Попробую рассмотреть с позиции этих трёх критериев периоды своей жизни. Рабочая неделя до 1956 (я родился в 1954) года составляла 48 часов, Хрущёв сократил её до 42, а в 1967 году при Брежневе сделали 41. При этом была установлена пятидневная рабочая неделя с двумя выходными. Но, поскольку, 41 на 5 без остатка не делится, в Ленинграде (не буду за другие регионы, не знаю) годами существовала так называемая «чОрная» суббота. Накопленные остатки скапливались в несколько таких суббот в году.
ИИ мне соврал, что отменили их только в 90-е. Я в 1990 уволился из конструкторов, но помню, что много лет, возможно, с конца 70-х мой рабочий день заканчивался в 17-12. Эти 12 минут были добавлены к рабочему дню дабы избежать «чОрных» суббот.
Рост благосостояния тоже начался при Хрущёве. Помню, в какой ужасающей нищете прошло моё раннее детство (дед музыкант Кировского театра, отец инженер, не маргиналы), трудно представить, что могло быть хуже. Со слов дореволюционных родственников происхождением из питерских разночинцев, при царе качество жизни было несоизмеримо выше. Дед из своего детства помнил, например, вкус кокосового ореха, я его узнал в девяностые.
По малолетству не догадался задавать вопросы (хотя, полагаю, после дедушки Сталина не многие желали на них честно отвечать), как оно было раньше, но моя жизнь начиналась вдесятером в комнате примерно 30 кв.м, разделённой перегородками на три части по числу фактических семей. Только в 1960 стали разъезжаться.
Представляется, после смерти Сталина власть как-то озаботилась народной нищетой и стала пытаться слегка улучшать положение. Как пишут, идеи роста благосостояния исходили от Берии и Маленкова, но пришлись улучшения на эпоху Хрущёва. В частности, массовое жилищное строительство началось, люди стали переезжать в пусть убогие, но собственные квартиры.
При Хрущёве в городах стали появляться кафе, куда молодёжь ходила не только выпить и закусить, но и пообщаться. Пели песни, читали стихи. При Брежневе эту самодеятельность прикрыли, вернув в русло обычного общепита. Но в оттепельных фильмах такие кафе увидеть можно. «Косыгинский гедонизм и киношный реализм».
Цитата: «В конце 1950-х первый секретарь Московского городского комитета КПСС, выдвинутая в Президиум ЦК, Екатерина Фурцева на пленарном заседании сделала неожиданное заявление: «Каждая советская женщина имеет право на красивый бюстгальтер». Сразу после этой фразы красивое белье в СССР не появилось, но на самом высоком уровне за женщинами действительно признали право его носить. Вскоре началось строительство первого крупного московского предприятия по пошиву женского нижнего белья «Черемушки», где впервые массово стали производить бюстгальтеры, немного похожие на те, что давно выпускали и носили на Западе».
До Хрущёва такие слова были немыслимы.
При Никите Сергеевиче (возможно, чуть раньше) исчезли драконовские законы, запрещавшие увольнения. Хотя привязка к постоянному месту работы осталась. Чаще всего она была связана с жилищным вопросом. Несмотря на весь 3,14@@ёж совкодрочеров, дела с жильём на протяжении всех семидесяти четырёх лет советской власти обстояли очень и очень @@ёво. «Подоконник или ипотека»- подробности.
Чтобы встать на очередь, что бесплатную, что кооперативную (за свои деньги), требовалась норма метража. Чтоб понятней, в Ленинграде 70-80-х для постановки на очередь в стандартной трёхкомнатной квартире должны были жить не менее 7-8 человек. Ждать в бесплатной очереди до 20 лет, кооператив, конечно, быстрее, год- три.
Но, как писал в статье про подоконник, исключения из правил были всегда. Там описал жизненную ситуацию, как супруги фиктивно развелись, жена ходила с умышленно поставленными фингалами, измазавшись говном и в слезах, записалась на приём к генеральному, и в итоге выбила квартиру, сумели разъехаться с дочкой, создавшей свою семью. У директоров крупных предприятий был какой-то фонд жилья, которым они распоряжались, могли кинуть с барского плеча.
Только бы @@й мои знакомые эту квартиру получили, если бы не работали на одном предприятии десятки лет. То же касалось профсоюзных путёвок и прочего. Так что возможность уволиться, конечно, была, но приходилось задумываться, что при этом теряешь.
Сразу после Хрущёва стартовали экономические реформы Косыгина- Либермана, при нём и с его одобрения они и были разработаны. Никакого, конечно, радикализма в них не было, как, скажем, у Дэн Сяопина в Китае с конца семидесятых. Дэн стал строить капитализм под руководством компартии и таки построил.
Пятилетка 1966-70 г.г., на которую пришлись косыгинские реформы, названа золотой. Лучшей в советской истории. Экономика и качество жизни росли, хотя, по воспоминаниям людей старше меня, первые «длинные, зелёные, пахнущие колбасой» (С) поехали как раз в самом начале семидесятых. Меня, как ленинградца, это всё же не касалось, увидел позже.
По реформам ударила сперва Пражская весна, потом Война Судного дня. Брежнев, а особенно Суслов, смысла экономических нововведений не понимали, даже малюсенькие элементы рыночка нарушали, с их точки зрения, идеологическую девственность марксистско-ленинского учения. И реформы свернули.
Но, оценивая период жизни 1954- 1973 (примерно), полагаю, некоторый прогресс в нём был. За эти двадцать лет качество жизни («количество благ в еженедельной корзине») выросло ощутимо, хотя больше работать мы не стали. Трудиться продолжали 41 час в неделю, @@й на работу забивали всё больше и больше, поскольку уходил страх сталинской эпохи.
Потом наступила эпоха застоя. Потребности, стимулируемые в немалой степени фильмами с Луи де Фюнесом, Пьером Ришаром и прочими (мы видели, как живут они и хотели также), росли, возможности советской промышленности их удовлетворить- нет. Желание жить, как проклятые буржуи, нарастало одновременно с массовым по@уизмом.
Как стали говорить в телевизоре и в газетах при Горбачёве, СССР исчерпал возможности экстенсивного роста (освоение целинных земель, нефтяных месторождений, урбанизация...), а интенсивных не возникало. Робкую попытку Косыгина запустить интенсивные механизмы личного интереса закрыли.
У меня, однако, застой совпал со вступлением во взрослую жизнь, приобретением самостоятельности, достаточно быстрым ростом по ступенькам инженерной карьеры и... Загранкомандировки. «Как много в этом звуке для сердца» (С) советского горожанина с высшим сплелось. Не для всех, конечно. Многие, полагаю, и тогда считали, что на Западе живут пёсьеголовые вампиры, кушающие на завтрак детей с октябрятскими звёздочками и пионерскими галстуками (сейчас вместо них крестики).
Загранкомандировки поднимали статус советского инженера почти на недосягаемую вершину статуса продавщицы колбасного отдела. Так что блага в моей и моей семьи еженедельной корзине выросли при неизменности прочих факторов. Работал столько же, постепенно повышая вместе со всеми степень @@езабивания, менять место работы, где тебя посылают в загранкомандировки, смысла не было. Будем считать, что частный прогресс меня и моих близких был.
Следующий период отсчитываю примерно с 1988 года, когда по причине начавшегося с июньского пленума ЦК КПСС 1987 года ускоренного развития машиностроительного комплекса в стране стали нарастать признаки грядущего 3,14@@еца. Продавил это машиностроительное решение премьер Рыжков, бывший директор Уралмаша. Человек, наверно, понимавший в инженерном деле, (видел в свои инженерные годы написанную им с соавторами, написал, ясное дело, самый младший по должности, книжку по сварке), но ни @ера не смысливший в экономике.
Почему-то он посчитал, надо сперва поднять машиностроение, а еда, гондоны, туалетная бумага... сами собой следом появятся. В машиностроение стали вливать безумное количество напечатанного бабла, оно приходило на рынок, где и без того ни@уя не было, и того, чего не было, становилось ещё меньше. Поскольку в 1985 году случились падение цен на нефть и антиалкогольный указ, 3,14здец экономики стал неизбежен.
Тут ещё центры НТТМ придумали, через которые бабло стали обналичивать, работать я стал больше, поскольку помимо основной работы начал ещё и халтурить через эти центры, денег вроде как в абсолюте становилось больше, но купить на них можно было всё меньше и меньше. В Ленинграде талоны на основные продукты появились в 1989 году, в других регионах раньше, в каких-то они были всегда. Это была скрытая инфляция, и вклады в сберкассах сгорели задолго до Гайдара.
«Ребята-демократы» (С) в 1989 году устроили у себя «бархатные революции», явно переориентируясь на Запад. Ясно стало, что мои загранкомандировки резко сократятся. Кстати, многие построенные у них СССР АЭС, хотя и не все, они постепенно прикрыли. Юношеский энтузиазм внести свой вклад в ядерную энергетику у меня прошёл годам к тридцати, как раз когда стали повышать в должности и посылать в загранкомандировки. Административная карьера в совковой системе (хотя оную пророчили) меня совершенно не прельщала, от должности начальника сектора два года отбивался.
Изобретательством ради хобби занимался, так ещё и в спорт вернулся, стал участвовать в пробегах на длинные и марафонские дистанции. Причину не раз объяснял. Надо было в совке иметь хобби, дабы не спиЦЦО (видите смысловую разницу между словами спится, спиться и спица?) от тоски и безнадёги. Это называется эскапизмом (эскэйпизмом) или внутренней эмиграцией.
3,14@@ец 1991 года по причине нефти, водки, ускоренного роста машиностроения, французского кино и прочих факторов был неизбежен, и он случился. В 1992 году реформами Гайдара начался поворот к выходу из 3,14@@еца. Только поворот, поскольку «скоро только кошки родятся» (С). Движение вниз стало меняться на движение вверх.
Что случилось в 1992 году? До этого не было ни@уя, потом стало всего до@уя. Потому что вместо государства, за семьдесят с лишним лет лет продемонстрировавшего свою полную неспособность наладить нормальную жизнь людей, включился частник. И вмиг всё появилось. Но дорого. Цифры ранее приводил. В 1984 году я зарабатывал 100 долларов (инженер в США 1345). Доллар считаю за 3 рубля, столько он стоил на «галёре» ГД в Ленинграде. Там же, где джинсы 200 рублей.
На этом уровне моя зарплата и колебалась, в начале 1992 года была ниже 50 долларов, стоивших 120 рублей на конец 1991- начало 1992. Года с 1993, благодаря деятельности тогдашнего министра финансов и зампремьера Б.Г. Фёдорова, зарплаты в рублях стали расти несколько быстрее, чем курс доллара. Точно по годам сейчас вспомнить не могу, но в 1994 году купил себе (тогда на всю семью) 486 компьютер, что с монитором и принтером вышло 1200 долларов. Кстати, долларами и платил, тогда всё было просто.
Перед дефолтом 1998 года зарабатывал где-то чуть больше 500 долларов в месяц. Падение в дефолт было кратковременным, вскоре начался «отскок». Многие экономисты считают дефолт благом для российской экономики. Да и я так думаю, летом 1999 начался бурный рост, продлившийся до 2008 года. В 2000 году зарабатывал уже 1000 долларов в месяц, что дало возможность в 2002 году купить сыну квартиру.
Если рассматривать этот период с точки зрения приведённой в начале формулы Айзенберга, то с 1988 года я стал работать больше, а с 1992 намного больше. Точно не 41 час в неделю, может, вдвое больше. Если дома за компьютером, с утра до ночи. По выходным тоже. Также с объездом заказчиков. Рано утром уехал, поздно вечером вернулся.
Были у меня и стационарные работы, десятка полтора за первую половину девяностых сменил. Из конструкторов ядерных реакторов уволился в 1990 году, предварительно выйдя из КПСС. То есть, с точки зрения затрачиваемого на работу времени, этот период явный регресс.
Но при этом доходы в долларах росли, росло и наполнение еженедельной корзины, в том числе товарами, которые в совке не могли и присниЦЦО. Компьютер, видеомагнитофон, микроволновка, манго... Собственно, я и въя@ывал больше, потому что деньги перестали быть фантиками, появились товары, на которые их тратить. И если фантиков в совке было в избытке, то тут резко стало не хватать денег.
Место работы можно было менять чуть не каждый каждый день, было её вокруг хоть @опой ешь. Не понять мне людей, сидевших там, где не платили и месяцами ждавших зарплаты. Итого: два фактора в пользу прогресса, один- регресса.
А потом настали нулевые, стала расти в цене нефть, а с ней и курс рубля, следовательно росли и зарплаты в долларовом выражении. И уже не было необходимости въя@ывать с утра до ночи без выходных. Где-то к середине нулевых я снизил свою рабочую нагрузку до стандартных 40 часов в месяц, даже меньше, при том, что денег (до 2008 года, когда нефть стоила 144 доллара, потом рухнула), зарабатывал намного больше.
Снова появилось свободное время, в возрасте 50+ я вернулся в ветеранский спорт, скинув за несколько лет вес со 112 (по причине появления в 90-е еды, стал лучше питаться) до 80 кг, в 2014 году даже стал чемпионом Санкт-Петербурга в беге на 400 метров в возрастной группе мужчины 60-64.
Главная причина такого прогресса, скачка качества жизни, роста корзины при снижении нагрузки- реформы девяностых. Дополнительный фактор- цены на нефть. При этом напомню. При Брежневе цены в сопоставимых деньгах были, как в 2008, а жили мы @уёво. Житель пригорода Ленинграда за гондонами вынужден был ездить на Невский полтора часа в одну сторону в битком набитом транспорте. На Невском в аптеке на углу Фонтанки гондоны всегда были в продаже, там иностранцы гуляли. Подробнее о тех годах «Back in the USSR».
Дополнительный фактор- налоговые реформы иноагента Касьянова. И по сей день мы живём в материальном плане фантастически лучше, чем в брежневские времена, благодаря гайдаровским реформам девяностых. Потом начался плавный разворот «взад» (С), в экономику, по меткому выражению самого Егора Тимуровича, пришла «кухарка с пистолетом» (т.9., с.504, «Россия и Запад: уроки истории», книгу можно скачать на сайте Института Гайдара).
Если бы не «кухарка», вполне достижимы были цифры 2700 долларов и 100 квадратных метров, прокукареканные правительственной «Российской газетой» 18 марта 2008 года. Движение вверх (прогресс) к середине нулевых плавно сменилось дорогой вниз. То ли ещё будет...
Политика
