Серия «Длинные рассказы»

Вова понадеялся, что историчка возьмет трубку, вспомнит о деле, время позднее,  заторопится куда-нибудь и отпустит его, пожалев и поставив тройку. Но преподавательница упорно игнорировала звонившего. От раздражающего звука напряжение в маленькой аудитории только возрастало. Вызов прервался, снова повисла вязкая тишина, парень не выдержал, тяжело вздохнул и заговорил чуть заикаясь:

- Е-елизаве-ета П-петровна, ну пожалу-уйста, ну поставьте тройку. Семестр уже, нельзя никак уже с хвостом, отчислить меня грозят. Ну инженерам же история не критична вообще… Ну пожалуйста, войдите в положение…

- Владимир, поймите, я и так вошла! Я сижу тут с вами который раз, уже час после занятий. В пятый раз принимаю у вас этот несчастный экзамен. Уже разрешила два раза менять сложный билет. И вы все равно испытываете мое терпение, даже не пытаясь отвечать!

- Ну я как бы это… Ну теряюсь в общем с вами тут. Точно помню, читал про это, страницу помню даже, а как с вами сяду, так все, как отрезало… только сел отвечать и все забыл!

- Ох, ну расскажите хоть что-нибудь. Давайте про Екатерину Вторую, подряд, все что знаешь!

- Хорошо… Ну она короче в общем это была… Мудрая очень. Короче и это, как бы сказать, ну любвеобильная, в общем. Короче, очень у неё много было мужчин.

Вова замер, ожидая реакции, но Елизавета Петровна только слегка улыбнулась и бросила на него короткий взгляд поверх очков. Парень решил, что это знак того, что не все так плохо и продолжил:

- Еще она была немецкой принцессой.

- Хорошо, это так. Продолжайте…

- В общем, она не в России родилась, а потом, значит приехала, - бодро продолжал нерадивый историк.

- И что дальше? Давайте по порядку, как она попала в Россию?

- Я точно не помню, но наверное в карете приехала.

- Хм, логично, но я не это имела ввиду. Давайте спрошу по-другому. В чем была причина её восшествия на престол?

- Ну, она это, совершила гвардейский переворот. У неё всегда были любовники в армии, ну среди гвардейцев. И вот один из них подговорил остальных, сделал так, что она стала императрицей.

- И как звали этого человека?

- Сейчас, как же, вот блин, сейчас вспомню. Темный, темницкий… О, Потемкин! Его звали Потемкин, потом в честь него еще крейсер назвали, где еще бунт потом был! – радостно сообщил Вова.

- По видимому история СССр вам куда ближе, - вздохнула преподавательница, рисуя ромашки в открытом блокнотике. – Что вы еще можете рассказать об этой выдающейся женщине?

- Ну, она это, веселая в общем была, любила наряды, там всякие балы, дворцы короче развлечения. Животных там разных и вообще. Короче слухи про неё ходили всякие разные… Вот жители Москвы её вообще так и называли «Шальная императрица».

- Очень интересно. Про источники ваших исторических знаний я даже боюсь спрашивать. Давайте вы может быть что-нибудь вспомните о внешней политике Екатерины?

- Давайте, может быть вспомню, - машинально согласился Вова.

- Я слушаю, - потерев виски, пробормотала Елизавета Петровна. – Давай по порядку, чем занималась Екатерина, с кем вела войны…

- Ну, она, в общем, один большой кос… промах допустила… Короче, она продала америкосам Аляску. И это короче реальная ошибка была. Но я думаю просто это не она виновата, это мужик её, ну Потемкин который, он её  уболтал, а не сама она короче…

Елизавета Петровна устало подняла голову и внимательно посмотрела на смущенно улыбающегося Вову, потом снова потерла виски и спросила:

- Владимир, вы сами понимаете, какую чушь несете? Вас слушать просто невозможно, я считала, что таких отъявленных иди… то есть неучей, просто не бывает в природе. И вот теперь вы, целеустремленно, раз за разом разрушаете мою веру в человечество…

- Простите, Елизавета Петровна, я не специально, - часто моргая, промямлил студент.

- Вот скажите мне, Владимир, честно, что мне с вами делать?

- Понять, простить и поставить тройку,- быстро выпалил парень.

- Ну знаете, я так не смогу…

- А давайте я вам чем-нибудь помогу? – неожиданно предложил настырный троечник, - Куплю там на кафедру чего-нибудь. Коробку бумаги или катриджи для принтера, например.

- Ох, только бытовой коррупции нам с тобой тут не хватало, – вздохнула преподавательница. – Давай зачетку и бегунок. Выстрадал ты свою тройку…

- Ой, спасибо. Я так вам благодарен, вы даже не представляете, как я вам благодарен. – радостно затараторил студент. – Позвольте я вам все-таки чем-нибудь помогу. Может вам покрасить что-нибудь надо или поштукатурить.  Я летом на окнах работал, откосы мазал, у меня хорошо получается.

- Ой, лучше бы вы книжки по истории летом читали.

- Я читал, правда, я же говорю, забываю просто, - вжал парень голову в плечи, пряча зачетку в карман.  – Я серьезно, может быть  все-таки для чего-нибудь пригожусь.

- Хм, я вспомнила об одном деле. Мне тут Игорь Сергеевич  две пачки плитки отдал. В лаборантской  ремонт делали, и вот лишние остались. Уже полгода под столом лежит, все забрать не могу, тяжелая очень. Домой мне надо отнести, сможешь с этим помочь?

- Вообще не вопрос, Это я мигом! Куда отнести только? Назовите адрес.

- Цветочный переулок двадцать семь. Это третий дом от угла, я живу во втором подъезде. Пойдем, я тебе выдам, понесешь сам, а мне еще надо будет в магазин зайти. Подождешь возле подъезда.

- Давайте я лучше возле магазина подожду и пойду следом.

Они вышли из корпуса вместе. Елизавета Петровна двигалась чуть впереди, а коротконогий Вова едва поспевал за ней, держа в руках, словно стопку книг увесистые коробки с плиткой.  Они миновали  парк и свернули к преподавательским пятиэтажкам университетского городка. Здесь Елизавета Петровна ненадолго зашла в «Пятерочку», чтобы купить яйца, хлеб и кефир, и они двинулись дальше в том же порядке. Дойдя до угла нужного дома, Вова остановился и, примостив коробки с плиткой на бордюр, принялся завязывать шнурок на ботинке.

Преподавательница двинулась дальше, не заметив этой задержки. Обходя большую лужу перед подъездом, она приблизилась к кустам, и оттуда неожиданно выскочил здоровенный мужик с седой бородкой-эспаньолкой и заметно полысевшей шевелюрой, резко схватив её за руку.

- Стой, Лиза!  Нам надо поговорить!

- Отпусти Коля, я все тебе уже сказала!

- Нет, подожди, я еще…

- Ай, больно, отпусти, я вызову…

Договорить она не успела. Мужик сгреб её в охапку и заткнул рот лопатой волосатой ладони. Елизавета Петровна выронила пакет, тот бухнул об асфальт, растекаясь белой лужей кефира. Мужик в это время поволок, словно паук муху, свою добычу к черной «Тойоте», припаркованной на газоне.  От угла дома донесся грохот падающей плитки, и в следующий миг  на похитителя сзади налетел низенький Вова. Он с размаху врезал ему по затылку кулаком.  От неожиданности мужик отпустил жертву, она споткнувшись о бордюр, рухнула на тротуар.

- Ой, Коля, стой! Нет… - испуганно воскликнула историчка.

Мужик с неожиданной прытью крутанулся на месте, выхватил из-за пазухи куртки здоровенный кухонный нож и, размахивая им перед собой, заревел:

- Ах ты, пиздолиз малолетний, съебал на хуй пока уши не отхерачил!

Вова молча бросился в атаку и с размаху рубанул ребром ладони по предплечью руки с ножом. В ответ Николай ответил увесистой оплехуой, которую врезал студенту левой рукой.  Тот отшатнулся, и Николай наклонился, попытавшись подобрать упавший нож. Вова воспользовался моментом и с размаху засадил противнику коленкой в лицо.  Тот опрокинулся навзничь и угодил в лужу, подняв тучу брызг. Вова тут же навалился сверху, умело молотя кулаками по лицу нападавшего. Хлопнула дверь «Тойоты»,  и оттуда выскочил какой-то вихрастый юнец с монтировкой, бросившись на помощь Николаю.

- Помогите! Убивают! Вызовите полицию! – завопила Елизавета Петровна, пытаясь подняться на ноги.

Водитель попытался огреть Вову монтировкой по затылку, но тот увернулся в сторону и размашистый удар угодил по плечу. Николай, пользуясь тем, что студент ослабил хватку, укатился вправо и, вскочив на четвереньки, бросился к машине. Водитель выронил монтировку и поспешил следом. Через полсекунды загудел мотор, и «Тойота», не зажигая фары, вырвалась из двора. Елизавета склонилась над Вовой, помогая встать из лужи, а парень испуганно залепетал:

- Простите,  я, кажется, плитку разбил, все так быстро, вот и упустил просто. Ну вот так все и получилось.

- Ничего Володенька, ничего, ты сам как? Голова не кружится? Он тебя не задел?

- Нет, ничего вроде, так по руке слегка.

- Подожди, я скорую вызову, вдруг у тебя перелом? – не унималась преподавательница.

- Да все нормально, измазался только, да джинсы порвал чуток, - отмахнулся студент, с трудом поднимаясь на ноги – У нас в деревне на дискотеке и не такое бывало, меня раз цепью от явы по лицу перетянули, нос сломали, а так ничего…

- Пойдем, ко мне поднимешься, посмотрим, как что, - предложила Елизавета Петровна.

- Да-да, я конечно, я сейчас, только плитку соберу…

- Ох, да шут с ней, господи, пойдем скорей, - махнула рукой преподавательница, но неугомонный Вова все равно подобрал с земли разлетевшиеся из пакета продукты. Из яиц уцелело восемь штук, хлеб вовсе не пострадал, а вот кефир, к сожалению, был безвозвратно испорчен.

- Вы идите, а я сейчас быстренько, только  за кефиром сбегаю, - торопливо предложил парень.

- Успокойся, кефирный рыцарь, я без него переживу, пошли скорее.

Они поднялись на третий этаж, в скромную двухкомнатную хрущобу,  где Елизавета стянула с Вовы разодранную рубашку и убедилась, что удар монтировки не прошел даром. Острым краем железяка не только разорвала рукав, но и оставила глубокую царапину, переходящую в огромный лиловый синяк.

- Тебе стоит обратиться к врачу, - сказала Елизавета. – Конечно, не скорую вызывать, но в травмпункт надо бы поехать, хочешь, я тебе такси вызову?

- Нет-нет, не надо, все хорошо. Я это… Хотел попросить… Можно я у вас в душ схожу?  А то нам в общаге горячую еще не дали.

- Да, можно конечно. Подожди, я тебе сейчас полотенце принесу. А еще вот халат есть. Великоват, но больше не меньше. Переоденешься, а я вещи в стиралку закину…

- А можно еще спросить? Это же ваш муж был, Николай Семенович, зав. кафедрой механизации?

- Да, только бывший муж, мы на развод подали. Не переживай, я все улажу, он тебе ничего не сделает, я с ректором поговорю если что…

- Я не за то, я не за себя боюсь, а за вас просто…

- Давай, иди купайся, потом поговорим…

Она развернулась и вышла на кухню, прикрыла за собой дверь  и принялась возиться с ужином. Поставила чайник, нашарила в морозилке сливочное масло, а в шкафу на полке банку кабачковой икры. Замерзшее масло резалось плохо, а банка икры не желала открываться. Вдобавок кончился сахар, она опять забыла купить. Сердце яростно колотилось, преподавательница никак не могла успокоиться.  Надо было вызвать полицию, но тогда и Вова мог пострадать, он так набросился на этого мудака, мог и нос сломать, не дай бог снимут побои…

Раздался робкий стук в стекло, Лиза обернулась и распахнула дверь.

- Я уже все,- зачем-то констатировал Вова, кутаясь в огромный халат, волочившийся по полу.

- Угу, вижу, кушать будешь? – улыбнулась хозяйка. – Я тут бутербродики организовала. Могу еще яичницу сделать или суп подогреть.

- Да, спасибо, я с удовольствием.

- Так что будешь?

- А можно ну это все? И яичницу с супом…

- Можно!

Парень с неожиданной жадностью набросился на еду, словно долгое время голодал в общаге. Елизавета стеснялась спросить о причине, она молча подавала и подавала на стол. Храбрый гость притормозил только добравшись до чая. Виновато улыбаясь, он пояснил:

-  Я всегда очень кушать хочу, когда волнуюсь. С ваших переэкзаменовок возвращался и булку хлеба съедал за раз.

- Ничего, бывает, ешь на здоровье, это я виновата перед тобой.

- Очень вкусно, правда, суп бесподобный, прямо вообще.

- Я рада, что понравилось. – улыбнулась Елизавета Петровна. – Но тебе наверное уже пора, а то можешь в общагу до десяти не успеть. Я не стала твои вещи кидать в стирку, а то не в чем будет идти.

- Вот я и хотел об этом спросить, можно я у вас тут до утра останусь? Как раз и вещи постираются. Я на полу могу спать, если что…

- Зачем? Ты же можешь в общагу успеть.

- Я боюсь за вас, вдруг ваш этот, ну бывший муж…

- Но я уже замок сменила, так просто в квартиру попасть.

- Он может возле подъезда подстеречь  и вообще.

- Ну, если ты так переживаешь, можешь прийти меня встретить, я обычно в семь тридцать выхожу.

- А вдруг я не успею? Ну что вам жалко? Я честно волнуюсь

- Ох, ну что с тобой делать… Оставайся… Я тебе на диване постелю в гостиной. Только чур не храпеть. Давай, я в душ, а ты пока телевизор можешь посмотреть, вон пульт на столике.

Вова кивнул и расплылся в добродушной улыбке. Лиза не выдержала и тоже улыбнулась. Только сейчас она до конца осознала, чем рисковал этот простоватый парнишка, когда бросился сломя голову её защищать. Распустив волосы под струями воды она наконец расслабилась и сбросила с плеч груз прошедшего дня.

Искупавшись, Лиза прямо в ванной облачилась во фланелевую пижаму с розовыми единорогами. Обычно она носила её только зимой, но сейчас боялась проходить полуголой мимо студента в спальню и предпочла быть лучше забавной, чем эротичной.

Предосторожность оказалась излишней. Когда она вышла из ванной, Вова уже храпел на не застеленном диване, повернувшись лицом к стене.

«Эх ты, защитник, - подумала Елизавета Петровна – Надо бы укрыть, простынет еще, не дай бог.» Она достала с антресоли теплый плед и осторожно укрыла парня, потушила свет и на цыпочках прошла в спальню.

Ночь прошла спокойно, утром Лиза встала первой, успела сварить на кухне овсяную кашу и поджарила яичницу с колбасой. Жаль вместо обычного стакана кефира на завтрак пришлось варить себе и Вове ароматный кофе.

Вова категорически не хотел просыпаться, Елизавета Петровна пару раз окликнула его, когда завтрак был готов, но парень никак не отреагировал. Она осторожно потянула плед, Вова дернулся, перевернулся на другой бок, но все равно не проснулся. Пришлось ласково погладить по голове, и только тогда парень испуганно открыл глаза.

- Доброе утро, завтрак готов, пора вставать.

- Ой, где я, откуда вы? – зевая спросил Вова. – Здравствуйте, Елизавета Петровна.

- Здравствуй, - улыбнулась хозяйка, - Иди, умывайся, там свежее полотенце висит. Вот только зубную щетку предложить не могу.

- Ничего, я обойдусь.

За завтраком Вова смущенно молчал, а хозяйка тоже не знала о чем говорить. Наконец студент решился задать вопрос:

- А это,  ну у вас мужем как?

- Ох, даже рассказывать  не хочу, если честно, - махнула рукой Елизавета. -  Обычная история, он старше меня, я студенткой была, а он преподаватель. Таким уверенным мне казался и мудрым. С учебой мне помогал, а вот у него потом с диссертацией не пошло. Я ребенка очень хотела, а он категорически против был, считал, что работе помешает, хотя сам и не занимался уже толком наукой, так изображал только. С алкоголем начались  проблемы. Плюс налево начал  ходить, студентки молодые, ну сам понимаешь.

- Да я понимаю все, - торопливо кивнул Вова. – Я не об этом  я о том, как дальше быть…

- Давай не будем ладно? – строго попросила хозяйка. – Это мой личный вопрос. Я уже подала на развод, в течении месяца будет суд, поделим имущество и все кончится.

- Хорошо, - удовлетворенно кивнул Вова.- Тогда на этот месяц я буду вашим телохранителем.

- Это еще зачем? – удивилась Елизавета Петровна.

- Чтобы с вами ничего не случилось, буду вас везде сопровождать.

- Ну знаешь, это уже перебор, - хлопнула она по столу ладонью. – Я категорически против.  Это уже преследование какое-то  и вообще вмешательство в частную жизнь.

Я благодарна за твой поступок, но должны же вообще какие-то пределы быть.

Владимир молча смотрел на неё льдисто голубыми глазами и только загадочно улыбался. В течение следующего дня она наглядно убедилась, что парень не собирается отступать.

Когда она велела ему уйти, он не стал спорить, а вышел в подъезд и терпеливо ждал её появления  на лестничной клетке, а потом целый день непрерывно  сопровождал, каждый раз находясь на расстоянии трех-четырех метров. На время пар он, разумеется,  убегал, но на каждом перерыве появлялся как из под земли все с той же неизменно загадочной улыбкой.

Вечером он проводил её до дверей квартиры и ни слова не говоря устроился на лестничной клетке между этажами. Елизавета Петровна была рассудительной, но упрямой женщиной и просто так поддаваться на наглость не собиралась. Бывший муж её не беспокоил, она сходила на встречу с проректором по учебной работе, и он заверил, что поговорит с Николаем и никакой скандал университету не нужен, тем более с вооруженными нападениями и полицией. Николай вовсе не попадался ей на глаза следующие два дня, а вот Вова неизменно ждал её в подъезде рано утром. Парень по- прежнему сопровождал её в течение дня и вечером провожал до дверей. Теперь настырный студент беспокоил её гораздо больше.

На третий день глубокой ночью она долго не могла уснуть, все ворочалась в кровати, ругая себя  за то, что допустила такое развитие ситуации. Мальчик конечно в неё влюблен, но почему так получилось? И что теперь делать? Интересно, он уходит на ночь или так и ждет её в подъезде? Надо проверить, вдруг он торчит на лестничной клетке, еще не хватало, чтобы соседи ментов вызывали…

Она нашарила на спинке кровати мужской халат, закуталась в него и осторожно выглянула из квартиры. Вова никуда не ушел. Он дремал, примостившись на подоконнике между этажами.

- Вова… Владимир идите сюда!!- позвала Елизавета Петровна.

Но он даже в таком месте умудрялся спать крепко  и не проснулся, пока Лиза не спустилась к нему…Открыв глаза, Вова улыбнулся и радостно пробормотал:

- Ой, что утро уже? Здравствуйте Елизавета Пет…

- Сейчас первый час ночи, – вздохнула Лиза. – Пойдем, у меня на диване место свободно.

- Что, правда можно? – испуганно спросил парень.

- Конечно, раз позвала. Ты как? Голодный? Ужинал вообще?

- Ну я так, как бы… У меня сникерс был…

- Эх ты, чудо… дитя рекламы. Пойдем, у меня там рагу из свинины осталось.

- О! Супер! Это я с удовольствием.

Пока Лиза молола и варила кофе, Вова без лишних слов уничтожил две тарелки картошки с мясом и сам бросился мыть посуду, стараясь быть во всем полезным. Он будто опасался, что преподаватель передумает и после внезапного ужина выставит его за дверь. Взяв кружку с кофе, он тут же ополовинил её могучим глотком и забавно сморщился, вызвав её улыбку.

- Не спеши, обожгешься еще. Печенье будешь?

- Да, я конечно,  с удовольствием… У вас тут так хорошо. Я как будто домой вернулся…

- Уж конечно поуютнее, чем в общаге.

- Нет, я не об этом, я как бы сказать… Можно честно признаться?

- Ну хорошо, давай честно.

- Я как дома у вас, потому, что вы очень мне маму напоминаете. Она тоже учительницей истории была, но я её плохо помню, она умерла, когда я во второй класс пошёл…

- Ого, вот это удивительно. А что с ней случилось?

- Машина сбила в городе, мы в деревне жили, а она в город за покупками поехала, а там такое движение с непривычки. Случайность, на переходе, раз и все…

- Прими мои соболезнования… Я представляю, как это тяжело…

- Да я ничего, успокоился так-то. В начале с батей тяжело было, он очень пил, а потом взял себя в руки и потянул нас с братанами. Я старший, а у меня два маленьких еще. Сказал, что надо сильными быть, что бы не случилось. Вот я теперь и стараюсь… Ой, хотите я вам фотографию покажу.

- Какую?

- Ну, мамину. У меня только одна хорошая осталась, я её в паспорте ношу  с собой всегда.

- Хорошо, покажи, интересно…

Он поспешил в прихожую и достал из внутреннего кармана куртки чуть подрезанный квадратик полароидной карточки, на котором была запечатлена высокая светловолосая женщина с младенцем на руках. Два других мальчика стояли у её ног с серьезными лицами, и только мать улыбалась нежно, как-то даже смущенно глядя в камеру.

- Очень красивая, - сказала Елизавета Петровна. – Гораздо красивей, чем я. Не знаю, что ты в нас похожего увидел?

- Я не увидел, я как бы почувствовал. Столько лет прошло, я её плохо уже помню. Но знаете, голос, улыбка. И как вы на лекциях рассказывали. Так вдохновенно про историю. Вот с мамой так же было. Она так рассказывала всегда, что в голове прямо картинка, как будто мультфильм смотришь. Она нам с братом вместо сказок всегда. Мне особенно про князей нравилось. Владимир там, Александр Невский. И про Ольгу тоже, ну про княгиню, как она за мужа там дала всем. Вот уж великая женщина.

- Ого, так ты оказывается, историю любишь? – удивилась Елизавета Петровна. – Так почему ты пять раз передо мной идиота изображал? Двух слов связать не мог и на самый простой вопрос ответить?

- Я честно очень стеснялся. И даже не столько стеснялся, как боялся, что закончится все, - честно признался Вова. – Вы поставите мне пять в зачетку, и больше не будет повода вас видеть и разговаривать.

- Прямо  пятерку? Ты действительно все знаешь хорошо?

- А вы спросите. Прямо сейчас любой вопрос и вот увидите…

Елизавету охватил азарт, и следующие два часа она атаковала Вову самыми каверзными вопросами из курса истории, какие только могли прийти в голову. Он помнил  все. Даты имена, численность войск и даже такие мелочи как названия населенных пунктов, по которым пролегал путь наступающих армий. Она была поражена.

- Вот это память! И зачем ты все это скрывал?

- Просто очень стеснялся. Я же говорю, мне страшно было, что потом не захотите…

- Да я некоторых подробностей и сама не знала с такой дотошностью. Вот про русский поход откуда?

- Мемуары Армана-Огюста Коленкура, он сопровождал Наполеона во время всей войны. Очень интересный взгляд с той стороны получается.

- И ты что его почти наизусть запомнил?

- Ну, получилось так, что-то в память врезалось. Но некоторые вещи прямо наизусть учил, хотел повторить при случае…

- Это как? – удивилась Елизавета.

- Да вот так, - воскликнул Вова, неожиданно воскликнул Вова, вскочил со своего места, припал перед ней на одно колено и заговорил с вдохновенным пафосом, прижав руку учительницы к своей груди:

Сим будучи терзаем, принял дерзновение, пав к освященным стопам Вашего Императорского Величества, просить, ежели служба моя достойна Вашего благоволения и когда щедроты и Высокомонаршая милость ко мне не оскудевают, разрешить сие сомнение мое пожалованием меня в Генерал-Адъютанты Вашего Императорского Величества. Сие не будет никому в обиду, а я приму за верх моего щастия: тем паче, что находясь под особливым покровительством Вашего Императорского Величества, удостоюсь принимать премудрые Ваши повеления и, вникая во оныя, сделаться вящще способным к службе Вашему Императорскому Величеству и Отечеству.

На несколько секунд на кухне повисла тикающая тишина ночного будильника. Пораженная Елизавета замерла с приоткрытым ртом. Прошло несколько вечных секунд прежде, чем она шумно вздохнула и произнесла:

- Вот это да, вот ты даешь, Это откуда? Тоже мемуары, но чьи?

- Это из письма Потемкина к Екатерине, - торопливо заговорил Вова, не отпуская её ладонь, чтобы она чувствовала, как колотится его сердце. – Я долго хотел признаться сказать. Ну, в общем, я хочу как Потемкин. Быть вашим тайным помощником и защитником. Не мужем, вы не захотите, а хотя бы так. Как вы сказали: кефирным рыцарем. Сопровождать, помогать, защищать, даже если просто…

Она вырвала руку из его вспотевших ладоней и еще пару секунд судорожно глотала воздух прежде, чем смогла найти силы сказать.

- Все, что вы рассказали просто поразительно. Я, конечно, чувствовала фальшь на ваших глупых переэкзаменовках, но такой глубокой причины представить не могла. Я не могу ответить согласием. У нас разные жизни, я старше вас почти на двадцать лет.

- На семнадцать, но это… - попытался возразить осмелевший студент.

- Не суть, все равно вы правильно заметили, почти в матери гожусь. Это будет мучительно для нас обоих. Поэтому ты сейчас послушаешься меня. Пойдешь и ляжешь спать на диване. И это будет в последний раз. В последний раз ты будешь меня преследовать. Я благодарна тебе, мой прилежный ученик и верный рыцарь. Хочешь, считать меня своей императрицей – пожалуйста. Вот я как императрица приказываю тебе: ложись спать и оставь меня в покое!

На Вову было страшно смотреть. Губы изогнулись и дрожали, лоб покрылся линиями морщин. Было видно, что парень сдерживается изо всех сил, лишь бы не заплакать. Чтобы не видеть это пораженное лицо, она отвернулась к окну и стала смотреть на первые осенние снежинки, бурным хороводом кружившие по двору.

За её спиной Вова молча поднялся с колен, прошлепал в комнату и с размаху бухнулся на диван, так что жалобно заскрипели пружины.

Она стояла и смотрела на снег. Тот шел все сильнее и, не смотря на теплые октябрьские батареи, ей от чего-то стало очень холодно. Взяв со стола резинку, она попыталась собрать в хвост растрепанные волосы и почувствовала под пальцами неприятную жирную липкость. О господи, с этой чехардой она третий день голову помыть не может. Вот дура-то а…

Лиза проскользнула в ванную и, включив душ, полезла под тугие струи. Холод не отпускал, Она стояла под горячей водой, выкрутив кран чуть не на полную и все равно её била дрожь. Неприятно покалывало в груди, она смотрела на свою маленькую, чуть обвисшую грудь, худые длинные ноги, намокший старой мочалкой нежный пух лобка. Холод не отпускал, и колени чуть заметно дрожали. Отвратительные ногти с жалкими следами летнего педикюра. Морщины и вены, змеями взбегавшие вверх.

Она выключила воду и потянулась за полотенцем. Вытерлась, и вспомнила, что не взяла пижаму. Опять придется надеть этот огромный мешкообразный махровый халат, который Николай украл в Турции. Но как иначе, проскользнешь в спальню если не…

- Да пошло все к черту! – воскликнула Лиза. – Пошли к черту вы все.  К черту, что там потом. Я хочу, и этого хватит.

Она сбросила на пол полотенце и обнаженной ведьмой пролетела на кухню. Распахнула шкафчик над печкой и достала почти полную бутылку коньяка. Сделала большой глоток прямо из горла, разбросала веер мокрых волос по плечам. Хорошо!  Так тепло и приятно!

Она подхватила с полки пару бокалов и поспешила с бутылкой в комнату. Вова спал прямо в одежде, повернувшись к стене. Она присела у дивана, сделала еще глоток и дернула парня за плечо, поворачивая к себе. Он испуганно уставился на Лизу круглыми глазами, а она подалась вперед и резко поцеловала. Вова испуганно заморгал, не понимая, что происходит. Она отпрянула, встала и, шагнув назад, наполнила бокал.

- Вставай, мой генерал, труба зовет, – весело воскликнула она протягивая парню фужер с коньяком. – Твоя шальная императрица желает, чтобы ты согрел её постель. Нет даже не так… Я хочу, чтобы моя постель теперь всегда была тёплой!

КОНЕЦ

Еще одна история про сложную любовь.

- Вы сами меня призывали, склоняли можно сказать и заставили! -  возмутился Костик - Вчера утром я дико об этом жалел. Стыдно сказать, но даже большинство  продуктов было потрачено впустую.

- Слышали мы твое «стыдно». Не умеешь пить, так не берись! – пробурчал Даня.

- Так вы меня научить порывались!

- Что ты не мог в тазик попасть что ли? – продолжал монотонно возмущаться Данил.- Весь ковер мне облевал, как его стирать? Все равно теперь пятно останется… Так что это, ты мне еще должен за это как его… Ну за порчу имущества. Давай сосисками делись!

- Если что, мы в одной комнате живем. И вообще-то – не буду!  По четыре сосиски в день, две утром и две вечером – это тот необходимый минимум, который позволит избежать голодных обмороков на занятиях! Если что случится со мной, мама очень расстроится.

- Значит, не дашь? – хмуря густые брови, поинтересовался Гриша.

- Несомненно!

- Отлично! Ну и жри в крысу! А я тогда сейчас такое блюдо замучу, что ты на коленях будешь ползать, слюной обливаясь, чтобы хоть ложечку попробовать. Я рецепт знаю, меня бабушка научила, там один запах будет - закачаешься.

- Ну-ну,- презрительно скривился очкарик. – Видел я, как ты готовишь. Даже картошку одинаково порезать не получается. И сковородка вечно пригоревшая, ничем не отодрать.  И из чего ты это блюдо собрался готовить? Как в сказке, кашу из топора? Но у тебя даже такого инструмента нет. Разве что возьмешь Данины носки. Вот уж действительно аромат сногсшибательный выйдет.

- Ха! Топора нет, но я сейчас найду что-нибудь более современное! – воскликнул Гриша и, окинув орлиным взором комнату, ткнул пальцем в стоявший на окне магнитофон. – Даня, будь другом, одолжи бумбокс на пару дней  ради общего дела?

- Я магнитофон продавать не дам!

- Так я же не это…

- Менять на хавчик, тем более! Он братанский. Братан узнает – в раз башку мне отвернет!

- Ничего с твоей шарманкой не будет, не ссы! Это, так сказать, просто стартовый капитал нашей кулинарной концессии!

С магнитофоном под мышкой, Гриша в три часа покинул общагу, а вернулся только около семи вечера. Он вошел в комнату, с трудом волоча огромную, литров на шестьдесят, алюминиевую кастрюлю, закрытую массивной крышкой. Внутри посудины что-то подозрительно громыхало, но Гриша не позволил соседям заглянуть внутрь.

- Так, Даня, - скомандовал предводитель концессии, - давай кабанчиком метнись на кухню и оккупируй полностью одну плиту. Видишь, какой у нас теперь аппарат. Все четыре конфорки понадобятся точно.

- Хорошо, ща все будет, - радостно воскликнул оголодавший за сутки Даня. – А чего там внутри?

- Секрет! – подмигнул Гриша. – За бумбокс не парься. Я его за кастрюлю в залог оставил в столовке. Вернем кастрюлю, а они нам магнитофон. Пусть там пока тёти золотое очко послушают, им же тоже радость нужна на смене, правда?

- А все-таки, что вы планируете в ней варить? – обходя алюминиевый трофей, поинтересовался Костик – Вы же не собираетесь последовать примеру Гришковца и сварить целиком собаку?

- Слышь, ты, жадюга, давай там, сосиски свои посасывай, а на наше рагу хлебало не разевай! – оскалился Гриша, с трудом обхватывая кастрюлю. – Жратва будет – закачаешься.

В их старой пятиэтажной общаге кухня была только одна на этаж. В обложенной кафелем комнате стояли две обычные газовые печки, а из стены торчала раковина с краном. Спартанскую  обстановку дополнял широкий стол, и больше там ничего не было. Разве что тараканы иногда выползали в надежде урвать хотя бы крошку.

На двадцать комнат этажа кухонного пространства было преступно мало, поэтому когда половина мощностей оказалась занята, возник ропот местных жителей.

Не обращая внимания на возмущение соседей, Гриша взял ведро и быстренько наполнил огромную кастрюлю водой, сыпанул туда соли, перца, лаврового листа и еще каких-то травок из пакетика. После этого он закрыл кастрюлю крышкой и верный Даня тут же поставил на нее принесенную из комнаты двухпудовую гирю. Это стало надежной защитой от посягательств, но Гриша все равно не спешил покидать кухню, зорко обороняя кастрюлю от недовольных и любопытствующих.

- Вы что там, простыни решили кипятить? – поинтересовалась Ленка из двадцать третьей.

Гриша только улыбнулся и покрутил пальцем у виска. Девушка сердито фыркнула, схватила с плиты чайник и зашлепала по коридору. Навстречу из комнаты двадцать один вывалился второкурсник Макс с кастрюлей и, заглянув на кухню, возмутился:

- Эй, чудики, вы не обалдели столько конфорок занимать?

- Да правда, чайник некуда поставить, - поддакнула толстая Катя из двадцать седьмой. – А я хотела еще ведро нагреть. В душе холодная, а мне голову надо помыть…

- Так спокойно, мы заняли печку надолго! – улыбаясь заявил Гриша. - Имеем право, сутки к плите не подходили.  Мне бабушка прислала из деревни целую баранью ногу. Она замороженная была, вот мы её теперь варим целиком, размораживаем заодно. Здоровая зараза, в холодильник не помещается, вот пришлось так.

- Не, ну нормально? – уперла руки в бока Катя. – Я коменде пожалуюсь, вы тут  не одни такие.

- Спокойно, администрация в курсе, я договорился, ей и вахтерше по кастрюльке готовой баранинки отнесу, – ухмыльнулся Гриша. – Если кому срочно кипяточек нужен, могу кипятильничек одолжить.

- А вы что же, просто с бульоном её кушать будете? – поинтересовалась вернувшаяся на шум Лена.

- А что, вы думаете, нам будет не вкусно? – ехидно ответил Гриша вопросом на вопрос. – Или вы имеете дать нам мудрый совет?

- Ну, у нас просто картошка есть, - предложила Лена. – Я подумала, если добавить, может супчик вкусный выйдет.  

- Хм, дайте подумать, - почесал подбородок Гриша. – В принципе там, объем позволяет….

- О, а у нас свекла есть и капуста, – оживился Макс. – Можно бомбический борщец замутить вообще.

- Да парни, идея здравая. Куда вам такую бадью сожрать, даже с комендой в доле, - двинулась в атаку Катя. – Раз печку общую заняли, надо с людьми делиться!

- Так-так, спокойнее! – вскинул руки Гриша, отступая на шаг. – Дамы и господа!  Борщ – это не актуально. Мы будем готовить мое фамильное блюдо – рагу по-хачикарски!

- Ого! Это что такое? – удивленно спросил сосед Макса, Вова, заглядывая на кухню. – Впервые слышу о таком.

- Это изумительное блюдо, для большой семьи, – объяснил Гриша - Готовится из баранины специальным образом. Главное,  чтобы крышку поменьше открывать, там внутри особая атмосфера. В старые времена в горах вообще всем аулом готовили, а на крышку котла ставили каменюку потяжелее… У нас как раз все условия, даже гирька есть.

- А что туда нужно? – спросил Макс. – Капусту со свеклой можно положить?

- Можно! – хлопнув в ладоши провозгласил Гриша. – Так, ребята, кто хочет баранье рагу по-хачикарски, тащите все, что есть съедобного сюда, мы тут быстренько разберемся, что пойдет в кастрюлю. Каждому участнику хоть по одной тарелочке обещаю.

В считанные минуты кулинарная концессия заработала на полную катушку. Загадочное хачикарское рагу допускало практически любые ингредиенты. С легкой руки Гриши, в котел отправились картошка, лук, морковь, капуста, болгарский перец, соленые огурцы, яйца, зеленый горошек, томатная паста и даже лапша быстрого приготовления с гречневой крупой. Прямо на кухне девочки организовали чистку компонентов, а жителями второго этажа овладел настоящий азарт. Добровольцы стучали в комнаты еще не задействованных в конценссии и предлагали пожертвовать что-нибудь в хачикарское рагу. Таким макаром в котел попали даже консервированные маслины без косточек, маринованные шампиньоны и внезапный, нарезанный кубиком, ананас. Вскоре в Гришиной затее приняли участие девять комнат из двадцати, а на кухне было не протолкнуться от акционеров.

Единственным условием приготовления было не открывать кастрюлю надолго. Гриша лично забрасывал подготовленные компоненты в рагу, ловко орудуя широкой разделочной доской, которую принесли девочки из двадцать седьмой. Верный Даня ненадолго приподнимал гирю, Гриша смахивал в бурлящее нечто нарезку с доски, аккуратно зачерпывал ложечку варева, пробовал и, причмокивая от удовольствия, задвигал крышку.

- Великолепно, просто великолепно. Совсем чуточку подождать осталось, - широко улыбаясь, приговаривал кулинар.

Толпившиеся на кухне голодные студенты не протестовали. Многие еще не ездили домой, застряв после переэкзаменовок суровой сессии и теперь с надеждой сглатывая слюну. От кастрюли вкусно пахло мясом и овощами, никто из собравшихся не сомневался, что внутри томится великолепный бараний окорок, прибывший прямо с щедрых кавказских гор от доброй Гришиной бабушки.

Последним на кухне появился Костя, стыдливо сжимая в руках пакет  с десятью сосисками. Две, согласно своему плану, он успел съесть, но остался очень голодным. Потянув носом приятный аромат, парень виновато улыбнулся и обратился к Грише:

- Слушай, извини, что я сегодня, ну можно сказать был резок чересчур. Я хочу тоже, ну так сказать поучаствовать. Ну, скажем, обменять три сосиски на тарелку рагу например?

- Ого! Ишь, как ты теперь запел, дорогой, - ухмыльнулся Гриша. – Давай восемь, меньше нельзя, кастрюля большая, сам понимаешь. Вот девочкам отдай, пусть нарежут мелким кубиком, оно там разойдется хоть чуть-чуть.

Спустя полчаса рагу, наконец, было готово. Гриша вооружил девочек из двадцать восьмой комнаты тремя большими половниками и организовал выдачу дивидендов. В коридоре мигом выстроилась очередь с кастрюльками, мисками и тарелками, а Гриша занял позицию у стола, зорко считая отпускаемые порции. Предосторожность оказалась излишней. Когда все студенты получили вожделенное рагу, в кастрюле оставалось еще чуть больше половины густой красновато-желтой смеси с крапинками оливок и горошка. Очередь расползлась по комнатам, осторожно неся добычу и дуя на дымящиеся тарелки. Гриша, Даня и Костя остались на кухне, трапезничая  за общим столом. Блюдо вышло очень вкусным и напоминало какой-то  экзотический французский суп-пюре.

- Эх, зря ты креветки забраковал, они б тут в тему были вообще, - довольно ухмыляясь произнес Даня. – Слышь, а добавку можно, пока нету никого? Там же где-то еще и баранина должна быть, а то мне чего-то не попалось.

- Бери, бери дорогой, все для тебя, -  махнул рукой Гриша. – Костя, ты тоже накладывай, а то прямо как не родной. Я ж тебе денег должен, ты не забыл еще? Креветки, конечно, дело хорошее, кабы размерзшиеся и чищенные были, а так выходит слишком много возни. Вы запомнили у кого они были? Когда пивную вечеринку забабахаем, они как раз в тему будут.

- Опять ты о своем? – вздохнул Костя. - Сегодня же говорили..

- Проблемы решаются по мере их поступления – махнул рукой Григорий.

Спустя минут десять из  некоторых комнат народ потянулся за добавкой и у многих возник вопрос о баранине. Гриша в недоумении разводил руками и всем отвечал:

- Девочки были на раздаче, все по-честному, я не при делах.

- Ага, только ногу эту не видел никто, может ты нас надул, а её и не было вовсе? – с подозрением прищурилась Катя.

- Но вкус-то есть? – парировал Гриша. – Бараниной пахло? Это блюдо такое, специально готовится долго и под крышкой, чтобы мясо все по кастрюле разошлось. И даже хрящи растворились, типа как в холодце.

- Ну да, вроде мне попадались как хрящики мелкие или что-то типа того, - задумчиво протянул Макс.

- А я не заметил, - возразил Вова. – В холодце оно-то по-другому, хоть  и разваренное, но мясо на лицо.

- Холодец прозрачный просто, а тут сами видите… – не сдавался Гриша.

- У меня тоже вроде попадалось разваренное, - сказал кто-то из задних рядов.

- Хватит трындеть, дайте добавки лучше…

- А у меня вроде не было, хотя правда вкусно.

- Пропустите, задолбали, дайте я сам наберу, пусть попадется кусочек, я пять штук яиц отдал?

- Хоть пару себе оставил или все пожертвовал?

- Да пошел ты…

На шум выползли и те, кто наелся, и в коридоре образовалась гудящая толпа. Гриша картинно вскинул крышку от кастрюли, словно варяжский щит и можно заколотил  по ней половником, заглушая общий гвалт. Когда все притихли и повернулись к нему, коротыш Гриша взобрался на стул и объявил:

- Дамы и господа! Я тут слышу обвинение в моей нечистоплотности. Мол, не было бараньей ноги.  Я считаю, что стоит предъявить доказательства. Вот смотрите.

Он пошерудил в кастрюле половником и извлек одну за другой лопатку, плечо и предплечье, разваренные настолько, что суставы отставали от кости.

- Вот видите, - торжествующе провозгласил он. – Все кости на месте, а мясо разварилось на волокно и по всей кастрюле разошлось, поэтому так вкусно получилось!

- Так может ты кости бараньи туда кинул, а не окорок, - не сдавалась Катя. – Бульон вкусный получился, и запах есть, а про мясо ты нам вешаешь лапшу?

- Я устал от ваших голословных обвинений! – воскликнул Гриша, снова бряцая половником по кастрюле. – Если кто-то не доволен блюдом, я готов вернуть ваши вложения. У меня все записано в блокнотике, я же честный человек. Но и вы с вашей стороны должны возместить, все что уже съели, а так же мои затраты на организацию. И про специи не забудьте. Фиг бы так вкусно получилось, если бы не секретный набор трав от моей бабушки.

Несколько секунд в коридоре царило молчание, а потом студенты один за другим расхохотались и стали выстраиваться в очередь за добавкой. Больше никто сомнений в честности Гриши не выражал.

Кастрюля казалась просто бездонной. Даже после раздачи, добавки хватило, чтобы угостить вахтершу и еще осталось пара литров самой гущины, которую хитрый Гриша припрятал для себя и сокамерников на завтрак. Кости выкинули собакам и потом долго на кухне мыли кастрюлю, которая разумеется не влезла в раковину, и пришлось мыть её на полу, поливая из ведра. Уже ночью ребята вернулись в комнату и недоверчивый Костя спросил:

- Григорий, ну признайся честно, там же не было целой бараньей ноги. Она слишком дорого стоит, и ты вряд ли смог её где-то тут украсть.

- Опять двадцать пять, даже близкие люди не верят, - махнул рукой Гриша. – Я никого не обманывал. Я говорил – целая баранья нога. Она и правда целая, все составные части на месте. А то, что мяса на них был очень тонкий слой, так это же другой разговор в конце-концов.

- Так где ты её урвал все-таки? – полюбопытствовал Даня. – Может там еще есть, так чтоб  мяса побольше? Так я б прогулялся с тобой хоть сейчас.

- Вот же ты бочка ненасытная, - возмутился Гриша. – Я до трассы прогулялся, там рядом с заправкой шашлычная есть. Они мясо с лопаток срезают на люля, а кости остаются. Я помог дрова разгрузить, они мне ногу и специй подкинули. Кориандр там, зира, все дела, я даже точно не знаю какие, но в целом пахнут хорошо. Потом кастрюлю одолжил в столовке, в залог магнитофона и вуаля. По-моему отлично получилось.

- Но это же все равно обман и мошенничество, - возмутился Костя.

- Никакого обмана нет, - возразил Гриша. – Мошенничество – это когда пострадавшие есть. А раз все довольны – никакого обмана. Взаимное сотрудничество получается, во имя всеобщего блага, разве нет? Ты что экономику в школе не изучал, ты же отличник вроде? Если разобраться, вся банковская система в мире примерно так и работает.

- Не так если подумать, пацаны, все в натуре обман вообще, – почесав затылок, объявил Даня. – Вот если эту, как её, ну Матрицу вспомнить. Может вообще все вокруг только кажется, а на самом деле обман и мы для машин батарейки. Но ничего, как-то ведь колупаемся…

- Ох, Даня, тебе бы как-то яснее мысли выражать, а то сытый ты о жратве думать перестаешь и становишься слишком философом, - усмехнулся Гриша. – Давайте спать уже, а то завтра на пары с утра…

– Знаете, по поводу завтра меня мучает еще один вопрос, - никак не унимался Костя. – Там на завтрак есть еще рагу, ну может, на ужин еще наскребем, а как же еще два дня? Что мы дальше кушать будем?

- Ну ты и зануда вообще, - проворчал Гриша, ворочаясь в кровати. – Как говорится – будет день, будет пища, надо только смекалку приложить. У нас вон какое средство производства есть, надо только ингредиент для затравки хороший найти, а остальное приложится. Как насчет чахохбили из голубей? Как думаете, народу зайдет, а?

КОНЕЦ.

Другая история про студентов

Конверт упал на пол, мужик, блеснув коротко-сальной стрижкой, плюхнулся на пол, пытаясь подхватить послание. Ксения вывернулась и метнулась в свою квартиру, благо дверь не успела закрыть. Она почти успела, но потный толстяк в последний миг успел схватить её за лодыжку, и девушка упала на четвереньки, больно ударившись ладонями и коленями.

- ААА! ОТПУСТИТЕ, БОЛЬНО!!! – Ксюша кричала и дёргала ногой, в тщетной попытке освободиться.

Сосед дёрнул сильнее, протащив к себе, она ударилась подбородком об пол, до сладкой крови прикусив губу. На секунду замолчала, мужик бросил её ногу, подхватил с пола конверт и заскочил следом за ней в квартиру. Ксюша только успела перевернуться на спину и, присев, прижаться к стене. Во рту противный вкус, сердце сейчас разорвётся от пульса в ушах. Секунда, и сосед навис над ней мерзкой щетиной опухшего лица. Орал, стоя на коленях и размахивая конвертом перед носом Ксении.

- Слушай сюда! Взяла заяву и беги с подъезда. Бегом, блять! У меня газ с четырёх конфорок хуярит! Я всё взорву через минуту, вот зажигалка, поняла? Ну! Встала и бегом. Не звони, не кричи, не успеешь, там газ хуярит, пиздец! Я не шучу, я всё ёбну!

- Па-па-подождите... я не... почему... не надо... пожалуйста... я не могу... Так нельзя, я не... Стойте, не надо... Пожалуйста...

- Бля, я не шучу, сука, слышишь... Я разъебу всё нахуй... Ты тоже сдохнешь, поняла? В полный фарш тебя распидорасит!

- Ой, подождите... Как же... Но тут... люди, пять этажей, все погибнут. Там это...

- Похуй... Пидарасы все... Все сверху донизу гниды конченные! Живут как крысы и сдохнут так!

- Успокойтесь! Ну, пожалуйста, я прошу! Умоляю...  За... зачем? Почему... причина же...

- В письме! Всё в письме... Я, чтоб не сгорело, тебе, ты отдашь, пусть все знают какая она блядина!

- Кто?

- Маринка блядь, жена сука... Блядина конченная! Я пять лет чужого выблядка кормил! Женился, сука, радовался, а это не мой! Это пиздец, пиздец, представляешь?! Так мало я кормил, он её ещё и поёбывать заезжал, пока я... кхе... – сосед закашлялся, брызгая слюной. – Кхе, газ, сука, надышался...

- Давайте закроем, газ закроем, проветрим, не нужно так сразу! Успокойтесь, пожалуйста, пого...

- Заткнись! Бери и беги, а то ёбну... Я уже и так... Давно пора, сука... Я уже давно думаю, а теперь понял, всё нахуй. Я всё решил, сто пудов!

- Не надо так! Давайте поговорим! Как вас зовут?

- Ты чё, Ксюш, вообще? Я тут рядом всегда, виделись каждый... Помнишь, как бабушка твоя померла? Я ж гроб нёс, а ты... Саша... Александр, ты чё? Ты ж здоровалась... Да я тебя малую...

- Простите, я не помню, я так. Это стресс, вы... ты так... Я просто забыла от неожиданности. Я это... на психолога учусь. Давайте поговорим, успокойтесь. Самоубийство не...

- Заткнись! Заткнись, сука, и беги, пока я тебя с балкона не выкинул! Пидорасы все, и психологи на хуй. Маринка таскала меня... Ко-ко-ко, психолог поможет, у тебя стресс, доктор поможет... расскажи... Хуйня полная эта вся, бля, психология! Только, сука, деньги с людей тянуть. Все наёбывают, экстрасексы, гадалки, психологи-астрологи, аналитики анальные, всё одна хуйня! Я как дурак пиздел сидел с пустого в порожнее, а у этого чучмека на хую прыгала. А сын, сын сука...

- Вы тест ДНК сделали?

- На хуй тест! И так всё ясно! Я по фотке всё понял. Переписку с ноута открыл, и всё как на ладони, бля. В вотсапе фотка. Она ему фотку сына послала! И всё, бля, понятно. Нахуя левому мужику фотку сына посылать?  Сначала сиськи, сын потом. А он типа такой психолог. Отмазка, психологу можно сиськи слать?! Пиздец, тут всё понятно! Этот чебурек и есть отец. И отмазка чёткая, сеанс психолога, диванчик кожаный, вся хуйня. Я его сына кормлю, а он жену мою в кайф поёбывает в неделю пару раз. Ещё и за мои деньги! Нормально, бля? Заебись психолог?

- Простите, я не понимаю. Нам нужно спокойно поговорить. Я другой психолог. Я могу ва... тебе помочь! – Ксюша попыталась встать, и тут же щёку раскрасила потная пощёчина.

- Ебало завали! Все вы, бабы-суки, одинаковые! Пиздец, лапшу на уши... а сами... мандавошки коварные... Ты вот не лучше. Своих тоже тут крутишь. Я за всеми в глазок смотрел, сколько их, трое было, четверо? Один за другим. Я за стенкой слышал, ты каждую ночь... Бери письмо и беги давай, а то ёбну...

- Ай, больно... Подождите...  Дайте сказать! Зачем, что там в письме? Почему в нашем подъезде должны невинные пострадать? Тут же дети сверху над нами... Давай успокоимся и поговорим, ты мне спокойно всё расскажешь, я правда хочу знать зачем?

- Затем! Чтобы все знали какая Маринка БЛЯДЬ! Чтоб квартира ей не досталась! Чтоб она, пизда, всю жизнь мучилась! Чтоб её травили как крысу вонючую, что все тут из-за неё сдохли. Чтоб замуж больше никогда не вышла. Жила одна и меня только вспоминала! Как она меня... А потом сдохла в одиночестве! Я такой дурак, ей верил, слушался! Затем письмо, я там всё расписал подробно! И про психолога мудака, какой он гандон написал. Всю хуйню, за все годы расписал! А ты отнесёшь! Отдашь журналюгам. Пусть всем расскажут с каждого утюга! Они, бля, точно тут, как жахнет, все слетятся как вороньё... Ментам не давай, слышишь? Этим отдай, которые с видеокамерой... Они точно приедут, сто пудов!

- Стойте, а я...если я...

- Заткнись! Беги, слышишь! Бегом, бля... Что ты мне зубы заговариваешь? Хер там, со мной не прокатит!

- Стой! Почему я? Вы могли... я не знаю... Объясните причину! Ты же мог по-другому как-то... Почему именно я, я случайно мусор вынести собралась, и газ почувствовала. А если б я в институт раньше? Расскажи почему!  Иначе я на улице письмо просто выкину и всё!

Сосед замер, выпучив глаза, торопливо облизнул губы и пробормотал нервно заморгав:

- Захотел! Просто захотел и всё! Нравишься ты мне, красивая... Давно тебя смотрю... за тобой. В глазок, как нагнёшься обуваться. Такая в юбочке когда, просто конфетка. Ты красивая, будешь дальше жить. Может ума наберёшься, не будешь блядовать. Такая нормальная, бля, причина? Теперь давай, сука, бегом!

- Подожди, так что, я тебе нравилась? – Ксюша торопливо слизнула выступившую на вспухшей губе кровь. – Но почему ты не сказал? Я всегда хотела, но стеснялась... Ещё когда к бабушке ходила, ещё в девятом классе, нет, в восьмом даже, когда случайно тут в прихожей видела. Ты улыбался всегда, такой взрослый, сильный... Я даже письмо думала... ну как эта, ну в школе Татьяна Онегина. Но побоялась, ты же тут с женой и вообще, страшно, ты такой большой, а я...

- Чего-о-о?! Ты чё... Охренеть! Охренеть просто...

- Правда, я постоянно о тебе думала. Но не решилась... Ты женатый, хоть и рядом, а я... я потому встречалась с разными, искала похожего. Такого большого, мощного, как ты. Чтобы руки грубые и сильные. А сейчас пацаны, они все хлюпики, настоящего нет... чтоб могучий и зрелый... Я тоже смотрела, когда здоровалась, хотела, чтоб ты потрогал... Я специально всегда напротив твоей двери нагибалась, чтобы обувь надеть.

Ксюша вскинула руки, сбрасывая с плеч тонкие бретельки. Свободный летний топик скользнул к животу обнажая острый пики тёмных сосков. Вспотевший Саня замер, выпучив глаза, а Ксюша схватила его ладонь и прижала к левой груди.

- Чувствуешь, как торчат остро! А сердце чувствуешь, сейчас разорвётся?! Я так возбуждена! Я столько это представляла. С каждым сопливым хлюпиком представляла тебя. Как ты придёшь и сожмёшь меня вот так. Ущипнёшь за сосок посильнее... Кричала каждую ночь погромче, чтобы ты слышал. Всё слышал там за стеной! А ты всё не приходил...

- Я... не... Я же не знал... У нас пятнадцать лет разницы, я не думал никогда... Я если б знал только! Столько времени... обидно как... В голове просто...  Ксюша... Ксюшенька... почему, почему ты не сказала?

- Я же девочка! Ты сильный мужчина, ты первый должен... Я так ждала... а потом решила, что я тебе не нравлюсь, худая слишком и уродина.

- Блин, да ты самая красивая вообще. Идеальная, в натуре... богиня!

- Правда? Скажи, ты правда так думаешь? Вот, посмотри внимательно!

Она вскочила перед стоявшим на коленях Саней и проворно сбросила смятый на животе топик, трусы и шортики, оставшись абсолютно беззащитной в хрупком изяществе двадцатилетней наготы. Не удержалась и прикрыла вспотевшей ладошкой лобок, смущённо улыбнулась и сказала:

- Вот видишь... Я тебе не нравлюсь...

- Ты самая красивая! Как я... Я даже подумать... Что когда-нибудь такую красоту увижу.

- А я теперь хочу на тебя посмотреть. А ещё потрогать. Я так долго ждала! Только давай не здесь. Я этот момент сто тысяч раз представляла! Пошли в ванную! Я хочу тебя приласкать! Я столько мечтала, представляла как ты... как мы под душем. Я когда душ принимала, всё время мечтала о тебе, когда себя пальчиками там... Как я нежно сосу твой большой член, а ты ласково гладишь меня по голове, зовёшь котенком, и по спине тёплый душ... А потом ты лежишь в ванной, а я сверху и покачиваюсь...

- О да! Да! Давай! Давай попробуем...

- Ванная там, залезай, раздевайся, к стенке туда, а я...

Санёк тяжело поднялся, опираясь на стену. Ксюша с игривой нежностью хлопнула его хлопковый бугорок, приглашая поторопиться. Сосед, широко улыбаясь, рванул через голову пропотевшую майку, обнажая большую, чем у Ксюши, волосатую грудь над пузырём пивного пуза.

- Давай скорей в ванную, я только резинку возьму, волосы завязать. Чтобы они не мешали, – она по-змеиному подразнила острым язычком между вспухшими губами. – Включай воду, сделай погорячее...

- Да-да...  Я сейчас быстро...

Санёк шагнул в ванную комнатку и повернулся к кранам. Ксюша резко рванулась в прихожую, и быстро сунула руку в сумку на вешалке. Секунда, и в лицо соседа ударила упругая оранжевая струя перцового баллончика. 

- Ай, блу, кхе-кхе, гра, гху... – захлебнулся Саня, схватившись за лицо. – Ой, блууеее...

Он зашатался, ноги запутались в наполовину спущенных трусах, и тут Ксюша с размаху пнула его ногой под пузо, опрокидывая в пустую ванну. Бодро захлопнула дверь и подпёрла стулом, зацепив дверную ручку и уперев ножками в стену. Потом, как была голая, рванула в соседнюю квартиру. На пороге задержала дыхание, и бегом на кухню. Кран над печкой рывком поперёк. Потом открыла окно, и бегом на балкон. Распахнула дверь, выскочила, тяжело дыша, под палящее солнце.

До неё донёсся глухой стук, а потом даже ритмичная вибрация. Кажется, Саня пришёл в себя и выламывал двери. Бил так сильно, что казалось, и стена в квартиру тоже не выдержит. Ксюша запрыгала на балконе размахивая руками!

- ЛЮДИ!!! НА ПОМОЩЬ!!! ПОЛИЦИЯ!! ЗВОНИТЕ В ПОЛИЦИЮ!!! МАНЬЯК УБИВАЕТ!!

Мамочки во дворе продолжали мирно беседовать на детской площадке, их детки суетились в песочнице. Бабки у подъезда вскинули головы, но никто не потянулся за телефоном. Ксюша оглянулась, схватила железную банку с краской, и с размаху швырнула вниз, точно в стекло припаркованного у подъезда Соляриса. Раздался звон стекла, взревела сигнализация. Народ во дворе засуетился, на балконах появились люди с телефонами. Никто не звонил, все снимали голую Ксюшу, прыгавшую на балконе.

- ЛЮДИ! ПОЛИЦИЮ! ТУТ МАНЬЯК! НА ПОМОЩЬ!!! – продолжала кричать девушка.

Это не помогало, удары в стену усилились, казалось, вся панельная хрущевка сейчас сложится как карточный домик. Ксюша схватила табуретку и метнула в стоявшую рядом с Солярисом Кию. Со всех сторон послышались гневные выкрики:

- Дура! Что делаешь!

- Наркоманка чёртова!

- Обкурятся солью и дурят!

- Ты чё пиздой трясёшь, дети смотрят!

- ПОМОГИТЕ! МЕНЯ СЕЙЧАС УБЬЮТ! ПОМОГИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА! – кричала Ксюша. – ВЫЗОВИТЕ ПОЛИЦИЮ, ПУСТЬ МЕНЯ ЗАБЕРУТ!

- Меньше пиздой торгуй, убивать не будут! Сначала с хачами трёшься, а теперь скачешь там! – заорала бабка у ближнего подъезда. – Раз убивают, знать есть за что. Приличные девки не орут голые!

Где-то за углом раздался вой сирены, и во двор протиснулся патриотичный УАЗик. Ксюша замахала руками, посылая стражам порядка воздушные поцелуи. Двое рослых полицейских выскочили из машины и побежали к подъезду.

- Тётя, ты простотутка?

Ксюша резко обернулась. На соседнем балконе сверху стояла девочка лет шести и внимательно смотрела на неё сквозь москитную сетку...

- Нет, почему ты...

- Мама тёте по телефону про тебя сказала... Там простотутка голая скачет...

- Ха-ха... ой...  Нет, я... я психолог. Просто психолог такой получается... Очень хороший психолог и всё!

КОНЕЦ

ДРУГАЯ ИСТОРИЯ ИЗ ЖИЗНИ

Они втроем собрались в школьном актовом зале у сцены. До начала последней — третьей на сегодня — ёлки оставалось ещё полчаса, и ребята только закончили приводить в порядок декорации после прошлого спектакля. Актовый зал имел два входа, и занимал центральную часть второго этажа. Центральный вход вёл в зрительный зал, а второй — маленький, выходил в боковое крыло и вёл сразу в маленькую за сценой комнатку, которая служила сразу чуланом и гримёркой. К новому году зал немного преобразили: часть рядов кресел вынесли в коридор, остальные раздвинули, чтобы освободить место перед сценой для установки ёлки, и ещё оставили свободное пространство вокруг, чтоб водить хороводы. Вместимость зала существенно снизилась, и потому на новогоднее представление пускали ограниченные группы, разбив их на три части по возрасту, начиная с самых старших.

Показывать пятиклассникам ёлочное представление было ужасно тупым решением. Эти мелкие пиздюки всего на три года младше актёров, но им этот Дед Мороз, как ведро за баней — устроили знатный шухер, чуть не опрокинув ёлку. Даже окрики классных руководителей не сильно помогали. Все просто радовались, что вместо уроков можно беситься и отрывались по полной. Со второй ёлкой кое как справились. Сергей Александрович многое зарешал своими могучими воплями. Всё-таки бородатый бугай под метр девяносто выглядел внушительно, тем более борода частично настоящая. И вот теперь что-то приключилось с Дедом Морозом.

Вся троица уже собралась двинуться в гримёрку за сценой, но тут им навстречу выскочила раскрасневшаяся Снегурочка-Настя.

— Мальчики, там кошмар! Катастрофа просто! Сергей Александрович, ему плохо стало... — Настя сбилась, широко раскрыв глаза. — Он не может... это... я его разбудить не смогла. Он лежит и храпит просто.

— Надо скорую вызвать. Пошли найдём завуча, — заволновался Саня.

— Ну значит всё, не прикалывается Дед, — махнул рукой Вова. — Спектакля не будет, можем домой пораньше уйти. Как мы теперь без Деда Мороза? Куда вот только костюмы, тут надо оставить где-то или домой забрать?

— Нет, нельзя скорую, — Настя вдруг переменилась. — Нам спектакль отменят, так нельзя. Мне кажется он переутомился просто. Так кричал... Нам просто нужно собраться и сыграть без него. Помните, как он нас учил? Вся сила актёра в импровизации!

— Да ты гонишь? Мы чуть не охренели, даже с Дедом, а без него это вообще пиздец будет! — скривился Вова. — Всё, я сваливаю...

Он уже потянул с головы порядком надоевший чепчик с длинными серыми ушами, но снегурочка схватила его за запястье.

— Ты что, не понимаешь? Мы не можем вот так всё бросить! Эта главное выступление, дети на ёлку уже пришли. Там малыши даже с садика. Все уже в зале сидят ждут. Как мы это отменим? Так нельзя! Мы же актёры, мы должны выйти и довести дело до конца!
— А что мы, собственно, сделаем? — Мы и так сегодня с заменителем Бабы-Яги. А без Деда Мороза как? Кто слова его говорить будет?

— Я буду импровизировать! Скажу что... что Дед Мороз оставил мне жезл... мне его, ну то есть свой волшебный посох, — Настя, теребя косу, расхаживала из стороны в сторону по краю сцены. — Да, так можно... Я посохом развею заклинания и прогоню Бабу-Ягу, а вы потом водите дальше хоровод по сценарию. И я сама проведу конкурсы, как должен был Сергей Александрович. А ты, Саша, ты будешь моим помощником — всё подавать и поддерживать, как я должна была у Деда Мороза по сценарию. В общем, вспоминай реплики Снегурочки, они на тебе теперь. А ты, Вова, получается, ну, как делал так и делай. Сможете ребята?

— Он, кажется, просто забухал, — задумчиво протянула Баба-Яга-Марина, заглянув в приоткрытую дверь гримёрки. — Помните, трудовик по коридору с пакетом тусил? Наверняка у него там пузырь был, вот они его и уговорили, пока мы в магазин бегали и были в столовой.

— О! Точно! Трудовик ещё с первого дня празднует, что Ельцин с телевизора свалил. Помните, он орал вечером, когда мы вчера с репетиции выходили? — оживился Заяц. — Сто пудов они крепко накатили. Слушайте, может просто ведёрко снега принесём, чуть растопим и на хлебальник ему плеснём? У меня матушка так бате делала, он быстро очухивался так, что приходилось его ведром пиздить.

— Так, Вовчик, давай без вашего семейного идиотизма. Пусть проспится и сам придёт в сознание, — поморщилась Настя. — Нам нужно, чтобы всё чётко прошло. Тут будут и родители, и малыши. Мы должны сделать всё красиво. Я с Ольгой Николаевной договорюсь, чтобы она так же музыку включала по моим командам. Вы все роли знаете. Изменения только у Сашеньки...

— А, так вот чего! Блин, ну натурально комедия, — продолжал веселиться Заяц. — Ну понятно. Наш босс как от жены вырвался, так и пошёл в разнос. Прям как батя мой после развода. Получается на Елене Ивановне у нас всё держалось, а без неё даже один день не устоял.

Вова был прав. Театральный кружок при школе формально вёл Сергей Александрович — в прошлом маститый актёр областного ТЮЗа, — которого попёрли с работы за какие-то провинности. Но по факту всем заправляла его жена Елена Ивановна — тоже в прошлом актриса; говорили даже, что балерина, но с нынешними габаритами трудно было в такое поверить. Репетиции проходили тут же в школе, в одном из классов или в актовом зале. Директор очень хотела иметь в школе действующий театральный кружок. Так что для подготовки к постановкам можно было иногда даже отпрашиваться с уроков. А для проведения спектаклей вообще пожертвовать одним учебным днём. Это существенно добавляло популярности драм-кружку, так что для новогодней постановки был даже небольшой «кастинг». На Деда Мороза с Бабой-Ягой отобрали четверых лучших. Но после первого января всё пошло не по плану: Елена Ивановна слегла с ангиной, и пришлось спешно, всего за три репетиции менять сценарий; Марину повысили из Кикиморы до Бабы-Яги, и ей надлежало отвечать одной за все силы зла в новогоднем шоу. Бойкая десятиклассница с энтузиазмом взялась за дело и в двух последних ёлках хорошо справилась с задачей. Но сейчас совсем другое дело.

В целом, для семи-восьмиклассников, заниматься в театральном кружке было прикольно. Можно было с уважительной причиной пропускать уроки, потому что репетиции иногда устраивали прямо в учебное время. Опять же, в кружок с нами ходили девочки и можно было с ними тусить, и при этом так не позориться, как на танцах. А если повезёт, и подглянуть как переодеваются.

Мысли в Сашиной голове неслись причудливым хороводом, постоянно возвращаясь к красной ленте, которой был подпоясан серебристый сарафан Снегурочки. Он так выгодно подчёркивал колыхание чего-то нежного, мягкого... Настя была выше ростом, и это всегда так мелькало перед глазами...

— Я вообще не с тобой разговариваю, Брюховский, — Снегурочка повернулась и склонилась над Ёжиком. — Саша, ты меня поддержишь? Я на тебя очень рассчитываю.

Настя прекрасна, выше буквально во всём: училась на два класса старше и была самой красивой в школе. В этом Саша не секунды не сомневался. С тех пор, как в первый раз увидел её на сцене год назад, почувствовал, что вот она — та самая — первая настоящая любовь. Что-то такое испытал Питер Блад при первой встрече на пристани, увидев Арабеллу Бишоп. Саша в то лето, перейдя в седьмой класс, до дыр зачитывал роман Сабатини. Вот и здесь была любительская постановка, в которой Настя играла капитанскую дочку. После спектакля, сам удивляясь своей храбрости, пошёл и записался в драм-кружок, с одной только мыслью, что можно будет выйти на сцену с волшебной феей. Даже если нужно будет ей только «кушать подано» говорить. Разговаривать, прикоснуться и даже обнять…И смотреть снизу вверх, ведь Настя на полголовы выше. А сегодня в сапожках на каблуке, в серебряном сарафане с красной лентой под тугой грудью и длинной настоящей косой. Смотрит огромными голубыми глазами и спрашивает только...

— Конечно! Настя, я всё сделаю, что скажешь... Я помню все твои слова. Я не подведу! Я готов!

— Ну и отлично! — Настя улыбнулась, ласково погладила его по голове и добавила. — Давай я тебе шапочку поправлю, а то тут с краю иголки замялись. Вот так, теперь хорошо.

Глаза в глаза было близко. Он почувствовал запах тёплого дыхания, чем-то таким домашним, какими-то конфетами сладкими… так близко, что голова закружилось. На секунду показалось, что сейчас поцелует. Но тут подала голос Марина, и Настя тут же обернулась к ней.

— Мы не сможем, — вздохнула Баба-Яга. — Учителя заметят, и вообще... Давайте скажем, что не будет спектакля. Все побузят конечно, но разойдутся.

— Нет! — Ёжик-Саша проскочил между Настей и Мариной. — Мы должны, нельзя забирать у малых сказку. Это вообще фигня получается. Мы пятиклашкам сыграли, которым этот Дед Мороз вообще не втарахтел, а детсадовцам, которых спецом привели, скажем типа домой топать. Прикиньте как обидятся? Нет, мы должны сыграть в любом случае. Правильно Настя говорит, мы же актёры, помните? Нужно доиграть чтобы не случилось, даже если театр горит!

— Ага, это нам сказал актёр дядя Серёжа, который доигрывать не стал, набухался и спит, — криво усмехнулся Вован-Заяц. — Давайте тупо раздадим подарки и всё, по домам.  Санёк, хочешь ко мне? У меня родаки до вечера к бабушке уехали, сможем Диаблу погонять по очереди: один играет, второй на мане с жизнями сидит; по полчаса, всё по-честному.

— Молодец, Санечка, всё правильно говоришь! — Настя вдруг шагнула и обняла Ёжика за плечо и, склонившись, прижалась щекой к его виску. — Давай вдвоём попробуем, если все остальные против? У нас получится...

Она прижалась так близко, что голова закружилась от прилива крови. В плечо уткнулось что-то тёплое и мягкое. На полголовы выше, казалось сейчас чмокнет в щёку…Вот это класс! Вдвоём, только вдвоём с Настей сыграть целый спектакль, спасти сказку и обрадовать детей. Вот это да... вот это круто!

— Нет, ну если так...  я тоже буду, — уперев руки в боки, надула щёки пухлая Марина. — Зря что ли меня из Кикиморы до Бабы-Яги повысили? Давайте пять минут короткий прогон сделаем и будем уже зал открывать. А то, кажись, в коридоре народ собирается, скоро учителя бузеть будут.

Все вышли на сцену и стали наскоро проговаривать роли. Настя была в ударе. Кажется, она давно хотела побыть режиссёром и теперь уверенно раздавала указания. Совсем как Елена Ивановна — жена руководителя драм-кружка. Вообще, в их репетициях именно жена чаще была за режиссёра. Сергей Александрович сам всё время пытался кого-нибудь играть. В «Капитанской дочке» он очень натурально изображал косматого Пугачёва. Ему хорошо давались роли бородатых мужиков. Может потому что и в жизни был бородатый, и грим был нужен минимальный. А Елена Ивановна чаще сидела в зале, давая чёткие и едкие указания. В той же «Капитанской дочке» она сыграла маленькую роль Екатерины Великой, но всем сразу стало понятно, что на сцене истинная императрица.

Спектакль начался по привычному сценарию. С Мариной в роли Бабы-Яги играли уже третий раз, да ещё и вчера репетировали часа четыре. Крепкая пухляшка хорошо знала свою роль и местами даже была более убедительна. Если Елена Ивановна выдавала свои фразы монолитно застыв на сцене, то Марина отрывалась во всю, скача по залу и размахивая метлой. После того, как роль Кикиморы сократили, ей пришлось одной вытягивать всю злую линию, и она неплохо справлялась, пару раз вызывая у малышни испуганный визг.

Всех зажарю на паштет! Исключений точно нет!

Кто стихи мне не расскажет – не увидит белый свет!
Если только захочу – маму с папой проглочу!

Вам никто тут не поможет, я любого проучу!

В положенное время с разных концов зала выскочили Саня с Вовой— Ёжик и Заяц, соответственно. Зайцу было немного проще, его костюм ограничивался удобной серой курточкой и шапкой с длинными ушами. А вот Саше в плаще с картонным иголками и дурацкой игольчатой кепке было довольно тяжело. Если не проговаривать, никто и не поймёт, что это ёжик. Но другим вариантом была белочка, там костюм вообще предполагал юбку с пышным хвостом, и парень предпочёл ежа. Причём по сценарию Ёж был на втором плане, прикрывая спину оборзевшему Зайцу.

Но теперь всё несколько изменилось. Вован на третьей за день ёлке уже заметно устал. А тут привели совсем малышню, которая нифига не смеялась с его приколов, когда он всё время норовил вставить их помимо сценария. Наверное, ему хотелось поскорей свинтить домой играть себе в Диаблу. Зато Саша теперь развернулся и активно работал с залом, даже в какие-то моменты яростно перекрикивая Бабу-Ягу:

Ты, бабуся, не кричи! Не поверим в калачи...

Мы уже читали в сказке, что ты делаешь в печи!

Не обманешь ты детей, вместе выгоним взашей!

Ты у нас своё получишь! Много храбрых малышей!

В положенный момент на сцену ворвалась Снегурочка. Глянув на Настю, Саша в какой-то момент сбился и чуть не забыл слова. За пятнадцать минут она успела здорово поменять привычный костюм: шапочка осталась где-то в гримёрке, вместо косы распущенные волнистые волосы и блестящий, в полном смысле, с блёстками на щеках и серебряными тенями макияж; а в довершении огненная помада, которой точно раньше не было. Блеск! Сейчас под большим фонарём на сцене, в столбе света, с посохом в руках, она как настоящая волшебница!

Заяц с Бабой-Ягой тоже знатно офигели от такого преображения, но дальше было больше. Настя выдала со сцены какую-то чистую импровизацию — вообще без стихов, или это были такие стихи, но, кажется, она сочиняла их на ходу:

Дед Мороз меня оставил, я теперь одна живу. Чудо-посохом владею, сокрушу Бабу-Ягу! Буду Зимняя принцесса, Королева ясных дней. Подарю вам красоту я… Помогайте...

Дальше она сбилась. Махнула посохом, но не знала что сказать, и тут Саша почувствовал, что нужно действовать. Не зная что сказать, подскочил к Насте и, припав на колено, склонился в рыцарском поклоне. На секунду все взгляды устремились на него, и этой краткой передышки хватило, чтобы Настя продолжила свою самодеятельность.

Помогайте праздник двинуть, раз пришёл уж новый год! Бабку-Ёжку опрокинем доброй сказкой... Пусть уйдёт! Раз вы тут, давайте песни! Встанем в дружный хоровод! У меня подарков двести, каждый что-то заберёт!

Баба-Яга скривилась, очень натурально покрутив пальцем у виска. Заяц тоже от души угорал над происходящим, и только верный Ёжик подхватил, хлопая в ладоши:

Ну, давайте встанем дружно. Расколдуем быстро лес!

Веселиться ведь нам нужно, чтобы... Леший не залез...

— Ты чего несёшь? — коротко шепнул Заяц. — Какой Леший?

Саня только отмахнулся и помог Насте собирать хоровод вокруг ёлки. Всё шло замечательно: посрамлённая Баба-Яга шустро скрылась за сценой, Настя принялась с милой улыбкой заслушивать от малышей стихи, загадки и песенки. Саня занял почётное место за её левым плечом и подавал маленькие подарочки из мешка. Оставшийся без дела Заяц, просто присел по-турецки под ёлкой и стал строить смешные рожицы. В целом, спектакль вышел минут на двадцать короче от изначального часового сценария, но похоже это никого не волновало. Только сейчас Саша заметил, что из учителей в зале были только две училки младших классов, которые встретили своих первоклашек с родителями. А остальные взрослые пришли с детсадовцами, и им, кажется, всё нравится. Подставы с отсутствием Деда Мороза, кажется, вообще никто не заметил. Ну и отлично, нормально, значит…

— ЭЙ! ПУСТИ СУКА БЛЯДЬ! ПЕРЕЕБУ, ПИЗДА СТАРАЯ!

Все стоявшие в зале вокруг ёлочки обернулись на сцену. Туда из подсобки, вывалив из распахнутой шубы неслабый живот, выкатился, грозно размахивая кулаками, всклокоченный Дед Мороз.

— У, БЛЯДЬ КОНЧЕНАЯ, СУКА... ХУЙ ТЕБЕ, ТЫ БЕЗДАРЬ… ГНАТЬ ТЕБЯ СО СЦЕНЫ, ДЖУЛЬЕТА СРАННАЯ. Я ЗНАЮ, КАК ТЫ ХУДРУКУ СОСАЛА ЗА...

— О, боже! — перепуганная Настя закрыла лицо руками.

Дети и родители замерли, широко распахнув глаза, а некоторые и рты разинули, позабыв от удивления дышать. Следом за Дедом Морозом на сцену выскочило нечто в высокой меховой шапке и с замотанным в пышный пуховый платок лицом и горлом. Саня не сразу понял, что это Елена Ивановна — жена Деда Мороза — пыталась шипящим от простуды голосом утихомирить разбушевавшегося мужа. Она хватала его за рукав шубы и хрипела изо всех сил:

— С-сережа, ну ш-што ты! Успокойся, уйди, не позорьс-сся. Со школы, как и с театра, выпрут... Не ори, дебил, дети ту...

— СМЕЙСЯ, ПАЯЦ, НАД РАЗБИТОЙ ЛЮБОВЬЮ. ЯДУ МНЕ, БЛЯДЬ, ЯДУ! И КАРЕТУ НАХУЙ ОТСЮДА, — шатаясь на краю сцены, орал Сергей Александрович.

— Что делать?! Ох господи…Почему, блин, почему, — продолжала причитать рядом Настя.

Некоторые ошалевшие от зрелища мамаши стали тащить детей к выходу. Началась толчея. Нужно было срочно что-то делать. Елена Ивановна вцепилась в руку Деда Мороза, пытаясь увести его со сцены, но тот начал яростно отбиваться. Из подсобки выскочила Любовь Петровна — завуч по воспитательной работе — и вцепилась в другую руку. Сергея Александровича это только раззадорило, и он принялся орать ещё громче:

— СРАНЫЕ ЛИБЕРАЛЫ! СТАЛИНА НА ВАС НЕТ! ВСЕХ БЫ ВАС СУЧЕК К СТЕНКЕ ПОСТАВИЛ! ЁБАНЫЕ ВОРЮГИ! ТЕАТР ПРОСРАЛИ, ВСЁ ПРОСРАЛИ... ПИДОРАСОВ ИГРАЮТ КЛОУНЫ, А КЛОУНОВ...

Настя, уронив посох, закрыла лицо руками и заплакала. Заяц ржал чуть ли не громче воплей Деда Мороза. Саня оглянулся на плачущую Снегурочку — нет, так нельзя, нужно что-то сделать. Она так хотела всё доиграть. Нужно как-то всё исправить. Нужно срочно что-то делать, нужно...

Он схватил из под ног Насти посох и кинулся к сцене. Хотел было огреть Деда Мороза посохом по ногам, но нет, нельзя, что дети подумают? И он здоровый, блин, если не свалить, в ответ мало не покажется. Нужно что-то другое.

— Занавес! — заорал Саня, запрыгивая на сцену. — Заяц, занавес давай!
Вован сообразил не сразу, но когда Саня, отбросив посох, схватил за правую сторону и потянул к середине сцены тяжелую портьеру на кольцах, поспешил делать то же со свой стороны.

Они на пару секунд успели скрыть истошно матерящегося Деда Мороза от юных зрителей,  но тот успел отпихнуть завуча, и с повисшей на плече женой, продолжал рваться к народу.

— НЕ ЗАТКНЁТЕ СУКИ... ЛИБЕРАЛЫ — БЛЯДИ! ДАЁШЬ ГОРЬКОГО И СОВЕТСКИЙ ТЕАТР... ДАЗДРАВСТВУЕТ МИЛЛЕНИУМ И ТОРЖЕСТВО КОММУНИЗМА!

Он почти нащупал проход между двумя половинами занавеса, когда Саня обернулся и глянул на трос, который проходил через крутилку или как там эта фигня с ручкой сбоку, которая в норме должна занавес двигать. У них в школе она сто лет как сломана, занавес двигали вручную. Но трос через неё пропущен и идёт кверху, на нём всё держится...

Саня схватил железный стул на трёх ножках, который стоял возле пианино и со всей дури долбанул по крутилке — колесу, через которое был пропущен трос. С грохотом колесо подпрыгнуло на оси, трос соскочил, и тяжеленный занавес рухнул, накрыв Деда Мороза и его жену. Зал замер, наблюдая за развитием событий. На сцену выскочили ещё пара учительниц и завуч. Совместными усилиями они стали выталкивать, вернее выкатывать со сцены запутавшихся в занавесе Деда Мороза с женой. Заяц с нескрываемой радостью помогал им, пиная получившийся тюк. Настя внизу плакала у ёлки. Саня подхватил брошенный на краю сцены посох и заорал как никогда в жизни, стараясь перекрыть весь общий шум:

— ЭТО ЗЛОЕ КОЛДОВСТВО! ПОКА БАБА-ЯГА НАС ОТВЛЕКАЛА, КИКИМОРА НАПАЛА И ЗАКОЛДОВАЛА ДЕДА МОРОЗА, НУЖНО СРОЧНО ПОЙМАТЬ БАБУ-ЯГУ И ЗАСТАВИТЬ ЕЁ РАСКОЛДОВАТЬ ДЕДУШКУ МОРОЗА! МНЕ НУЖНЫ САМЫЕ СМЕЛЫЕ МАЛЫШИ! САМЫЕ СМЕЛЫЕ, ВСЕ ЗА МНОЙ! МЫ СПАСЁМ ДЕДА МОРОЗА. ВПЕРЁД! К ПОБЕДЕ! ЗА СНЕГУРОЧКУ! КАВАБУНГА!!! УРА!

Он спрыгнул со сцены, и вращая посох над головой, побежал через зал к главному выходу. За ним ринулись два десятка детей, в основном мальчики-первоклашки, но и детсадовцы с родителями были. Саня не раздумывая вытащил их в коридор. Нужно как-нибудь дать время учителям утихомирить Деда Мороза, а потом помочь Насте как-то зафиналить этот пиздец. Но сначала надо найти Бабу-Ягу. По идее, Марине ничего не нужно больше играть, она и домой могла уйти. Но нет, её одежда же в гримёрке, не пойдёт она в парике и в лохмотьях. Ага, вот и парик, на подоконнике рядом с женским туалетом. Значит она там. Но...

Опережая всю толпу, Саня схватил парик и заскочил в туалет. Марина стояла у окна и задумчиво курила в приоткрытую форточку:

— Хренасе, ты в женский заскочил. Смотри, девки головой в унитаз макнут! - воскликнула Марина, инстинктивно пряча сигарету за батарею.

— Марина, надень срочно! — Саня швырнул ей в лицо парик.

— Нахрена? Вы же кончили этот цирк?

— Заткнись! Ты сейчас делаешь... короче раскаиваешься. Нет, просто молчи. Короче, молчи, ничего не говори. Парик и за мной! — одним рыком выдохнул Саня и за руку потащил пухляшку в коридор. — Молчи, вообще молчи!

— ВОТ! Попалась колдунья! Я её язык украл! Не колдует больше лгунья, час возмездия настал! — крутя посох, как боевой шест, и прыгая вокруг обалдевшей Марины, орал Ёжик. — Мы теперь её заставим Дед Мороза отпустить. Не посмеет больше ведьма праздник... праздник в общем нам разбить.

— Бей её! — заорал кто-то из первоклассников, и орава мелких пакостников ринулась исполнять призыв.

— Нет, нельзя! — Ёжик выставил перед ними посох. — Я на неё сильные чары налалажал, облажал полностью! Наложил то есть. Кто тронет, сам язык проглотит. Бегите, Зайца позовите. Он её отведёт в волшебную тюрьму, а мы со Снегурочкой будем расколдовывать Деда Мороза.

Вован и так прибежал следом, но предпочёл не вмешиваться, давясь от смеха где-то в сторонке. Саня подтащил к нему за руку Бабу-Ягу, а сам тем временем побежал с детьми обратно в зал. Битва по заталкиванию Деда Мороза обратно в гримёрку успешно завершилась, и только перепуганная Снегурочка теперь замерла на сцене. Ёжик вскочил на сцену и заорал:

— Мы победили Бабу-Ягу! Но Дед Мороз тяжело ранен чёрной магией! У него магическая контузия! Его увезут в волшебную больницу на северном полюсе до следующего года! Вы все молодцы! Сейчас Снегурочка раздаст всем бойцам с силами зла подарки. Ура! Мы победили! Ура!

— Спасибо! Вы спасли Дедушку! — наконец пришла в себя Настя. — Давайте все к ёлочке, сейчас будут подарки без стихов!

Слава богу запас маленьких подарков был обширный, хватило на всех и ещё осталось. В основном это были наборы полицветных карандашей, маленькие блокнотики, красивые ластики, значки «Наш дом Россия» и прочая канцтоварная мишура. Но на фоне привычных конфет это детвору порадовало. Так что расчёт директора полностью оправдался.

Спустя полчаса всё было кончено и довольная малышня покинула зал. Родители конечно качали головами, некоторые странно ухмылялись. Другие были разгневаны и осаждали коридор директора школы. Что она там рассказывала Саша не слышал. Все его мысли занимала Настя. После такого она точно... После такого может быть... Может её куда-нибудь... Может позвать её в центр игровых автоматов? Или куда ещё... Для кафе-мороженного холодно. Может в кино, или нет, лучше театр. Театр же она любит. Сначала позвать, а потом билеты. Или хотя бы домой пока проводить. Точно, сегодня нужно проводить домой. Он прекрасно знал где она живёт, несколько раз осторожно ходил следом. Или гулял в её дворе, чтобы случайно встретить. Но теперь... Теперь другое...

Когда он вышел в коридор, то застал Настю угодливо лыбящейся перед каким-то ушастым амбалом, стоящем вместе с мелким пацаном, с ровно такими же ушами. Саша подошёл, попытался аккуратно отвлечь Снегурочку, но та только огрызнулась неожиданно резко:

— Отстань, не видишь занята. Костюм в подсобке оставь, — и тут же отвернулась.

От такого ответа Ёжик потерял дар речи. Ничего себе! Только что буквально как герой спас весь спектакль. Её же от конкретного позора спас, а теперь вроде как и не при делах. Ну охренеть теперь, ничего не скажешь. Поплёлся обратно в зал, залез на сцену, и тут навстречу вышла директор школы. Марина с Вовой были рядом, и она обратилась сразу ко всем:

— Вы что тут устроили? Это ты Смирнов занавес оборвал? Ты вообще в курсе сколько он стоит?

— Я случайно задел. Он не порвался. Я хотел как лучше, чтобы Сергей Александрович...

— Приведёшь отца своего в школу. Пусть думает как это починить теперь. Так, все костюмы сдайте завхозу. Домой ничего не забирать! — глаза директрисы пылали искренней яростью. — И завтра придёте зал в порядок приводить после ваших фокусов!

— А как же кружок? – испуганно спросила Марина.

— Всё закрывается. Не будет у нас больше драм-кружков после такого. Радуйтесь, что в детскую комнату милиции вас не определили.

— Ну заебись, — выругался Заяц, не обращая внимания на директрису. — Вот и сыграли блин.

— Поматерись мне ещё, Брюховский! — рыкнула директор. — Твою мать я тоже вызову, она тебе устроит.

Заяц понуро повесил голову. Мы пошли, молча переоделись в разгромленной гримёрке. Вован сразу свалил домой, а я замешкался. Никак не мог найти свою шапку, её сорвали с вешалки и закинули куда-то в общей суматохе. Марина осталась мне помочь и спустя десять минут достала её из под шкафа.

— Держи, Саш.

— Спасибо.

— Пожалуйста, только не спали, что я курила. Если мама узнает, мне капут натурально.

— Да я вообще не думал. Я вообще не собирался в женский туалет заходить. Прости пожалуйста, что на тебя накричал. Я не знаю, импровизировал, как-то само собой получилось.

— Блин, знаешь, это было реально круто! Я так офигела в коридоре. Жаль не видела что ты на сцене творил. Но как Вова сказал, это было прям охренеть.

— Ну так... Я просто хотел Насте помочь. Ты же видела, как она хотела одна сыграть Снегурочку. Кто ж знал что так получится. Я думал она оценит. А она с каким-то чуваком трындела. Даже переодеваться не пришла. Кстати, а где её вещи? Она что, сюда не заходила?

— Ха, да она ради этого мудака всё и затеяла. Это же Коля из одиннадцатого «А». Он брата своего младшего привёл. Это перед ним Настя зайчиком прыгала. Для него расфуфырилась как сука.

— Что, правда?

— Ага. До меня только сейчас дошло. Она по нему уже год сохла. Даже у меня всё выспрашивала. Мы же с ней в одном классе. Не то, чтоб прям подруги, но так...

— Но Дед Мороз, то есть Сергей Александрович как же?

— Да вот! Смотри палево... — Марина потянула из мусорки какую-то картонную коробку. — Коньяк марочный, бутылка ноль семь. Это Настя Сергею Александровичу притащила сегодня с утра, типа с новым годом. Я тогда не поняла, думала просто типа подарок, а это походу всё хитрый план был. Ты же видел, как она себе морду раскрасила? Она по-любому это заранее задумала, только блин всё не по плану пошло. Не подумала, что наш Дед ещё и с трудовиком хряпнет, а потом в разнос пойдёт.

— Я не понял... Она его отравила получается?

— Да не, он просто в завязке был походу. А тут без жены у него краны сорвало. Бухнул от души! И всё, привет.

— Что-то всё равно не сходится. Как это всё получилось? — Саша нахмурился, теребя в руках шапку.

— Настя подарила бутылку Сергею Александровичу. А когда тот прибухнул, позвонила его жене. Расчёт был на то, что жена примчится и заберёт нашего Деда Мороза. А Настя —  вся такая звезда — будет спасать спектакль. Но тут получилось ты героем стал, а она так обосралась жиденько.

— Вот блин, — Саша опустился на единственный уцелевший стул, рассеяно глядя по сторонам.

— Ты очень классно играл, — сказала Марина, присаживаясь рядом на корточки. — Правда, очень круто. Я никогда от тебя такого не ожидала. Я даже поверила в какой-то момент, что это всё на самом деле. Жалко, что больше не будет драм-кружка. Я бы хотела сыграть в каком-нибудь спектакле с тобой вместе.

— Спасибо! Жалко, что Настя...

— Настя дура. Ей вообще на всех вокруг плевать. Сука самовлюбленная. А ты чего кстати за неё так переживаешь? Влюбился в неё что ли...

— Ну так... Типа нравится просто. Ничего такого...

— Да ладно, не пизди... Я видела, как ты на неё смотрел всю дорогу...

— Не, я это так... Может немного. Просто обидно... Я всё вытянул, а она... Я думал, ну может хоть в щёчку...

— Ничего. Я тебе очень благодарна. Ты офигенный актёр, вот реально, самый лучший из нас всех. Ты прям смог вообще импровизировать без сценария, без вообще. И не сомневался ни секунды! Тебе в кино надо пойти сниматься!

— Спасибо. Только всё равно как-то грустно всё это. Ты права. Жалко, что драм-кружка теперь больше не будет. Как-то грустно вообще на душе и...

— Не переживай. Хочешь я тебя поцелую и всё пройдёт?

Саша не успел ничего ответить. Марина вдруг обхватила его пухлыми руками, прижала к не по-детски пышной груди, и он получил свой первый в жизни долгострастный поцелуй.

Конец.

ДРУГАЯ МОЯ ИСТОРИЯ, В КОТОРОЙ УЖЕ СТУДЕНТЫ ИМПРОВИЗИРУЮТ В НЕОЖИДАННОЙ СИТУАЦИИ