TechnoMagick: The Battle. Глава 1: Магия — ржавчина на шестернях прогресса. Часть 2
Новости из газеты не на шутку напугали Мейсона, хотя в свои неполные пять лет он еще не осознавал всего масштаба катастрофы. Чтобы отвлечь сына от тяжелых мыслей, Лилия отправила его на рынок. Нужно было купить моркови для похлебки — Грем обожал её, и мать надеялась, что сытный обед немного смягчит гнев отца.
Получив два медяка, Мейсон побрел к торговым рядам. Рынок Трансера гудел: пахло навозом, машинным маслом и свежим хлебом. Выбор был огромным, но за дешевой морковью выстроилась очередь — человек десять, не меньше.
Стоя в ожидании, Мейсон от скуки подобрал с земли гладкий камешек. Машинально он заставил его подняться на пару сантиметров над ладонью. Сосредоточенно перекатывая его в воздухе одними кончиками пальцев, мальчик совсем забыл об осторожности. Газета «Стальной гудок» была уже двухдневной давности — именно столько летел почтовый дирижабль из столицы, и Мейсону казалось, что «Эпоха Очищения» еще где-то там, далеко.
Он ошибся.
Чья-то тяжелая рука мертвой хваткой вцепилась в его запястье. Мейсон вздрогнул. Над ним стоял мужчина лет тридцати, высокий, с острыми, словно высеченными из камня чертами лица. На нем был темно-серый плащ-камзол, а на фуражке холодно блестела эмблема: гаечный ключ, из-под которого расходились крылья коршуна. Знак Службы Безопасности.
Инспектор лихорадочно, почти безумно улыбнулся ребенку:
— А что это мы тут делаем, малыш?
— Ничего... я... я просто подбрасывал камешек, — голос Мейсона сорвался на шепот. Камень упал в грязь.
— Пройдем со мной! — резко бросил мужчина.
Мейсон попытался вырваться, но инспектор лишь сильнее сжал пальцы, до боли впиваясь в кожу.
— Будешь дергаться — отправишься прямиком в центральную тюрьму. Там таких, как ты, быстро учат порядку.
Инспектор грубо потащил мальчика к серой палатке, над которой уже поднимался дым от портативного анализатора магии. Отчаяние захлестнуло Мейсона. Он не мог просто сдаться. Резко сконцентрировавшись, он почувствовал острый кремень под ногами. Камень сам прыгнул в воздух и со свистом впился инспектору в лицо, оставив глубокую рваную царапину.
Мужчина взвыл, на мгновение ослабив хватку. Мейсон бросился наутек, петляя между прилавками.
— СТОЯТЬ! — разъяренный инспектор, вытирая кровь, бегущую по щеке, бросился в погоню.
Одним мощным прыжком он настиг ребенка и повалил в грязь. Заломив Мейсону руки за спину, он потащил его к палатке, не обращая внимания на крики. Толпа расступалась. Люди отводили глаза, прятали лица за воротниками. Кто-то хотел помочь, но страх перед «коршунами» сковал деревню сильнее любых цепей.
И тут, откуда не ждали, появился Ефросий. Старик двигался на удивление быстро для своего возраста. Его тяжелый деревянный посох с глухим стуком опустился на голову инспектора. Тот рухнул как подкошенный.
Ефросий, тяжело дыша, схватил Мейсона за плечо и сунул ему в руки ту самую замызганную книгу, которую Грем выбросил в грязь. Старик, видимо, подобрал её ночью.
— Беги! — сорвался на крик Ефросий. К нему уже неслись трое инспекторов, выхватывая дубинки.
Мейсон бросился через рыночную площадь. Инстинкт выживания боролся в нем с врожденной честностью: даже в этот момент он успел схватить пакетик моркови и швырнуть два зажатых в кулаке медяка на прилавок. Сзади раздался глухой удар — Ефросий с силой обрушил посох на землю. Ледяные шипы, вырвавшиеся из камней, пронзили ноги нападавших, но численный перевес был не на стороне мага. Кто-то из толпы инспекторов ударил старика обломком кирпича по затылку. Ефросий рухнул.
Брукс — тот самый инспектор, которого Мейсон поцарапал камнем — поднялся на ноги, держась за окровавленную щеку. Его взгляд метался по толпе, но мальчишка уже исчез.
— Ну держись, маленький изверг, — прошипел он, сплевывая кровь. — Я тебя из-под земли достану.
Мейсон забился в узкую щель между домами. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно на всей улице. Он дрожащими руками осмотрел книгу: «Начало работы с маной». Та самая, из-за которой отец устроил скандал. Нести её домой было безумием, но бросить магию Мейсон не мог. Магия была единственным, что сегодня спасло ему жизнь.
Вдруг из-за угла донеслись голоса. Мейсон замер, боясь дышать.
— Старший инспектор Брукс, разрешите обратиться?
— Обращайся, — голос инспектора звучал как скрежет металла.
— Мы обыскали всё. Мальчишки нигде нет.
Мейсон осторожно выглянул. Брукс в ярости схватил подчиненного за воротник и впечатал в стену так, что тот охнул.
— Если вы не найдете этого прыткого подонка, я тебя лично на химтопливо пущу! Понял меня?!
— Т-так точно! — прозаикался младший по званию.
Мейсон понял: в деревне ему места больше нет. Он ушел к самой кромке леса и просидел там в кустах до глубоких сумерек, прижимая книгу к животу. Только когда Трансер погрузился в тревожный сон, он решился вернуться домой.
Лилия ждала у порога. Увидев сына, она разрыдалась и стиснула его в объятиях так сильно, что Мейсону стало трудно дышать. Он молча протянул ей морковь.
Грем даже не поднялся. Он вольяжно развалился на стуле, едко улыбаясь. В его глазах не было ни капли сочувствия — только холодный расчет.
— Тебе повезло, что тебя не поймали сегодня, — бросил он, не глядя на мальчика. — И помни: если придут снова — ты не мой сын. Я тебя не знаю.
С этими словами глава семейства отправился спать. Лилия осталась сидеть на полу, обнимая пятилетнего Мейсона. Она понимала: кольцо сжимается. Ему всего пять, а за ним охотится Служба Безопасности. Прятать его в Трансере — значит обречь на гибель всю семью, но отдать его в руки Брукса мать не могла.
Утро началось с тяжелого стука в дверь. На пороге стоял Брукс. Когда Лилия открыла, он вежливо поздоровался и, вопреки грубости вчерашнего дня, галантно коснулся губами тыльной стороны её ладони. На его щеке багровел глубокий, свежий шрам — работа Мейсона.
— У нас особое мероприятие, сударыня. Мы не займем много вашего времени, — произнес инспектор, пытаясь заглянуть Лилии через плечо. Глаза его при этом оставались холодными и цепкими. — Вы не видели поблизости мальчика, владеющего магией?
Лилия не отвела взгляда. Голос её звучал твердо, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— Нет. В нашей семье нет колдунов, мы бы никогда такого не допустили.
Брукс прищурился. Он нутром чуял ложь, но доказательств не было.
— Позволите осмотреть дом?
— Да, конечно.
Инспектор медленно прошел внутрь. В доме стояла тишина — Грем ушел на работу, старшие дети были в поле. Брукс заглядывал в каждый угол, пока не остановился в детской. Его взгляд упал на примятую, наспех брошенную кровать.
— А это чья комната?
— Младшего сына, — быстро ответила Лилия. — Но он уже давно живет и учится в столице.
Брукс провел пальцем по подоконнику. Пазл в его голове не складывался, но в этот момент с улицы донесся крик подчиненного:
— Старший инспектор, наш дирижабль улетает! График!
Брукс разочарованно выдохнул и направился к выходу. Уже на пороге он обернулся:
— Учтите, — его голос стал тихим и угрожающим, — укрывательство магов карается по законам военного времени.
Как только звук его шагов стих, Лилия бросилась в комнату. Она с трудом отодвинула тяжелый ковер и откинула крышку подпола. Оттуда, дрожа от холода и тесноты, выбрался Мейсон.
— Они ушли... — прошептала мать, прижимая его к себе. — Ничего не бойся, я всегда рядом.
Мейсон молча кивнул, но в его маленькой голове уже созрело взрослое решение. Он чувствовал, что стал для матери живой мишенью. Вчерашние слова отца окончательно выжгли в нем чувство дома — Грем больше не был для него семьей.
Выбрав момент, когда мать отвлеклась на кухне, Мейсон выскользнул на задний двор. Он подошел к собачьей будке и вытащил из-за стропил под крышей своё сокровище — книгу Ефросия. Спрятать её там было единственным верным решением: инспекторы брезговали проверять конуру.
Мальчик перевернул страницу. Он уже прочел половину и теперь его взгляд замер на заголовке: «Основы Гео-Крио-Пиромантии». Интуитивно он понимал, что лед и пламя — это сложно и чуждо ему, а вот камни... Камни уже слушались его. Почувствовав под ногами твердую опору Трансера, Мейсон погрузился в чтение главы о Геомантии.
«Камень — это доброе оружие, но еще более надежная защита. Геоманты — те, кто слышит пульс земли. Они спокойны и рассудительны, словно вековые горы. Они крепки, словно гранит».
Мейсон воодушевился: он уже видел себя мастером самообороны, способным остановить любого инспектора. Но реальность оказалась сложнее. Книга гласила: для глубокой медитации необходимы аметисты — кристаллы, рожденные в самом сердце земли. В Трансере их можно было найти разве что в лавках оптика, но Мейсону нужны были целые друзы, не тронутые резцом мастера.
Единственным местом, где их было в избытке, оставался карьер.
Глубокой ночью, когда дом погрузился в тревожный сон, Мейсон выскользнул за порог. Путь к карьеру был темным. Охраны на выработках не держали — техника Вольфрама была слишком тяжелой, чтобы её украсть, но тишина пустого карьера пугала юного геоманта сильнее любых стражей.
Пользуясь подсказками из книги, Мейсон сосредоточился. Он шел на едва уловимый «зов», пока не наткнулся на ящик, который не успели погрузить на транспортник. Там, среди серой породы, тускло мерцали фиолетовые грани. Схватив несколько штук, мальчик поспешил прочь. Спускаться вглубь шахт было безумием — земля там казалась израненной и злой.
Мейсон ушел глубоко в лес. Найдя небольшую поляну, он разложил вокруг себя камни разных пород: гранит, известняк, обычную речную гальку. Положил книгу перед собой и сжал в ладонях самый крупный аметист.
Он закрыл глаза, пытаясь визуализировать «нити» энергии, о которых писал древний автор. Сначала ничего не выходило, мысли путались. Но Мейсон был упрям. Он представил одну нить, затем вторую, третью... Наконец, он добавил в эту ментальную картину аметист, который грел его ладони.
Внезапно кристалл начал нагреваться. Жар становился невыносимым, почти обжигающим, но Мейсон не разжимал рук. Он почувствовал, как некая субстанция — густая и тяжелая, словно расплавленный свинец — потекла от его пальцев внутрь тела. Это продолжалось минут десять, пока резкая вспышка боли не заставила его вскрикнуть.Мейсон отшвырнул камень. Ударившись о ствол дерева, аметист, отдавший всю силу, рассыпался в серую труху.
Мальчик тяжело дышал. Внутри него всё гудело. Он посмотрел на ближайший булыжник и попробовал поднять его. Камень взмыл вверх мгновенно. Никакого напряжения, никакой дрожи в руках — булыжник казался легким, словно был сделан из сухого сена.
Энтузиазм захлестнул его. Перелистывая страницы, Мейсон нашел то, что искал. Заклинание баррикад.
«Маг транслирует импульс маны в точку соприкосновения с опорой. Мана мгновенно связывает частицы грунта в монолитную структуру...» — прочитал он вслух, чувствуя, как земля под его босыми ногами отзывается на каждое слово.
Прочитав описание, Мейсон вышел на старую лесную тропинку. Почва здесь была истоптана веками, став плотной и надежной — идеальный фундамент.
Мальчик замер, расставив ноги и приняв устойчивую позу. Руки у пояса, ладони раскрыты вверх, навстречу небу. Максимальная концентрация. Он закрыл глаза, чувствуя, как внутри него перекатывается та самая густая «свинцовая» энергия, полученная от аметиста.
Мейсон резко сжал ладони в кулаки, костяшки побелели. С глухим рыком он начал поднимать руки над головой. Нагрузка была чудовищной — казалось, он пытается в одиночку поднять всю гору, на которой стояла деревня. Мышцы пятилетнего ребенка дрожали, лицо покраснело от натуги.
В какой-то момент он преодолел невидимый барьер сопротивления земли.
Раздался оглушительный треск разрываемой почвы. Из-под тропинки со свистом вырвались монолитные каменные столбы. Они взметнулись на три метра вверх, широкие, грубые, пахнущие сырой глубиной и древностью.
Мейсон стоял, тяжело дыша, и смотрел на свое творение. Он подошел и толкнул один из столбов плечом. Тот даже не шелохнулся — скала стояла невозмутимо и крепко, словно была здесь вечно.
Но триумф длился недолго. Ровно через десять секунд мана, скреплявшая частицы грунта, истощилась. Камень пошел трещинами, а затем с тихим шелестом рассыпался, превратившись в несколько бесформенных куч рыхлой земли.
Мейсон остался стоять один посреди осевшей пыли. Он был выжат до предела, но в его глазах горел огонь. Он понял главное: магия — это не фокус. Это сила, способная менять сам облик мира.