В заголовке почти каждого такого проекта стоит безобидное слово «ратифицировать». Сам закон нередко умещается в одну строку. Но за этой строкой могут скрываться пенсия человека, выдача обвиняемого, перенос чужого долга на 13 лет, строительство за российский счёт школ за границей или защита технологии от копирования.

Если смотреть только на табло, получится скучная история: депутаты почти всегда дружно нажимают «за». Если открыть проекты и стенограммы, внутри обнаруживаются совсем разные вещи — пенсии, визы, экстрадиция, кредиты другим государствам, российский газ для Китая, кампус в Киргизии, программы для Абхазии, ПВО и новые правила торговли.

Я разобрал все 208 парламентских голосований этой темы за период с 21 октября 2021 года по 21 июля 2026 года и попробовал ответить на два вопроса: что именно меняет каждый проект и кто первым получает от этого измеримый эффект?

Для ЛЛ см. разделы ниже:

• Лепестковая карта: какую именно выгоду ищет Россия

• Коротко для ЛЛ

Короткий ответ: чаще всего договор действительно работает в обе стороны. Но примерно каждый шестой проект даёт наиболее заметный прямой эффект государству-партнёру, а решений с явно выраженным непосредственным эффектом для России в этой подборке значительно меньше.

На картинке — машинная группировка по формулировкам заголовков. Для вывода «кому выгодно» я её не использовал: каждый проект проверялся отдельно по официальному названию и парламентской стенограмме.

Коротко для ЛЛ

• Это 208 голосований по проектам, а не 208 вступивших в силу договоров: в 195 названиях прямо указана ратификация, ещё 13 относятся к присоединению, принятию территорий и внутреннему регулированию.

• 141 из 208 (67,8%) — взаимный или коллективный эффект: обе стороны получают права, процедуры или доступ к рынку.

• 37 (17,8%) — прямой эффект прежде всего у партнёра: отсрочка долга, финансирование объекта, социальная гарантия или доступ к российскому статусу. У России при этом может быть кредиторский или внешнеполитический интерес.

• 9 (4,3%) — прямой эффект прежде всего у России: защита российского кредита и технологий, экспортный канал или сохранение российской инфраструктуры.

• 15 (7,2%) — не международная «выгода», а перенос российских правил на новые регионы.

• 6 (2,9%) — технические изменения, по которым направление эффекта из доступных материалов надёжно не определяется.

• По содержанию больше всего торговли, налогов и таможни — 46 проектов. Затем идут суды и правовая помощь — 34, оборона и безопасность — 24, кредиты и долги — 23, права и социальные гарантии — 22.

• Самая односторонняя по непосредственному эффекту область — кредиты: из 23 проектов в 21 заёмщику меняли условия в более удобную сторону, а 2 усиливали позицию России как кредитора.

• 197 из 208 голосований прошли без единого голоса «против». Всего набралось лишь 17 голосов «против».

Сразу важная оговорка: «прямая польза партнёру» не означает «Россия проиграла». Если Кубе переносят платёж, непосредственное облегчение получает Куба; Россия может рассчитывать вернуть долг и сохранить отношения. Но второе — уже ожидаемый эффект, а не та льгота, которая записана в протоколе. Я эти вещи не смешивал.

Что именно я считал — и чего число 208 не означает

В подборке не 208 одинаковых «международных договоров». В названиях 195 проектов прямо сказано о ратификации. Остальные 13 — присоединение к соглашению, законы о принятии и правовом устройстве новых регионов и один внутренний механизм контроля ввоза из ЕАЭС. Поэтому корректная единица здесь — одно зафиксированное голосование по проекту, а не один договор и не один уже действующий федеральный закон. Иногда одним законом ратифицируется сразу несколько протоколов; иногда в корпус попало только голосование первого чтения обычного проекта.

Для 193 из 208 проектов нашлась официальная стенограмма заседания Государственной Думы с изложением документа представителем правительства или профильного комитета. Для 15 стенограммы в официальном API не оказалось; там я не додумывал детали и опирался только на официальное название. Эти 15 отмечены в рабочей таблице отдельно.

У каждого проекта две метки:

1. О чём он: торговля, кредит, права граждан, суды, безопасность, образование, инвестиции или территориальная интеграция.

2. Где возникает непосредственный юридический эффект: у обеих сторон, преимущественно у партнёра, преимущественно у России, внутри России либо направление неясно.

Это не рейтинг «хороший — плохой» и не расчёт прибыли. Чтобы посчитать полную выгоду, понадобились бы суммы фактических платежей, стоимость исполнения, данные о товарообороте и сценарий «что было бы без договора». В стенограммах этого обычно нет.

Где здесь закон, а где сам договор

Это ключ к чтению всей темы.

Закон о ратификации и международный договор — не одно и то же. Закон обычно говорит: «ратифицировать соглашение». Права, суммы, сроки, исключения и обязанности находятся в приложенном соглашении или протоколе. Поэтому оценивать такой проект по одной строке закона — всё равно что читать договор ипотеки по обложке.

По Федеральному закону № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» парламентская ратификация, в частности, требуется, когда договор устанавливает иные правила, чем федеральный закон, затрагивает основные права и свободы, вопросы обороны и безопасности, территориальное разграничение или когда сами стороны предусмотрели ратификацию. Если положение вступившего в силу и официально опубликованного договора не требует отдельного внутреннего акта, оно может применяться непосредственно; если требует — государство должно принять дополнительные нормы.

Голосование Думы — ещё не финальная точка. Законы о ратификации обязательно рассматривает Совет Федерации — это прямо следует из статьи 106 Конституции. Затем закон подписывает Президент, а сам договор вступает в силу по предусмотренной в нём процедуре: например, после обмена уведомлениями или ратификационными грамотами. Поэтому даты «Дума проголосовала», «закон опубликован» и «договор начал действовать» могут не совпадать.

Есть ещё одна неочевидная деталь: договор или его часть иногда временно применяются до ратификации. Именно так было с кубинскими кредитными протоколами №70935-8: они применялись с 8 августа 2021 года, а Дума голосовала 22 февраля 2022-го. Комитет тогда отдельно указал правительству на пропуск шестимесячного срока внесения временно применяемого договора в парламент.

Именно поэтому наиболее содержательная группа — не новые договоры, а 47 протоколов об изменении уже действующих соглашений. В них меняются графики платежей, валюта расчётов, штрафы, полномочия органов и конкретные процедуры. Ещё 90 проектов в названии ратифицируют соглашение, 29 — договор, 22 — иные протоколы, 5 — конвенцию и 2 — протокол о прекращении прежнего соглашения. Это подсчёт по названиям проектов, а не классификация МИД.

Карта правовых последствий

Если разложить 208 решений не по странам, а по тому, что меняется у человека, компании или государства, картина становится понятнее:

• 46 торговых, налоговых и таможенных проектов: происхождение товара, двойное налогообложение, электронные документы, закупки, пошлины и правила ЕАЭС. В 42 случаях эффект взаимный; ещё в четырёх технических поправках направление пользы надёжно не видно.

• 34 проекта о судах и правовой помощи: выдача, передача осуждённых, алименты, вручение документов, поиск и возврат преступных активов. Здесь 33 взаимных механизма и один неясный случай.

• 24 проекта об обороне и безопасности: ПВО, миротворцы, военная инфраструктура, секреты, обмен уведомлениями о ракетных пусках. Большинство — коллективные обязательства, но цена и распределение расходов часто остаются за пределами текста закона о ратификации.

• 23 кредитных проекта: 21 переносит, смягчает или технически перестраивает обязательства заёмщика; 2 усиливают взыскание в пользу России.

• 22 проекта о правах граждан: пенсии, стаж, пребывание, визы, гражданство и социальные выплаты. В 14 случаях права взаимны, в восьми российская гарантия адресована прежде всего жителям государства-партнёра.

• 17 проектов об образовании, науке и гуманитарных связях: от признания степеней до школ и кампусов. Здесь особенно важно отделять взаимное признание документов от объекта, который строится на территории партнёра.

• 15 энергетических и инвестиционных проектов: поставки, защита вложений, АЭС, газ и нефть. Юридическая выгода может быть взаимной, даже если защищаемый экспортный канал российский.

• 10 проектов о дипломатии и совместных институтах: статус делегаций и представительств, стратегическое партнёрство, условия работы общих органов. В девяти случаях обязательства взаимны, один проект даёт более конкретный прямой эффект партнёру.

• 17 проектов тематическая модель отнесла к новым регионам, но юридически это смесь международных договоров, федеральных конституционных законов и отраслевых внутренних норм. Поэтому их нельзя складывать с обычными ратификациями без оговорки.

Лепестковая карта: какую именно выгоду ищет Россия

Слова «выгодно России» недостаточно. Я оценил каждый из 208 проектов по десяти отдельным каналам: бюджет и долги; снижение транзакционных издержек; экспорт и доступ к рынкам; технологии; безопасность; влияние и совместные институты; права граждан; суды и исполнение решений; образование и наука; энергетика и инфраструктура.

Как рассчитана диаграмма:

1. Каждый проект получает по каждой оси от 0 до 3 баллов: 0 — канал пользы в официальном материале не просматривается; 1 — косвенный или вспомогательный эффект; 2 — существенный; 3 — центральный механизм проекта.

2. Основа оценки — содержательная категория, официальное название и стенограмма. Например, устранение двойного налогообложения получает высокий балл за снижение трения; защита космической технологии — за технологическую безопасность; сохранение Вилейки — за военную инфраструктуру.

3. Затем учитывается направление непосредственного эффекта. Взаимный договор сохраняет коэффициент 1; проект с прямо защищаемым российским активом — 1,15; прямая льгота партнёру — 0,55; внутрироссийская интеграция — 0,8; неясный случай — 0,5. Это не «истина в последней инстанции», а одинаковое правило для всех строк.

4. Линия каждой группы — средний балл входящих в неё проектов, переведённый из шкалы 0–3 в шкалу 0–5, как в диаграмме компетенций. Поэтому значение 5 означает не «пять миллиардов пользы», а то, что почти вся группа максимально выражена по этому каналу.

Что видно:

• У всех 208 проектов самый сильный общий канал — снижение транзакционных издержек: 2,44 из 5. Затем идут институциональное влияние — 1,81 и права граждан — 1,64. Это подтверждает, что основной массив договоров убирает препятствия, а не создаёт громкие объекты.

• У девяти проектов с прямо защищаемым российским активом пик приходится на энергетику и инфраструктуру — 4,74, затем технологии — 3,29, экспорт — 2,52 и бюджетно-кредитный интерес — 1,96. Военная безопасность ниже — 1,11, потому что напрямую к ней относятся лишь два из девяти проектов, а не все девять.

• У 141 взаимного проекта главный профиль — меньше административного трения, затем совместные институты, права граждан, экспорт, безопасность и правоприменение.

• У 37 проектов с прямой льготой партнёру российский профиль заметно слабее: наиболее видимы образование и наука — 1,19, бюджетно-кредитный канал — 1,03 и экспорт — 0,94. Это и есть косвенная логика «помочь партнёру, чтобы сохранить присутствие, проект или возврат денег».

Важно: диаграмма показывает структуру каналов пользы, а не чистую прибыль. Для зарубежного кампуса влияние и человеческий капитал могут быть положительными, а бюджетная нагрузка — высокой. Поэтому в матрице всех 208 проектов отдельно сохранён показатель расходного риска cost_exposure, а также исходные баллы, коэффициент направления, уровень доказательности и объяснение разметки. Сводные значения диаграммы и скрипт расчёта позволяют воспроизвести результат и поменять веса, если читатель не согласен с методикой. Их можно улучшать бесконечно:)

141 проект: договоры, которые действительно работают в обе стороны

Самая большая группа — не подарки одной стране другой, а взаимные правила.

Например, соглашение с Уругваем о социальном обеспечении №71087-8 распределяет пенсионные обязательства между странами пропорционально стажу, приобретённому на территории каждой из них. Россия платит за российский стаж, Уругвай — за уругвайский. Польза адресована гражданам обеих стран, а не одному бюджету.

Важная деталь этого проекта: он охватывает страховые и накопительные пенсии, а конкретный порядок обращения и выплаты должен был появиться в отдельном административном соглашении. То есть ратификация создаёт право и распределяет финансовую ответственность, но человеку всё равно нужна исполнительная процедура. На заседании представитель правительства назвал ориентир: около 600 граждан России в Уругвае, 35 работающих граждан Уругвая в России и ещё 14 достигших пенсионного возраста. Это хороший пример закона с небольшой целевой группой, но вполне осязаемым личным эффектом.

Соглашение с Узбекистаном №85462-8 освободило граждан обеих стран от регистрации по месту пребывания в первые 15 дней после въезда. Здесь получатель понятен без геополитики: путешественники и трудовые мигранты с обеих сторон.

Сюда же относятся:

• взаимное признание виз России и Белоруссии №270097-8;

• пенсионные договоры с Таджикистаном №135634-8 и Азербайджаном №301954-8;

• исполнение решений по алиментам между Россией и Белоруссией №670818-8;

• договоры о выдаче, передаче осуждённых и правовой помощи: человек может отбывать наказание ближе к семье, а следственные и судебные органы получают рабочую процедуру;

• соглашения об устранении двойного налогообложения с Оманом, Малайзией, ОАЭ и Абхазией;

• правила ЕАЭС для торговли, таможни, медицинских изделий, аудита, закупок, ценных бумаг и электронных документов;

• коллективные соглашения СНГ и ОДКБ, где права и обязанности распространяются на всех участников.

Особенно много в этой группе документов, которые убирают трение на границе. Например, №820276-8 разрешает экспортёрам ЕАЭС подтверждать происхождение товара декларацией от собственного имени вместо отдельного сертификата. Это не звучит как событие года, зато уменьшает бумажную работу у бизнеса всего союза.

Три взаимных закона, которые работают совсем по-разному

Визы России и Белоруссии — №270097-8. Это не безвизовый режим для всех и не отмена пограничного контроля. Россия и Белоруссия взаимно признают визы и иные разрешения для граждан третьих стран, открывают им наземный транзит и обмениваются данными о выданных и аннулированных разрешениях. Получатели — туристы, перевозчики и приграничный бизнес; встречное обязательство государства — построить информационный обмен между МИД, МВД, ФСБ, Минтрансом и Минцифры. Соглашение ратифицировали именно потому, что оно отступало от российских законов о въезде и границе и затрагивало данные о частной жизни.

Кишинёвская конвенция — №27390-8. Один документ связывает вручение судебных бумаг, признание решений, выдачу лиц, оперативно-разыскные действия и возврат преступных активов между участвующими странами СНГ. Для граждан это прежде всего семейные, имущественные и уголовные дела через границу; для государства — обязанность исполнять запросы партнёров по согласованной процедуре. Конвенцию подписали ещё 7 октября 2002 года, а российская Дума ратифицировала её в декабре 2021-го: дата подписания договора сама по себе ничего не говорит о начале его действия для России.

Происхождение экспортного товара ЕАЭС — №820276-8. Экспортёр получает право самостоятельно оформить декларацию происхождения вместо отдельного сертификата при поставке по соглашению о свободной торговле. Прямая выгода — меньше времени и документов. Но это не отмена требований к происхождению: страны унифицируют правила работы с сертификатами и в течение двух лет должны создать электронные системы их проверки. Поэтому проект я считаю взаимным, а не «подарком бизнесу».

37 проектов: прямой эффект прежде всего у партнёра

Здесь две большие подгруппы: долги и кредиты и проекты, которые Россия финансирует за рубежом.

Кредитные каникулы, переносы и отказ от штрафов

Самый наглядный пример — Куба. Здесь был не один жест, а цепочка изменений:

• В феврале 2022 года №70935-8 перенёс платежи за 2020–2021 годы на 2022–2027 годы. На 15 февраля общая задолженность Кубы перед Россией, по докладу Минфина, составляла 471 млн долларов, из них около 7 млн уже были новой просрочкой, не вошедшей в реструктуризацию. Ожидаемые выпадающие поступления оценивались примерно в 57 млн долларов, с последующим восполнением.

• В мае 2022 года №86407-8 ратифицировал ещё четыре протокола из восьми: около 214 млн долларов платежей 2020–2021 годов переносились на 2022–2027 годы с начислением процентов.

• В феврале 2024 года №533840-8 изменил условия по задолженности в 277,2 млн долларов: рублёвые расчёты и перенос платежей с 2023–2027 на 2028–2040 годы.

• В марте 2024 года №553823-8 перестроил ещё четыре соглашения на сумму, эквивалентную 209,7 млн долларов с учётом штрафных процентов: ставки 1% до 2033 года и 1,5% в 2034–2040 годах, капитализация части процентов, рублёвые платежи. По кредиту на металлургический завод сумма также увеличивалась на 8,5 млн долларов, а период использования продлевался.

Эти суммы нельзя просто сложить и назвать «новым долгом»: проекты относятся к пересекающимся по времени пакетам и разным кредитным соглашениям, а стенограммы дают остатки на разные даты. Но юридический тренд виден без сложения — фактическое получение денег переносится всё дальше, а условия неоднократно переписываются.

Похожая логика встречается в соглашениях с Белоруссией, Абхазией, Пакистаном, Лаосом, Индией, Египтом, Турцией, Вьетнамом, Сербией и Бангладеш. Четыре разных действия часто прячутся под общим словом «реструктуризация»:

1. Перенести основной платёж. Например, №826278-8 снижает, по словам докладчика, нагрузку на бюджет Белоруссии.

2. Поменять валюту или платёжный канал. Это позволяет обслуживать долг, когда прежняя схема расчётов не работает, но одновременно меняет валютный риск и сроки поступления денег России.

3. Отказаться от штрафных процентов, не прощая основной долг. №582373-8 снимает с Турции 17 млн долларов штрафных процентов, потому что просрочку признали возникшей не по вине турецкой стороны. №746284-8 даёт похожее освобождение индийскому заёмщику и продлевает использование кредитов. Это льгота, но не списание всей задолженности.

4. Продлить кредит, чтобы не остановился экспортный проект. №771245-8 даёт Египту два дополнительных года и условное освобождение от штрафов. Взамен Египет должен возобновить обслуживание кредита и погасить просрочку, эквивалентную 185 млн долларов, после чего Россия может продолжить финансирование АЭС.

Почему я ставлю метку «партнёр», если Россия тоже заинтересована в возврате денег? Потому что юридическую уступку здесь получает заёмщик. Интерес российского бюджета и экспортёра реален: лучше получить деньги позже и сохранить стройку, чем зафиксировать неплатёж. Но это встречная ожидаемая выгода, а не сама льгота.

И здесь главный пробел парламентского материала: почти всегда названы новый график и дипломатическое обоснование, но редко показаны вероятность возврата до и после реструктуризации, приведённая стоимость будущих платежей и альтернативный сценарий взыскания. Без этих трёх величин нельзя честно ответить, была уступка экономически выгодна России или лишь отсрочила признание проблемы.

Школы, кампусы, программы и социальные выплаты за пределами России

По соглашению с Абхазией №232769-8 российская помощь идёт на зарплаты работников здравоохранения, образования, науки и культуры, лекарства, силовые структуры и другие расходы. В 2026 году та же модель продолжена программой на 2026–2030 годы №1286450-8. Непосредственные получатели — учреждения и жители Абхазии; российский результат — влияние и выполнение союзнических обязательств, но его денежная ценность в документе не посчитана.

К этой же группе я отнёс российское участие в строительстве и работе школ, университетов и кампусов в Киргизии, Таджикистане и Армении.

Самый подробный пример — кампус Кыргызско-Российского Славянского университета №1202633-8. Расклад обязанностей там такой:

• Россия проектирует, строит и оснащает кампус; ориентировочное финансирование из российских средств — 15 млрд рублей, точная сумма определяется после изысканий и экспертизы сметы.

• Киргизия выделяет около 30 гектаров в бессрочное безвозмездное пользование университету и за свой счёт подводит инженерные сети до границы участка.

• В составе кампуса заявлены инженерный, гуманитарно-педагогический и медицинский кластеры, клиника и общежитие; расчётная численность студентов должна вырасти примерно вдвое — до 15 тысяч.

Прямой материальный объект возникает в Киргизии, поэтому метка — «партнёр». Но у России есть вполне конкретная встречная цель: русскоязычное образование, подготовка специалистов и присутствие российского университета. Спорить здесь нужно не о слове «дружба», а о показателях: сколько выпускников, какие программы, кому принадлежит созданная инфраструктура, каковы будущие расходы и что Россия получает на горизонте 10–20 лет.

Именно этот проект получил максимальные для темы три голоса против и один воздержавшийся. Вопросы депутатов касались не только суммы, но и политической отдачи, названия университета и сохранения русского культурного присутствия. То есть редкая содержательная дискуссия всё-таки была — но закон приняли 372 голосами.

Наконец, сюда попали соглашения, расширяющие российские социальные гарантии и статус для жителей Абхазии и Южной Осетии: двойное гражданство, пенсионное обеспечение, учёт выслуги. Их непосредственный адресат — конкретные люди, а не абстрактное «государство-партнёр».

9 проектов: прямой эффект прежде всего у России

Таких решений меньше, но они хорошо видны по механизму.

В протоколе по венгерской АЭС «Пакш-2» №1254710-7 венгерская сторона должна была досрочно погасить 72 млн евро задолженности и проценты. Докладчик прямо объяснял это защитой интересов России как кредитора. Более поздний №403010-8 закрепил погашение накопленных процентов и механизм безакцептного списания платежей. Это уже не льгота заёмщику, а защита кредитора и российского экспортного проекта.

Второй протокол показывает масштаб механизма: речь шла о российском экспортном кредите до 10 млрд евро на строительство «Атомстройэкспортом» пятого и шестого блоков. Он не просто «продолжал дружбу», а менял обслуживание долга: Венгрия гасит накопленные проценты и комиссию за неиспользованную сумму, а платежи могут проходить через безакцептное списание. Одновременно стороны исключили посредников, которые из-за внешних ограничений не способны исполнить контракт. То есть закон защищает и бюджетное требование, и возможность продолжать конкретный экспортный проект.

Ещё несколько примеров:

• соглашение с Индией №222002-8 обязывает индийскую сторону защищать российские космические технологии от несанкционированного доступа и передачи;

• продление соглашений по белорусским объектам №164404-8 и №164418-8 сохраняет узел связи и радиостанцию в российской системе предупреждения и управления;

• №358146-8 создаёт правовую основу поставок российского газа в Китай по дальневосточному маршруту;

• №213680-8 и №971280-8 относятся к поставкам российских нефти и нефтепродуктов в Казахстан и Киргизию;

• №1147401-8 регулирует применение льгот и условий проекта «Ямал СПГ».

Два белорусских объекта особенно хорошо показывают, что «выгода России» может быть не денежной. №164404-8 сохраняет узел Барановичи в российской системе предупреждения о ракетном нападении; без продления, по докладу правительства, ухудшалось бы обнаружение пусков на западном направлении. №164418-8 продлевает на 25 лет безвозмездное использование радиостанции Вилейка, обеспечивающей связь с подводными лодками в Атлантике. Дополнительных расходов бюджета по стенограмме не ожидалось, а конкретная военная функция сохранялась.

Индийское космическое соглашение №222002-8 — ещё один отдельный тип пользы. Индийская сторона обязуется разработать планы защиты российских технологий, ограничить доступ к техническим данным и материальной части совместных проектов. Сам закон не приносит выручку: он снижает риск несанкционированной передачи технологии и создаёт правовую рамку для будущих контрактов, финансовые условия которых должны оформляться отдельно.

Партнёры здесь тоже не действуют из благотворительности: они получают энергию, технологии, безопасность или совместный проект. Метка означает лишь, что самый конкретный защищаемый актив в тексте — российский. Она не означает автоматически, что вся экономическая выгода остаётся России: например, соглашение о газовом маршруте защищает российский экспорт, но Китай получает поставки, а коммерческие цена и рентабельность в самом голосовании не раскрыты.

15 проектов: это не внешняя политика, а интеграция новых регионов

В тематическую подборку попали восемь отдельных голосований 3 октября 2022 года: четыре федеральных закона о ратификации договоров и четыре федеральных конституционных закона о принятии территорий и образовании субъектов. Это не восемь международных договоров и не повтор одного решения: первая четвёрка выражает согласие на договор, вторая перестраивает российское конституционно-правовое устройство. Затем в тему попали отраслевые законы об образовании, культуре и спорте на этих территориях.

Я не стал записывать их в «пользу России» или «партнёра». Их непосредственная функция другая: распространить российскую систему органов власти и отраслевые правила на территории, которые российское законодательство считает новыми субъектами. Получатели конкретных норм — жители, учреждения и российские органы управления. Эта метка описывает место нормы в российской правовой системе, а не даёт оценку международному признанию территориальных изменений.

Один важный нюанс: два проекта из этой группы остановились на первом чтении, потому что профильный комитет счёл их нормы уже урегулированными.

• №320376-8 о признании образования, степеней и званий получил 38 голосов «за», 1 «против» и 407 не голосовавших по используемому составу фракций.

• №334131-8 об особенностях приёма в вузы получил 28 голосов «за», 0 «против» и 417 не голосовавших.

То есть их отклонили не коалицией голосовавших «против», а отсутствием необходимых 226 голосов после рекомендации комитета не поддерживать. Это редкий случай, когда NO_VOTE определил юридический результат.

6 проектов: честное «не знаю»

Есть документы, где юридическое действие понятно, а распределительный итог — нет. Это не значит, что закон пустой.

• №149478-8 прекращает соглашение 1999 года о сохранности межгосударственных секретов в сфере изобретений. Мы видим, какой режим закрывается, но из доступной стенограммы не видно, какие сведения и участники фактически теряют или получают защиту.

• №1212699-8 прекращает соглашение СНГ 1993 года о помощи беженцам и вынужденным переселенцам. Правительство объясняет, что предмет уже урегулирован российскими законами. Это доказывает замену правовой основы, но не доказывает, улучшилось или ухудшилось положение конкретного человека в трансграничной ситуации.

• №231975-8 усиливает полномочия Евразийской экономической комиссии по торговым ограничениям и прослеживаемости подкарантинной продукции. Выигрыш может быть у общего рынка и администрирования, издержки — у государств и бизнеса, но в стенограмме они не посчитаны.

• №1121965-8 вводит взаимное признание банковских гарантий для госзакупок стран ЕАЭС; №1285729-8 сдвигает переход медицинских изделий на союзную регистрацию. Механизм ясен, но без данных о поставщиках, закупках и национальных рынках нельзя честно назначить страну-победителя.

Можно придумать политическое объяснение каждому. Но если в официальном материале нет конкретной льготы, расхода, обязанности или получателя, метка «в пользу кого» превращается в мнение автора. Поэтому шесть проектов оставлены без направления. Это зона для дополнительного исследования, а не корзина «бесполезно».

Что депутаты обсуждали голосами

Почти ничего. 197 из 208 голосований (94,7%) прошли без единого «против», а 172 (82,7%) — ещё и без воздержавшихся. На все проекты темы пришлось только 17 голосов «против».

Самые спорные здесь — очень условное название: у лидера всего три голоса «против».

Больше всего возражений — по три голоса — получили два проекта:

• №820276-8 о происхождении экспортных товаров ЕАЭС: 403 за, 3 против;

• №1202633-8 о кампусе российского университета в Киргизии: 372 за, 3 против, 1 воздержался.

Даже проекты об отсрочке долгов, зарубежном финансировании, обороне и новых территориях обычно не создавали заметного раскола между фракциями. Международные договоры оказались самой согласованной из 24 крупных тем корпуса: средняя межфракционная дистанция — 0,125 при средней по корпусу 0,4146.

Как голосовали фракции

Если считать «за» от полного состава фракции и не превращать неучастие в поддержку, получается: ЕР — 90,0%, КПРФ — 92,2%, ЛДПР — 86,7%, СР — 84,3%, «Новые люди» — 88,1%.

Если оставить только депутатов, которые нажали «за», «против» или «воздержался», поддержка у всех превышает 99,7%. Главная разница между фракциями здесь не в направлении голоса, а в явке на голосование.

Полоски на графиках нормированы на размер каждой фракции. Они показывают структуру внутри фракции, а не сравнение абсолютной численности ЕР и, например, «Новых людей». Для точного чтения смотрите на цифры под полосками.

Почему старые кластеры выглядят странно

Автоматическая модель сгруппировала проекты по похожести названий. Поэтому в кластере с подписью про Таджикистан могут лежать разные двусторонние соглашения, а в кластере «протоколы» — документы от кредитов до таможни. Для навигации это полезно, для вывода о содержании — нет.

Именно поэтому я заменил прежнюю попытку объяснять тему через восемь машинных кластеров на ручную содержательную разметку всех 208 проектов.

Не голосовать — тоже способ остановить закон

У ратификаций обычно одно итоговое голосование. Но в подборку попали семь голосований, помеченных как первое чтение обычного закона или федерального конституционного закона. Пять проектов получили поддержку и могли двигаться дальше, два не набрали 226 голосов и были отклонены.

Самый наглядный случай уже был выше: 28 за, ноль против и 417 не голосовали. Формально никто почти не возражал; практически закон не прошёл. Поэтому NO_VOTE я не называю ни голосом «за», ни голосом «против», но оставляю в знаменателе при расчёте участия.

Почему в полной стенограмме для этих двух голосований можно увидеть 411 и 422 «не голосовали», а у меня 407 и 417? Стенограмма вычитает поданные голоса из конституционных 450 мест и тем самым включает вакантные мандаты. Моя фракционная таблица считает только занятые на дату голосования места — 446 в ноябре 2023-го и 445 в июне 2024-го. Числа «за», «против» и сам результат в обоих источниках совпадают.

Почему тема проходит быстро

Медианный путь от первого до третьего чтения здесь — 20 дней против 62 по всему корпусу. Но сравнение слегка обманчиво: глава 24 Регламента Думы предусматривает специальное рассмотрение ратификации, прекращения и приостановления договора. Если Дума не добавляет несогласованные заранее заявления или оговорки, федеральный закон обычно принимают сразу в целом большинством от общего числа депутатов. Полноценной стадии поправок ко второму чтению здесь чаще всего просто нет.

Это ускоряет процедуру не потому, что содержание обязательно простое, а потому, что парламент голосует за уже согласованный международный текст. Переписать отдельную статью договора как обычную поправку к внутреннему закону Дума не может: изменение пришлось бы снова согласовывать с другой стороной. Поэтому реальная содержательная работа должна происходить до внесения и в профильном комитете — а публичное пленарное голосование оказывается финальным переключателем «да/нет».

Как самому проверить любой такой закон за пять минут

Заголовка недостаточно. Я бы шёл по шести вопросам:

1. Что делает Россия юридически? Ратифицирует новый договор, меняет старый протоколом, присоединяется, прекращает действие или вводит внутренние нормы.

2. Кто получает право или отсрочку первым? Гражданин, российский экспортёр, иностранный бюджет, совместный орган, силовое ведомство.

3. Что обязуется сделать Россия? Заплатить, построить, признать документ, открыть рынок, передать данные, сохранить объект, отказаться от штрафа.

4. Есть ли встречное обязательство партнёра? Земля и сети для кампуса, защита технологии, погашение просрочки, обмен информацией, признание российского решения.

5. Когда это реально начинает действовать? С момента публикации закона, обмена уведомлениями, ратификационными грамотами или задним числом через временное применение.

6. Чего не хватает для оценки результата? Итоговой стоимости, графика денег, KPI, статистики получателей, отчёта об исполнении или коммерческих условий.

После этих вопросов фраза «договор отвечает интересам Российской Федерации» перестаёт быть ответом и становится гипотезой, которую можно проверить.

Главный вывод

Международные договоры этого созыва нельзя честно описать одной фразой вроде «всем всё раздали» или «везде выиграла Россия».

Картина такая:

• две трети — взаимные процедуры, которые делают жизнь граждан, бизнеса и ведомств предсказуемее;

• заметная группа — отсрочки, кредиты, зарубежные объекты и социальные гарантии, где непосредственный получатель находится за пределами России;

• меньшая группа прямо защищает российские деньги, технологии, экспорт и военную инфраструктуру;

• территориальные законы решают отдельную задачу внутренней интеграции;

• парламентский конфликт почти отсутствует даже там, где речь идёт о российских бюджетных обязательствах.

Самый интересный вопрос после такого разбора — уже не «кто голосовал против». Против почти никто не голосовал. Интереснее другое: какими измеримыми результатами правительство потом подтверждает заявленную пользу для России?

Для пенсионного соглашения это число назначенных выплат и срок рассмотрения заявления. Для торгового — экономия времени и рост поставок. Для кредита — фактические платежи и приведённая стоимость нового графика. Для кампуса — стоимость места, число студентов и выпускников, доля российских программ. Для военного объекта — сохранённая функция и полная стоимость эксплуатации. В текстах ратификаций и стенограммах такие показатели встречаются намного реже, чем формула «отвечает интересам Российской Федерации».

Проверка и ограничения

1. Первичные источники: поимённые голосования Государственной Думы, карточки и тексты законопроектов в СОЗД, Федеральный закон от 15 июля 1995 года № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации», Конституция России на сайте Госдумы и официальные стенограммы API Госдумы. Для примера: Куба, 22 февраля 2022 года, Белоруссия и визы, 17 января 2023 года, Египет и АЭС, 19 ноября 2024 года, кампус в Киргизии, 21 апреля 2026 года.

2. Итоги каждого голосования сверены с суммой по пяти фракциям и внефракционным депутатам; максимальное расхождение — ноль.

3. В рабочей таблице на диске по всем 208 проектам (см. beneficiary_analysis.csv) для каждого номера сохранены категория, направление эффекта, краткое объяснение, источник доказательства и ссылка на голосование.

4. Разметка «кому прямой эффект» — авторская аналитическая классификация, а не официальная оценка Госдумы. Она отвечает на вопрос о непосредственной норме, но не измеряет долгосрочную внешнеполитическую отдачу.

5. По 193 проектам использована официальная стенограмма; по 15, где стенограмма не найдена, вывод ограничен официальным названием.

6. Это разбор проектов на уровне юридического механизма и парламентского обоснования, а не постатейный юридический комментарий ко всем приложениям 195 ратификаций. Подробные кейсы выше разобраны по расширенным стенограммам; для полного заключения по конкретному договору нужно дополнительно читать его официальный опубликованный текст и акты исполнения.

7. Стенограмма подтверждает, что именно было сказано на заседании, но не заменяет отчёт об исполнении договора или аудит. Поэтому суммы в разборе подписаны как оценки и сведения докладчиков на конкретную дату, а не как проверенный остаток долга на август 2026 года.

8. СМИ в разборе не использовались: все содержательные утверждения опираются на официальные государственные источники. Поэтому номера регистрации СМИ здесь не требуются.

Полный список законопроектов сохранён карточками:

Номера проектов, где эффект не симметричен

Чтобы вывод можно было проверить, ниже перечислены все проекты четырёх спорных групп. Номер ведёт на официальное голосование.

Прямой эффект прежде всего у партнёра — 37: №70935-8 · №86771-8 · №86407-8 · №196414-8 · №202595-8 · №202591-8 · №232769-8 · №297974-8 · №370632-8 · №421357-8 · №416442-8 · №445764-8 · №445634-8 · №458128-8 · №548041-8 · №533840-8 · №553823-8 · №582373-8 · №599879-8 · №639086-8 · №671657-8 · №771245-8 · №746284-8 · №793169-8 · №826278-8 · №846676-8 · №866485-8 · №902843-8 · №938739-8 · №962986-8 · №1005203-8 · №1005208-8 · №1120509-8 · №1136819-8 · №1202633-8 · №1222118-8 · №1286450-8.

Прямой эффект прежде всего у России — 9: №1254710-7 · №164404-8 · №164418-8 · №213680-8 · №222002-8 · №358146-8 · №403010-8 · №971280-8 · №1147401-8.

Внутрироссийская интеграция территорий — 15: №203819-8 · №203812-8 · №203813-8 · №203816-8 · №203815-8 · №203818-8 · №203814-8 · №203817-8 · №271063-8 · №293750-8 · №332026-8 · №320376-8 · №334131-8 · №1058233-8 · №1069387-8.

Направление не установлено — 6: №149478-8 · №231975-8 · №464873-8 · №1121965-8 · №1212699-8 · №1285729-8.

Оставшиеся 141 проект получили метку «взаимный/коллективный эффект»; их номера, объяснения и источники есть в полной рабочей таблице и восьми карточках выше.

ВЫВОДЫ

Что из этого следует

Первое. Международные договоры — почти плохой объект для анализа партийной борьбы, но отличный объект для анализа государства как машины.
По кнопкам здесь почти нечего изучать: 197 из 208 голосований прошли без единого «против», а среди реально голосовавших поддержка у всех фракций выше 99,7%. Различается в основном участие депутатов, а не позиция партий. Значит, если искать здесь политический конфликт только по голосованиям, мы смотрим не туда. Интереснее исследовать, что именно государство заранее приносит парламенту на утверждение и какие обязательства считает настолько приемлемыми, что вокруг них практически не возникает публичного конфликта.

Второе. Ратификация во многом похожа не на обычное законотворчество, а на последнюю фиксацию изменений уже собранной системы.
Обычный закон Дума может переписывать поправками. Международный договор уже согласован с другой стороной: поменять одну статью в зале нельзя, не возвращаясь к переговорам. Поэтому медианный путь здесь — 20 дней против 62 по всему корпусу, а публичный парламентский процесс часто сводится к бинарному «принять / не принять». Это меняет смысл статистики голосований: низкий конфликт в Думе не обязательно означает отсутствие конфликта вообще — существенная часть торга могла произойти до появления документа в парламенте, внутри правительства, ведомств и переговоров с другой страной.

Третье. Самая важная асимметрия здесь — не «Россия против иностранцев», а асимметрия наблюдаемости выгод.
Когда Россия переносит платёж Кубе, строит кампус в Киргизии или финансирует программу в Абхазии, непосредственная уступка и её стоимость видны сравнительно хорошо: миллионы долларов, миллиарды рублей, новый срок платежа, конкретный объект. Российская встречная выгода часто описывается словами вроде «сохранение отношений», «влияние», «присутствие», «реализация экспортного проекта». Она может быть вполне реальной — проблема в том, что её значительно труднее измерить. Поэтому публичная дискуссия почти неизбежно получается перекошенной: издержка выражена в рублях, выгода — в существительных.

Четвёртое. Особенно интересно смотреть на кредиты не как на сумму долга, а как на торговлю временем и риском.
Перенести платёж на 13 лет — не то же самое, что простить долг. Но и сказать «Россия ничего не потеряла, ведь основной долг сохранился» нельзя. Экономическая стоимость миллиарда сегодня и миллиарда через много лет различается; кроме того, меняется вероятность взыскания, валютный риск и цена альтернативного использования денег. Поэтому главный отсутствующий показатель во многих таких решениях — приведённая стоимость нового графика по сравнению со старым и вероятность возврата в обоих сценариях. Пока этого нет, спор «подарили / не подарили» в значительной степени идёт без самой важной цифры.

Пятое. „Выгода России“ вообще не обязана быть прибылью бюджета.
В девяти проектах наиболее конкретный защищаемый актив российский, но сами активы совершенно разные: долг Венгрии, российская космическая технология в Индии, экспорт газа в Китай, нефтяные поставки, радиостанция Вилейка или узел предупреждения о ракетном нападении. То есть государство одновременно максимизирует деньги, технологическую безопасность, военную инфраструктуру, экспортные каналы и влияние. Сводить всё это к одной оси «заработали / потратили» — примерно как оценивать предприятие только по остатку наличности в кассе.

Шестое. Самая большая группа — вообще не геополитические подарки, а снижение транзакционных издержек.
Две трети проектов дают взаимный или коллективный эффект: пенсии, признание документов, экстрадиция, налоги, визы, таможня, электронные документы. Такие соглашения редко производят красивую новость, потому что их результат — не новый объект, а исчезнувшее препятствие: меньше справок, повторных налогов, невозможных судебных процедур и административного трения. Получается любопытный эффект выборки: чем нормально работает международное право, тем меньше оно заметно.
Седьмое. Отсутствие голосов „против“ не всегда означает поддержку.
Два проекта были фактически убиты почти без отрицательных голосов: один получил 38 «за» и 1 «против», другой — 28 «за» и 0 «против». Закон остановило отсутствие необходимых 226 голосов. Это хороший пример того, почему НЕ ГОЛОСОВАЛ нельзя механически превращать ни в поддержку, ни в оппозицию. В некоторых процедурах отсутствие коалиции, готовой нажать «за», сильнее сотен голосов «против».

И восьмое — пожалуй, главное. Проблема не в том, что парламент обязательно принимает „невыгодные“ договоры. Проблема в слабой наблюдаемости результата после принятия.
При голосовании правительство объясняет, зачем нужен договор. Но гораздо реже рядом существует публичный KPI, по которому через три-пять лет можно проверить это объяснение. Если строили кампус — сколько стоил один выпускник и сколько их стало? Если реструктурировали кредит — сколько денег фактически вернулось и какова NPV нового графика? Если открывали экспортный маршрут — насколько выросли поставки? Если сохраняли военный объект — какую функцию он обеспечивает и сколько она стоит?

Да, и сами формулы можно развернуть по-разному. Тот же NPV

То есть следующий уровень контроля Госдумы — это уже не ещё одна таблица «кто как голосовал». Это связка:

обещание при ратификации → измеримый показатель → фактический результат через несколько лет.

И вот если такую базу собрать, появится гораздо более неприятный и интересный вопрос: не „кому договор был выгоден на бумаге“, а насколько хорошо российское государство умеет превращать международные обязательства в тот результат, которым оно обосновывало их перед парламентом.

Это был последний из 24 кластеров. ВСЕ кластера, всех законопроектов VIII-го созыва Госдумы были рассмотрены в Аналитике голосований Госдумы.

Итоговые числа «Аналитики голосований Госдумы»

Корпус:

• 24 темы — все закрыты

• 5 787 законопроектов VIII созыва

• 16 689 поимённых голосований

• 7 421 510 нажатий кнопки — строк «депутат — голосование — исход»

• 479 депутатов

• 372 дня заседаний за 1 749 календарных дней, с 12.10.2021 по 27.07.2026

Что внутри этих нажатий:

• 5 433 996 выраженных позиций

• 5 299 909 «за», 78 138 «против» (1,44% выраженных), 55 949 «воздержался»

• 1 987 514 незажжённых кнопок — 26,8% всех строк

• 13 973 голосования (83,7%) прошли без единого «против»

Судьба законопроектов:

• 2 699 приняты в третьем чтении

• 2 171 остановлены на первом; из них 1 914 не набрали 226 голосов, а 1 577 — не набрали, не получив ни одного «против»

• 818 постановлений и иных решений, 99 прямых отклонений

Что сверх голосований:

• 2 624 законопроекта с выгруженными текстами, 10 621 файл, 325 МБ; из них 2 432 редакции третьего чтения

• 2 143 текста прогнаны через формулы читабельности

• 159 текстов размечены по десяти критериям с 108 дословными цитатами

• 479 досье депутатов; 1 577 голосований VI созыва и 707 985 нажатий 2011–2012 для сравнения — итого 8 129 495 нажатий по двум созывам

• 594 таблицы, 1 094 графика, 61 опубликованный пост.

Для политиков-чемпионов дошедших до конца поста (не ЛЛ)

• Международные договоры — почти не про партийную борьбу. 197 из 208 голосований прошли без единого «против». Основной торг, вероятно, происходит ещё до внесения текста в Думу.

• Две трети решений — обычное снижение трения: пенсии, визы, налоги, суды, таможня, документы. Чем лучше такая система работает, тем меньше её замечают.

• Главная асимметрия — в измеримости. Расход России часто виден сразу в рублях, долларах или построенном объекте. Ответная выгода чаще называется «влиянием», «присутствием», «экспортным интересом» — и намного хуже измеряется.

• Кредиты нельзя оценивать по схеме «простили / не простили». Важны срок, вероятность возврата, проценты и приведённая стоимость будущих платежей.

• Поэтому главный вопрос не «кому договор выгоден на бумаге?». Главный вопрос: каким измеримым результатом через несколько лет государство подтверждает ту пользу, которой обосновывало договор при ратификации?

Обещание → KPI → фактический результат.

Вот этой последней части в парламентских материалах обычно и не хватает.