах, волосы спутаны, комбинезон измазан кровью и грязью. Она открыла глаза и какое-то время растерянным взглядом блуждала по помещению, пока не услышала голос Павла.

— Ты пришел... — Зора коснулась ладонью его щеки.

— Где Оливия? Где Анубис?

— Мертва. Он убил ее... Паша, осторожно. Здесь все — обман!

Стены грота содрогнулись, словно кто-то ударил гигантским молотом по скале. Затем они услышали тяжелое монотонное дыхание, которое исходило отовсюду: из стен, потолка и как будто изнутри самой земли. Зора прижалась к капитану, и он ощутил, как дрожит ее тело. Но Божество так и не показалось из темноты. Вместо этого позади них с оглушительным лязгом рухнула массивная гермодверь, наглухо заблокировав единственный выход и окончательно разделив хозяина логова и людей. Ловушка захлопнулась.

— Он играет с нами, не хочет убивать сразу, — шепнула Зора.

— Я сам убью его за Оливию и Тадеуша! — закричал Сэм и бросился к проходу.

— Нет, стой! 

Но было поздно: здоровяк уже дернул металлический рычаг открытия двери. Прогремевший взрыв отбросил Павла на несколько метров назад, а тоннель заволокло плотным облаком пыли и крошева. Сознание капитана не отключилось, но по голове словно ударили молотом. Сквозь свист в ушах он различил тяжелый кашель Сэма. Жив, здоровяк, как и он сам: видимо, весь удар пришелся на штурмовой щит и броню.

— Зора!

Девушка отозвалась тяжелым стоном. Павел нашел ее на ощупь. Она лежала на земле, и из ее разорванного предплечья, где еще минуту назад была кисть, толчками пульсировала темная кровь. Левая половина ее лица была глубоко иссечена осколками и залита багровой жижей, разорванная щека обнажала зубы, а один глаз полностью заплыл от тяжелой гематомы.

Павел быстро ввел ей обезболивающее, наложил жгут выше истерзанного сустава и до упора крутанул фиксирующий рычаг. Затем трясущимися пальцами залил рваные раны лица слоем гемостатической пены. Схватив винтовку, он уже собрался броситься в погоню, как почувствовал, что Зора мягко коснулась его плеча.

— Паша.. Ты ведь не полюбишь меня такой?

Он не смог ничего ответить и лишь дал приказ Сэму:

— Позаботься о ней, я достану его. 

— Вам не одолеть его в одиночку!

— Не обсуждается.

— Возьмите с собой, вдруг поможет, — по полу покатилась ЭМР-граната.

Пальцы Зоры мертвой хваткой сжали его руку, но Павел силой высвободил запястье. Подобрав кусок развороченного штурмового щита, он ринулся вглубь пещеры. Сейчас он не помнил, что преследует, возможно, бессмертное божество. Месть и гнев выжгли в душе любой страх и несли в бой.

Туннель привел его в просторный зал, загроможденный ящиками, стеллажами и различным оборудованием. На потолке монотонно гудела вентиляционная установка. Посреди помещения стоял накрытый чехлом корабль контрабандистов, поврежденный двигатель которого кто-то усердно пытался восстановить. Но самое интересная находка ждала его в серверной. Здесь среди тихо гудящих и мерцающих индикаторами стоек, он увидел огромный голографический экран, на котором мерцала цифровая сетка, координирующая сотни датчиков и лидарных проекторов вокруг базы. На одной из ячеек он увидел дно пропасти, куда недавно рухнула та мерзкая тварь. Рядом находился пункт управления оператора. Здесь же лежал нейрошлем. Капитан знал об этой технологии: когда-то ее использовали, чтобы управлять живыми существами с помощью встроенного в их мозг чипа. Но позже этот способ полностью запретили как негуманный.

Времени изучать схроны пещеры не было, и он быстрым шагом направился к видневшемуся выходу. Краем глаза капитан заметил открытый контейнер Заслона. Тот самый, ради которого погиб Рассекающий и почти весь его экипаж. Ящик был пуст. Пыль забрали с собой.

Теперь единая картина, наконец, сложилась в голове капитана. Никакой мистики, богов, демонов. Вместо них — хитрая иллюзия. Уже на выходе он заметил пластиковый мешок, внутри которого был сложен труп Оливии. На ушах медика так и остались засохшие струйки крови. Поднявшись по лестнице, он выбил маскировочный люк и оказался в ослепительно залитом светом лесу.

Свежие следы повели его дальше по тропе. Но природа была тихой, подозрительно тихой. Вдруг прямо из пористого тела аулофитов бесшумно выдвинулись хищные металлические тубусы. Две пулеметные очереди сбили Павла с ног, а в правое бедро словно вонзили раскаленный штырь. Впрочем, если бы не остатки щита, которые и приняли на себя основной удар, все тело капитана уже превратилось бы в решето.

Павел перекатился по земле и залег за каменной глыбой, чудом не попав под следующую очередь, которая, прорезав землю совсем рядом, ушла левее. Дождавшись момента, когда турели замолчат, он ослепил их дымовой гранатой, и, включив на винтовке режим самонаведения, высунул ствол из укрытия. Несколько бронебойных пуль пробили оптический сенсор первой пушки, и турель бессильно опустила дымящийся ствол. Вторую установку он буквально снес выстрелом из гранатомета.

Впереди тяжело загудели двигатели взлетающего корабля. Нельзя дать мерзавцу улететь. Павел броском достиг подножия скалы и уже приготовился взбираться, когда увидел стоящего на выступе Анубиса, фиолетовые глаза которого все так же бесстрастно смотрели на преследователя.

Павел выстрелил, но пули вновь лишь пролетели насквозь.

— Да пошел ты! — рявкнул капитан и бросился бежать напролом.

То и дело с разных сторон возникали новые фигуры в древнеегипетском облачении, но Павел знал: это лишь иллюзии, цифровые безвредные проекции датчиков и лидаров. Капитан забрался на скалу, как раз когда корпус шаттла оторвался от земли. Еще несколько секунд и тот взмоет в атмосферу на чудовищной скорости.

Павел вогнал ЭМР-гранату в пусковой стакан и выстрелил в ревущее сопло двигателя. Желтые молнии зарядили по корпусу корабля, отключив силовое поле и выбив всю электронику. Шаттл закрутило в воздухе и ударило о скалу. Одно из крыльев с треском отломилось, и перевернувшийся корабль рухнул носом вниз.

Измятый корпус сбитого шаттла какое-то время оставался мертвым. Но вот шлюзовая аппарель со стоном открылась, и наружу, шатаясь, вылез грозный Анубис. Чудовище попыталось выпрямиться, но тяжело рухнуло на колени в липкую коричневую грязь. Закованные в броню пальцы вцепились в края растрескавшегося шлема и отшвырнули его прочь. Залитое кровью лицо Павел узнал мгновенно: слишком часто видел этот профиль на голографических ориентировках межпланетного розыска.

— Ну здравствуй, Кастилис.

***

Павел почти не отлучался от ее постели. Зора то просыпалась, то вновь проваливалась в сон. Когда она все же пришла в себя, то первым делом дотронулась до запечатанного пеной лица, затем оглядела замотанную повязкой культю.

— Где мы, Паша?! — спросила девушка, и тут же скривилась от боли, которая приходила при малейшем движении лицевых мышц.

— В его бункере.

— Увези меня отсюда, прошу!

— Ты слишком слаба, чтобы идти через джунгли. К тому же здесь куда лучше условия, чем в пещерах аборигенов.

— Как ты нашел меня?

Павел вздохнул.

— Арих помог. И лишился из-за этого слуха. Спи. Помощь уже близко.

— Нет, только не спасть. Я опять видела кошмар и его… Пожалуйста! — Зора заплакала, и ему пришлось ввести ей успокоительное.

Света в темнице после взрыва почти не было, зато сильно пахло сыростью, пылью и канализацией. Впрочем, если бы Павел с Сэмом нашли еще более отвратительное помещение, то непременно перевели Кастилиса туда — подобной падали там и место. Контрабандист сидел с надетыми электрическими браслетами-блокираторами на ногах. Вход в его крохотную металлическую клетку на всякий случай заварили намертво. В туалет узник ходил в ведро, которое никто не выносил. Еду просовывали через узкие прутья.

— Я отойду, капитан, плохо от вони уже, — доложил стоящий на страже Сэм и вышел из темницы.

Знаменитый контрабандист поднял заросшую грязную голову и уставился на Павла своими мелкими острыми глазками. 

— Капитан без корабля! — громко рассмеялся собственной шутке Кастилис. — А не напомнишь, куда делась твоя посудина?!

Сотрудникам службы безопасности корпорации строго запрещалось применять пытки к задержанным. Но подобного нахальства Павел стерпеть не смог. Шоковый контур на блокираторах пленника активировался, и несколько секунд контрабандист побился в судоргах.

— Ничего личного. Хотел убедиться, что ты не голограмма. Ты ведь призванный мастер по этим делам.

— Да пошел ты!

— Из-за тебя погибло множество хороших людей. Людей, которые могли сделать этот мир лучше. 

— Плевать я хотел и на них, и на тебя. И на всю вашу вертикаль. Вы все винтики в их механизме. Износитесь — спишут и заменят на новые. У пса, выпрашивающего еду у хозяина и то больше достоинства! Ты ведь не реген, верно? И даже не гражданин. Иначе бы не торчал здесь среди дикарей и убогих джунглей. Я тоже когда-то хотел быть примерным гражданином рая под названием Санхорум. Но потом осознал, что бессмертие проще украсть, чем заслужить. Но тебе еще это предстоит понять.

— Бессмертия тебе не ведать. Умная пыль у нас.

— Что ж, дерьмо случается. Но я уже прожил жизнь, для описания которой понадобится целое собрание сочинений. И ни о чем не жалею, слышишь недогражданин — ни о чем.

Контрабандист сплюнул под ноги капитану и уверенно развалился в клетке.

— О, об этом даже не беспокойся: твою жизнь подробно распишут для истории. В протоколах Высшего суда и материалах межпланетной полиции.

Павел направился к выходу, но контрабандист окликнул его очередной гнусной репликой:

— Плохо, что ты пришел так рано. У меня с той темненькой еще столько игр было запланировано... Жаль, ее писклявая подруга быстро кончилась!

Павел вытащил пистолет из кобуры и прицелился Кастилису в голову. Но знаменитый контрабандист лишь усмехнулся.

— Ты ничего не сделаешь мне, ублюдок. Я — твоя золотая жила. Твой билет на Санхорум! Сдашь меня и гражданство в твоих руках. Поэтому будь добр, убери свою пукалку, и пока мы ждем корабль, обеспечь мне куда лучшие условия: нормальную комнату, ежедневные прогулки, подушку среднюю — на маленькой затекает шея. И одеяло. В пещере прохладно. И принеси еды из моих запасов. Только не курицу. Ее жрите сами — у меня уже изжога.

После этой реплики Кастилис ожидал от пленившего его капитана чего угодно, кроме торжествующего злого смеха.

— Что ржешь?!

— Ты не полетишь на Санхорум, — ответил Павел, убирая пистолет в кобуру.

— А куда? На Землю? Та еще дыра.

— В Галактике много планет, где знаменитого Кастилиса с удовольствием казнят.

— Но больше награду чем Санхорум не даст никто. Так, что не пугай меня зазря, щенок. Мне уже давно все равно, выживу я или погибну. Плевать.

— Ты убил десяток ауло-нари, заставил их поклоняться, притворившись Богом, сделал инвалидом сына вождя. Мальчик ведь знал, что ты самозванец. Увидел, как ты разгуливаешь без шлема у горы. Но никто из своих ему не поверил — слишком боялись тебя и твоего демона. Кстати, цивегга, которую ты чипировал и по живодерски использовал, была одной из последних в своем виде. Про Рассекающий и его экипаж я даже вспоминать не буду! Думаешь, ты заслужил гуманно и безболезненно уйти из мира? Ты не отправишься ни на одну из планет Галактики. Оставим тебя ауло-нари. Канавага ждет.

Ухмылка вмиг сошла с лица контрабандиста.

— Ты не посмеешь! За живого меня платят куда больше, чем за труп.

— Так было раньше. Сейчас ставки уравняли.

— Нет, постой! Давай договоримся! Ты хочешь золото? Бриллианты? А бесценный антиквариат? У меня есть тайник! И ни один!

— Чем ты сжег трос в нашу первую встречу?

— Не помню, как называется. Купил его у одного торговца оружием. Хрень полная: сгорела после первого же применения! Хочешь, я сдам его? И всех, кто нелегально продает оружие?

Вместо ответа Павел молча повернулся и с глухим металлическим стуком захлопнул тяжелую бронедверь темницы, погружая коллектор в абсолютную тьму.

***

Тяжелый спасательный крейсер Айгер давно покинул Зетарион и на полной скорости шел к Санхоруму. Павел тихо вошел в палату медицинского блока. Зора сидела на краю капсулы, проверяя гибкость пальцев на установленном протезе.

— Можно потрогать?

Зора кивнула. 

— От старой руки не отличишь, даже температура идентична. 

— Чего не скажешь об этом… — девушка указала на закрытую плотным медицинским бандажом половину лица.

Павел уже знал, что страховка компании покрывала только базовую операцию: девушке соберут осколки костей, свяжут разорванные ткани и поставят высококачественный лицевой протез. Этого было явно недостаточно: Зоре требовалась сложнейшая операция по нейро-линкингу. Нервы должны вручную сшить с новыми мышечными волокнами и так вернуть мимику и симметрию лица. Плюс — лазерная калибровка кожи и пересадка меланоцитов, чтобы цвет лица был всегда одинаков.

Павел осторожно коснулся ладонью ее уцелевшей щеки.

— Тебя добавили в программу Биомиметического регенезиса. Лучшие хирурги Санхорума уже ожидают нашего прибытия.

— Ты не шутишь… — Зора попыталась улыбнуться уцелевшей частью лица, но та лишь неестественно скривилось, — Но как? Это ведь сумасшедшие деньги!

— Деньги теперь не проблема, я перечислил свою долю от вознаграждения, кое-что добавил и Сэм.

Зора нахмурилась.

— Нет.. Паша.. То есть, капитан. Я не могу принять их. Это ваша награда за все, что случилось. Скажите Сэму… Нет, я сама скажу!

— Он не примет деньги обратно. Считает, что это из-за него произошел взрыв. Поверь, средств у здоровяка все равно достаточно. 

— Но как же вы, капитан? Вы же можете купить генетическую терапию и стать регеном!

— Ничего, поймаю еще какого-нибудь мерзавца, — улыбнулся Павел.

— Нет, я не разрешаю! Не смейте менять свои столетия на половину моего лица!

Тогда Павел рассказал ей, как под предлогом спасения экипажа второй капсулы, повел команду на поиски контрабандистов. Как боялся упустить похищенную технологию, а с ней и возможную награду в виде гражданства. Девушка слушала его внимательно, и ни на секунду в ее взгляде или в выражении лица не появилось и тени осуждения или гнева.

— Смерти Оливии и Тадеуша на мне, как и твоя страшная рана.

— Капитан, все в глубине души знали, что люди во второй капсуле мертвы. Думаете, только вы смалодушничали? Столетия жизни — слишком большая награда, чтобы ради нее не рискнуть. Прошу, только не вините больше себя. Вы вернулись за мной, даже зная, что можете погибнуть. Жадные до вечности люди так себя не ведут.

От этих слов Павел почувствовал огромное облегчение, но все же вина продолжала лежать камнем на душе.

— А зачем ты пошла? Я ведь предлагал тебе остаться с Кормаком.

— Не хотела отпускать вас, — в этот раз Зора не смутилась и не опустила глаза

— Ты должна принять деньги. Иначе я себя не прощу. 

***

Он увидел ее силуэт за сотню метров. Девушка шла по белоснежной плитке в тени цветущего городского сада. Ветер поднял водяную пыль из фонтана и окропил ее развевающееся платье.

— Я ожидал другого результата, — недоуменно произнес Павел, смотря на карнавальную маску, которой девушка прикрывала лицо.

Зора рассмеялась и убрала маску. А Павел увидел ровную, красивую кожу на месте страшной раны. Он осторожно дотронулся до мягкой темноватой щеки, которая тут же запульсировала от его прикосновения. Зора подалась навстречу, и их губы соприкоснулись.

— У меня тоже есть сюрприз, — Павел протянул инфопод с именной цифровой картой, которую оформляли работникам, прибывшим на Санхорум. В мерцающей графе «Статус» теперь четко значилось: «Гражданство одобрено».

— Что было в похищенном контейнере? — Павел сел напротив больного и пристально посмотрел тому в глаза. 

— Хочешь узнать ради чего Алонсо погубил Рассекающий? Что ж, не осуждаю. Я не должен об этом говорить, но учитывая наше положение… — Кормак на какое-то время замолчал, очевидно прикидывая, какие карты можно раскрыть, — Мы назвали эту технологию Умной пылью. В обычном состоянии это просто стандартный контейнер с серым порошком. Но в активированном виде это сеть, состоящая из миллиардов наноразмерных сенсоров и актуаторов, связанных квантовой связанностью. Пыль работает как единый рой, обмениваясь данными со скоростью мысли и превращаясь в любой запрограммированный объект: заплатку для поврежденной обшивки корабля, сложный микроскоп или просто гаечный ключ. Она может затечь в трещины реактора, куда не пролезет робот, и структурироваться в сверхпрочный сплав.

— Впечатляет. И какие перспективы у этой пыли?

Кормак рассмеялся, но этот смех отдавал безумием и горем.

— Самые фантастические! Это не просто шаг вперед, а цивилизационный фазовый переход. В будущем благодаря пыли мы научимся строить города за какие-то часы, ремонтировать механизмы и наши тела, и даже терраформировать под себя другие планеты!

— И как корпорация допустила утечки столь опасной технологии! — рассердился Павел.

— Вор действовал как сверхопытный профи. Сначала он внедрил инфовирус, который обошел нашу оборону. Подключившись напрямую к центральному распределителю базы, эта дрянь парализовала мейнфрейм и внутренние сети. За те десять минут, на которые мы буквально ослепли, взломщик использовал фальшивый биометрический слепок, чтобы обмануть квантовые сканеры. Пока электроника базы перезагружалась, защитные гермодвери оказались разблокированы. Он спокойно зашел в хранилище и забрал контейнер.

— Не думали, что у них были сообщники?

— Думали… — Кормак не стал углубляться в эту тему, видимо, не желая выносить внутреннюю кухню корпорации наружу. — Даже имея союзников, провернуть подобное под силу лишь настоящему гению. Ты знаешь о ком я говорю?

— Кастилис мертв, — напомнил капитан.

— Но кто видел его смерть?

— Десяток агентов уголовного розыска, на глазах которых тот заживо сгорел в собственном корабле.

— В любом случае кем бы ни был похититель, если технология утечет в чужие руки…

— То тот, кому она достанется, выиграет гонку цивилизаций.

Кормак нервно покачал головой.

— Только если решит использовать пыль в благих целях. Боюсь, у наших похитителей могли быть куда более примитивные мотивы.

— Например, продать повстанцам?

— Или того хуже. Только представьте, как распыленная в воздухе пыль, проникает в легкие солдат, а затем по команде кристаллизуются, мгновенно убивая людей изнутри. Рой может годами лежать на бронетехнике как обычная грязь, а в нужный момент превратиться в термитный состав и насквозь прожечь ключевые узлы. Нанопыль способна проникнуть в серверные и перехватить контроль над дистанционным оружием или целыми секторами экономики. В будущем такая разработка сделает бессмысленными любые сверхдорогие крейсеры и орбитальные пушки.

— Руководство корпорации скрыло от нас природу груза, опасаясь, что кто-то из экипажа соблазнится и последует примеру вора? — прямо спросил Павел.

— Люди имеют мерзкое свойство совершать гнусности ради денег. Тем более ради тех, что можно получить за подобное сокровище, — горько произнес Кормак.

— О какой сумме идет речь?

— О такой, что нет у самого богатого человека на Земле. Капитан, я знаю, о чем вы думаете. И хочу предупредить: не ищите похитителей самостоятельно. Дождитесь помощи.

— Пока Айгер будет лететь, мерзавцы покинут планету. Только представь, что случится, когда технология утечет ни в те руки.

— Не утечет, — не согласился Кормак, — прямо сейчас к планете движется армада боевых кораблей, мимо которой не проскочит ни одно судно. Это крайняя планета звездной системы. Дальше на многие световые года раскинулась холодная безжизненная пустота. Наши противники сами загнали себя в ловушку. Не ходите к той горе, капитан. Это приведет к большой беде.

Оставив больного, Павел дошел до озера и сел на валун. Один за одним в воду летели небольшие камни, и стоило тем коснуться поверхности, как растения меняли цвет озера на ярко-красный. В последнее время капитан много думал, как же неудачно складывалась жизнь за эти годы: повторный отказ в гражданстве Санхорума, срыв назначения на капитанский мостик предыдущего судна, а затем перевод на Рассекающий. Хотя на корвете он довольно быстро дорос до первого помощника, служба на перехватчике не приносила удовлетворения — хотелось большего. Того, что прославит его на весь Санхорум и заставит миграционные власти выдать ему заветный паспорт.

Пока же все катилось под откос. Да, Рассекающий настиг контрабандистов, но заслуга в этом целиком принадлежала Алонсо. А теперь, когда судно уничтожено, а секретная технология утеряна, что ему остается? Вернуться на Землю с пустыми руками и умереть обычным смертным в восемьдесят или девяносто лет? А как же космос? Дальние неизведанные миры, по которым он тосковал с самого детства... Все-таки слишком коротка жизнь землянина для масштабов Вселенной. Купить генную терапию на родине? Коррумпированные правители Земли устроили все, чтобы эта процедура оставалась пожизненно неподъемной для простого работяги.

А Зора? Она, конечно, улетит с ним в любую точку космоса, куда он предложит. Но что дальше? Зора — реген, срок жизни которой втрое выше обычного человека. Павел уже сейчас немолод даже по земным меркам, а что будет через пятнадцать — двадцать лет? Он не раз с содроганием представлял, каково девушке будет делить дни со стариком, увядающим на ее глазах. Как он начнет бессильно ревновать к молодым мужчинам и в ужасе ждать утра, когда он проснется, а постель рядом будет пуста. Вот откуда рождалось его напускное, холодное равнодушие к девушке. Интересно, догадывалась ли она об этом? Понимает ли, что без терапии у них просто нет общего будущего? Если только... он не найдет на нее деньги.

Вернуть похищенный контейнер раньше, чем это сделает правительственная армада. Второго такого шанса судьба ему не предоставит. А дальше откроются два пути: либо заветный паспорт Санхорума, автоматически вводящий его в касту долгожителей-регенов, либо безумные премиальные, на которые он сам оплатит глубокую генетическую коррекцию. Павел швырнул в озеро последний камень и, вернувшись в лагерь, приказал группе готовиться к выходу.

***

Снаружи природа постепенно оживала после устрашающего бедствия. Аулофиты медленно разворачивали пористые чашечки, жужжащие тучи насекомых выбирались из подземных пазух, а в кронах вновь зазвучал многоголосый свист местной фауны. Из густой листвы за продвижением отряда следили цепкие глаза. На верхних ярусах леса то и дело мелькали силуэты тварей, отдаленно напоминавших приматов, но вооруженных четырьмя мускулистыми лапами. Заметив людей, четырехрукие поднимали оглушительный гвалт и стремительно уходили вверх, исчезая в переплетении стеблей и лиан.

— Интересно, не тот ли это демон, которого так боятся дикари? — усмехнулся Павел, посмотрев существам вслед.

— Не думаю, что он вообще существует. У примитивных племен любая неизвестность вызывает религиозный трепет. Хотя один из ауло-нари проговорился, что демон однажды убил около десятка охотников только из-за того, что они собирали пищу на его территории. Вообще, они до смерти боятся говорить о своем божестве. Правда, этого парня я напугала еще сильнее: провела вдоль лица мигающим медицинским сканером и пригрозила, что теперь он не сможет врать, пока я не сниму заклятие. Он и проговорился, — улыбнулась Зора. — Впрочем, на нашем месте я бы переживала о другом: если помощь задержится, нас ждет голод и не самая приятная смерть.

— А та дрянь, что едят дикари? — напомнил Сэм.

— Молекулярный анализ показал, что клетки аулофитов состоят из биогенного кремнезема — по сути, растительного стекла. Плюс цианидовые соединения и мышьяк. Пищеварительная система ауло-нари привычна расщеплять подобную пищу, для нас — это билет в один конец. 

Дым над местом крушения, еще вчера едва заметной струйкой поднимавшийся к небу, окончательно рассеялся. Весь день отряд продвигался вслепую, сверяясь лишь с голографическим навигатором. Люди измотались, то и дело петляя среди обманчивых скальных лабиринтов и форсируя бурные горные ручьи. Наконец, джунгли резко расступились, обнажив каньон, что разделял людей от заветной горы. Павел приказал разворачивать переправочный мост.

— Жаль, ни один грузовой дрон не спасли. Не нужно было бы эту тяжеленную ерунду тащить, — бурчал Сэм, собирая установку.

Тадеуш не удержался от очередного подкола:

— Твою задницу даже такой дрон не поднимет.

Гарпун со свистом вонзился в скалу. Павел первым пристегнул карабин к тросу и оттолкнулся от края. Портативный блок на поясе тихо загудел, и через двадцать секунд капитан коснулся ботинками уступа на противоположном берегу. Остальная группа переправилась следом.

До точки крушения оставалось меньше полукилометра, и Павел решил сначала провести разведку вместе с Сэмом. С собой они взяли лишь оружие, бронежилеты и подсумки с гранатами.

— Будьте осторожны, — шепнула Зора вслед. 

Обломки белой спасательной капсулы нашлись быстро: ураган разбросал куски обшивки, части двигателя и обрывки парашютных строп на сотни метров. Павел с трудом перевернул тяжелый обломок носового обтекателя, где под слоем копоти едва угадывался логотип Заслона. Он вытащил бронированную капсулу с бортовым аварийным самописцем, но тут его взгляд зацепился за белое пятно, находящееся на вершине массивного спорового нароста. То, что издалека сначала почудилось куском фюзеляжа, оказалось висящим вниз головой телом. Скафандр погибшего был разорван в клочья, кровь запеклась на изуродованном лице. Но даже в этом состоянии капитан узнал одного из бортовых механиков Рассекающего.

— Капитан, сюда! — крикнул Сэм.

Здоровяк стоял неподалеку, возле двух погибших членов экипажа, тела которых ураган загнал под выступ скалы. Павел перевернул одного из них на спину и освободил его лицо от комков грязи и мха.

— Это… — Сэм осекся.

— Да. Алонсо, — ответил Павел и тут же проклял себя за то, что забыл отключить общую радиочастоту. В наушнике сразу же послышался отчаянный крик Оливии.

Она примчалась через несколько минут и рухнула на колени перед телом погибшего капитана. Павел жестом указал Сэму, что им лучше оставить девушку наедине. Но даже когда они отошли на полсотни шагов, рыдания и крики медика по-прежнему отчетливо доносились сквозь плотную стену растений. Значит, Алонсо все же смог покинуть распадающийся корвет и даже каким-то чудом уклониться от айсберга. Но грубой посадки на поверхность Зетариона героический капитан пережить не смог.

Через сотню метров на глаза им попался узкий проход в скале, рядом с которым на ветру колыхались остатки защитного тента. Внутри небольшой пещеры они обнаружили перевернутый ящик из-под пайков, брошенные термоодеяла и несколько пустых энергоячеек, раскатившихся по каменистому полу. В воздухе все еще пахло озоном, новым пластиком и паленой изоляцией.

Оливия пришла через несколько минут. Ее лицо было бледным, а руки дрожали, пока она считывала данные с портативного биосканера.

— Капитан, я не понимаю... Кровь в ранах полностью свернулась. Клеточный лизис печени завершен на сорок процентов. Нейросканер показывает абсолютный ноль активности в глубоких тканях.

— Ближе к делу.

— Это значит, что экипаж капсулы погиб минимум за семь-восемь часов до того, как шторм вообще коснулся их лагеря. Их убил не ураган.

Капитан подключил компьютер к бортовому самописцу, и на мерцающем экране побежали строчки отчетов. Согласно им, капсула села на поверхность штатно, и спустя два часа система зафиксировала, что экипаж заперся в пещере. Однако еще через десять минут автоматика зарегистрировала резкий выброс атмосферного давления из глубины убежища. 

— Они действительно сами сорвали аварийный гермоклапан, — подтвердил Павел, продолжая изучать страницы отчета.

— Ими что, овладело безумие? — Сэм хмуро потрогал остатки разрезанного входного полотна.

— Данные говорят о множественных низкочастотных акустических импульсах. Есть идеи, что могло их вызвать? 

Оливия лишь молча покачала головой. В этот момент Павел уловил в воздухе едва различимый запах крови. Источником зловония оказался труп еще одного члена экипажа, лежавший в каменной нише в глубине пещеры. Его грудная клетка была смята и разорвана вместе с композитной броней, словно по ней ударили гидравлическим прессом.

Со стороны каньона донеслись выстрелы. А затем в эфире раздался испуганный возглас Зоры:

— Паша! На помощь! Наушники! Здесь ци…ве..д…да…

Помехи заглушили последние слова биолога. Вдалеке раздался крик, после чего воцарилась тишина.

— Тадеуш! Тадеуш! — Но в ответ раздался лишь свист, заставивший капитана сорвать гарнитуру с ушей. — Проклятье! Оливия, оставайся в пещере! Сэм, за мной!

Павел несся сквозь джунгли, совершенно не обращая внимание на острую боль в плече. Зора — вот о ком он думал сейчас. У натянутого троса, где группа разделилась, капитан обнаружил лишь бездыханное тело Тадеуша.  Он лежал на земле с распоротым от груди до паха животом. Взгляд мертвых глаз был направлен в небо, из ушных раковин медленно вытекала багровая струйка крови.

На мгновение Павлу показалось, что он слышит отчаянный женский крик, доносящийся с северной части леса, и бросился на звук. Но никаких следов борьбы или бегства на каменистой почве он не обнаружил — вокруг безмолвно высились лишь уродливые, поющие на ветру стволы аулофитов.

— Зора, где ты! Оливия, Сэм! Кто-то слышит меня вообще?

В наушниках послышалось шипение. Встроенный сканер зафиксировал: сигнал шел на личной частоте рации Зоры. 

— Зора? — с надеждой произнес командир.

Шипение исчезло, и вместо него в динамике появилось тяжелое, зловещее дыхание. Всего несколько хриплых вдохов, и связь окончательно оборвалась. Не успел Павел осознать произошедшее, как его взгляд уловил движение: черная фигура мелькнула среди поющих стволов и вышла на тропу в пятидесяти метрах перед ним.

Подобной твари Павел не видел ни в одном цифровом каталоге зоологических музеев. Мускулистое вытянутое туловище было покрыто черной гладкой кожей, вместо пасти — длинный птичий клюв. Четыре когтистые лапы намертво впивались в серый грунт. Тварь остановилась, и две пары маленьких глаз, расположенных на вытянутой морде, внимательно уставились на неизведанного противника.

Павел вскинул пистолет и в одно мгновение высадил обойму. Но зверь не получил даже малейшей раны. И не потому, что Павел стрелял неметко, просто все пули пролетели чудовище насквозь. Существо зарычало и в эту же секунду испарилось, оставив вместо себя небольшую красноватую дымку.

Но тварь не отступила, а лишь телепортировалась на несколько десятков метров в сторону. Павел загнал в пистолет новый магазин, но в следующее мгновение существо подняло распушившийся хвост. Моментально капитан почувствовал пронизывающую боль в челюсти и сильный звон в ушах, как будто кто-то заехал в лицо кулаком.

А после этого он ощутил… Нет, не страх. Ужас. Такой силы, что ему захотелось завопить вовсе горло, а затем исчезнуть или переместиться куда-то за тысячи километров. Совершенно забыв о Зоре, Оливии и других членах экипажа, он швырнул бесполезное оружие на камни и сломя голову бросился обратно к каньону.

Капитан мчался во весь дух, на ходу перепрыгивая каменистые уступы и вывернутые корневища аулофитов. Внутреннее чутье кричало: «Не оторваться!». Рука сама нащупала светошумовую гранату, и сзади сверкнула вспышка. Павел выскочил к пропасти, в прыжке зацепил себя за трос, и через секунду летел над бездной.

Сэм был на этой стороне. Здоровяк сидел на камне и покачивался словно завороженный, что-то бормоча под нос.

— Что произошло, что с Оливией и Зорой?!

Сэм молчал и вообще вел себя так, словно кто-то накачал его успокоительными.

— Вставай!

— Не…не.. не трогай! — бормотал штурмовик, отмахиваясь здоровенными руками.

— Встать! Оливия и Зора остались на той стороне, Сэм. Мы должны их спасти, слышишь?!

Но здоровяк никак не реагировал на призыв. Поняв, что от подчиненного сейчас толку нет, Павел забрал его винтовку и подсумок с гранатами. Капитан уже собирался вновь зацепиться за трос, как вдруг Сэм замычал и трясущейся рукой указал на противоположный берег.

С той стороны обрыва из леса появилось уже знакомое Павлу четвероногое существо. Но вместо того, чтобы телепортироваться, оно покорно село на землю, словно услышавшая команду собака. Сам хозяин появился следом. Его матово-черная броня с разноцветными ритуальными оплечьями блеснула на солнце, и в следующую секунду он с величественным спокойствием поднял к небу золотистый жезл. От яркой вспышки Павел зажмурил глаза. А когда открыл, увидел, что сверхпрочный трос, способный долго выдерживать температуру в тысячу градусов и переносить десятитонные грузы, в долю секунды раскалился добела, вспыхнул, и, развалившись на части, полетел в пропасть, словно гнилая бечевка.

Хозяин замер на месте, лишь окинув взором своих разбитых противников. И от этого сияния фиолетовых глаз Павел ощутил животный, первобытный ужас. С другого берега на него смотрел взор Божества Зетариона. Взор Анубиса.

Подписывайтесь на меня в Тг или в Вк. Там продолжения выходят раньше

— Крутое название, — усмехнулся Тадеуш.

— Для них вся органика на планете — дом, маскировка, священный защитник. Естественно они будут сакрализировать ее.

Ауло-нари были гуманоидами ростом не выше полутора метров. Худощавые, но жилистые. Кожа матово-синяя, и густо измазана грязью для камуфляжа, глаза посажены низко, у самых крыльев плоских носов. Растительность на головах и на телах отсутствовала, отчего отличить пол дикарей с ходу было затруднительно. На узких бедрах висели примитивные повязки из волокон растений. В руках аборигены сжимали грубо обтесанные деревянные копья с костяными наконечниками и короткие тугие луки.

Павел заметил, что между собой ауло-нари общались при помощи горловых щелчков и свиста, лишь изредка переходя на общий диалект. Зора тут же объяснила, почему так происходит:

— Эти звуки они используют на охоте и в бою. У каждого племени своя отличительная система сигналов: чтобы враг не понимал. Но на общем языке говорят все жители планеты.

— Так здесь не одно племя?

— Нет, конечно. Множество общин и племен разбросаны по всей планете.

— Воюют? — спросил Сэм, которого война интересовала всегда больше скучной антропологии и истории.

— Как без этого. Планета суровая, ресурсов катастрофически мало. Самые боевитые из дикарей живут подальше от экватора, где нет тени от колец, и меньше ураганов.

— Если среди них есть женщины, попробуем устроить тебе свадьбу, — Тадеуш легко толкнул Сэма в бок.

Штурмовик колкость не оценил и скривился:

— Уродливые слишком…

— Так и ты не Аполлон. И подруги твои все обычно страшные. Может, судьба не зря закинула тебя сюда? Подумай над этим.

Сэм в ответ показал свой сбитый огромный кулак, и Тадеуш от греха подальше ушел вперед по тропе. Лес остался позади, и маршрут продолжился по горному гребню. Переходя между двумя скалами, группа заметила, как вдалеке у подножия огромной горы небольшой струйкой поднимался черный дым.

— Это может быть одна из капсул! — обрадовалась Оливия.

— Тадеуш, засеки координаты источника и проверь аварийные частоты, — приказал Павел. Хотя внутри капитан понимал, что если бы в капсуле остался даже один выживший, то он первым делом сообщил бы по рации о себе. От следующей мысли в висках капитана бешено застучало: место крушения могло принадлежать кораблю контрабандистов. Если те и выбрались из колец, то едва ли смогли улететь далеко на одном двигателе. Впрочем, пока бушует ураган, думать об экспедиции рано.

Один из ауло-нари жестом приказал всем остановиться и протянул каждому из людей по широкой темной полосе, сплетенной из грубых растительных волокон.

— Аоначи! Аоначи! — затрещал абориген и указал на глаза.

— Я не буду это надевать. Откуда я знаю, куда меня поведут! Пусть катятся в черную дыру! — Сэм вернул лоскут растерянному аборигену и демонстративно скрестил руки на груди.

— Это обычная мера предосторожности, чтобы чужаки не запомнили дорогу к их убежищу, Сэм, — спокойно произнесла Зора и первой уверенно повязала полосу на глаза.

Сэм подчинился, только когда на него рявкнул Павел, но даже после этого здоровяк пробурчал, что проще было перестрелять всех дикарей у лагеря. Капитан повязал лоскут последним и тут же ощутил, как его взяли под плечи и осторожно потянули за собой. Идти в темноте было трудно, и он то и дело спотыкался, скользил и проваливался. Но ни разу сильные руки проводников не дали ему потерять равновесие.

Вскоре повеяло сыростью. Отряд вошел в прохладный подземный коридор и несколько минут брел под уклоном, пока завывания ветра снаружи не смолкли окончательно. Наконец, аборигены разрешили снять повязки. Павел сощурился и увидел извилистый тоннель, стены которого тускло светились оранжевым цветом благодаря колониям биолюминесцентных грибов. Чем ближе люди подходили к этим влажным наростам, тем ярче становилась иллюминация.

Впереди тоннель резко расширился, и группа вышла к огромному поселению ауло-нари, расположившемуся в гроте колоссальной карстовой пещеры. Высота ее сводов по прикидкам Павла, достигала метров шестидесяти. Вместо кромешной тьмы здесь стоял загадочный полумрак: мягкое сияние обеспечивали миллионы точек ярко-изумрудного мха, сплошным ковром покрывавшего потолок гигантского подземного зала.

По прикидкам капитана в этом месте жили около трехсот поселенцев. К удивлению, при виде пришельцев никто из них не проявлял бурных эмоций: аборигены просто побросали свои дела и молча провожали взглядами чужаков, идущих к центру поселения. Лишь несколько охваченных любопытством детей попытались подойти ближе, но тут же были одернуты взрослыми. Павел заметил, как Сэм, в очередной раз нервно оглядевшись, демонстративно положил руку на винтовку.

— Убери руку!

— А вы знаете, о чем они сейчас говорят, капитан? Вдруг обсуждают, когда лучше перерезать нам глотки?!

Зора улыбнулась и негромко произнесла:

— Нас не тронут. Для них мы высшие существа. Люди небес. Но не ждите, что они станут поклоняться вам.

— Да и не нужны мне их молитвы! Лишь бы не сожрали!

— Они не людоеды. Если и решат убить нас, то скорее подвергнут Канаваге.

— Это еще что за хрень? — нахмурился Сэм.

— Канавага — самая жуткая казнь. Ей подвергают предателей, вероотступников и воров. Провинившегося связывают и бросают в воду. Со временем через его тело прорастают грибы-паразиты, заживо поедая несчастного. При этом человеку не дают умереть от голода и жажды.

— И сколько длится этот ужас, — скривился Павел, который все же не видел в поведении дикарей ни агрессии, ни наоборот судорожного страха — скорее осторожное любопытство.

— От двух недель до месяца. Зависит от организма.

Хижины ауло-нари напоминали огромные капли или коконы и были сотканы из упругих, затвердевших волокон местных подземных грибов и корневищ аулофитов. Однако видеть внутреннее убранство никто из людей не мог: дикари при приближении незнакомцев тут же завешивали вход.

Экипаж провели к самой большой хижине, из которой наружу вышел ауло-нари. Его появление заставило общину мгновенно замолкнуть и склонить головы. Вождь был чуть выше других дикарей. Тело сухое и жилистое. На шее покоилось массивное ожерелье из полых костей мелких хищников и обработанных осколков прозрачного кварца. А в мочки длинных, лишенных раковин ушей были вставлены тонкие коричневые трубочки — кусочки высушенных аулофитов.

Он встретил экипаж почтительным поклоном и произнес небольшую вступительную речь, которую сопровождал обилием малопонятных жестов и знаков, но Зора вполне успешно справлялась с переводом:

— Он приветствует людей неба в своем доме. Здесь мы найдем укрытие от шторма и холодного ветра, что вскоре ударит по скалам.

— Скажи: для нас честь быть в его доме. Объясни, что случилось с нашим кораблем, и что мы покинем планету, как только прибудет помощь от других людей неба, — продиктовал Павел.

Зора перевела, и Павлу показалось, что при упоминании других небесных людей, на лице предводителя дикарей мелькнула тревога.

— Ни-ру таш. Ма ку-тал, — коротко бросил вождь, указав рукой на дальние жилые коконы, очевидно предлагая гостям располагаться на ночлег. Селиться в них люди не рискнули, предпочтя местным жилищам собственные палатки. Вскоре последовало и приглашение к ужину.

— Ничего не ешьте: в лучшем случае свалитесь с пищевым отравлением, — предупредила всех Оливия.

Экипаж усадили у костра. Правда, назвать его так можно было с большой натяжкой: вместо дров и огня в каменной чаше лениво бурлила густая, как деготь, янтарная жижа, в которую то и дело подбрасывали горсть пепла. От этого жидкость мгновенно шипела и обдавала всех вокруг волной густого, сухого жара, словно от хорошей печи.

Питались ауло-нари молодыми побегами, которые растирались в густую кашицу, сушились и позже использовались в качестве муки, а еще мхом и личинками подземных насекомых. Со временем круг у огня поредел, и рядом с Павлом осталась лишь Зора. Она увлеченно беседовала с местными жителями, которые не только отвечали на вопросы девушки, но и сами активно расспрашивали ее о чем-то. Иногда, получая ответы, туземцы громко закатывались от смеха.

Наблюдая за этой сценой, Павел вдруг осознал: несмотря на колоссальные пространства между мирами и многотысячелетнюю разницу в развитии, в аборигенах было что-то удивительно знакомое и родное. То, что не могла стереть даже бездна космоса. Они также умели искренне смеяться, трепетно оберегали детей и горько переживали потери.

Иногда старпом ловил на себе блестящий, теплый взгляд Зоры, и ее мягкая улыбка заставляла его улыбаться в ответ. Наконец, он попросил девушку разузнать о плато под горой, где отряд заметил дым.

Едва прозвучало название этого места, охотники резко замолчали и испуганно переглянулись. В следующую секунду они перешли на свой щелкающий шифр и затеяли жаркий спор. Наконец, слово взял вождь. Откинувшись назад, он произнес короткую речь.

— Он говорит, что это обитель их Бога, — тихо перевела Зора. — Запретная территория. Проклятая. Никто из них больше туда не ходит.

— То есть раньше ходили? — зацепился за слово Павел. — Разузнай, подробнее, что стряслось.

Но вождь, выслушав девушку, лишь угрюмо насупился и глухо замолчал, наотрез отказываясь продолжать.

— Спроси еще раз. Что будет, если мы пойдем к той горе? — не унимался капитан.

— Корато немос ту! Корато. Немос. Ту, — чеканя каждое слово, произнес вождь. После чего резко поднялся, отвесил короткий поклон и скрылся во тьме пещеры.

Словно по невидимому сигналу, остальные туземцы тоже начали поспешно расходиться по своим коконам.

— Что он сказал? — спросил Павел, когда они остались с биологом наедине.

— Если я правильно перевела, то что-то вроде: кровавый демон заберет тебя.

Павел уже шел обратно к палатке, когда заметил, как из-за стены соседнего кокона на него пялится молодой туземец. Капитан знал, что парня зовут Арих и он сын вождя. Все время у костра юноша не сводил глаз ни с капитана, ни с Зоры. Сейчас Арих  заметно нервничал и то и дело испуганно оглядывался.

— Иди сюда, — мягко произнес капитан и поманил парня рукой.

Юноша сделал пару нерешительных шагов вперед, но вдруг резко развернулся и бросился наутек. В ту же секунду из-за угла вышли двое воинов с тяжелыми дубинками. Павел хладнокровно прошел мимо патруля, демонстрируя полное равнодушие, и свернул к лагерю. Оглянувшись, он понадеялся, что Арих вернется, но след парня уже простыл.

— Выставим караул на ночь, — распорядился Павел, заходя в палатку, — По одному. Смена каждые два часа.

— Я заступлю первым, все равно нормально не спится, — обрадовался Сэм, и схватив винтовку, вышел наружу.

Братья Кесински уже спали. Оливия, распустив короткие русые волосы, сидела на походном ложементе и с грустью всматривалась в экран тактического инфопада. Павел тихо опустился рядом.

— Я не показывала тебе мою Соню? — тихо спросила она и развернула дисплей к Павлу.

С фотографии на него смотрела девочка лет девяти, сидевшая в плетеном кресле на фоне джунглей и синего океана. Сходство с медиком было феноменальным: если бы Оливия не призналась, что это ее дочь, девочку легко можно было принять за нее саму в детстве.

— Три года я вижу ее только через экран, — глухо произнесла Оливия. — Так страшно, когда ребенок растет без тебя. Сколько это еще продлится, Паш? Ты ведь на корабле за тем же, зачем и все мы?

Павел молча кивнул.

— Думаешь, наш рабский труд однажды оценят по достоинству, и в цифровой карточке наконец появится отметка «гражданин Санхорума»? — со злобой усмехнулась медик.

— Хотелось бы.

— А я уже не надеюсь. Может, однажды гражданином станет Соня и тогда сможет несколько веков ходить по планетам? А где буду я со своим обычным набором человеческих генов? Знаешь, ведь Земля с помощью технологий давно могла превратиться в рай не хуже Санхорума. Но вместо этого стала нищей помойкой во главе с геронтократами-коррупционерами. Почему это произошло?

— Думаю, люди у власти просто не знают, что такое сострадание и любовь к своему народу. Возможно, когда-то наши потомки вернутся на новую, чистую Землю.

— Но почему Санхорум избежал этой беды? — Оливия обняла колени и наклонилась вперед. — Их граждане равны между собой. Каждому гарантируется доступ к генной терапии.

В палатку заглянула Зора и тут же наткнулась на колючий, неприязненный взгляд Оливии. Биолог развернулась, собираясь уйти, но медик резко окликнула ее:

— Сколько тебе лет на самом деле?

— Сорок два, — смущенно ответила девушка.

Оливия поднялась с ложемента и встала возле Зоры, так чтобы свет лампы одинаково падал на их лица.

— Мы с ней ровесницы, но сравни нас.

— Оливия, не нужно! — попытался задушить конфликт в зародыше Павел.

— Нет, вглядись внимательно! — сорвалась на крик медик. — Когда я сгнию в нищете, а мое тело покроется трупными пятнами, она останется столь же безупречной и юной, как сейчас. Скажи, каково это — подходить к зеркалу и не видеть там новую морщину? Почему ты получила при рождении то, за что мы бьемся всю жизнь?! И почему осталась жива, когда Алонсо и другие погибли?!

От крика Оливии оба брата Кесински мгновенно проснулись, а в проеме палатки показалась встревоженная фигура Сэма с винтовкой наперевес. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Павел, сам того не осознавая, шагнул вперед, загородив Зору своим телом.

— В трагедии виноват сам Алонсо. Он нарушил установленный протокол, переведя систему аварийного сброса капсулы в ручной режим.

Оливия удивленно посмотрела на нового капитана.

— Так, вы на ее стороне?!

— Я не просила Алонсо спасать меня! Это был его выбор! — прервала молчание Зора.

— Неважно, что ты просила! Он нарушил протокол и бросился следом, потому что любил тебя! Ты отняла его у меня.. Алонсо должен был жить — не ты.

Оливия не успела закончить фразу. Ее взгляд внезапно остекленел, дыхание перехватило, и она без чувств повалилась на пол. Кормак тут же подхватил ее, пока Тадеуш лихорадочно искал в аптечке реанимационный маркер. Павел выхватил капсулу и впрыснул в нос медику дозу аналептика.

Медик судорожно всхлипнула, закашлялась и резко села, хватая ртом воздух. Зоры в палатке уже не было — лишь едва заметно покачивался плотный полог палатки.

— Хватит ругаться, словно дикари! Мы все — единое целое. Один экипаж, — решил закончить конфликт Павел.

— При всем уважении, капитан. Зора — реген. И ей не место среди нас, — высказался Сэм, отношение которого к модифицированным людям всегда было завистливо-пренебрежительным.

— Ну-ка вернись на пост, сержант! — Павел метнул злобный  взгляд в сторону здоровяка. — Я не хочу больше слышать взаимных упреков и проклятий. Только не в нашем положении!

Павел обнаружил Зору у небольшого подземного озерца. При виде командира она отвела взгляд и поспешно вытерла заплаканные глаза.

— То, что мы оказались здесь, в безопасности и нашли язык с аборигенами — твоя заслуга. Ты хорошо проявила себя сегодня.

Девушка ничего не ответила и продолжила равнодушно смотреть на воду.

— Не знаешь, что там? — указал капитан на едва приметный вход в туннель. — Пойдем-ка проверим, какие секреты они скрывают.

Зора не стала отказываться. Вскоре они вдвоем углубились в узкий проход, стены которого были сплошь исписаны причудливыми рисунками и пиктограммами.

— Напоминает египетские иероглифы и иератику.

— Похоже на птичку, — усмехнулся Павел, указывая на один из рисунков.

Уходящий вниз коридор постепенно расширялся, пока не вывел их в абсолютно темную, пахнущую вековой пылью залу. Луч прожектора выхватил высокий круглый грот, посреди которого возвышался массивный четырехугольный алтарь. Павел перевел луч выше, и в ту же секунду сердце сжалось от нахлынувшего ужаса.

— Мамочка! — Зора от страха вцепилась в руку капитана.

На вершине пирамиды находился каменный трон, на котором в застывшей, величественной позе фараона сидело исполинское существо с горящими синим светом глазами.

— Это просто статуя…

Павел убрал руку от кобуры пистолета и прибавил мощность фонаря,  чтобы они смогли отчетливее разглядеть каменного исполина. Это был атлетически сложенный гуманоид с широкими плечами и лежащими на коленях ладонями. Его шею венчал массивный угловатый воротник, напоминающий ритуальные египетские оплечья, но самым странным в изваянии была голова. Вместо лица на Павла смотрела вытянутая, зловещая собачья маска. На месте глаз у нее были вырезаны глубокие узкие щели, инкрустированные прозрачными кристаллами кварца, которые зловеще преломляли направленный луч света.

— Это ведь вылитый Анубис. Я на секунду решила, что мы попали в загробный мир. Странно.

Зора обошла пирамиду по кругу, изучая рисунки и надписи на троне божества.

— Ты говорила, что они поклоняются природе, а не антропоморфному богу, — напомнил Павел, не сводя глаз с кристальных глазниц.

— Так нас учили на курсе. Если задуматься, мы не так много знаем об их верованиях и взглядах. Все экспедиции на Зетарион оказались кратковременными, а после были совсем запрещены.

Павел быстро потерял интерес к статуе. Сейчас его волновало другое.

— Зора, почему ты покинула капсулу?

— Я… Я хотела спасти вас, Павел… Капитан, — подняла на него глаза девушка, — вы ведь так и не добрались до гермодвери, и я поняла, что с вами что-то произошло. Я не думала, что все закончится трагедией.

Он не стал отчитывать ее за нарушение протокола эвакуации, который с секундной точностью предписывал обязанности каждого члена экипажа при аварии. Вместо этого тихо спросил:

— Алонсо и правда любил тебя?

Зора подтвердила слова Оливии, и это изрядно удивило Павла. С Алонсо они были дружны несколько лет и не имели друг от друга секретов. И все же по какой-то причине погибший товарищ решил скрыть собственные чувства.

— Даже предлагал выйти за него замуж и перебраться на Санхорум или в любое место, куда я захочу.

— Как Оливия узнала об этом?

— Догадалась. Мы все видим, когда любимый человек начинает смотреть с обожанием на кого-то другого. Капитан, поверьте, я никогда не давала повода… Не оставалась с ним наедине, не сближалась. Алонсо был моим наставником, капитаном. Не более того.

Павел верил, что девушка не лжет: он прекрасно знал, в кого Зора влюблена на самом деле. И все равно почувствовал в груди тонкий укол ревности.

— Сэм прав: мне не место среди вас. Долгие годы я провела в лабораториях и на конференциях. Не стоило проситься на Рассекающий, здесь совсем другая служба. Опасная. Пойми я это раньше — Алонсо был бы жив. Простите меня.

Зора громко разрыдалась, а капитан почувствовал, как сильно хочет прижать ее к себе. Но сзади вдруг послышались шаги, и луч капитанского прожектора выловил в темноте лицо Ариха. В том, что юноша оказался здесь неслучайно, Павел не сомневался.

— Као! — Арих отчаянно указал на изваяние. — Као угуран!

— Верховный бог. Бог опасен, — машинально перевела Зора, вытирая слезы.

— Као на. Као на. Трате нэ...

Юноша не успел договорить. В глубине туннеля послышались шаги, и в грот вошли двое ауло-нари. Один из них сделал несколько щелчков горлом и показал Ариху пальцами какой-то символ. Юноша спорить не стал и тут же побежал прочь не оглядываясь.

Двое аборигенов учтиво поклонились людям и предложили тем вернуться в жилище. Павел решил не пренебрегать гостеприимством хозяев.

— Что сказал юноша? — спросил он Зору, медленно шагая по каменному полу.

— Какую-то бессмыслицу: верховный бог сверху, опасайтесь обмана.

Обернувшись к скульптуре в последний раз, капитан увидел, что слева от трона, у ног божества замерло хищное существо, высеченное из той же монолитной черной породы. Видимо, это и был тот самый «кровавый демон». Замысел неизвестного скульптора читался без труда: смертоносные когти твари созданы, чтобы терзать любого, на кого падет карающий взор божества Зетариона.

Подписывайтесь на меня в Тг или в Вк. Там продолжения выходят раньше.

Продолжение Божество планеты Зетарион. 3 часть