Зейнаб быстро, но доходчиво (с использованием трёхэтажного фарси и схемы на салфетке) объяснила Кевину суть проблемы. Кевин кивнул, сделал серьёзное лицо и открыл Google Maps.

— Так, Северная Корея... — пробормотал он, водя пальцем по экрану. — Это где-то рядом с Австралией, да? Там кенгуру?

Зейнаб закрыла глаза. Она поняла: наука бессильна. Ей нужен был «Взрослый». Человек с погонами, допуском и знанием географии хотя бы на уровне пятого класса.

У неё был такой. Майор Брэдли Купер (нет, к его глубочайшему сожалению, не актёр, хотя внешнее сходство он подчёркивал, как мог). Куратор от DARPA, который финансировал её проект с дронами-колибри. Человек с квадратной челюстью, квадратными плечами и квадратным мышлением, идеально вписывающимся в коробку устава.

— Ладно, — сказала Зейнаб телефону. — Я звоню в Пентагон. Если они меня арестуют за шпионаж, ты, Кевин, будешь носить мне передачки. И только с матча-латте на овсяном, понял? Никакой сои.

Она набрала номер экстренной связи майора.

Секретный бункер под штаб-квартирой Palantir. Вашингтон, округ Колумбия

В зале царил полумрак, пахнущий дорогим одеколоном, кожей кресел и интеллектуальным снобизмом высшей пробы. На сцене, освещённый единственным лучом прожектора, стоял Питер Тиль. Он выглядел как вампир-веган, который только что удачно инвестировал в стартап по производству синтетической крови.

В зале сидела элита: четырехзвездные генералы, венчурные капиталисты с Силиконовой долины, Илон Маск (который твитил мемы про Dogecoin с заднего ряда) и майор Брэдли Купер.

Майор Купер чувствовал себя причастным к Великой Тайне. Он сидел с прямой спиной и слушал, раскрыв рот.

— Мы приближаемся к сингулярности, — вещал Тиль тихим, гипнотическим голосом, от которого хотелось отдать ему все деньги. — Демократия — это операционная система, которая не обновлялась с версии 1.0. Она полна багов. Глюков. Вирусов популизма. Нам нужен хард-ресет. Нам нужен Кейтхон. Удерживающий.

В кармане майора завибрировал телефон. Он поморщился. Кто смеет звонить во время проповеди Пророка Эффективности?

Он украдкой, прикрыв ладонью, глянул на экран. «Зи (Дроны)».

«Сбросить». Не сейчас, девочка. Дядя занят спасением Запада.

— Новый Антихрист не придёт с рогами и вилами, — продолжал Тиль, делая театральную паузу. — Он придёт с алгоритмом. Он будет децентрализован. Он будет блокчейн-демоном, распределённым реестром греха. Цифровым Левиафаном, который пожрёт суверенитет государств...

Телефон Купера зажужжал снова. Настойчиво, истерично. Как муха, бьющаяся о стекло в попытке вылететь на свободу.

На экране всплыло уведомление:

«Зи: БРЭД, ВОЗЬМИ ТРУБКУ! КОРЕЙЦЫ ЗАПУСТИЛИ ЯДЕРНЫЙ ПЫЛЕСОС! ОН ЛЕТИТ НА ВАС!»

Купер прочитал сообщение в превью. «Ядерный пылесос».

— Эти учёные, — подумал он с раздражением. — Вечно у них метафоры. Поэты от физики. Наверняка опять просит увеличить бюджет на микрочипы или жалуется на кофемашину. Не сейчас, милая. Тут решается судьба цивилизации.

Он перевёл телефон в режим «Не беспокоить».

— ...И только Корпорация-Монарх, — говорил Тиль, и его глаза сверкали в темноте холодным светом чистого разума, — способна остановить энтропию. Мы должны построить ковчег. Не для всех. Для достойных. Для тех, кто понимает код. Для тех, у кого высокий IQ и нет моральных предрассудков.

Майор Купер кивал. Он понимал. Он был достоин. Он чувствовал, как растёт его IQ.

А в это время в реальном мире, на высоте 230 метров, ракета с корейскими иероглифами на борту, управляемая перегретым чипом от пылесоса Xiaomi, решила, что горный хребет Гиндукуш — это ножка стула, которую надо объехать, и резко свернула в сторону Африки.

Кембридж

— Он не берет, — сказала Зейнаб, глядя на экран с ужасом. — Он сбросил. Два раза.

— Может, он в туалете? — предположил Кевин, доедая круассан. — У военных тоже бывает диарея.

— Кевин, это спецлиния! Они должны брать трубку, даже если они рожают тройню! Это протокол!

— Ну, значит, он занят чем-то более важным, чем ядерная война.

— Чем?! Что может быть важнее?!

— Не знаю. Может, слушает подкаст про эффективность тайм-менеджмента? Или медитирует?

Зейнаб застонала и уронила голову на стол.

— Отлично. Просто отлично. Папа в Иране не может взломать ракету, потому что у них нет интернета. Пентагон не отвечает, потому что у них, видимо, лекция по спасению мира от абстрактного зла. А конкретное зло с плутониевым сердечником летит сюда, заодно заражая полмира радиацией.

Она подняла голову. В глазах стояли слёзы бессилия.

— Кевин, у тебя есть знакомые хакеры? Настоящие? Не те, кто ломает автоматы с газировкой.

— Ну... — Кевин почесал розовый затылок. — Есть один парень. Украинец. Мы с ним играли в World of Tanks в одном клане. Мы были лучшими на сервере!

— В танки? — Зейнаб замерла. Воспоминание ударило её под дых. Мама. JagdpanFer_83. Танки.

— Ага. У него ник «Bandera_Sniper». Или «Kyiv_Ghost», он меняет ники. Он крутой. Он сейчас вроде в Африке, фрилансит. Говорит, там интернет лучше, чем в Калифорнии, и никто не спрашивает про налоги. Работает на какую-то ЧВК, но по вечерам стримит.

— Звони ему.

— В Африку? В ЧВК? Зи, это дорого. И стрёмно.

— Кевин!!! Я оплачу роуминг своей почкой! Звони этому Снайперу! Сейчас же!

Кевин вздохнул, открыл Discord и нашёл контакт с аватаркой козака, курящего трубку на фоне ядерного взрыва.

— Привет, бро, — написал он дрожащими пальцами. — Тут такое дело... Помнишь, ты говорил, что у тебя есть доступ к РЭБ? Нам нужно уронить одну штуку.

14:35 EST (04:35 по Пхеньяну). Где-то над Японским морем. Борт вертолёта Ми-8 «Осьминог»

Вертолёт трясло, как старый «Пейкан» на горной дороге. Такеши-сан, пилот в гавайской рубашке и с повязкой камикадзе на лбу, одной рукой держал штурвал, а другой пытался открыть банку с маринованным имбирём, используя армейский нож.

— Турбулентность, Алави-сан! — кричал он, перекрывая рёв винтов и японский поп из динамиков. — Крабы нервничают! Имбирь не открывается! Плохой фэн-шуй!

— Следи за горизонтом, Такеши! — рявкнул Алави, пытаясь удержаться на ящике с надписью «Тентакли: Спецвыпуск», на котором он сидел.

Он прижал к уху свою Nokia. Связь над морем была паршивой, как настроение иранского пенсионера в день выплаты пенсии.

— Захра! — кричал он. — Ты позвонила?

Голос Захры прорывался сквозь треск помех и шум моря:

— Я звонила! Она не берет!

— Почему?! У неё что, сессия? Или она спит? Или её похитили инопланетяне?

— Хуже! У неё «личные границы»! Она сбросила меня три раза! Написала в мессенджере, что «выбирает себя» и у неё йога!

— Что она выбирает?! — Алави поперхнулся воздухом. — Йога? Захра, скажи ей, что если она не возьмёт трубку, ей нечего будет выбирать, кроме уровня радиации в Массачусетсе! Какая, к шайтану, йога, когда мир летит в тартарары?!

— Она отключила телефон! Я не могу пробиться! Амирхан тоже звонил, Насрин писала капслоком... Бесполезно. Она в «домике». У неё ретрит.

Алави посмотрел на пластиковую коробку под собой. Ситуация становилась настолько абсурдной, что даже его тридцатилетний опыт работы в разведке пасовал. Мир висел на волоске, ядерный апокалипсис приближался со скоростью полтора маха, а девочка в Бостоне играла в обиженную дочь и дышала маткой.

— Диктуй номер, — сказал Алави решительно.

— Зачем?

— Я сам позвоню.

— Она не ответит на звонок с незнакомого. Она же «выбирает себя».

— С иранского не возьмёт. А у меня тут... — он посмотрел на экран телефона, где высвечивался значок северокорейского оператора Koryolink, поймавшего, наконец, сигнал с береговой вышки, — у меня тут экзотика. Пхеньянский номер. Код +850. Это должно её заинтриговать. Любопытство сильнее обиды. Персидская женщина может простить обиду, но она не может проигнорировать тайну.

— Алави, ты уверен?

— Захра, я сижу на ящике с порнографией в вертолёте японского контрабандиста над Восточным морем, а где-то там летит ядерная ракета с навигацией от пылесоса. Я уверен только в том, что Аллах ушёл на перекур и оставил ключи от мира идиотам. Диктуй цифры!

Он записал номер на манжете своей белой, когда-то дорогой рубашки, используя маркер, одолженный у Такеши (бумаги не было, салфетки украл генерал Ким для своих нужд).

— Такеши! — крикнул он пилоту. — У тебя есть спутниковый усилитель?

— Конечно! — Такеши кивнул на приборную панель, где рядом с пластиковой иконкой Будды и талисманом Hello Kitty был приклеен скотчем какой-то черный блочок с антенной. — Я по нему смотрю бейсбол в прямом эфире! «Янкиз» против «Ред Сокс»!

— Врубай на полную! Мне нужно дозвониться в Америку! И выключи музыку, ради всего святого!

Такеши щёлкнул тумблером.

Алави набрал номер.

Гудок. Длинный, протяжный, американский гудок.

Ещё гудок.

«Давай, девочка, — думал он, сжимая телефон так, что пластик скрипел. — Давай, Зи-Зи. Забудь про своего психотерапевта и свои травмы. Вспомни, чья ты дочь. Вспомни, что ты персиянка. А персиянки любопытны, как кошки, и живучи, как тараканы».

Гудки прекратились. Щелчок.

— Алло? — раздался в трубке голос, полный недоумения и страха. — Это... доставка суши?

Алави ухмыльнулся.

— Почти, — сказал он на безупречном английском, который учил ещё при шахе в Лондоне. — Доставка проблем на дом. Здравствуй, Зейнаб. Это Асадолла Алави. И у меня для тебя плохие новости…

Но кузина- от местной элиты,
Из засадных пролезла кустов,
Где дорога до счастья открыта
Для распилов казны и мостов.

"Уважаемый суд, посмотрите!
Этот левый, чей пафос звенит,
Спёр шрифты, что у нас в дефиците,
Компромат перед вами лежит!

Бренд заморский, из штатов- уволен,
Санкционный заслон у ворот,
А Матвеев, "разбоем" доволен,
На халявном шрифте прет вперед!"

Первый суд, ради "высшего блага",
Прикрутил левых мыслей напор.
Мол, негоже пиратским зигзагом
Осквернять наш самарский простор.

Но Матвеев, как истинный левый,
Гены предков в себе раскопал:
"Настучу!"- возревел он напевом
И в ответку донос накатал.

Он берет манифесты от власти,
Где державный сквозит оборот-
Уважаемой партии басни
Точно также Эриал поет!

"Ну-ка гляньте"- гремит вождь набатом:
"У вельможных господ, Эриал!
Весь их сытый, медвежий, мандатный
Аппарат эти буквы украл!"

Тут Фемида увязла в трясине,
Закрутилась судейская мгла.
Два пирата на буквенной мине
Закусили свои удила.

Коль судиться о буквенных сметах,
А за шрифт выгонять со двора-
Опустеют места в кабинетах,
И сломается вмиг вся игра.

Кто направит бюджетные реки?
Кто разделит казну по уму?
Если выгнать ЕДРО в кой-то веки-
Мы провалимся в бездну и тьму!

Суд второй к окончанью процесса,
Защищая избранников честь,
Огласил, что во имя прогресса-
Им пиратить завещано здесь!

Раз ушёл Майкрософт из России,
Значит, шрифт- суверенный трофей!
Всех вернуть на места вековые,
Будем грабить буржуев смелей!

На игру депутатского театра,
Уставший любуется зал:
Но опустится занавес "завтра",
И увидим привычный финал...