Серия «Темнейший II»

– Я понимаю, что война жестока. Но жаль крестьян…

– Нашёл кого жалеть! – хмыкнул Миробоич. – Они ведь мало чем от животных отличаются – только знай себе жрут и плодятся. Надо им свою же землю защищать! Не то ведь имперцы их, если бы мы не явились, сожгли в амбарах! Помнишь того мальчишку-старика? Расскажи им про него, когда начнут говорить, что это не их дело, что это их не касается! Защищать нужно свой дом, я ведь немногого требую – большую часть работы делают мои мертвецы… Ладно, учту твою просьбу, Грег. Пошлю в следующий раз кого-то другого.

Соратники ломали головы, выдвигая предложение за предложением. Как обойти ловушки из символов? Как взять город до того, как покойники развалятся?

– Может сделаем подкоп? – предложил Вальдемар. – Как мы сделали с тобой в Раскриснице? Сеть тоннелей, под каждый дом, под каждую башню. И даже в Твердыню – чтоб её гигантские стены не штурмовать.

– Хороший план, но слишком долгий, – ответил Камил. – Наше войско сгниёт до того, как мы выроем ход. Помнишь, сколько времени мы провели у Раскрисницы? Недели две… А городок там был явно поменьше.

– Зато у нас сейчас больше и некромантов и трупов. Это же лучше, чем пробиваться снова по стенам, верно? Вскопаем, а потом проведём по тоннелям высушенную часть Дружины, которая останется, а с ними и чудовищ Мицеталия, которые как раз подоспеют к тому времени.

– Ты прав. Но нам мало победить. Нам надо заплатить за это как можно меньшую цену. Если мы пойдём по тоннелям, тогда будет слишком жестокая и опасная мясорубка для высушенных. Мы потеряем слишком много хороших покойников, которые не гниют на жаре. Чем тогда нам останется воевать с остальными? Я не хочу вмешивать в дело высушенных. Сейчас не крайний случай, чтобы ими рисковать. В открытый бой я их на Зелёный Холм не поведу.

– Тогда придётся брать крепость в осаду, – сказал Грег. – Имперцы передохнут. Да, это будет ещё дольше. Но Мицеталий сможет отравить воду, сжечь припасы или их испортить. Огромный гарнизон без снабжения не протянет в городе больше трёх месяцев, а если они пойдут в атаку, попытавшись пробиться через окружение – их встретят твои Плечистые. Вряд ли кто-то сможет через них прорваться. Даже если они ринутся всей толпой.

– Да. Взять измором – это всегда хорошая тактика. Но долгая осада чревата многими другими последствиями для нас, – сказал Камил. – Святой Престол может собрать войска. А городов, какие следует ещё взять, по всему миру навалом. Если мы будем брать каждый осадой, то война растянется на десятилетия…

– А ты уверен, что быстрая и молниеносная победа над такими врагами вообще возможна? – спросил Вальдемар.

– Иной победы мне не нужно, – ответил Камил. – Тот, кто затягивает войну – уже проиграл. Нам нужно искать нестандартные подходы. Иначе чем мы отличаемся от обычных остолопов-полканов, что воюют, как идиоты, стандартными и всем известными, а потому и неэффективными методами!?

Древний вампир Георгерт одобрительно хмыкнул. Камил тут же перевёл взгляд на него.

– А ты как думаешь? Что мы можем сделать?

– Сдалась вам эта крепость, – ответил Ночной Кошмар. – Поворачивайте в Империю – и жгите земли. Мицеталия и Ишуаса оставьте оборонять Долину Ветра, чтоб армии имперцев не пожгли Царство. Пусть так же перекрывают им дороги какими-нибудь символами. И будет вам победа.

– Здравая идея. И всё же не хотелось бы оставлять за спиной такое большое войско.

– Если трупы гниют, то почему бы не закидать ими город? Катапультами? – предложил Лернер. – Вот же у них вонь будет! Начнутся эпидемии. Побаиваюсь, что если мы покойников будем так близко к себе держать, то и сами можем заболеть…

– Да-да! – поддакнул Мельник. – Эпидемии сократят срок осады! Хорошая болезнь способна выкосить город всего за неделю!

– Вот бы раздобыть чумные трупы, – призадумался Ишуас.

– Город лучше взять без мора, – возразил Камил. – Я не хочу превратить Холм в рассадник недугов.

– Тогда можно ведь просто подобраться к стенам, – сказал Грег. – И вырыть подкоп. Но не тоннель под городом, как предлагал Вальд. А только лишь под стену – на ту сторону.

– За нею сразу начнут чертить кучу символов. Мы выберемся с той стороны, но многое ли это изменит? Впрочем, это предложение вполне себе дельное. И всё же… враг успеет подготовиться.

– У вас так много трупов, милорд! – сказал Лазарь. – А вы способны их сшивать. В страшные конструкции. Так почему бы вам не сделать в спешке огромное чудище? Которое швыряло бы в стены камни и этим их разрушало?

– Вряд ли получится это сделать так быстро, – ответил Камил. – И плоть – хрупкий материал. Даже дерево прочнее. Требушеты то и дело разваливаются после нескольких выстрелов, а сделаны они из дерева и железа. Великан раскрошится под собственным весом, чего уж там говорить о метании глыб на сколь угодно приличное расстояние… к тому же и силы ему вряд ли на это хватит, ведь плоть даже у мертвецов ограничена в мощи. Великан не станет сильным только потому, что он великан. Даже сшей я его из тысячи богатырей, – Лазарь смутился, показав свою неосведомлённость в науке о прочностях материалов, Камил же поспешил добавить. – Но мне нравится ход твоих мыслей. Не было бы телесных ограничений, твой совет оказался бы весьма дельным в нашем положении.

Камил обдумывал все предложения, но ни одно и них не было совершенным. Все они были просты, вполне себе действенны. Однако вряд ли они вели к быстрой победе…

Дружина Савохича прибудет аккурат ко времени, когда Дружина Смерти уже развалится к чертям собачьим. Адепты Плесени были нужны Камилу в этот момент, как никогда ранее. Камил бы не отказался и от хотя бы небольшого отряда живых бойцов! Но, увы, до ближайшего союзного гарнизона было слишком далеко.

И что же они будут делать, когда всё войско мёртвых ослабнет и падёт? Останутся всего две тысячи мумий, высушенных этой зимой – против почти пятнадцати тысяч легионеров. Тогда шансов на победу будет ещё меньше, хоть они и не будут равны нулю. Однако победа такая дастся с огромным трудом и с огромными же потерями драгоценной Дружины Смерти – не гниющей её части, на которую и опирается вся мощь нового Царства и вся власть Камила.

Что будет, если они даже победят, но лишатся большого числа высушенных мертвецов? На что будет опираться их власть? Даже проклятый Мицеталий сможет нанести им поражение, если того захочет, и бароны, учуяв слабость, могут начать мятеж…

Камил в ярости расшагивал по мощёной камнем дороге.

Невозможно! Неужели им придётся отступить?

Конечно, они могут бросить Зелёный Холм, а потом ринуться прямо в Империю – и разграбить её к чертям, лишив гарнизон снабжения оттуда, а земли предав огню. Тогда можно будет победить армию голодом. Склонить Императора, оставшегося без сил, к миру, вынудить к сдаче. Тогда можно будет выиграть эту войну, разорив Империю, промчавшись по её беззащитным городам страшенным ураганом…

Тогда-то Камил увидал под ногами росток.

Кажется, то был потрёпанный и потоптанный одуванчик. Хрупкий и пушистый цветок.

И, тем не менее, этот беззащитный цветок пробивался прямо из мощёной дороги. Его топтали, но он вновь и вновь выпрямлялся. Росток, несмотря на непоколебимые булыжники, мешавшие его росту, неким чудом сумел пробиться через них…

– Тащите терема! Лопаты! И КРОВЬ КРЕСТЬЯН! – закричал тогда Камил.

Терема бросились к стенам. Мертвецы набрали вместо мечей и щитов множество лопат и кирок.

Защитники швыряли на терема кувшины с углями и паклей, пытались подстрелить горящими стрелами. Они не думали, что некромант ринется в атаку так скоро.

Мертвецы в теремах тушили пожары, постоянно находясь в плотном дыму, но продолжали орудовать – они копали под стену.

– Раздобудьте жёлуди! Немедленно!! – приказал Камил, а затем отправился к шубам, чтобы попытаться уснуть.

Фундамент Зелёного Холма уходил глубоко под землю. Он упирался в каменистое основание. Пробиться по ту сторону одними лишь лопатами и кирками можно было – но это заняло бы много времени.

Защитники тут же разгадали задумку некроманта, пусть и не совсем верно – они тут же столпились у обратной стороны стены и принялись чертить бесчисленные ряды символов. Чтобы некромант, если и прорвётся, то далеко не уйдёт.

Камилу же и не следовало пробиваться далеко. Было достаточно лишь, чтобы покойники выдолбили в фундаменте достаточно просторную дыру, в которую можно было накидать достаточно земли, и до которой дотягивались бы лучи солнечного света, и в которой можно было бы начертить символы для ускоренного роста.

Адепты начертили символы. Мертвецы бросили в выбоину дубовые жёлуди. Живые крестьяне, отправленные в один конец, плеснули туда крови, не понимая истинного смысла своей важнейшей задачи.

Деревья выросли. Мгновенно.

Они упёрлись в стены. Упёрлись в фундаменты могучими корнями. Потянулись к жизни. Потянулись к солнцу.

В выбоине им стало тесно.

Они разорвали её.

Тяжеленный терем смело в сторону вместе с покойниками и крестьянами – пышные кроны нескольких гигантских дубов отшвырнули их прочь.

Трещина пошла по стене, под крики ничего не понимающих имперцев наверху.

– Они роют подкоп! – закричал центурион. – Фундаменты не выдерживают!! Стена рушится! Нужно усиление участка! Пришлите подкрепления! Чертите новые символы внизу! Того и гляди – пробьются к вечеру или завтрашнему дню!…

Как же он ошибался в своих предсказаниях. Некроманту потребовалось гораздо меньше времени.

Мертвецы закинули ещё желудей, притащили побольше воды, а потом один из порабощённых снова брызнул кровью…

Могучие дубы взметнулись ввысь. Огромные и сильные.

Стена приподнялась.

Приподнялась и рухнула.

Загремел обвал. Посыпались камни. Обрушились обломки, поднялись облака белой пыли, пронзаемые криками сотен имперцев, погребённых под завалами заживо.

Грохот камня смешался с треском костей.

Мёртвые легионы ринулись в брешь, сквозь пыль, сквозь звуки агоний задавленных. Они взобрались по обломкам и оказались с той стороны ещё до того, как густое облако улеглось. Имперцы ничего не видели внутри этого облака, они закашливались, ослеплённые, а покойники рубили живых наотмашь, пробиваясь всё дальше.

Обломки завалили множество символов вблизи от стены, смяли их, стёрли.

Образовалась огромная брешь, через которую всё бежали и бежали полчища нежити.

Стена рухнула. Но остались ещё другие стены, за которые можно было зацепиться защитникам. Центурионы не отдавали приказов к отступлению – они держали стены, не спускаясь на улочки внизу, а тем временем Дружина Смерти захватывала город.

Впрочем, защитникам деваться в тесном городе было некуда – всем в Твердыню не отступить, и даже на улочках города не всем найдётся место, поэтому оставалось только одно – держаться до последнего на уже готовых рубежах, коих в городе имелось предостаточно.

Первые полосы, заваленные и стёртые камнями, были преодолены мертвецами очень легко. Однако путь дальше преграждали такие же полосы, вычерченные поперёк улиц, внутренних дворов и садов.

Покойники хлынули вдоль стен, сметая на своём пути всех, кто на них располагался. Они били в уязвимый фланг.

Первоначальный шок быстро сменился яростной непоколебимостью в рядах имперцев. Мертвецы освободили несколько стен и башен, ударив сбоку, но солдаты вскоре нашлись – они нарисовали новые символы.

Атака была остановлена.

Прорванная оборона сменилась очередными рубежами. Паника защитников переросла в спокойную решимость биться до смерти. Они просто отступили за очередные линии.

За один удар Дружине удалось занять четверть стен и меньше одной пятой от города.

Но что дальше? Хлынуть по другим стенам таким же образом?

Нет. Полностью разрушенный город Камилу тоже ни к чему.

Мертвецы оставили попытки взять стены, на них остались когорты, сковывающие защитников, а вниз устремились все остальные покойники, заволакивая город невыносимым гнилостным смрадом.

Они атаковали сразу и везде.

Культисты Ишуаса появлялись в неожиданных местах, и прорывали линии символов – всего лишь бросая в землю перед символами семена, воду и кровь – мертвецам даже не приходилось открывать щиты, лишь вовремя отбегать подальше. Деревья раздвигали своими корнями брусчатку, пронзали землю. Символы исходились трещинами, и переставали работать. Покойники атаковали в бреши, а порабощённые крестьяне работали лопатами, вскапывая линии знаков.

Птицы Мицеталия забрасывали за рубежи кучи мёртвых грызунов Миробоича. Крыс зашвыривали и катапульты. Камил управлял тварями с высоты – в некоторых местах крысы могли и сами стереть некоторые круги.

Вскоре сотни и тысячи тварей объединились в одну мёртвую кучу, передвигавшуюся по улицам лавинообразным ковром. Эта лавина поглощала в себя паникующих легионеров. Твари съедали врагов заживо, всего за несколько мгновений – и неслись дальше, от одного к другому. Легионеры рубили эту лавину, но не могли её одолеть.

Крысы вставали друг на друга, цеплялись лапами и зубами – и преодолевали невидимые купола символов верхом, переползая с улицы на улицу, двигаясь по крышам домов, закрадываясь в тыл паникующим имперцам.

Иногда солдаты паниковали и так быстро неслись за очередной рубеж, что затаптывали своими сапогами символы в пыльной земле.

На улицах Зелёного Холма завязалось побоище. Всюду мертвецы прорывали оборону – гораздо быстрее, чем на то рассчитывали защитники.

Трубадур, под стражей Мёртвой Гвардии, пел свои песни, а Ишуас и его адепты кричали, что сдающихся пощадят.

Но имперцы бились жестоко. Они не собирались сдаваться.

Улица за улицей – и вот Дружина уже разрушает стены непоколебимой Твердыни. Гигантская стена рухнула, и облако пыли окутало весь город, а мертвецы врывались на руины, добивая выживших. Пришлось пожертвовать этой гигантской стеной ради быстрой победы.

Вот только толку будет от этой победы, если все имперцы падут смертью храбрых?

Плечистые разили оставшихся на стенах – они атаковали сзади, где не было преградных символов. Стрелы прошивали щиты. Имперцы сыпались сверху, как град, и разбивались насмерть. Но они не отступали – пели военные песни, воспевали подвиги древних ромеев, покоривших половину мира...

– Сдавайтесь же! Ваше положение безнадёжно! – ревел Ишуас в образе Магнуса. – Сложите оружие! И тогда будете жить! Глупцы! Вам никогда не победить некроманта! Пожалейте своих жён и детей! Не делайте их вдовами и сиротами!

Но легионеры не сдавались. Они не сложили оружие, даже когда стало ясно, что некромант отбил большинство улочек и переулков, что он разгромил и занял даже Твердыню.

Это были особенные враги – это были воины, победившие когда-то Царство, победившие и стеревшие с лица земли многие другие государства.

Лавина из крыс пожирала солдат. Птицы уничтожили всех командиров. Плечистые не давали бойцам укрыться на стенах.

Имперцев становилось всё меньше. После полудня бесконечной мясорубки потери разваливающейся Дружины Смерти составили около четырёх тысяч, а число имперцев сократилось более, чем втрое.

Никакой речи о создании огромной армии мёртвых из пятнадцати тысяч пленных уже и не шло. Имперцы были не теми, кого можно было легко сломить.

Тогда Камил приказывал брать имперцев живьём.

Пока Ишуас и его культисты были заняты боем, Камил озаботился и тем, чтобы покойники незаметно собрали стрелы с символами, которыми он убил сновидцев.

Имперцы принялись сдаваться только когда число их поравнялось двум тысячам – остальные пали в самой ужасной, должно быть, битве столетия, если не считать предыдущей битвы у Зелёного Холма, где сошлись по пятьдесят тысяч с каждой стороны. Но на этот раз Царство победило.

Легионеры складывали оружие – всё их добро следовало припрятать где-то до лучших времён, когда пленники сделаются высушенными мумиями после коптилен Серебряного Перевала и Небесной Горы. А пока дрожащие от ужаса бедняги, понурив головы, толпились на окровавленных улочках – пенье Трубадура засело в их ушах, оно не давало им покоя, а перед глазами их маячили воспоминания о бесконечных ночах с налётами птиц и невыносимая память по погибшим в бою друзьям и братьям. Воля их была сломлена, и даже имперская дисциплина не смогла выдержать финального накала кошмарной битвы. Пленённых вязали длинными верёвками.

Наступила ночь, а кровь умерших сворачивалась на жаре особенно быстро. Многих поднять уже не удастся.

На вершине Твердыни водрузили стяг с гербом Миробоичей.

– Вот мы и отбили вторжение Империи! – сказал Вальдемар. – Теперь уж точно, а не на половину.

– Кто бы мог подумать, что мы, учившиеся когда-то в Башнях Знания, утрём нос самому Императору! – хохотал Грег в боевом триумфе.

– Поздравляю вас, друзья мои! – Камил обратился к своим спутникам. – Мы одержали великую победу, истребив армии иноземцев. Но помните! Рано праздновать окончательную победу над Империей! Ведь гениальный Ганнибал тоже крушил ромейские легионы! Он безраздельно властвовал на полях сражений по всем Апеннинам, а ромеи терпели поражение за поражением. Вот только Рим ковал легионы снова и снова, бросая в пекло всё новых и новых солдат. В конце концов римляне закидали профессиональную армию Ганнибала трупами бесчисленных новобранцев. Пока Империя не сожжена дотла, а её народ не разорён – легионы будут собираться и идти на нас. Как делали это всегда, будь то во времена Карфагена или во времена Царства! Поэтому мы должны добить раненного зверя! Пока он не зализал свои раны!

Соратники собрались вместе, чтобы определить судьбу освобождённого города, двух тысяч пленных и обсудить план дальнейшей войны с Империей и Святым Престолом…

На Бусти "Эмир Радригес" вышел рассказ "Провал", а ещё там есть скидосы 50% на все повести (на Автор Тодей тоже): Семеркет; Инфекция; Океан; Кукла (осталось 12 часов до конца акции)

А спонсорам сегодняшней главы выражаю благодарность!

Дириал 1000р

Руслан Шарифович 1000р

Nekomat68 500 р

Дмитрий 400р

Базаров 400р

Сбер (виза) 4276 6735 5880 1026

Озон (мир) 2204 3209 1603 3840

Ишуас и его последователи были в ярости. Они явно ещё не привыкли проигрывать. После победы над Магнусом Ишуас, должно быть, возомнил себя непобедимым гением.

– Мы должны уничтожить Червей! – ревел Ишуас. – Мы поубиваем этой ночью всех лордов Престола! Пусть они поймут, в какую войну ввязались! Камил, нужно срочно что-то предпринять! Сновидцев нужно наказать, иначе мы не выйдем победителями из этой проклятой битвы! Нужно пойти на какую-то хитрость. Вот только какую? Мне в голову ничего не идёт, а захватить тело их полководца я так легко не сумею!

– Этой ночью мы выйдем из тел сновидческим методом. И будем кружить над Зелёным Холмом, – сказал Камил. – Мы должны устроить в городе ад. Мы должны склонить гарнизон к капитуляции.

– Не помешают ли нам святые? – спросил Лернер.

– Вот и посмотрим, – ответил Камил. – Заманим их в ловушку. Или попробуем договориться.

– Договориться… – скрипел зубами Ишуас.

– Не получится – начнём хитрить, – сказал Камил. – Всегда что-то можно придумать. Из самых безнадёжных положений всегда есть выход. Просто он не всегда может быть очевиден.

Соратники лишь пожали плечами. Что поделаешь против сильных сновидцев и против имперских легионов, обороняющих невероятно мощный город? Адепты Ишуаса вовсе перешёптывались, что не время ли отступать назад, пока все их войска не сгнили и не пришлось убегать? Ишуас за эти слова крепко колотил своих адептов. Он готовил их к ночному выходу и наставлял, как нужно действовать, чтобы самим сжечь вражеских сновидцев Ясным Светом. Он пытался добиться от адептов абсолютной смелости и самоотверженности.

– Было очень тяжело, – сообщил Дылда Грег. – Я потерял всех своих крестьян…

– Вы с Ивашкой молодцы, – не дослушал его оправдания Камил. – Вы проявили храбрость. Но храбрость недальновидную. Больше не рискуйте столь напрасно.

– Напрасно?...

– Хоть я и понимаю твой поступок, Грег – тебя больше смерти пугала перспектива не принять участия в битве, когда все остальные друзья движутся вперёд. Поверь мне – в этом нет ничего зазорного. Крестьяне сдохли – так останови безумную атаку. Береги свою жизнь. Хоть не ради себя, но ради дочери и своих друзей, которые будут потом по тебе горевать лишь потому, что тебе не хватило ума вовремя признать поражение.

Грег не стал спорить и оправдываться – Камил видел его насквозь, потому что и сам был таким же. Они в общих бедах сделались почти одинаковыми сорвиголовами, не желавшими отступать даже перед ликом смерти.

– Где нам набрать новых крестьян? – спросил Грег. – Поворачивать к деревням? Они как услышат, что их предшественники померли под стрелами и булыжниками, так вряд ли пойдут добровольцами. А загонять их силой…

– Сделаем «слёзы радости» и напоим холопов, – отмахнулся Камил. – Ишуас, похоже, так и поступил! Каждый на своём направлении получит самых верных рабов, которые костьми лягут, но выполнят поручение своего господина. Отправляйтесь к ближайшей деревне и раздобудьте людей. Не мелочитесь. Гребите всех, кто способен держать в руках кирку и лопаты!

– А как же ты? Я имею в виду, что лично у тебя уже закончилась возможность обзаводиться новыми рабами?

– Тогда ты мне отдашь Ивашку, – кивнул Камил на ученика. – И паренёк обзаведётся личными рабами, которые расчистят путь на моей дороге.

Ивашка, услыхав, что ему предстояло сделать, побледнел ещё сильнее. У него до сих пор дрожали руки – от напряжения какое он испытывал, пытаясь ковырять плотный грунт, и от страха быть убитым.

– Собственные рабы – это мечта любого. Считай за подарок! За то, что ты проявил инициативу и смелость в своём первом бою! – похлопал Камил Ивашку по спине.

– Б-благодарю…

– Только баб красивых не бери забавы ради! – смеялся Миробоич. – Они слабенькие для расчистки символов. Хоть, стоит признать, «слёзы» могут заставить их вытворять в постели всякое! Но если привяжешься и влюбишься, что будет запросто… ой, и горе тогда тебе! Рожать они будут юродивых, а настоящей любви ты не дождёшься – только одержимости!

– Х-хорошо…

Добровольцы и Ивашка под руководством Грега бросились вскачь к ближайшим деревням – добывать новых крестьян, а Камил и все, кто владел сновидчеством – быстро отужинали и улеглись в шубы.

Великие стены Зелёного Холма, не раз останавливали могучего южного врага. На эту крепость чаще всего полагались при защите от вторжений с юга – она была костью во вражеском горле, которую захватить было куда сложнее, чем крепости на приграничных берегах. Но теперь эти стены, захваченные, кишели имперскими легионерами, освистывающими некроманта, потерпевшего поражение в первом штурме.

Имперцы ликовали. Они устроили праздник.

Да, ранее они содрогнулись в ужасе от вестей о гибели легионов Магнуса. Они пережили кошмарные ночи в атаках заражённых птиц, и большинство солдат было уверено в поражении. Но теперь они увидели, что несметное войско нежити даже не сумело по большей части добраться до стен – и было вынуждено отступить.

Некромант потерял около тысячи мертвецов, несколько осадных башен и теремов, почти всех крестьян и при этом не нанёс гарнизону никакого ущерба. Если всё продолжится в том же духе – некромант обречён.

Имперцы стали думать, как бы восстановить стёртые символы, ведь в них вся мощь… Того и гляди – следующий штурм обернётся иначе!

– Куда они делись? Эти «черви»?! – жирдяй Лернер сильно нервничал, когда летел над почему-то беззащитным городом.

– Уж лучше бы они напали сразу, чем так спрятались! – согласился с ним Мельник. – Ожидание – неприятнее всего!!!

Остальные культисты волновались не меньше. Ишуас внимательно осматривал город, озирался по сторонам.

– За дело! – приказал Миробоич. И культисты бросились к спящим.

Теперь они могли как следует провести разведку Зелёного Холма, увидев все подробности устройства защиты.

Впрочем, ничего необычного Камил не заметил: требушеты, баллисты и катапульты на башнях; символы на стенах; символы поперёк мощёных камнем улиц; символы в садах и на площадях; отряды имперцев, расположенные каждый на своём строго отведённом месте – нигде не прорваться, всюду встретят и остановят резервы; и даже катафракты были готовы подняться и атаковать вдоль какой-либо из улиц в любой миг. Картина удручающая – очень надёжная защита. Настолько насыщенных защитниками городов Камил ещё не брал.

Стрелы воткнулись где в землю, а где в крыши – защитники не обращали на них никакого внимания и даже не принялись их выдёргивать. Нужно было собрать эти стрелы, ничего не упустить, и сделать это незаметно даже для собственных друзей.

Поначалу адепты Ишуаса действовали сообща, опасаясь разделиться. Они делали Миробоичу замечания за то, что он предпочитал летать в одиночестве.

– Камил, не следует ли действовать осторожнее? – поинтересовался и Вальд.

– Всем – разделиться! – всё равно приказал Камил. – Такая толпа, а действуете, как трусливые девочки! Нужно пользоваться возможностью, какая нам может больше не представиться! Каждый – марш к своей жертве!

Ишуас смотрел на Миробоича непонимающе. Он явно подозревал, что сновидцы попросту устраивают засаду и заманивают их в ловушку, на что Камил сказал:

– Всех всё равно не догонят! Будьте начеку – и сразу бегите прочь, если святые заявятся! Нам нужно устроить в этом городе преисподнюю!

Вальдемар, всё же, предпочёл держаться ближе к Миробоичу – он надеялся, в случае чего, переубедить старцев.

Первым делом Камил заявился в сон к Авдию. Трибун прятался в Твердыне, окружённый охраной. Легионеры убивали грызунов с отравой, пытавшихся пробиться к полководцу. У Мицеталия становилось всё меньше крыс и птиц – это примечали и солдаты в караулах, сравнивая редкие атаки со непрестанными набегами предыдущих ночей.

После совещания с центурионами, в ходе которого они сочли результаты первого дня осады удовлетворительными, Авдий отправился спать – он надеялся встретиться с Хартвигом Нойманном и услышать от него очередные советы, которые позволят победить орды нежити. Центурионы считали, что сегодняшний штурм, каким бы победоносным он не казался – всего лишь разведка боем; истинная сила некроманта будет известна всем им позже – и только если «царёк» ничего не сможет противопоставить нового, то можно будет вполне обоснованно надеяться на победу над ним.

– Да чего можно сделать с этими символами? – рассуждал Авдий. – Ничего! Я сам много размышлял над этим, это невозможно! Они не смогут пробиться за стену. А если и пробьются? Что тогда? Хартвиг говорит, что некроманты не смогут управлять покойниками потому, что их не видят. Тогда дело за нами. Пробьются они на улицы – а там снова символы! И ещё! И ещё! Им придётся самим держаться ближе к бою, чтобы управлять мёртвыми. А тут уж мы ударим им навстречу! Или подстрелим арбалетными залпами! Швырнём дротики! Убьём некромантов – и точно победим.

Авдий лёг в постель и быстро уснул – предыдущие ночи были слишком волнительны из-за налётов, да в ожидании нападения мертвецов, но теперь Авдию казалось, что он, наконец, в коей-то мере контролирует ситуацию. Чернокнижники за один штурм лишились одной четырнадцатой от своей армии! Результат недурный. Даже Хартвиг, вроде бы, не наносил таких потерь войску нежити.

Авдий провалился в дрёму, где увидел сон о своей деревне, из которой был родом; ему снилось детство, как он мальчишкой бегал по виноградникам, как прятался в развалинах и как задирал рабов своего отца, ничего ему сделать в ответ не решавшихся. Тогда Камил и предстал перед ним.

Камил не умел делать ничего, кроме того, чтобы потоком слов вызывать в разуме своей жертвы цепочку ассоциаций, которые и уносят её всё дальше – в западню. Он представился старым другом и увёл Авдия «глядеть на голых девок, купающихся в реке». И лишь в самом конце, уже попав в роковую Дверь, Авдий обернулся, с ужасом округлив глаза и осознав, что спит и что сны эти не похожи на сны, в которых к нему являлись преподобные.

– Ты… – узнал он. – Кто ты такой?!

– Я – Камил Миробоич.

– Но где… где Хартвиг Нойманн?!

– Жди. Скоро и он к тебе присоединится.

Эта ночь для Зелёного Холма была самой страшной. Вечерний триумф вскоре сменился очередной паникой – трибун обезумел и прикончил нескольких солдат из своей охраны, прежде чем его с большим трудом убили. Словно по совпадению – те центурионы, которых не могли достать птицы на улицах – тоже сходили с ума. Страшные кровавые драки с обезумевшими командирами вспыхивали всюду. И даже обычные легионеры видели кошмары – иногда и они становились одержимыми, что заставляло бояться уже не только командиров.

Начался особенный хаос, что был хуже, чем даже в прошлые ночи. Центурионы пытались собраться вместе для того, чтобы решить – кого избрать самым главным, ведь все достойнейшие уже мертвы. Большинство центурионов ещё сами недавно были обычными бойцами, причём не всегда самыми талантливыми. Началась грызня – каждый ведь пытался пробиться на самый верх. Если удалось стать центурионом, то почему бы не замахнуться сразу на должность трибуна?

Настало утро.

– Это всё странно, – сказал Ишуас, встретив Камила в конце ночи. – Куда же подевались Черви? В самый разгар осады, когда они так нужны имперцам больше всего?

Камил лишь пожал плечами. Ни слова ни Ишуасу, ни даже Вальдемару он не сказал о том, как уничтожил в одиночку целый сновидческий отряд, как бы ни хотелось потешить тщеславие или в очередной раз убедить соратников в своей изобретательности.

Исчезли сновидцы – и исчезли, чёрт с ними.

Лучше будет, если никто и никогда вообще не прознает о способе уничтожения нематериального – тем более такие же сновидцы-культисты, этот отряд из зазнаек, горделиво считающих себя истинными чернокнижниками, коим нет равных. Впрочем, Ишуас должен был помнить кинжал, подаренный когда-то Готаму – с символами, уничтожающими духов. Однако он явно ещё не сумел срастить их со способами боевого применения против сновидцев. Пусть Ишуас глубже знавал Изнанку, чем Камил, но в военном деле он явно не соображает так же хорошо!

Если святые увидели в Ишуасе Антихриста, значит что-то опасное в нём всё же имеется, и это нужно постоянно держать в уме. Быть осторожнее со старым другом, от которого, быть может, ничего былого и не осталось вовсе.

Камил только думал о том, как бы всё красивее устроить: чтобы Ишуас не заподозрил его в сокрытии важных для общего дела техник, но так же чтобы Святой Престол при этом думал, что в войне с Царём-чернокнижником у них больше нет шансов, ведь тот уничтожил отряд преподобных разом…

Наутро к стенам выступил Трубадур – под защитой особо прочного терема, собранного мертвецами из толстых брёвен. Он спел для утомившихся после ночи имперцев.

– Вас теперь не защищают святые колдуны из Престола! – смеялся Миробоич. – Они бросили вас на произвол судьбы. Видимо, не захотели воевать со мной! Поэтому ваши сны отныне без защиты. Поэтому мы будем убивать каждого командира, пока управлять вами не станет некому! Мы возьмёмся и за обычных бойцов – убьём всех, если понадобится, даже не начиная штурм этого города! Сдавайтесь! Сложите оружие! И тогда, клянусь, вы станете военнопленными, а не удобрением для полей!

Никто не стал сдаваться. Бойцы заперли сами себя в городе, и хоть ночь была тяжела и крайне болезненна для имперской армии – все помнили вчерашний день, когда некромант ничего не добился.

Трубадур же не столько внушал ужас, сколько усиливал уже имевшийся. Солдаты решат попросту не спать. Пару-тройку дней люди вполне выдержат без дрёмы. За это время Дружина Смерти сгниёт, и легионы могут выйти из города для контратаки.

Раздобытые Грегом крестьяне были напоены «слезами радости», и теперь шли вперёд, не осмеливаясь ослушиваться приказов своих господ. Заодно Камил убедился, что для каждого человека число порабощённых – разное.

Вальд и Ишуас были способны поработить семерых, тогда как Грег – всего двух, а Ивашка – трёх. От чего всё это зависело – выяснить ещё предстояло.

За ночь были отремонтированы осадные башни, за ночь были сооружены не просто обычные терема, перенятые как трофеи у войск Магнуса, а целые избы, которые обычные люди вряд ли сумели бы оторвать от земли. Такие укрытия лучше держали попадания из требушетов и баллист, хоть и не гарантировали, что сидящие останутся невредимы.

К полудню символы были стёрты на всех участках будущей атаки. Камил не стал дожидаться ночи. Дружина Смерти пошла в наступление.

Осадные башни вновь преодолели рвы по импровизированным мостикам, подкатились к участкам стены. Мертвецы ринулись наверх, они приставляли к стенам и обычные штурмовые лестницы – покойников было так много, что они могли поставить эти лестницы хоть к каждой городской бойнице, если бы крестьяне смогли везде расчистить подходы.

Первая линия – укладывающие символы. Их легко стирали сами мертвецы при помощи шестов.

Огненных символов на стенах не рисовали – тогда бы защитники сами в них попадались.

Второй линией тянулись преградные символы. Сразу за ними выстраивались шеренги из защитников.

– Держим строй!! – ревели центурионы. – Ни шагу назад! Мы разобьём войско некроманта!!!

Вся сложность атаки заключалась во второй линии. Чтобы преодолеть её – требовались живые люди, которых у Миробоича было слишком мало.

Некроманты управляли боем с высоты. Когда они увидели, что мертвецам удалось разбить первую линию символов, то в дело вступили неотёсанные и неуклюжие крестьяне, облачённые в самую надёжную броню.

Порабощённых защищали щитами, порабощённым тщательно объяснили, что следует делать.

Но для того, чтобы размахивать кирками – им требовалось пространство. Щиты открывались, и в щели тут же летели плюмбаты и пилумы.

Едва защитники разгадали суть задумки некромантов – шагнули ближе. Они наступили прямо в круги символов, и принялись рубить щиты мертвецов, при этом оставаясь в недосягаемости. Имперцам удавалось разбивать щиты покойников в труху, а затем они выхватывали пытающихся размахнуть кирками крестьян – и втягивали в строй, где живо убивали, истыкивая кинжалами под стыки лат. Прочих крестьян разили издалека – из арбалетов в упор, пробивая доспехи, едва щиты покойников расступались.

Крестьяне погибли. Только в двух местах они сумели чудом выбить камни, нарушив структуру символов. Однако легионеры не давали прорваться покойникам – они очень хорошо сражались в строю и разили мертвецов, вынужденных ступать в брешь поодиночке. Только невыносимый смрад от гниющих трупов заставлял самых чувствительных легионеров сгибаться в приступах рвоты…

Одновременно с этим, в толчее, специально подготовленные бойцы выводили очередную линию чёрными углями, вновь закрывая проход – и лишь затем они принимались выскабливать в камнях более надёжный символ.

Пробитые с таким большим трудом проходы оказались тут же затянуты.

Мертвецы не сумели прорваться на стену во время второго приступа. Камил снова приказал отступать.

Дружина Смерти ничего не могла противопоставить легионерам, защищённым преградными символами, а только несла бессмысленные потери.

Нужно было придумать другой план. Вот только какой?

Солнце тем временем палило вовсю. Начиналась почти летняя жара. Слишком тёплым был юг Долины Ветра. Дружина Смерти разлагалась.

День-два – и протухшие покойники начнут разваливаться…

Спасибо за донаты!!

Владислав Васильевич 3000р

Евгений Дмитриев 1000р

Мой паблик ВК: https://vk.com/emir_radriges

Мой телеграм-канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378

– Именно поэтому я и считаю, что бой этот может оказаться сложнее предыдущих вместе взятых, – ответил Камил. – У нас есть глаза Мицеталия. Но его язык здесь только один – Лазарь. Он будет мне докладывать о происходящем за стенами, а я – буду подавать сигналы и отправлять мёртвых гонцов с приказами. Так вы будете корректировать свои действия вслепую, оставаясь в безопасности.

– Слишком медленное будет управление, – сказал Вальд. – Но иного варианта у нас нет, если не считать сновидческого метода?

– Именно так, – признал Камил. – Но и у имперцев методы ничуть не лучше. Мы лишь опустились в этом плане до их уровня. До уровня обычных армий.

Ишуас не вызвался со своими последователями – похоже, не был уверен, что ему удастся противостоять сновидцам Престола в небе над Холмом. Поэтому он и не настаивал на астральном выходе из тел, который позволил бы всем некромантам действовать куда успешнее.

Куда же ушла вся его уверенность в победе над «червями»?

– К сновидчеству мы прибегнем чуть позже, – подытожил Камил. – А пока каждый по своим участкам – бегом! Нельзя терять ни минуты времени!

Город был окружён концентрическими линиями защиты. Символы окружали Холм сплошными полосами в несколько десятков рядов. Здесь имперцы постарались особенно хорошо. Эти символы заметили вовремя, Мицеталий давно увидел, как легионеры готовятся к решающему сражению. Поэтому перед осадными башнями шагали мертвецы с большим запасом заранее приготовленных длинных шестов.

Шесты вспыхивали на символах огня. Затем шесты утыкались в невидимые преграды. Тогда приходилось гнать вперёд нанятых для этого дела крестьян – Камил щедро отплатил холопам, и обещал ещё столько же после помощи.

Первые линии, отстоящие от стен на расстоянии выстрела из баллисты, были преодолены легко и быстро. Проблемы начались дальше, в зоне обстрела.

Даже под прикрытием тяжёлых теремов и под защитой покойников нанятые холопы дрожали от ужаса. Многие бросались бежать, едва терем насквозь прошибали снарядами: булыжниками или железными шестами.

Орлы и грызуны Мицеталия не успели вывести из строя все баллисты, катапульты и требушеты. У имперцев имелось много разнообразных и при том заранее пристрелянных орудий – били они метко, словно знали все необходимые поправки. Имперцы недурно подготовились к обороне.

Терема пронзались железными шестами, глупые крестьяне выбегали прочь, их тут же разили арбалетчики и лучники. Парочка выведенных таким образом из боя теремов – и целое направление атаки оказалось застопорено.

– Чёрт бы побрал этих имперцев! – ругался Дылда Грег, когда именно его отряд потерял всех крестьян. – Атака с нашей стороны захлебнулась, не начавшись!…

– Позвольте мне выступить вперёд, свершить подвиг и добиться расположения Царя! – вызвался Ивашка. Мальчишка дрожал от ужаса. Но смотрел на командира глазами, полными решимости.

– Мы пойдём вместе, – ответил Грег. – Грёбаные подберёзовики, они слишком плохо выполняют свою часть работы!

Однако Мицеталий выполнял свою работу прекрасно, насколько был способен – вокруг баллист и катапульт имперцы разместили отряды стрелков, разящих заражённых пташек ещё на подлёте. Много орлов Мицеталий потерял в попытках исправить положение…

– Сдурел Дылда! – увидал Камил, как Грег и Ивашка вбежали в терем и теперь шли под обстрелом к линии символов. Они рисковали понапрасну. – Лазарь! Скажи Мицеталию, чтобы отвлёк внимание на себя!

– Это очень сложно, милорд! У них там, наверное, больше сотни стрелков на каждой башне с орудием – не пробиться!

Требушеты сломали две осадные башни. Каменные глыбы на огромной скорости врезались в древесину, проламывали брёвна и доски насквозь, и, спустя несколько попаданий, ломали их так, что использовать башни было уже невозможно. Мертвецы поворачивали назад.

Вальдемар со своим войском пробивался через линии символов быстрее всех. Но чем ближе к стенам – тем ураганней становился обстрел. Даже самые смелые крестьяне не выдерживали. У них сдавали нервы.

– Отпустите нас! Мы не хотим умирать! Не хотим сдохнуть!!!

Огненные символы чередовались с преградными, а затем и с «укладывающими». Одни мертвецы – не прорвутся, а уповать на живых в подобном аду – безрассудство.

Продвижение оказалось слишком медленным. Осадные башни загорались огнём. Зря их бросили сразу, нужно было сперва расчистить дорогу…

Камил вёл свою часть войска по реке, на сооружённых мертвецами гигантских плотах.

Он надеялся ударить со стороны разрушенного моста. Там, ожидаемо, было меньше всего символов – имперцы ограничились только обнесением берега по обе стороны, чтобы оказавшиеся в лодках мертвецы попали в западню, из которой им можно было бы вырваться лишь далеко пройдя по реке, попав под обстрел со всех стен и башен.

Особенно густо была изрисована символами мощёная белым камнем пристань.

Катапульты разбивали плоты. Мертвецы тонули, вязли в илистом дне. Некоторые выбивались к берегу, где сгорали в символах. Везунчики хватали шесты, но не могли оттереть угольные следы; они срывали с себя тряпьё, делали подобия швабр – и продвигались дальше ещё медленнее, чем на других участках, особенно когда они добрались до выбитых в камне символов, которые уже приходилось выколачивать кирками.

Дружина Смерти несла страшные потери. Имперцы ничуть не ослабляли защиту этого участка, потому что знали, что покойники способны ходить даже по дну реки и знали, что некромант ударит и с этой стороны.

– Нельзя медлить, – приговаривал Камил. – Нельзя медлить… чёрт, а если не медлить, а торопиться, то они все разобьются об эти проклятые стены!

Крестьяне Ишуаса проявили больше всего рвения – они почти не паниковали. Он чем-то их напоил – поступил очень правильно, Камилу следовало самому додуматься и до этого, но было уже поздно.

Терем расчистил путь для осадной башни, и вскоре та опустила трапп на стену. Войско Ишуаса бросилось в бой. Неплохо, но атака со всего одной осадной башни, с одной стороны – обречена на провал, даже если биться будут самые лучшие мертвецы

Следовало отступить. Починить башни. Подготовиться к следующей атаке лучше. Расчистить путь. Истощить запасы снарядов защитников. И пойти в бой уже под покровом ночи.

Но Камил не торопил события. Он хотел провести разведку боем и увидеть как можно больше всего того, что приготовили для них имперцы.

И когда он увидел, что взобравшиеся на стену покойники просто несутся вперёд и падают десятками и сотнями, сваливаясь вниз со стены и образуя на входе большую гору, преграждающую путь дальше – приложился к горну.

На стенах, под кровлей, которую, как они все думали, имперцы возвели для защиты от птиц – были выбиты в камнях и выточены в досках символы. Эти «ткани» были натянуты не столько для защиты от птиц, сколько для того, чтобы Мицеталий не увидел знаки с высоты птичьего полёта. Глупая ловушка, но она сработала. Выходит, имперцы обнесли всё символами не только внизу, но и на стенах и внутри города. Это существенно осложняет дело.

Задумка имперцев удалась. Стереть эти символы в пылу битвы, да ещё и не видя их при этом – задачка из числа невероятных.

Камил отдал приказ об отступлении.

Сегодня они ничего не добьются, кроме страшных потерь.

Это плохо. Имперцы, вероятно, доселе боявшиеся Дружины Смерти, теперь увидят, что некроманта победить вполне можно – и вряд ли сдадутся по требованию.

Быстрое взятие Холма было сорвано из-за вмешательства Святого Престола.

– Не наш сегодня день… – сетовал Лазарь. – И вправду – лучше отступить и подготовиться. Помните, милорд, у вас на подходе – дружина Савохича. Микоты мигом проторят вам путь, даже если символы выбиты в граните! Не торопитесь вы так, всё у нас получится…

– Дружина ваша придёт сюда только через два-три дня – и все они будут выбившимися из сил после марша. За исключением, быть может, ваших мертвецов. Нет времени ждать. Дружина Смерти уже гниёт.

Лазарь поклонился. Не стал спорить. Лишь напомнил о Райнере Ланге – лорде Престола, завербованном культом.

– Мы можем его использовать, чтобы посеять в стане врага панику и паранойю! Райнер может повести своё войско для небольшого рейда. Думаю, ему будет под силу разгромить Заречье, добраться до местного Плесенника, а затем начать поднимать новых мертвецов. Тогда можете понадеяться, что наш культ справится со сдерживанием Престола на время, пока вы занимаетесь Империей.

– Оставим Райнера на случай, если станет совсем уж тяжко. Выжидайте. Нельзя его так быстро разоблачать, – ответил Камил. Он сомневался, что Райнеру будет под силу противостоять остальным лордам Престола.

Камил слез с коня и лёг в шубы. Спать. В разгар волнительного боя уснуть было не так-то просто.

Но усталость брала своё, да и нежные шубы казались роскошью после сна в седле. Камилу удалось силой мысли смягчить волнение и разгладить внутреннее напряжение.

Шумы битвы притихли. Слились в один звук – в протяжное гудение, вызывающее цепь из картинок внутри погружающегося в сон разума.

Он один. Культисты заняты на своём участке – они следят за тем, чтобы осадная башня и мертвецы отступили от стен Холма.

Камилу никто не помешает.

Но и никто не поможет.

Миробоич выкатился из тела. Ему показалось, что он свалился на землю с мёртвой лошади. Но это было лишь продолжение обманчивых картинок, пытавшихся оградить от неестественного дела – от выхода из тела, от бодрствования во время сновидений, от опасного путешествия вне костно-мускульной оболочки, коей являлось материальное тело – тюрьма для свободолюбивого духа.

Миробоич взметнулся к небу.

Полверсты – мало. Этого не хватит, чтобы покрыть весь город. Полверсты – это смехотворно; даже Никлот мог летать на целую версту, а большинство сновидцев – итого дальше.

Полное отсутствие таланта. Камил был отвратительным сновидцем, он был никудышным практиком концентрации, так и не добившимся Ясного Света за годы нерегулярной практики. На всё это ему не хватало либо способностей, либо времени и усидчивости. Он добился только способности не терять бдительности – и то лишь в постоянной опасности от сновидцев Престола, следующих по его пятам, словно тени.

Что он мог противопоставить могучим сновидцам Престола?

Следовало поговорить с ними. Камил ведь обещал прийти один.

Самое время, чтобы побеседовать с врагом – хоть и не самое лучшее, ведь после неудачного штурма враг будет больше всего уверен в том, что и дальше ему будут сопутствовать победы.

Сновидцы Престола быстро заметили душу, летающую над армией мёртвых. Миробоич, казалось, хотел набрать высоты и заглянуть за стены. Этого допустить было нельзя, иначе всё может кончиться прорывом обороны – преподобные живо устремились к нему.

Они летели, чтобы сжечь его Ясным Светом.

– Я с мирными намерениями! – сказал Камил. – Я пришёл один, как вы и просили! И требую встречи с иерархами!!

– Говори со мной! – ответила Наталья. Знакомая сновидчица, с которой Камил уже имел дела – она была сильна и хитра; благодаря ей отряд симбионтов нашёл путь через потайной ход в имение Миробоичей, благодаря ей рыцари сумели нанести точный удар, миновав все караулы и взяв Жанну, Грега и детей в плен. Именно Наталья следила за сновидениями Камила, коварно выжидая, когда же тот потеряет бдительность.

Она была осторожна.

Среди большого отряда сновидцев не было только бородатого верзилы – Борислава. В остальном же, казалось, иерархи собрали в небе над Холмом все сновидческие силы Престола – и это несмотря на все внутренние проблемы государства, ранее не спешившего отправлять на север всех преподобных сразу. Но сейчас штурм Холма может оказаться решающим сражением, после которого некромант либо струсит и примет все требования, либо потерпит поражение или одержит тяжёлую и бесполезную для себя победу, после которой у него уже не будет сил на рейд к Кратену…

– Либо вы проваливаете и больше мне не мешаете, – заявил Камил. – Либо это окончательно означает начало войны между Царством и Престолом. И тогда вы все сдохнете. Весьма бесславно причём.

Некоторые святые ухмыльнулись. В большинстве же своём преподобные излучали непоколебимую спокойную уверенность. Вряд ли их удастся испугать каким-то блефом. Тем более сейчас, когда Камил остался без защиты адептов.

Успеет ли он вернуться в тело, если что-то пойдёт не так? Святые обступали Камила эдакой полусферой.

Если они ударят Ясным Светом одновременно, то его ждёт мучительная смерть через сжигание самой души – даже представить страшно, что это может значить…

– Если ты хочешь войны, то палачи попросту уничтожат всех твоих детей, – заявил один из преподобных. – Уничтожат всех твоих приближённых. Всех твоих союзников. Всех твоих друзей и близких.

– Мальчишка, ты пытаешься шантажировать нас, не имея за своей спиной достаточной силы. Мы тебя не боимся, а вот ты нас – мы чуем страх, чуем, как трепыхается твоё сердечко…

– Сами вмешались в войну, – сказал Миробоич. – Сами напали на меня. Ещё и угрожаете смертями моего сына и племянника? Какие же вы святые? Вы – шакалы.

– А ты – некромант, – констатировала Наталья. – Ты творишь зло. Много зла. У тебя в союзниках – сам ад. И даже племянник твой – часть ада, а сынок – с малых лет поклоняется тёмным силам. Ты думаешь, что творишь добро, что поступаешь так потому, что тебя вынудили. Но именно таково и есть зло – кто его творит, у того явно не хватает мудрости и смелости, чтобы различить его, чтобы увидеть суть своих деяний. Зло всегда кажется творящему его – благом. Проснись. Никто не делает зла намеренно, не придумав ему изящного оправдания. Так же и ты – не ведаешь, что творишь. Не ведаешь, как укрепляешь в мире пагубу. Как зло твоё разносится по всему миру эхом, укореняясь в сердцах других людей. Ты не ведаешь, как обрекаешь свою душу на грех и горе. Как мараешь её, якшаясь с адом и выменивая у него ради мирской власти – легионы нежити. Ты своими руками загубил десятки тысяч людей, обрёк их на несчастья, ты – губитель, каких давно не видел род человеческий. Каждый твой шаг – реки пролитой крови. Ты отнимаешь людские жизни, даже не задумываясь о том, что делаешь. Для тебя всё это – мелочь. Ты – безумец, который не знает, что он безумец. Иначе с чего ты удивляешься нашим поступкам, стремящимся тебя остановить? Мы вынуждены творить зло меньшее, чтобы избежать зла большего. Мы возьмём грех на свою душу, чтобы спасти мир от тебя. Но я предлагаю тебе возможность спастись. Для начала отринь свою колоссальную гордыню, что заставляет тебя с ухмылкой принимать мои слова. Отринь гордыню – и покайся.

Камил едва ли не рассмеялся.

– Раскайся в содеянном и спаси свою омрачённую душу. Искренне. Я предлагаю тебе исповедаться и покаяться. Прямо здесь, в разгар битвы. Покаяться – и исправиться. Отринуть зло. Отгони от себя культы, тебя окружившие. Они все тянут тебя всё ниже. Я уверена – ты ещё можешь повернуть назад. Сейчас – последний твой шанс. Святой Престол поможет тебе избавиться от ересей. От опасного Антихриста. От культистов Плесени, что готовы обречь мир на суровый мор. Мы поможем тебе избавиться от чёрных книг, которые могут уничтожить этот мир, как я видела в кошмарном своём недавнем видении будущего. Ты счёл требования Престола непозволительными и оскорбительными. Но на самом деле эти требования – твоё и наше единственное спасение. Прислушайся к голосу совести. Если она у тебя ещё осталась!

– Мне нужно поговорить с тем, кто имеет действительную власть – с иерархами, – Миробоич словно пропустил мимо ушей всё сказанное монахиней. – Я уже вёл эти тупые беседы с Хартвигом Нойманном. Той самой зимой, когда мы заключали «перемирие». И он меня предал и обманул – потому что его слово, на самом деле, не имеет в Престоле никакого веса. Так что тащите сюда иерархов, тупицы! И только тогда я буду говорить! Разговоры с мелкими сошками мне совершенно не интересны. Свою христианскую брехню о спасении – оставьте при себе. После смерти и меня и вас – всех нас – одинаково ждёт одна лишь Изнанка и её мучительные фракталы.

– Он безнадёжен, – сказал старец. – Для него нет пути назад.

– Ведите иерархов. Немедленно, – повторил Камил. – Я вам тоже даю шанс. Остановить эту войну. Последний шанс.

– До тебя ещё не дошло? – спросил самый молодой сновидец. – Никто не будет с тобой вести переговоров. Ты либо принимаешь все выдвинутые условия, либо мы с тобой будем говорить совершенно иначе.

– Это ещё как? – поинтересовался Миробоич.

– Этой ночью мы уничтожим всех твоих полководцев, управленцев, ставленников, всех князей и герцогов, – говорили сновидцы. – Ты напал на Зелёный Холм, а значит уже пошёл против нас. Мы тебя предупреждали. Но ты подобен спесивой собаке. И мы тебя за это проучим. Убивать не будем, нет. Сделаем калекой.

– Обезглавленное Царство – вот что ждёт тебя, Миробоич. Мы знаем Дверь каждого твоего чиновника. А знают ли твои культисты, как быстро добраться до наших? Быстрого ответного удара у тебя не выйдет, мы и культистов всех перебьём, а иерархи наши – под надёжной защитой в цитаделях. Ты останешься ни с чем, если захочешь, как ты выразился, «играть в эту игру вдвоём».

– Зелёный Холм тебе не взять! Армии твои сгниют в осаде, а потом Престол и Империя обрушатся на твои земли. И даже твоя единственная надежда – Дружина Смерти – тебе не поможет.

– Сдавайся, Миробоич. Кайся. Ибо нет у тебя иного выхода. Мы уничтожаем зло. Как Церковь делала это уже много раз на протяжении сотен лет, – сказал старец с ледяным взглядом, явно знавший многое об Изнанке. Уж не он рассказал имперцам о символах?

Наталья всё это время молчала – она сказала всё, что хотела, и теперь выбор оставался за Миробоичем.

Враг с Камилом явно не считался. Сновидцы хотят его сломить.

– Что ж, Черви, – Камил откланялся и попятился. – Жаль, что среди вас нет Хартвига. Но до него я доберусь другим путём. Было приятно со всеми вами познакомиться. Самая большая сила Святого Престола и вправду меня впечатлила. Я даже немного испугался... Только вот тупые вы все – просто до одури!!!

Их было больше. Некромант ничего не сможет им сделать, он бесталанный и слабый в астральном мире, ему остаётся только блефовать и трусливо убегать, когда они перейдут в атаку – именно так подумали в тот миг преподобные, обладавшие несравненно большими духовными силами.

Но туча вполне себе материальных стрел обрушилась на них шквалом.

Наконечники пронзали души сновидцев Престола, собравшихся здесь для окончательной расправы над опасным некромантом.

Стреляли Плечистые. Они выпустили серию мощных залпов ввысь над собой. В небо, где витали святые.

Камил Миробоич со злорадным смехом наслаждался зрелищем: символы на длинных кинжалообразных наконечниках сияли кровавым пламенем; сияли, разрезая души преподобных на куски. Души, разбиваемые в клочья, аннигилировались и исчезали. Навечно.

Он дарил сновидцам абсолютную смерть.

Лишь одна Наталья – лучше всех помнившая, что если сам Терраторн исчез полгода назад без следа после некой особенной встречи с Камилом, то следовало быть наготове – вовремя устремилась прочь, уклонившись от большей части стрел.

Её душа не была разорвана стрелами начисто – она была лишь сильно повреждена.

Ей нужно было срочно сообщить о случившемся Карлу. Передать о способе чернокнижника иерархам. Бориславу.

– Вот чёрт! – засуетился Миробоич.

Он ринулся за выжившей сновидчицей вдогонку.

Стрелы летели вслед. И всё – мимо. Камил корректировал стрельбу.

Когда Наталья перелетала за стены, то мертвецам пришлось стрелять по навесной, а это грозило попаданием опасных лезвий с символами в руки имперцев. Но больше всего Камил опасался, что святая сможет от него сбежать. Стрелы кончились…

Монахиня пыталась отбиваться Ясным Светом, однако хохочущий некромант не подлетал к ней достаточно близко. Он гнался следом, пытаясь что-то придумать.

– Ну куда же ты? Постой! Я хочу покаяться! – насмехался он. – Дай мне шанс!

С каждой вспышкой луч Ясного Света тускнел.

Жизнь покидала монахиню через повреждённые энергетические каналы. Потоки Зазеркалья, незаметные для души полной сил, потянули монахиню сразу вниз, на дно – едва только Наталья в них погрузилась, миновав Дверь одного из спящих шпионов Престола.

Камил последовал за нею, даже и не зная, что может предпринять – в мире снов он не представлял опасности.

Однако преследование быстро перешло в созерцание смерти – Наталье не удалось побороть течение.

Именно так и происходит процесс умирания: душа слабеет, а затем, во сне, её подхватывают чёрные ветры судьбы.

Возможно, монахиня выжила бы, если попала в своё тело; но ей предстоял далёкий путь назад через опасное Зазеркалье.

Отяжелевшую душу монахини тянуло в царство падали, как привязанный на шею тяжёлый камень тянет утопленника на дно чёрного озера.

– Туда вам всем и дорога!!! Ха-ха-ха-а! Получайте, твари!! – смеялся Миробоич ей вслед, с удовольствием наблюдая, как насекомообразные твари безнаказанно вонзаются в монахиню клешнями, иглами и присосками.

Ясный Свет делался всё тусклее и тусклее, а личико искажалось во всё большем ужасе.

– Встретимся в следующем перерождении, святошка!!!

Камил смеялся и праздновал, возможно, величайшую свою победу, величайший свой триумф.

Ему удалось заманить всех сновидцев в ловушку и расправиться со всеми ними всего одним ударом…

Спасибо за донаты!

Игорь Маслов 1000р

Courhell 1000р

Елена Александровна 888р

Алексей Владимирович 500р "Спасибо за творчество! Ждём Рябину)))"

Алёна М 500р

Артём Сергеевич 300р

Мой телеграм-канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378

– Может, Изнанке наплевать, кто именно начертит этот символ? – предположил Вальд. – Да и мы сами разве когда-то проверяли это правило? Что другой якобы не может уложить твоих мертвецов?

– Нет. Это просто-напросто другой символ, – подметил Ишуас. Он показал пальцем на одну малозаметную деталь, отличавшую символ от того, что было показано в Книге Смерти.

– Разве такое возможно?

– Возможно всё, – ответил Ишуас.

– Но почему Аша Друдж ничего об этом символе не написал? – спросил Камил. – Не хотел, чтобы против некромантов нашлось непобедимое оружие?

– Он создал Книгу Смерти раньше, чем Книгу Речи, – предположил Ишуас. – И древний символ, укладывающий мертвеца, был ему известен раньше, чем он постиг истинную геометрию бытия, пролегающую за нашими обманутыми Богом Жизни примитивными органами чувств.

– Вот как... То есть, ты хочешь сказать, что святоши могли как-то раздобыть и прочитать Книгу Речи?

– Нет, хвала Изнанке. Было б это так – нас бы уже не было в живых. Причём вряд ли мы бы даже опомнились. Они ведь могли бы тогда нас просто стереть. Словно рисунки на песке… – сказал Ишуас. – Одним движением руки.

– Звучит. Однако почему тогда эти символы не использовал против меня ещё Хартвиг? Когда мы с ним воевали?

– Откуда мне знать. Видать, у ублюдка не было этого знания. Даже такому как он не всё доверяют.

– Повежливей, Ишуас, – сказал Вальд. – Он хоть и по ту сторону, но он всё ещё мой отец.

– Я хочу сказать, – развёл руками Ишуас. – Что святоши, похоже, и от самих себя, от своих полководцев многое скрывают. Они очень сильно поднаторели в том, чтобы предать Изнанку забвению. Настолько, что даже своим не дают ею пользоваться… что даже согласны отказаться от соблазна захватить мир при помощи тайных знаний – ради своего вымышленного Господа.

– Стоит ли мимолётная жизнь властителя над миром – вечного ада? – задался вопросом Вальд. – Использование Изнанки в их представлении – пятно на душе, которое будет видно Богу на Страшном Суде. Оно того попросту не стоит.

– Воистину юродивые Черви! – поморщился Ишуас. – Мне их никогда не понять! Но и в самом деле. Они основательно подошли к проблеме Изнанки.

– Настолько, что некроманты до недавнего времени считались сказкой, – кивнул Миробоич. – Даже в роду Миробоичей, в древнем некромантском роду. Даже мы позабыли о своём истинном ремесле!

– И всё же есть, видимо, старцы, которые знают немало, – рассуждал Ишуас. – Как этим некромантам противостоять. Старцы, которые приоткрывают завесу тайн только тогда, когда посчитают, что случай того достоин. И тогда они не прочь прибегнуть к «сатаническому ремеслу», – усмехнулся он. – Вот эти старцы и будут нашими самыми страшными врагами!

– Вот бы взять их живьём. Выпытать все секреты! – азартно потёр ладони кровожадный Лернер.

– Бунт Чёрной Песни был подавлен Святым Престолом, – рассуждал Камил. – Причем, достаточно легко. А я напомню, что в те времена у моего рода должны были иметься на службе могучие Химеры, самые разнообразные, а не только обычные мертвецы!… Боюсь, друзья мои, нам тоже придётся столкнуться с чем-то этаким. Кажется, началось. Герго Миробоич и его соратники тоже, как и мы сейчас, имели поначалу в войне оглушительный успех. Тогда они бились с Царём Белой. Но их поход обернулся неудачами, едва вмешались святоши.

– Мы лучше твоих предков! – заверил Ишуас с абсолютной уверенностью. – Имелись ли на их стороне сновидцы? А даже подобный Мицеталию? А были на их стороне мудрецы, коснувшиеся Книги Знания и обретшие Ясный Свет и астральные техники? Крайне сомневаюсь! А я, поверь, тоже читал много о Бунте Плесени. Без обид, Камил, но твои предки были воеводами-инженерами, а не чернокнижниками в полном смысле этого слова. Разве можно считать некромантию и хирургию чем-то выдающемся?

– Тебя послушать, так и я, можно сказать, святой, а не чернокнижник, – усмехнулся Камил.

– Ты великолепный стратег, тактик и полководец, – сказал Ишуас. – Но этим ограничиваешься. Ты не познал Изнанку и на одну тысячную долю.

– Ладно-ладно. Соглашусь. Глубины её мне малоинтересны, а больше любопытны способы её применения. И всё же – символы-ловушки стоят перед нами, они преградили нам путь. То ли ещё будет?

– Они хотят заставить нас пойти в обход, – сделал Вальдемар. – Чтобы мы потратили время на путь. Пытаются выиграть ту самую полнедели, за которую Дружина Смерти развалится и раскиснет…

– Не думаю, что символы вызовут у нас большие затруднения, – отмахнулся Ишуас. – Мы вложим в руки покойников длинные мотыги.

На изготовку шестов ушло немного времени. Можно было очищать путь перед собой и длинными пиками кондотьеров, но тогда те бы лишались оружия – ибо не всюду имелись только «укладывающие» символы – в последующих рядах были начерчены и символы огня… Шесты и мотыги то и дело вспыхивали.

Святоши наверняка предусмотрели подобный трюк, поэтому пытались играться с вариациями, которые бы затруднили стирание символов. Авось и некромант попался бы в огонь!

Приходилось рубить деревья на всё новые и новые шесты. Символы стирались. Но время шло.

Не меньшим сюрпризом оказались и преградные символы, какие использовались в подземельях родового имения.

– Вот же дерьмо! – ругнулся Камил, когда увидел их. – Это уже настоящая проблема!

Мертвецы не могли проникнуть за символы остановки даже палками – и никак нельзя было их заставить это сделать. Не слушались, упрямились.

– Покойники не могут пройти за черту потому, что становятся с палкой в руках как бы единым целым? Или потому, что просто «не хотят» как бы то ни было вообще перелезать за эту черту? Даже «не своей» частью тела? – задавался вопросами Вальдемар.

– Что может мертвец вообще считать «своей» частью тела? Особенно поднятый по химерическому ритуалу? – задавался ещё более глубинными вопросами Миробоич. Всё это предстояло либо изучить, либо принять, как данность – а тем временем им приходилось брать шесты в свои собственные руки. Людей, благо, эти символы не останавливали. Но шесты могли напороться и на неизвестные доселе символы, которые могли бы убить и человека.

– Позволь сделать это моим людям, – Ишуас остановил Миробоича и Вальдемара, когда те сами попытались расчищать путь для Дружины. – Они будут рады сложить головы за Царя.

Культисты поклонились Ишуасу. Они были готовы отдать жизни по его приказу – ведь он открыл им глаза на многие вещи. Адепты взяли мотыги, и, попеременно с покойниками, расчистили путь.

Дружина Смерти ринулась дальше, однако впредь следовало быть осторожнее – если не смотреть внимательно, то можно в пути к городу и половину войска потерять.

Детальную разведку поручили Мицеталию, неустанно трудившемуся над Зелёным Холмом. Вскоре хищные птицы пролетели низко над дорогами. Лазарь сообщил обо всех препятствиях на пути – их было с десяток, и становилось ещё больше – при помощи отлитых «печатей» отряд конников загораживал дороги на подступы к Холму.

– Они замедлят нас! – сетовал Камил.

– Однако явно не так, как рассчитывали, – усмехнулся Вальд. – Если бы мы не придумали, как обезвреживать ловушки, то этих преград хватило бы, чтобы заставить Дружину лезть через овраги и болота в обход. Это заняло бы несколько дней.

– Дураки! – сказал Камил. – Ничего у них не получится.

Легионеры приступили к «запечатыванию» дорог слишком поздно. Приступи на несколько дней раньше – и им удалось бы так заставить путь, что у Миробоича не осталось бы выбора – и пришлось бы идти лесами и болотами.

Не все ловушки смогли обнаружить птицы Мицеталия – часть преград была замаскирована, и поэтому Дружина неизбежно натыкалась на символы там, где некроманты этого не ожидали. Мертвецы падали или вспыхивали факелами. Дружина несла потери.

И всё же способ стирания символов хорошо годился – целостность линий нарушалась, и невидимый вытянутый купол действия символа исчезал. Дружина Смерти приближалась к Холму. Её не удалось остановить на марше.

Однако Имперцам удалось замедлить её на ещё один день.

Пять дней.

Мертвецы распухали. Они уже делались слабее.

– У нас ровно семь дней? – уточнил как-то Ивашка. – Ровно семь дней пройдёт – и мертвец развалится?

– Этого точно сказать нельзя, – отвечал Камил. – Может они сгниют быстрее. Может медленнее. Но и один день пути дорого нам обойдётся в дальнейшем – ведь мы не знаем, какие сюрпризы нас ждут у стен Зелёного Холма…

Ночью один из святых предпринял попытку совершить переговоры.

Благо, тогда Камил сам летал вне физического тела, управляя Дружиной с высоты и высыпаясь перед штурмом могучего города – если бы он не летал, то люди Ишуаса определённо бы всё испортили. Культисты бросились в атаку.

Святой заголосил, давая понять, что в этот раз пришёл не сражаться – и Камил отозвал культистов.

– Решил сдаться? – ухмыльнулся Камил. – Переходи на мою сторону. Подарю тебе роскошный дворец и красивых наложниц.

– Брось, – ответил преподобный. – Я пришёл передать тебе условия, выдвинутые иерархами. Только и всего. Мирские блага меня не волнуют.

– Условия? – смеялся Миробоич. – Вы вмешались в мою войну на стороне моего врага, нарушили перемирие, а теперь пытаетесь мне навязать какие-то условия? С роскошным дворцом и шлюхами я передумал – подарю тебе скоморошью шапку.

– У тебя нет шансов на победу, – спокойно ответил преподобный. – Можешь не соглашаться с этими условиями, но моя цель – их до тебя донести. Мы готовы воевать до победного конца. Для нас так будет даже лучше. Лучше, чем продолжать позволять тебе губить христиан по миру, обращая их в полчища проклятой нежити!

Требования Святого Престола были вполне предсказуемы.

В первую очередь иерархи хотели остановки войны. Они явно мечтали остановить экспансию Царства, причём без ослабления Империи. Для этого Камилу следовало выполнить ряд условий: остановить незаконно начатую войну, ведь Империя не нападала на Царство, а нападала на Долину Ветра, которая частью Царства не является; приступить к переговорам с Императором Валентинианом Сервилием и выплатить Империи репарации в размере нанесённого ей в ходе вероломного нападения ущерба; войско мёртвых ограничить общей численностью – всего в тысячу; оставить Зелёный Холм за Империей; библиотеки Ветрограда подвергнуть полному сожжению; Ветроград в таком случае Престол великодушно разрешал оставить себе; в противоположном же случае иерархи требовали покинуть и Ветроград и выдать Маркуса Лонча, как поражённого Плесенью на суд огнём; выдать Ишуаса, как Антихриста, и весь его культ, живыми – тут преподобный добавил, что иерархи относятся лично к Камилу с некоторыми симпатиями, они были уверены, что Миробоич – договороспособен. Но вот его «дружок» уже натворил много дел в Зазеркалье. К тому же они на полном серьёзе считали Ишуаса – истинным Антихристом, а его культ – самыми опасными еретиками, которых было необходимо как можно скорее сжечь на костре.

На этих словах культисты Черепа чуть не сорвали переговоры – они пошли в атаку. Ишуасу едва удалось их остановить.

– Мы не дадим Ишуаса! – резко заявил Мельник. – И не сдадимся сами! Камил! Давай убьём этого Червя! Так сновидцев у врага станет хотя бы на одного меньше!

– Ну-ну, – сказал Ишуас. – Не лезь в переговоры. Камил сам должен всё решить. Он – Царь. А слово Царя – закон.

– Но ведь…

– Ведите себя учтиво! – сказал Ишуас, и культисты замолчали.

– За тобой ответ, – сказал преподобный, чей нимб сиял ослепляюще – он был готов к бою. – Если нападёшь на Зелёный Холм, то мы сочтём это за отказ. Имей в виду, что мы тут же покараем всех твоих баронов и ставленников. Власть в Царстве рухнет и начнутся мятежи.

– В эту игру можно играть вдвоём, – напомнил Камил.

– И всё же мы в неё умеем играть гораздо лучше.

– Хорошо, – сказал Камил. Он не стал спорить. Ему святош ни за что не переубедить – тем более пока нет надёжных аргументов. – Будь по вашему! Я согласен на часть уступок. Страшная война мне не нужна. Она и вам не нужна ведь, правда? Вы втемяшились сюда, чтобы избежать бойни. Вот только бойню и получите! Я хочу всё решить словом. Устройте мне встречу с хотя бы одним иерархом. С тем, чьи слова имеют вес. Мы с ним обсудим политические мелочи, а потом заключим мир, который всех устроит.

Сновидец и культисты удивились. Даже Вальд удивился – он хотел бы уже вмешаться, чтобы снова попытаться найти с врагами общий язык.

Никто такого ответа от Камила не ожидал – все думали, что Миробоич ответит радикальным и жёстким отказом. Ведь условия Престола были явной провокацией, а не попыткой остановить войну.

– Приводить сюда иерарха – опасно, – ответил преподобный, кивнув на культистов. – Они нападут. Требуем, чтобы вы присутствовали на переговорах в одиночестве. Как я сейчас – один против вас всех.

Слишком очевидная ловушка. Ещё и попытка продавить через гордость и «честь».

Камил кивнул:

– Вы ставите заведомо невозможные условия? Такое чувство, что вы всеми силами пытаетесь добиться от меня отказа. И на самом деле не хотите мира. Тогда я продолжу идти на Зелёный Холм. Но как надумаете – приводите иерархов поговорить. Я за мирное разрешение нашего конфликта. Даже если на переговорах я буду один против вас всех. Я согласен и на такое. И я своё слово держу. В отличие от вас, а, если быть точнее, Хартвига Нойманна… А теперь изволь уйти. Больше мне с тобой обсуждать нечего. Не уверен, что смогу или захочу долго удерживать своих людей от нападения на тебя.

Сновидец ушёл, а вот культисты Черепа тут же насели на Миробоича.

– Их требования неприемлемы!

– Да как вы могли, Царь? Согласиться отдать инквизиторам Ишуаса?

– Ещё и подставиться под их удар!!! Зачем вам это нужно?! Давайте просто добьём Престол в этой войне!!

– Неужели вы и вправду хотели обсуждать с ними эти непозволительные условия? Неужели вы не уверены в своих силах и боитесь их?

Камил ничего не отвечал. Ишуас осклабился:

– Тупицы! Таким образом Царь проверяет вас на вшивость! – сказал он, и культисты прекратили роптать. – Никто не станет идти на подобные условия. При здравом уме… И даже обсуждать их просто так. Да, Камил?

– Да, друг мой, – ответил Миробоич. Ишуас разразился чудовищным смехом.

Святой Престол снова выдвинул жёсткие условия, а Камилу – снова предстоит провести нелёгкую осаду и штурм. Слишком много общих деталей просматривалось с той самой зимней войной против Хартвига.

Только вот в этот раз поражение окажется куда тяжелее. И даже победа здесь – не станет итогом; а даже напротив – победа грозит вылиться в ещё куда гораздо более страшную мясорубку, исход которой предугадать будет невозможно.

Камил, однако, отметал сомнения. К чертям их. Он просто сделает, что должно. Ведь это его боится половина мира!

Дружина Смерти прорвалась к Зелёному Холму.

Могучие стены вдалеке тут же разразились звуками сотен имперских горнов. Зазвенел набат. Врата и доселе были заранее надёжно закрыты – чтобы некромант уж точно не сумел проскочить – но теперь защитники обрубили цепи на барабанах, чтобы пробившиеся покойники, как это случалось почти в каждой крепости, которую Миробоич брал штурмом, не смогли открыть их.

Город располагался на берегу небольшой реки и на вершине холма. Камил невольно залюбовался его величественными стенами.

Над всем городом в его главном углу возвышались невероятные стены Твердыни – внутренней крепости-донжона – чьи стены были втрое выше близлежащих трёхэтажных городских домов вместе с крышами. Невероятно высокие стены. То была крепость нелепых размеров, внутри стен которой по всей высоте располагались сотни бойниц – близко не подобраться, штурмовые лестницы не приставить и даже защитников-стрелков не достать.

– И как её захватили живые Имперцы?... – задался вопросом Камил, когда отложил подзорную трубу в сторону.

– Наверняка, используя своё колоссальное численное преимущество, – сказал Вальд.

– Что ж. У нас есть преимущество только в силе.

– Пока что.

Однако у Зелёного Холма следовало не просто разбить врага. Следовало взять его армии в плен.

Но как сделать это, если имперцев так много? Если они за надёжными стенами? Если они – под защитой сновидцев Престола?

Камил не мог управлять боем в небе прямо над городом. Не мог вести разведку своими глазами – в этом приходилось полагаться на Мицеталия. Лазарь начертил подробную карту города с расположением всех имеющихся сил врагов.

Камилу же придётся держаться поодаль, чтобы сновидцы не сумели достать его лучами Ясного Света, либо же вовсе оставаться на земле, в теле, и управлять битвой, как в старые добрые.

Возможно, если он попытается выйти из тела – он будет тотчас атакован, как и все его соратники. Атакован и, скорее всего, убит.

Ведь если не остановить мёртвую армию под Зелёным Холмом, то святошам придётся останавливать её под Кратеном. Они определённо пойдут в атаку. А Камил с большим для себя удовольствием этим воспользуется.

Четырнадцать тысяч мертвецов. Нужно бить так, чтобы они не успели растаять, сгнить, а, значит, медлить нельзя ни минуты.

Мертвецы при помощи верёвок поставили осадные башни. И покатили их к стенам.

Спасибо за донат!

Ваня Голубев 1000р

Бусти: https://boosty.to/emir_radrigez

Георгерт морщил нос.

Соратники стали бодрее. Принялись праздно разглагольствовать о войне:

– Война с Престолом тяжела тем, что это государство – одно из трёх церковных, – блистал своими познаниями жирдяй Лернер. – Престол стал наравне с Византией и Папской областью после раскола. Каждое из этих государств разделило мир на три сферы влияния. Восток, Европу и Атлантиду. С ними всеми воевать – это трудно! Только вампиры, Аттила и мусульмане смогли их потрепать! И то не до конца!

– Если власть Царства опирается на землю и титул Царя, – рассуждал Ишуас. – То власть таких государств, как Престол – гораздо хитрее. Иерархи считают себя пастырями всех христиан. Это значит, что власть их проникает куда дальше, чем нарисовано на карте. Война с Престолом – значит война с Империей, Королевством, Офирией и Торговой Коалицией. Особенно в нашем случае, когда нас нарекли главными врагами их насквозь лживой религии.

– Как же хорошо, что христиане всё таки раскололись на три части, – сказал Камил. – Будь они едины – нам бы пришлось гораздо хуже.

– Кто знает? Может они объединяться, – сказал Ишуас. – Во всяком случае Престол – самый сильный из них. Он не разорён набегами и внутренней грызнёй, как Византия, и в то же время он богаче Папства. Добей мы Престол – и с остальными будет справиться гораздо проще.

– Иерархи славно устроились, – Вальдемар хлебал бульон, не вступая в бессмысленные споры с культистами, а лишь поддакивая, чтобы не оставаться в стороне.

– Они могут созвать на свою сторону не только христианские государства Атлантиды! – культист Мельник выкатил глаза от несправедливости. – Ради особых привилегий, вроде коронования или отпущения грехов и обещания вечной жизни они могут приманить и государства из Европы!

– Да. Вряд ли Папство останется в стороне, – согласился с ним жирдяй.

– Пусть оттуда и вряд ли придёт большая армия, но рыцарские ордена вполне могут откликнуться на призыв к оружию! Тем более против Антихриста!

– Насчёт Византии я сомневаюсь – у той самой проблемы, да и далеко она от нас очень.

– И прекрасно!

– Сколько они могут прислать войск? – поинтересовался Камил. – Уж не известны ли вам числа, как сновидцам-разведчикам, способным проникать далеко?

– Если соберут коалиции, то очень-ОЧЕНЬ много! – ответили культисты.

– Но они не смогут собрать поход быстро, – сказал Вальдемар. – Хартвиг говорил о годе на подготовку к масштабному походу. И это из одного только Престола. Из Папства плыть ещё дальше. А пока все страны вокруг соберут свои войска? Будут ли они действовать сообща? Или нападут вразнобой?

– У нас есть время и мёртвая скорость, – сказал Камил. – Удар в сердце Престола мы вполне можем совершить.

– Были бы войска, – сказал Дылда Грег. – У нас же через неделю ничего от армии не останется. А вот сохранили бы всю эту громаду… тогда да, тогда Престолу был бы конец.

– Самое страшное, что они могут прислать на подмогу – не рыцарские ордена и не армии, а сновидцы, – сказал Вальд. – Те прибудут сразу, как только того потребуют. Первой же ночью.

– Это проблема.

– Ишуас, ты когда-нибудь встречался с византийскими или папскими сновидцами? – спросил Камил.

– Я много с кем сталкивался в мире сновидений, – ответил Ишуас. – Но их видел только издалека. Всё же они редко суются в наши пространства.

– Они тебя впечатлили?

– Черви, как Черви, – пожал плечами он.

– И чьи сновидцы сильнее всех?

– Сновидцы Наланды, – уверенно ответил Ишуас.

– Вот как, – удивился Камил. – Я тоже так считаю.

– Эти выскочки суются всюду, – добавил Лернер. – Сновидцы Наланды правят миром снов. Так они считают. Выскочки!

– Выскочки! – злобно сплюнул себе под ноги Мельник.

– Но они мне нравятся, – сказал Камил. – Один монах вышвырнул двух сновидцев Престола, не пошевелив и пальцем. Как щенят. Видели бы вы! Я даже не понял, что за технику использовал этот монах. Точно не Ясный Свет. Не значит ли это, что последователи Будды находятся ближе к истине, чем христиане и, даже, твой собственный Культ Черепа, Ишуас?

Культисты Черепа, вместо того, чтобы обидеться или сверкнуть глазами, как это наверняка сделали бы фанатичные последователи Грибного Бога, рассмеялись и принялись шутить.

– Приёмчики ничего не значат!

– Ха! «Истина»! Они её боятся и бегут от неё в свои иллюзии!

– Эти дураки находятся ещё дальше от неё!

– На противоположной стороне весов!

– На другой стороне мира. И буквально и в форме метафоры.

– Они заблудились, как ночной пьяница, свалившийся в помойную яму потому, что перепутал её с дощатым полом сортира!

– Они ищут истину там, где её никогда и не было – в противоположной от Изнанки стороне, – сказал Ишуас. – Они погружаются в кокон. В забвение. Они бегут от правды. Хотя тебе они точно скажут, что на самом деле к ней стремятся. Они бегут от правды – и в этом они добились больших успехов.

Культисты не рисковали вылазками к Зелёному Холму. Не только потому, что святые могли их уничтожить, а во многом и потому, что убивать вражеских командиров мог Мицеталий.

Грибной культ наконец проявил себя в этой войне сполна.

Мёртвые птицы, поражённые Плесенью, прилетели к Холму среди ночи огромной стаей. Они выискивали командиров – и разили их ядом в клювах.

Сновидцы первыми заметили странных пташек в небе, но они не могли их остановить – Ясный Свет против заражённых птиц был бессилен.

В городе началась паника.

Легионеры носились в ужасе, размахивали мечами, закрывались щитами. Факела гасли, а в темноте ничего нельзя было различить.

Крики слышались отовсюду. Нигде нельзя было укрыться, тем более на стенах.

Когда погиб с десяток центурионов, то Авдий наконец догадался, к чему стремились пташки – и затаился в глубинах Твердыни, куда птицам было не просочиться. Трибун дал приказ о защите всех командиров, предупредил войска через глашатаев об истинной цели ночного налёта. И тогда центурионы сами прятались – кому на что хватало ума.

Вскоре в городе объявились крысы. Грызуны просачивались в здания – и устремлялись к спрятавшимся в них командирам. Нигде, казалось, не было спасения. Но скоро обычные легионеры прекратили бояться – твари ведь атаковали только командиров.

Налёт не обезглавил вторую армию Империи, но вынудил провести масштабные переназначения. Кто будет справляться с управлением отрядами лучше, чем предыдущие командиры? Кто успеет добиться былой слаженности? И если первая смена ещё могла считаться сносной – ведь у каждого центуриона имелся тот, кто наступал ему на пятки, то после второго и третьего налёта качество командиров сильно упало. Авдий опасался что его армия утратит дисциплину и слаженность в грядущей осаде.

Сновидцы закрыли небо, но только от таких же сновидцев. Они не защитили гарнизон от атак с неба – ради чего и вмешались в эту мясорубку.

– Вот они, наверное, чешут сейчас свои плешивые затылки! И сетуют на вмешательство в эту войну! – смеялся Миробоич.

– Именно так, милорд, – кивнул Лазарь. – Авдий боится покинуть Твердыню, он сидит в ней под надёжной охраной, но из-за этого он ничего не видит. Как тогда он будет управлять обороной? Никак. Только высунется – пташки его убьют. Авдий много рассказывает своим приближённым о том, что ему сообщает Хартвиг Нойманн через сны.

– Вот как? Хартвиг? Проклятый сукин сын. Бесчестный ублюдок, нарушивший слово!

– Они затеяли замедлить вас. Так, чтобы вся армия сгнила до начала штурма стен.

– Разве ж это возможно?

– Нам не удалось выяснить методы, к которым они собираются прибегнуть, – понурил взгляд Лазарь.

– Что ж. Продолжайте разведку. Ваша помощь – неоценима. Я достойно награжу ваш культ, даю слово, – сказал Камил, а Лазарь откланялся.

Недолгие привалы у костра заканчивались и Дружина Смерти неслась дальше.

– Что ты думаешь о культе Плесени? – спросил Камил у Ишуаса, когда Лазарь не мог бы их услышать.

– Чем вызван интерес? – спросил Ишуас.

– Люди Черепа и адепты Плесени – это две силы, которым придётся существовать в одном государстве. Мне, как Царю, не хотелось бы грызни. Я же вижу твою к ним нелюбовь.

– Адептов Плесени тебе придётся уничтожить, – спокойно ответил Ишуас, будто рассуждал о вещах самих собою разумевшихся. – Иначе никак.

– Почему ты так решил? Пусть они и заняли замок и баронство Лончей вопреки твоим задумкам по захвату Долины, но разве это причина, чтобы их так невзлюбить? Слыхал ведь, как они потрепали Зелёный Холм даже под охраной сновидцев? А как они спасли меня от покушения? Или как поддержали в войне с Менестрелями и с князем Искро? Адепты Плесени, какими бы дикими не являлись – ценные союзники.

– Это тебе так кажется лишь поначалу. И потому, что у тебя доселе союзничков-то и не было никаких. Единственная опора всегда кажется очень ценной. Какой бы она гнилой при этом ни была. Но теперь у тебя есть я и множество других союзников, вроде Южного Герцогства, благосклонных баронов и прочих друзей из прошлого, которых ты усиливаешь.

– Чем именно тебе не нравятся культисты?

– Плесень – это не обычный мор, – сказал Ишуас. – Ты и сам это наверняка знаешь. А если нет, то напомню, что Плесень становится заразной только когда Грибной Бог набирает много силы. Когда на алтарях проливается достаточно крови. Тогда и начинается страшный мор повсюду. Их цель – всех заморить. Ты уверен, что тебе нужны такие союзники?

– Нет. Это самая главная причина, по которой у меня никогда не будет полного согласия с Мицеталием.

– Грибной Бог не знает меры. Тебе не удастся долго балансировать.

– Почему? Можно договориться, чтобы этот мор упал не на Царство, а на соседние враждебные государства…

– Когда Грибной Бог соберёт жатву у соседей, то обратится к нам. И тогда он будет куда сильнее, чем сейчас, – сказал Ишуас. – Я – люблю Изнанку. Но не ту её часть, которая вредит моему делу, а Грибной Бог, как бы я не уважал его силу и мощь, нам не нужен. Если мор повторится, то знание Изнанки снова обретёт дурную репутацию – и мы добьёмся прямо противоположного тому, чего мы с тобой, Камил, мечтаем добиться, – сказал Ишуас. – Поэтому культистов надо остановить сразу, как только мы будем к этому готовы.

– Не говори это так громко! У Мицеталия всюду уши, – шикнул Камил.

– Я думаю, что он и сам прекрасно понимает, в какой ситуации находится, – усмехнулся Ишуас. – И как бы он не говорил, что уважает тебя – он мечтает только о том, как бы воткнуть тебе в спину нож, – Ишуас осклабился. – Просто взгляни на этого Лазаря. Синяки под глазами. Беспокойный взгляд. Он явно что-то замыслил. Может он хочет убить всех нас, пока мы спим? Не доверяй им. И не позволяй им манипулировать тобою. Они пытаются казаться друзьями только потому, что тебе убивать своих друзей – сложно. Ты не настолько жесток и бездушен. Это хорошо, но это твоя слабость, которой они пользуются. Поэтому они и тянут время до момента, когда станет слишком поздно.

Камил кивнул. Те же самые мысли его терзали на протяжении всего знакомства с культом Мицеталия. Ишуас только озвучил их, Ишуас только окончательно развеял его метания и сомнения.

– Плесень – это мор, набирающий силу только через Изнанку, – продолжал Ишуас. – Именно поэтому мы не видим всюду, где проходит дружина Савохича, холмов и гор из трупов. Зараза неспособна охватывать земли, неспособна выкашивать города подчистую. Чтобы заразиться Плесенью сейчас – нужно, чтобы совпало немало условий. Болезнь не набрала свои силы. Но она явно на пути к этому. Поэтому мы должны остановить Плесень. Вот моё окончательное мнение по вопросу о культе Мицеталия. Оно тебя удовлетворяет? Грызни не избежать, если ты сам не хочешь сдохнуть, Камил. Тебе может быть неприятно это слышать, но я предпочитаю горькую правду сладкой лжи.

– Возможно, ты прав. А почему именно «Красный Череп»? – спросил Камил. – Так зовётся божество, которому вы поклоняетесь?

– Мы ничему не поклоняемся, – ответил Ишуас. – Поклонение – признак слабости. Слепая вера в Бога, которого ты не видел – глупость. Страх перед таким Богом – самая большая низость. Это суть – вручение некой чужой сущности поводьев, которыми она будет тобою управлять. Как марионеткой. Будь то культисты Плесени или христиане. Все они – рабы. Без своей воли, без своих собственных мыслей. Они – механизмы, работающие и живущие по догматам, – Ишуас презренно фыркнул. – Свобода – вот к чему мы стремимся, а не поклоняемся. К полной свободе своей воли. К свободе от догм. К свободе своего разума. И всё это приведёт нас к самой большой свободе – к торжеству Знания. К свободе от Бога.

– От какого именно Бога? Их напридумывали – каждый юродивый по штук десять.

– Того, что создал этот мир Жизни. Называй эту сущность, как хочешь, но ты родился среди христиан, а поэтому я и сказал именно это слово, которое тебе наиболее привычно. Может звать его Квинтэссенцией Жизни.

– Я не совсем понимаю – не то ты отрицаешь Бога, не то подтверждаешь его наличие?

– Он есть. Это очевидно читавшему Книгу Знания. Наша цель – это наилучшее понимание Изнанки. Бог Жизни заслоняет своим силуэтом Изнанку, как пелена дыма или тумана заслоняет истинное сияние солнца. Познать Изнанку можно только отринув этого Бога в себе. Нужно отречься от Господа. Окончательно.

Все эти измышления звучали размыто и непонятно.

Камил снова пришёл лишь к выводу о том, что для разговора с Ишуасом на равных придётся сперва прочесть Книгу Знания. Делать это не хотелось – опасно и чревато безумием. Однако это же и не позволяло в полной мере понять стремления старого друга.

Если с культистами Грибного Бога было всё предельно ясно, то вот с Культом Красного Черепа – одна сплошная неразбериха.

Впрочем, речь о свободе мысли, разума и воли нашла в душе Камила отклик.

– И всё же… – только молвил Камил, как Ишуас опередил его, словно прочитав мысли.

– А Красными Черепами нас прозвали охотники, – сказал Ишуас. – Потому, что мои последователи носят своеобразные маски, скрывавшие лица и олицетворяющие суть Изнанки и своим цветом и своей формой. Звучит недурно. Так оно и пристало к нам. Все нас так называют, а поэтому – почему бы и нет?

Раздался грохот.

Впереди.

Мертвецы авангарда загремели доспехами и щитами.

Они падали на землю и поднимали густые клубы пыли.

Камил тут же приказал остановиться. Насторожился.

Засада?

Вот и славно – будет битва, полетят головы врагов. Камил утомился за дни в пути. Хотелось, чтобы кипела кровь. Хотелось рубить саблей, раздавать приказы и крушить врагов.

– Что за чертовщина там случилась? – щурились культисты.

Дылда Грег выхватил топор – задворками своего разума он хорошо помнил, как началось нападение на замок Миробоичей – с примерно такого же странного грохота. Тогда пришли рыцари-симбионты, которых он с тех пор сильно боялся – этого он не признавал даже сам себе.

Железяки заслонили щитами Камила, Ишуаса и Вальда со всех сторон. Дорога здесь была узкая, а по краям – лес и болота. Идеальное место для засады.

Дружина Смерти остановилась.

Началось оглушительное затишье.

Грохот прекратился сразу, как только мертвецы замерли.

– Что гремело-то?

– Мертвецы друг об друга.

– А чего это они загремели? Чего попадали?

– Напал кто-то?

– Да не похоже, вроде бы…

Пыль развеяло ветрами. Камил приложился к подзорной трубе, чтобы не соваться вперёд самому. Некоторое время он разглядывал толпу упавших мёртвых, сбившихся в плотную кучу – настолько плотную, что некоторые поломались друг об друга.

Врага видно не было.

Камил приказал авангарду пошевелиться, но закопошились далеко не все покойники.

– Дай проверю, – вызвался Дылда Грег. Он ненавидел свой страх, не хотел, чтобы этот страх раскрыли, а поэтому предпочитал идти прямо на него.

Камил согласился – пусть едет, к тому же, казалось, ничто беды не предвещало. Вроде бы.

– Не чую запахов, – сказал Ночной Кошмар. Вампир напряжённо всматривался вдаль и водил носом по воздуху. – Здесь были люди. Но были давно.

Дылда Грег отправился вперёд не один, а выставив перед собой своих легионеров.

Строй приближался к гремевшему авангарду. Когда легионеры подошли ближе и Грег решил провести их чуть дальше, не обнаружив никого поблизости ни в лесу, ни впереди, то снова послышался грохот.

Это падали легионеры.

Грег остановил своих покойников.

Неужели кто-то стреляет из засады? Он не видел стрел.

И, тем не менее, покойники падали на землю. И больше не шевелились. Они не выполняли приказа «встать».

Ещё с десяток покойников пришлось положить, пока Грег не стал догадываться в чём дело.

Тогда его покойники принялись разгребать завал из уже упавших трупов.

– Что там, Грег? – Камилу не терпелось и самому узнать – он подъехал ближе.

– Ловушка, – ответил Грег.

На земле поперёк дороги были нарисованы десятки кругов-символов, вытянутых в толстую цепочку – в глубину на несколько рядов – и преграждавших путь вперёд, к Зелёному Холму.

Символы, которыми Камил почти не пользовался. Их он когда-то видел в Книге Смерти Аши Друджа, в самом начале своего пути чернокнижника.

– Это символы, укладывающие покойников, – сказал Камил.

– Но откуда имперцам известны такие символы?

– Они начертили их под руководством святош. Не иначе.

– Ох, чёрт. Этот фокус принесёт нам очень много проблем, – в голове Грега быстро пронеслись всевозможные методы применения этих символов.

Война точно не будет лёгкой.

Спасибо за донаты!

Дмитрий 680р

Константин Степанов 300р

Бусти: https://boosty.to/emir_radrigez

Мой паблик ВК: https://vk.com/emir_radriges

Мой телеграм-канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378

– Получается, что нам никого не удалось застать врасплох, – Ишуас подвёл итог четырёхдневному бегству к Холму. – И даже в Холме нас уже ждут. И всё это – благодаря сновидцам Престола!

– Имперская растопыренная ладонь на этот раз успела сжаться в кулак, – кивнул Миробоич. Кто знает, как обернётся противостояние со второй армией? Может вовсе не так легко, как они предвкушали на военном совете в Ветрограде.

– Вот же сглазил! – Камил шутя хлопнул Вальдемара по спине. – Наговорил, что будет не так легко! К тому оно и клонится.

– Нойманнов ещё никто не обвинял в сглазах, – ответил Вальд.

– Вступление святош в войну было вполне предсказуемо, – вдруг вмешался вампир Георгерт. – Здесь удивляться нечему. После больших и громких побед соседи обычно сильно пугаются. Начинают сбиваться в стаи. То есть в коалиции... И вместе они либо отбиваются, либо нападают сами – это лучшая защита. Они нападают, чтобы не стать следующей жертвой очередного великого полководца, разрушающего старый миропорядок.

– Какая приятная лесть.

– Но не так же нагло вмешиваться, без разговоров! – сказал Грег. – Я вообще думал, что Камилу удалось договориться с иерархами. Даже думал – вот было бы славно, если бы они вообще объединились для противостояния… – Грег резко заткнулся и отвёл взгляд от Лазаря. Чуть не ляпнул лишнего от недосыпа и усталости. Но вовремя выпутался. – Империи…

– С чего бы Престолу противостоять Империи? – поморщился Ишуас.

– Ну, не знаю… – пробубнил Грег. – Политика – это не моё. Я только топором умею махать.

– Тебе, Грег, просто хотелось верить, что с Престолом всё решено, – сказал Камил. – Но на самом деле они всегда были нашими врагами. И, скажу, Престол поступает даже правильно… Ведь некромант побеждает. Он набирает мощь. В то же время – Империя ещё не успела до конца растерять свою силу. Но при этом уже видно к чему всё клонится. Не вмешаться сейчас – значит гарантированно обзавестись мощнейшими чернокнижниками по соседству. Такое одним святым войском будет не победить. Тогда они точно станут в роли мышки, запертой в одной клетке с кошкой.

– Но ведь можно было бы жить в мире, – сказал Вальд.

– Видимо, иерархи мыслят иначе, – сказал Камил.

– Да что остатки от второй армии Империи сделают войску мёртвых? –Ишуас рассмеялся. – Они лишь получили небольшую отсрочку, продлили свою агонию на несколько дней! Даже под защитой сновидцев – они обречены!

Дружина Смерти пробегала мимо очередной разорённой деревни, когда Камил увидел скрюченного седого старика. Дедуля ковылял у пепелища.

Старик был в полном одиночестве посреди опустевшей разграбленной деревни – никого больше видно не было.

– Что случилось, старче? Остался ли кто в живых? – спросил Камил потому, что ему стало жаль брошенного старика. Остаться в глубокой старости совсем одному, лишиться из-за войны всех близких, всего нажитого – такого никому не пожелаешь. Это страшнейшая участь.

Но едва Камил подъехал к старику, как подметил что-то странное.

Старик был седой, а взгляд его был тусклый и призрачный. Такой обычно бывает в самой глубочайшей старости. И спина его была разбита горбом… Вот только кожа его была очень молода и чиста, как у юноши.

Это был мальчик. Лицо было детское, округлое, маленькое.

– Кричали… Мама… отец… сестра… – просипел он, словно глубокий старец. – Вся деревня… всех… в амбар… – показал он пальцем на чёрные угли. Из под завалов торчали обожжённые до костей руки, ноги и головы…

Имперцы заперли в гигантском деревянном амбаре всю деревню. Подожгли крышу паклями, а паренька оставили снаружи. Забавы ради.

Чтобы смотрел.

– Кричали… Всех… в амбар… – медленно ходил он вокруг пепелища. Мальчик, постаревший от ужасов войны за одну ночь.

***

Войска трибуна Авдия взяли Зелёный Холм после основательной подготовки. Легионеры второй армии не торопились, если это могло повредить их делу. Они проигнорировали рехнувшиеся приказы Магнуса. Теперь же Авдий хвалил себя за проявленную своенравность – он ещё до вторжения заподозрил неладное; только не мог облечь внутренние предчувствия в слова.

Легионеры перед штурмом соорудили башни, терема и катапульты. Они разрушили бойницы на стенах, а потом ударили сразу со всех сторон, даже со стороны реки – при помощи сооружённых гигантских плотов.

Защитники были оттеснены и перебиты. Гарнизон состоял из двух тысяч дружинников, но легионеры потеряли всего лишь пять сотен тяжело раненными и убитыми.

Это был позор защитников и, одновременно, слава имперцев.

Впрочем, что могли поделать войска, намеренно разлагаемые на протяжении почти двадцати лет согласно унизительным мирным соглашениям? Авдий сам видел, как мечи и топоры врагов ломались после нескольких ударов; видел, как лучники на стенах часто меняли то и дело лопающиеся тетивы; видел, какими расхлябанными были бойцы врага на ночных караулах. Имперцы годами готовились к этому вторжению. И вот вторжение прошло успешно, как казалось. Ещё несколько дней назад они думали, что вершат невероятные подвиги, которым позавидовали бы предки, павшие на тяжёлой войне с Царством…

Баронскую семью прирезали сразу, как только отыскали последнего наследничка, пытавшегося скрыться в городе. Претенденты на власть Империи были не нужны, тем более по таким дремучим царским традициям – Префекты всегда избирались по уму и заслугам, а не наследовали свои титулы по праву рождения.

Война велась на уничтожение. Император дал приказ на очищение северных земель для их дальнейшего заселения своими подданными. Потому легионеры щадили местных жителей ровно настолько, насколько им была нужна прислуга.

Однако радость победы омрачили сновидцы Престола. Они явились со страшными вестями.

Сновидцы пришли спасать имперские войска, которым угрожал скорейший разгром.

– Разгромить? Мои легионы? – хмыкнул тогда Авдий. – Мои солдаты не боятся каких-то мёртвых! Мне не нужна помощь Престола. Дела у Империи продвигаются отлично и без ваших вмешательств. Вся слава достанется мне и Магнусу!

Но некроманты разгромили Магнуса. Вернее, они обдурили его, а затем и всех остальных. Они завели войска великого полководца в западню.

Не только одними покойниками был страшен Миробоич – колдун никогда не воевал честно – только и был горазд выкидывать подлости. Поэтому Империи было и не победить одной грубой силой. Против колдовства одним мечом и щитом не справиться.

Некроманты скоро пришли во сны ко многим командирам, пытаясь свести тех с ума, и сновидцы Престола защищали гарнизон безвозмездно.

Однажды они показали Авдию всю правду – с высоты птичьего полёта. Огромное войско из мёртвых легионеров. Тогда-то трибун и согласился, что ему нужна помощь.

Авдия раздражало, что зазнавшийся некромант-выскочка тоже вторгся в Долину Ветра. Завоёвывать наперегонки? Ещё и с ним биться. Лёгкой прогулки не выйдет. Позже Авдий осознал, что поспешное вторжение Империии – тоже часть плана чернокнижников – их провокация. Ему от этого стало не по себе, как и многим другим командирам. Казалось, что их всех завели в западню, в ловушку.

На стенах Зелёного Холма спешно велись работы. Пробитые дыры и бреши заделывались. Стены укреплялись. Поднимались булыжники, готовилось масло, свозились угли, набирались бочки с водой.

Авдий никогда ещё не воевал с мёртвыми. Зато с ними воевал Хартвиг Нойманн.

Они много обсуждали планы действий – во снах. Воевать с мёртвыми было не так-то и просто.

Оставаться за стенами? Затея провальная. Залезут, ворвутся, перерубят. Мертвецам почти плевать на кипяток, на стрелы. Они не боятся.

Выйти в чистое поле? Устроить засаду до того, как Миробоич прибудет к стенам?

– Невозможно, – сказал Хартвиг. – У них птицы в небе. Они всё видят издалека их глазами. Но даже если у вас получится скрыть засаду – Дружина Смерти ответит молниеносно. Ведь покойники не знают паники, а некроманту плевать на потери – он и рад будет перемолоть твоих солдат в чистом поле. Открытые противостояния в чистом поле – затея обречённая не только на провал, но и на увеличение армии некроманта. Остановить Миробоича, последовательно бросая на его пути отряды – шутке подобно.

– Мои катафракты выйдут клином и пробьются к нему. Зарубят. А потом армия мертвецов падёт, – сказал Авдий. – У меня две тысячи катафрактов! Даже мертвецы не выдержат их удара.

– Твои катафракты лягут в поле, не успев добраться даже до самых передних рядов, не говоря уже о прорыве вглубь построений, – возразил Хартвиг. – У Миробоича под рукой лучники, которые держат в руках почти что баллисты. Катафракты Магнуса, если верить словам выживших легионеров, были уничтожены во мгновенье ока. Именно эти лучники остановили отряд Энтони Литвеншнауэра, когда я бросил лучших своих воителей раздобыть голову Миробоича. Попытка ударить вглубь только лишит тебя тяжёлой конницы.

– Почему бы тогда вашим чёртовым сновидцам не убить Миробоича во снах?!

– Миробоич почти не спит на марше, а если и спит, то под защитой культистов, уничтоживших всех имперских сновидцев за пару ночей. Один лишь Миробоич уже убил двух наших святых, а теперь у него под боком – истинный Антихрист, колдун-псоглавец, сын Сатаны – и целый отряд из колдунов. Поэтому мы ведём себя осторожно. Ударим, если появится возможность – святые убили уже парочку колдунов. Может повезёт и следующие стычки принесут им ещё больше потерь – тогда мы и набросимся.

– Что же тогда вообще можно сделать?! – злился Авдий, ощущавший всё больше страха и беспомощности перед надвигающейся угрозой.

Орманд и Ведагор вот уже полгода жили с семьёй Нойманнов под одной крышей. Хартвиг теперь смотрел на этих пленников, как на собственных сыновей – и это было странно. Зря он уделил им так много своего внимания и заботы, зря он успел с ними сдружиться, защитить от нападок иерархов и священников, усмотревших в Ведагоре нечто зловещее. Неожиданно для себя Хартвиг привязался в сыну и племяннику Миробоича, и это вынуждало его даже в отношении Камила проявлять сочувствие, которого тот явно не заслуживал.

Теперь Хартвиг задавался вопросом – сможет ли он казнить их? По приказу иерархов? Нет. Он пошлёт тех к чертям. Он определённо наставит мальчишек на духовный путь, приведёт их к Богу и к искуплению. Он возьмёт над ними строжайшую опеку.

– Как там дядя Камил? – спрашивал в очередной раз Орманд за ужином. – Как там моя мама?

– Правят Царством, – уклончиво отвечал Хартвиг. – Устраивают пиры и праздники.

– Вы же не будете с ними воевать?

– Мы сделаем всё возможное, чтобы этого избежать.

Испугавшиеся иерархи решили вмешаться в войну некроманта. Хартвигу не удалось их остановить – и вот они уже втянули в эту войну и его. В войну, от которой он хотел бы воздержаться хотя бы сам. Но иерархи быстро напомнили ему кто он, и от чего зависят его титулы и должности, от чего зависит благосостояние его семейки.

– Защита христиан! Вот твоя задача, магистр! И кому ты дал своё честное слово? Дьяволу? Плевал он на твои честные слова!

Хартвиг дал Миробоичу слово, а свои слова Хартвиг нарушать очень уж не любил, даже если те были сказаны еретику – пусть даже хоть самому дьяволу.

Но больше, чем прослыть пустословом Хартвиг боялся прослыть тем, кто обрёк христиан на погибель.

– Неужели ты, Хартвиг Нойманн, останешься в стороне? Когда решается судьба Престола? Судьба мира и церкви? Не проклянут ли тебя потомки за твой вздор? Ты единственный, кто уже одерживал победу над войском мёртвых! На тебя вся надежда в столь отчаянный час…

И Борислав, этот сбежавший воитель, явился во снах и только ещё больше разозлил Хартвига своими насмешками.

Хартвиг не хотел войны, он хотел её избежать, и поэтому рассчитывал остановить экспансию Миробоича при помощи суровых переговоров.

Но слуги Царя даже не захотели говорить.

Они в ярости напали на святых, преградивших им путь к Холму.

Некромант не испугался войны. Его свирепые последователи чуть не испепелили монахов, едва те открыли рот. Было страшно сознавать, что дьяволопоклонники тоже имели нимбы.

Сновидцы признали среди слуг лучшего друга Миробоича – Ишуаса, чьё имя так созвучно было с именем сына божьего, и чьё имя теперь изменилось до неузнаваемости после демонического ритуала – произнести настоящее имя этого чудовища человеческим ртом было почти невозможно. Святые узнали в нём Антихриста.

Теперь следовало задать Камилу взбучку. Разбить его мёртвое войско. Тем временем сновидцы устранят для виду ключевые фигуры Царства и пригрозят всем остальным – культисты всех ведь не защитят, только своего царька – а потом можно будет требовать от чернокнижника чего угодно. Тогда он точно захочет поговорить, как и полгода назад.

Убивать Миробоича Хартвиг тоже не хотел – нарушить слово, а потом ударить в спину? Это слишком низко. Хоть слуги Миробоича и напали первыми.

Пусть потом Миробоич сам решает – пойти на попятную и спасти свою жизнь, ослабив своё Царство до необходимых Престолу пределов, или сдохнуть, разбившись о клинки загнанных в угол легионеров.

Впрочем, победить Миробоича ещё предстояло. Это будет не просто.

Для Хартвига оказалось неприятной неожиданностью узнать о полчищах крыс и птиц, которыми обзавёлся Миробоич. Эта мелочь могла многое поломать.

Мёртвый слон. Химеры. Конная гвардия с осадными арбалетами – где такое вообще видано... И Плечистые, сметающие врагов ураганными залпами.

Даже будь у Авдия сотня святых рыцарей – вряд ли это придало тому хоть какое-то преимущество.

Биться нельзя. В битве за стенами или на стенах – имперцы потерпят поражение.

Но задержи некроманта хотя бы ещё на полнедели – и Дружина Смерти развалится сама собой.

Время. Вот главное оружие, к которому они могут прибегнуть.

Легко сказать, но трудно сделать. Как же задержать Дружину Смерти?

Сколько бы ни размышлял Хартвиг – каждый их ход терпел неудачу. Дело было практически безнадёжное.

Да, сновидцы стерегут город и стены от нападок чернокнижников. Но орду мертвецов с уже готовыми осадными башнями им не остановить – с мертвецами придётся сражаться легионерам; и пусть стены города надёжны и опасны, мертвецы, если хлынут сразу же – а Миробоичу нет смысла медлить и чего-то выжидать – могут смести обороняющихся в первый же день без подготовки.

Тогда вмешательство Престола будет совсем уж глупым. Иерархи подумали, что нужно вмешаться, но они не подумали сперва спросить у Хартвига можно ли вообще что-то некроманту противопоставить?

Бросать войска навстречу? Чтобы они сковали некроманта боем? Это то же самое, что и подбросить к гаснущим углям новых дровишек!

Возводить на пути некроманта препятствия? Глубокие рвы? Не успеют. Да и покойников такие препятствия надолго не задержат.

А может отправить к нему в стан шпионов, которые бы стянули с некромантов браслеты и кольца, взяв под контроль мертвецов?

Молиться, чтобы разверзлись небеса, и молнии разгромили полчища?

Всё – не годится.

Может, тогда просто приказать святым атаковать Миробоича?

– Ага, – качал головой старина Мейнард. – И лишиться множества сновидцев сразу?

– Святые сказали, что чернокнижники струсили и теперь их боятся. Их нимбы сильнее…

Может и следовало бы атаковать лагерь врага при помощи святых. Так они и сделают, если ничего другого не останется.

Тогда-то один из монахов-сновидцев, что стерёг один из монастырских Бестиариев Престола, явился к Хартвигу во сне среди ночи.

Иероним – самый мрачный и молчаливый из всех сновидцев. С ним Нойманн почти никогда не разговаривал.

– Магистр, – сказал Иероним. – Вы ведь слышали о бунте Чёрной Песни? О бунте, охватившем Царство перед тем, как Атлантиду охватила демоническая эпидемия Плесени? События вековой давности…

Хартвигу не нравилось, когда разговаривали загадками. Но это явился Страж. Уважаемый монах, положивший всю свою жизнь на охрану Бестиария – «темницы», в тёмных глубоких ямах которой держали в плену закованных в цепи чудовищ. То было тайное место, в окружении глухих Хребтов. Место, где монахи изучали демоническое – под контролем Церкви, исключительно ради последующей борьбы со Злом, ведь нельзя победить врага, не зная его...

Монахи Бестиария всегда знали о демонах больше, чем остальные, однако потому они и держали обеты, запрещавшие им распространять свои греховные знания.

– Слышал. Краем уха, – ответил Хартвиг.

– Больше ста лет назад Святой Престол уже совершал поход вглубь Царства для уничтожения чернокнижников, – на всякий случай напомнил глубокий старец. – И небольшому войску наших монахов и рыцарей удалось тогда одержать уверенную победу.

Хартвиг вспомнил сказки, которые ему рассказывал в детстве отец. Легенды, которые гласили, что монахи Бестиария нередко помогали древним Нойманнам в борьбе с неведомым. Они вкладывали в их руки, в нелёгкий момент, оружие колоссальной силы, которым они истребляли непобедимых вампиров или кошмарных чудовищ.

Ради чего же явился Страж? Хартвиг невольно взволновался, проникнувшись вспоминанием сказаний. Неужели святой Иероним хочет предложить один из своих запретных фокусов?

Неужели он, ради этой земной войны, готов преступить клятвы и многовековые запреты, готов необратимо запятнать свою душу перед Страшным Судом?

А может эта война – и не совсем земная? Ведь мир вот-вот может рухнуть под натиском Антихристов, и судить Господь будет не за нарушение запретов, а за бездействие…

– Ближе к делу, – нетерпеливо потребовал Хартвиг. – К чему ты клонишь?

– Мне известен способ, которым наши предшественники отправили огромную армию некромантов обратно в ад.

Спасибо за доны!

Юрий Ревякин 1000р

Павел Лебедев 1000р

Вероника К 1000р

Сбер (виза) 4276 6735 5880 1026

Мой паблик ВК: https://vk.com/emir_radriges

Мой телеграм-канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378

Животы мёртвых легионеров уродливо раздувались от трупных газов и, нередко, раздавались протяжные звуки, ввергавшие всю компанию в приступы безудержного смеха и веселья. Звуки делали ужасающую и величественную военную громаду объектом самых грязных насмешек, достойных лишь уст похабнейших смердов. Впрочем, Камил никогда не отличался аристократическим зазнайством и ухохатывался вместе с остальными.

– Вот уж легионеры! – ржали соратники Ишуаса. – Наелись своего гороху!

– Кто же знал, что так получится, – говорил Магнус с нарочито серьёзным лицом. – Нужно было накануне битвы заставить их поститься на воде.

– Мы думали, что они опорожнят кишечники от страха во время битвы с Камилом Миробоичем, – говорил жирдяй Лернер, бывший когда-то ответственным за полевую кухню великой армии, в которой он то и дело портил провиант или назначал в повара самых отвратительных неумех, лишь бы как-то попортить жизнь солдатам.

– Зато врагам придётся несладко после ударов по животам прущих на них мертвецов, – культист с прозвищем Мельник вспомнил, как недавно на привале ударил топором ради забавы одного из легионеров. После этой выходки его обдало ошмётками из взорвавшегося пуза, от которых он отмывался в речке почти целый час, терпя ехидные насмешки от товарищей…

– Жаль, что внезапного удара по стану врага не получится. Попёрдывание покойников за десять вёрст слыхать, – добавил Вальдемар, словно вишенку на тортике – и вся шайка Красного Черепа чуть не свалилась с лошадей, надрывая животы и рыдая от абсурда случая – ведь святоша из рода истребителей нечисти ехал вместе с ними, чернокнижниками, и лихо насмехался над раздутыми трупами тысяч жестоко убиенных христиан. Разве можно было придумать что-то смешнее этого?

Культисты Ишуаса оказались ребятами вполне весёлыми и компанейскими. Они Камилу нравились всё больше с каждым днём пути – их даже не хотелось называть культистами, как, например, унылых адептов Грибного Бога. Лазарь пытался тоже посмеиваться, чтобы не быть белой вороной, но, видно, он был слишком чем-то обеспокоен.

Вампир Георгерт бдительно сторожил Миробоича, посматривая то на Лазаря, то на культистов Черепа.

А вот Ивашка то и дело блевал – при любом удобном случае. За дни броска мальчишка побледнел и немного осунулся – для него вся эта бесконечная скачка верхом на мёртвой лошади была в новинку, как и кошмарные запахи, следовавшие за ними всюду вместе с полчищами.

Даже Камил иногда морщился – настолько огромной Дружины Смерти у него ещё не было. Благо, крепкие встречные ветры, коими славилась Долина, не давали смраду настояться и уносили его прочь.

– Скоро вся Долина Ветра будет принадлежать нам, – говорил Ишуас. – Великая у нас с тобой судьба, Камил. Мы были никем, зато стали…

Нельзя было медлить. Покойники слабели с каждым днём похода. Мускулы размягчались, усыхали. Поэтому неслись мертвецы и днём и ночью.

– Совсем без сна? – ужасался Ивашка. И Миробоич объяснял мальчишке, почему некромантам нельзя спать во время напряжённой войны.

– Ты должен всегда уметь выйти душой из тела при помощи сновидений. И при этом использовать главное преимущество покойников – выносливость на маршах. Манёвры – это самое лучшее оружие полководца, а вовсе не мечи твоих воинов. Оказаться там, где тебя не ждут – значит победить. Оказаться где-то быстрее, чем враг – значит занять более выгодную позицию перед боем. Нанести удар быстрее, чем противник – значит перехватить преимущество. На один удар всегда следует отвечать десятью. Тогда победа будет за тобой.

– Так вот как вы побеждаете… – задумался Ивашка. – Вы бьёте на опережение. До того, как ударят ваши враги…

Мальчишка проявлял чудеса упрямства и рвения. Он почти ничего не умел, но быстро схватывал – желание постигать искусство войны и Изнанки в нём было велико. Насколько же он мечтает отомстить врагам, убившим его семью? Настолько, что готов не сдаваться там, где любой другой, даже взрослый и закалённый невзгодами, скорее всего бы сдался!

Камил поначалу думал, что Ивашка быстро передумает и отвяжется. Но тот не сдавался, хоть ему и было очень трудно.

На редких стоянках он, несмотря на усталость, старался услужить Царю и порасспрашивать его и соратников. Вышло так, что больше всего Ивашка учился у Дылды Грега, который ещё на выходе за врата Ветрограда научил того правильно залезать в седло и держаться верхом. Мальчишка прилип, а Дылда обучал мелочам, вроде наилучшего способа разведения костра, готовки походной еды, рубки деревьев, или держания в руке топора так, чтобы тот не выворачивался в ладони плашмя при ударе.

Сложнее всего Ивашке давался сон верхом в седле. Поэтому он зачастую на редких и коротких привалах падал без памяти.

Дружина ненадолго замирала на месте, дожидалась, когда некроманты переведут дух и отобедают, а затем снова срывалась на бег.

Четыре дня пути. Четыре напряжённые ночи, полные борьбы.

В первую же ночь соратники Ишуаса, сильные сновидцы, убившие всех сновидцев Империи, отправились к Зелёному Холму. Битву за город следовало начинать заранее. Ишуас планировал провести разведку и учинить в лагере недруга беспорядки, панику и неразбериху – ещё до прибытия Дружины Смерти. Он считал, что если с толком провести эти четыре ночи, то по прибытию к стенам Холма – уже можно будет взять деморализованных легионеров голыми руками.

Но всё пошло не по плану. В первую же ночь.

– Сновидцы Престола, – рыкнул Ишуас, когда подошёл к Миробоичу, чтобы сообщить о возникшей проблеме. О серьёзной проблеме. – Помешали нам.

– Престол? – удивился Камил. – С чего бы им помогать имперцам?

– Они атаковали нас, когда мы попытались навредить командирам. Сновидцы их защищают. Они набросились на нас внезапно. Мы понесли потери...

– С чего бы им вмешиваться? Знают ли они, что вы – подданные Царства? И что их действие – это объявление войны?

– О, конечно! Мы предупредили их! – ответил Ишуас. – Но они знали, на что отважились. Они узнали о разгроме войск Магнуса, о том, что ты теперь силён. Они не хотят допустить твоего ещё большего усиления. Поэтому они и напали на нас. Святоши не хотят допустить полнейшего разгрома Империи. Ведь то поломает баланс сил в Атлантиде.

Камил не поверил словам друга. Настолько они показались ему неправдоподобными. С чего бы Престолу, с которым, казалось, Камил уже договорился и поделил сферы влияния, вмешиваться в войну Империи и Царства? Миробоич отправился на следующий астральный выход вместе со сновидцами Ишуаса, чтобы поговорить со святошами. Следовало узнать у них, в чём дело. И попытаться договориться мирно.

В Зеленом Холме уже давно осели шпионы-разведчики Миробоича – из той самой семьи должников из Серебряного Перевала. Их Двери Камил решил использовать для опасного визита в стан врага – иначе было до города не дотянуться. Ишуас предостерегал своего друга об огромной опасности, которой он себя подвергает, являясь в тыл врага подобным способом – по его словам город попросту кишел сновидцами Престола. Но Камил думал, что сумеет договориться, что сновидцы не станут его атаковать.

Зелёный Холм располагался на северном берегу небольшой реки.

Город стоял на возвышенности, на холме. Вся трава у стен была выжжена и вытоптана во время недавних штурмов. Ещё не все трупы были вытянуты похоронными командами из рвов с водой.

Имперцы взяли город. Был слышен их смех, хохот, а так же и крики взятых в плен женщин. Легионеры веселились. Они были заняты грабежом и насилием.

Трупы сопротивлявшихся горожан валялись на улицах – никто их не уносил. Выжившие горожане жались в комнатушках, стараясь не привлекать к себе внимания захватчиков.

Так же себя вели и шпионы, уже пожалевшие, что согласились явиться в эту западню ради списания царём долгов. Камил предупредил бедняг, чтобы они продолжали вести себя тихо и оставались в городе – и, при этом, обязательно крепко спали каждую ночь. Тогда он обещал прийти на помощь – и уничтожить бесчинствующих извергов. Шпионы согласились. У них выбора не было.

– И все эти зверства допустили святоши? – удивился Камил, когда воспарил над городом, увидев ужасы, творящиеся на улицах.

– Не все христиане живут по совести, – сказал Вальдемар. – Многие просто лишь делают вид, что следуют словам Христа, а на деле – преклоняются не перед Богом, а перед соблазнами.

Ишуас демонстративно фыркнул, но спорить с Вальдом не стал только по одной причине – они были на одной стороне.

Трактовый мост через реку, со стороны которого имперское войско и явилось, был разрушен защитниками. Имперцам тогда не удалось подойти к воротам сходу – пришлось сооружать переправы. Всё это задержало имперцев относительно надолго. Теперь небольшой отряд легионеров пытался восстановить мост – ведь по этому мосту к ним должны были потом подвозить снабжение с юга для дальнейшего похода к Крусовине, Раскриснице и Небесной Горе.

Мост был довольно большой – под ним могли проходить парусные судна, снующие по реке от Зелёного Холма к Северному Морю.

Второе, что бросалось в глаза – мощь стен.

Стены ограждали город мощным кругом, внутри виднелось несколько улочек, обрамлённых богатыми трёхэтажными каменными домами. Нищих в городе не приветствовали – Зелёный Холм был городом для состоятельных горожан: купцов и ремесленников. Внутри росло очень много деревьев и кустарников, а внутренние участки при домах использовались в качестве садов. Потому, наверное, город и прозвали «зелёным холмом» – он напоминал уютный лес; если не считать ужасов, которые сотворили на его улицах имперцы.

Укрепления были серьёзным препятствием, некогда закрывавшими путь к сердцу Царства. Именно у этих стен и случилась колоссальная битва двух государств, переросшая в конец Царства. Именно здесь Камил намеревался всё исправить – и вернуть Царству былое могущество.

Над захваченным городом парили святые. Кажется, здесь собрались все сновидцы Престола. Камил взволновался, увидев их множество. Их совокупный Ясный Свет будет способен убить даже человека.

– А вот и Черви! – презренно бросил Ишуас, астральное тело которого, казалось, излучало тьму.

– Братья христиане! – заявил Вальдемар Нойманн. – Давайте поговорим мирно!

Однако сновидцы Престола атаковали их. Сразу после слов Вальдемара – без предупреждений. Лучи Ясного Света обожгли их...

Культисты Черепа были вынуждены атаковать в ответ.

– Я требую переговоров! – кричал Камил. – Почему вы атаковали меня и моих людей?!

– Нам нужен мир! Давайте избежим войны!! – предлагал Вальд. Никто их не слушал.

– Ты хочешь крестового похода, антихрист? Ты его получишь! – ревел в священной ярости старец. – Мы соберём такую армию из всех государств церкви, что ты будешь сметён! Вы все поплатитесь за свои деяния, демоны!

Сновидческая битва вспыхнула в небе над городом, и легионеры могли в ту ночь наблюдать вспышки в облаках, принимая их – за явление ангелов.

Культисты Черепа, стремительно уничтожившие сновидцев Империи, не могли одержать верх над сновидцами Престола – те держались вместе и совокупным светом своих лучей – испепеляли сторонников Ишуаса.

Камил и Вальд ничего не могли поделать в этой скоротечной битве. Сновидцы не желали останавливаться – они пытались настигнуть Миробоича, чтобы устранить самую главную проблему Престола.

– Уходим, – уводил Ишуас Камила. – Они слишком сильны.

– Почему они не хотят переговоров? Какого чёрта?!

– Видишь, Камил? Они даже не хотят вести с тобой разговоры. Они ведут себя, как свора бешеных собак!

– Но почему? Что случилось?

– Святой Престол объявил нам войну. Слишком много чернокнижников скопилось в одном государстве. Они испугались, что если не вмешаются сейчас, то потом будет уже слишком поздно…

Они отступили через Двери шпионов. Многие культисты обожжены Ясным Светом. Ишуас рассказывал, как в прошлом вылете он потерял сразу двоих соратников. На этом вылете им удалось избежать потерь.

– Уж не ты атаковал их первым? – в душу Вальдемара закрались сомнения насчёт чистоты намерений Собакоголового.

– Зачем мне это было нужно? – оскорбился Ишуас. – Тем более в преддверии штурма Холма? Они сами явились к Холму! Сами напали на нас!

Сновидцы Престола решили, наконец, собраться вместе – чего уже давно не случалось. Настолько велика была угроза от Царства в их глазах.

Но Камил не сдавался. Он хотел договориться.

– Я уверен, что нам удастся прийти к взаимопониманию. И избежать ненужной войны. Ведь ни мне, ни Престолу эта война, на самом деле не нужна!

– Как же ты ошибаешься, Камил… – лишь качал головой Ишуас. – С чего ты взял, что церковники оставят такого, как ты, в покое? Они не остановятся, пока не увидят тебя и меня в языках полыхающего пламени!

Вот только Двери шпионов оказались недоступны той же ночью, а на вторую ночь они и вовсе – исчезли.

Святоши видели, куда убегал некромант. Метод Дверей им был хорошо известен. Поэтому они решили руками легионеров сжечь шпионов, приспешников Антихристов, на кострах.

Имперцы поймали всю семью. Пламя, по сведениям очевидцев, вздымалось выше каменных домов. Теперь у Камила не имелось возможности заявиться к Холму для переговоров, а у соратников Ишуаса хоть и были сильные души, способные летать так далеко, однако не имелось сил противостоять сразу всем сновидцам Престола.

– Мои люди хороши, они тренируются по заветам Аши Друджа. Но сновидцы Престола непросты. Все они – до одури талантливы, – нехотя признавал Ишуас. – Если бы такие, как они, знали учение Аши Дружда, то у нас совсем не осталось бы шансов. Поэтому нам остаётся только выжидать, когда те допустят ошибки. Чтобы атаковать.

Однако монахи Престола не уменьшали своей численности в небе над Зелёным Холмом, а это значило, что ни о каком обезглавливании пятнадцатитысячного гарнизона не шло и речи. Дружине Смерти придётся иметь дело с полностью боеспособной армией, скрывающейся за могучими стенами.

Имперцы были осведомлены обо всём произошедшем около Ветрограда. Поэтому не получится выставить перед ними Магнуса, убеждающего легионы сдаться и сложить оружие – они знали, что полководец был порабощён подлыми чернокнижниками.

Разумеется, весть от сновидцев о полном разгроме половины армии вторжения и обращении их в полчища покойников – ошарашила имперских воителей. Но имперцы были слишком духовитыми воинами, чтобы так просто сложить оружие – они не сдавались, помнится, даже когда звучал Трубадур, даже когда в лагерь врывались непобедимые Химеры и Железяки. К тому же у них будет ещё несколько дней, чтобы собраться с духом и подготовиться к решающему противостоянию.

Камил слишком долго пытался отстрочить неизбежное – войну со Святым Престолом. С государством, которое по своему определению являлось главным врагом всех некромантов и колдунов.

В последние месяцы Камил слишком понадеялся, что ему уже удалось добиться взаимопонимания с иерархами. Однако это взаимопонимание было лишь видимостью. Иерархи и не хотели мира. Они хотели уничтожить Миробоича, но доселе пытались избежать большой войны с ним лишь по одной причине – они надеялись на Империю.

И вот Империя потерпела невероятно громкое поражение под стенами Ветрограда. Это событие, которого никто не ожидал, здорово напугало иерархов, доселе нерешительных и избегавших возможности кровопролитной войны с мёртвыми полчищами. Только поэтому они и решили резко сменить тактику – пока не стало слишком поздно.

Святошам и не потребуется перебрасывать свои войска. Одних сновидцев хватит, чтобы не допустить обезглавливания, разведки и всего того, что обычно предпринимал хитрый Миробоич перед штурмом крепостей.

Именитый полководец Хартвиг Нойманн, несмотря на свои обещания, несмотря на свои слова, данные Миробоичу, в сопровождении старцев, являлся во сны имперских командиров. Он подсказывал им, как следует биться с некромантом – ведь он был единственный, кто смог его однажды победить.

Имперцы хотели не только повторить подвиг Хартвига, но и довести дело до конца, чего Хартвиг, по своему милосердию, когда-то не сделал.

– Создайте такие условия, – говорил Хартвиг Нойманн. – Чтобы некроманту пришлось заключить позорное для себя перемирие. Сломайте его планы. Действовать нужно осторожно и грамотно.

– Но как? Ведь, по вашим же слухам, у него – четырнадцать тысяч мертвецов…

– Однако всё это – временное войско, – ухмылялся магистр Святого Престола. – Ваша главная задача – задержать Дружину Смерти на ещё, хотя бы, половину недели. И тогда трупы начнут разваливаться и рассыпаться, а вы – снова получите подавляющее преимущество. Тогда-то Миробоич и приползёт к вам на коленках с просьбой заключить мир. Но будет поздно. Тогда вы уже сможете одержать над ним победу и окончательно разгромите его богохульное Царство…

ОГРОМНОЕ ОТ ДУШИ ВАМ ВСЕМ. Я НЕ ПИСАЛ, БЛИН, В ТВОРЧЕСКОМ КРИЗЕ, А ВЫ ДОНАТИЛИ. ОЧЕНЬ ЦЕНЮ ВАШУ ПОДДЕРЖКУ, ПРАВДА НЕЛОВКО ОЧЕНЬ. ПОСТАРАЮСЬ ВОЙТИ В ТЕМП

Владимир Андреевич 5000р "на рекреацию"

Кирилл 5000р "Эмир, закинул тебе чутка ништяков, чтобы обои жрать не пришлось) ну и мое скромное мнение- меня прям перло от Спасов/Олега Вампира/Ликвидаторов..что то в современном сеттинге прям мое почтение. Темнотос конечно прикольно, но это чёт не совсем то что душа требует(моя по крайней мере). Было бы интересно почитать например рассказ от команды смертников которые какие нибудь аномалии исследуют (видосики на Ютубе в канале XCVMind глянь...вот прям про этих чуваков в ОЗК)"

Михаил Старовойт 5000р

Зачисление ПСБ 5000р

Никита Александрович 2500р "Спс за творчество, очень интересно читать, до сих пор мутит от детальности карманного зла"

Иван Романович 2000р

Владислав Иванович 1666р

Алексей Алексеевич 1000р "на рес писательской чакры"

Роман Николаевич 1000р "На Темнейшего"

Ваня Голубев 1000р

Артур Азаров 1000р

LostW 1000р

Игорь Маслов 1000р

Павел Солдатов 1000р

Владислав Белоусов 1000р

Михаил Баранов 1000р

Olo lo 1000р

Zalupa Una 1000р

Кирилл Ткаченко 1000р

Danny Prizrak 1000р

Мария Дмитриевна 500р "Темнейший снова на коне!"

Артём Сергеевич 500р

Кирилл Андреевич 500р

Алексей Владимирович 500р "Спасибо за творчество!"

Константин Викторович 300р "темнейшему"

Татьяна Власова 100р