Насколько опасна квокка?
Иннокентий бережно прижимал к животу левую руку, туго утянутую в новенький эластичный бандаж, и меланхолично шел по тротуару в сторону ближайшей автобусной остановки. Полчаса назад его официально выписали из Центрального госпиталя после трех недель изнурительного ушивания брюшного пресса, разорванного копытами двухметрового кенгуру. Ортопедический корсет под одеждой дышал через раз, титановый штифт в левом плече тихо подвывал на южный ветер, но Кеша был счастлив - он наконец-то вышел на свободу. Он твердо пообещал себе не совершать глупостей, не смотреть в глаза фауне и передвигаться исключительно по зацементированным цивилизованным зонам.
Парень достал из кармана телефон, решив заказать доставку пиццы в отель, но пальцы после пережитого стресса вяло слушались хозяина. Гаджет выскочил из ладони, ударился об асфальт и с глухим стуком отпружинил прямо в кустарник.
А там, в тени зарослей, сидел небольшой пушистый зверек размером с плотного домашнего кота, с круглой мордочкой и короткими ушками. На морде существа сияла та самая знаменитая, кристально чистая и обезоруживающая улыбка, заполонившая миллионы блогов по всему миру. Это была квокка.
Зверек меланхолично двигал носом, сидел на задних лапках и подозрительно напоминал дорогую мягкую игрушку, которую хозяева случайно забыли забрать с пикника.
Кеша посмотрел на счастливую мордочку зверька и решил, что это знак свыше - природа Австралии решила извиниться перед ним за кенгуру и прислала этого улыбающегося хомяка, чтобы вернуть гаджет. Кеша сочувственно улыбнулся, опустился на колени прямо в заросли кустарника и уверенно протянул, оставшуюся здоровой руку, прямо в хитросплетения корней, намереваясь забрать телефон и заодно ласково погладить эндемика по пушистому загривку ради установления дружеского контакта.
Обыкновенная квокка, которая мирно выискивала в этом кусте сочные корни и сухие семена, совершенно не планировала работать инструментом для столичного умиления. Дикий короткохвостый кенгуру, лишенный уважения к московским хипстерам, расценил резкое появление огромной пятипалой конечности в своем укрытии как акт неприкрытой территориальной агрессии.
Животное мгновенно перешло в режим боевой контратаки - квокка извернулась и вонзила свои длинные, острые резцы Кеше прямо в мягкую подушечку большого пальца правой руки, а мощными задними лапами с пятисантиметровыми когтями выдала серию хлестких ударов снизу вверх по его запястью и предплечью.
Когти сумчатого улыбаки мгновенно превратили рукав светлого худи в грязные лохмотья, оставив на коже уже не очень здоровой руки глубокие параллельные рваные борозды, а зубы прокусили палец до самого хряща. Парень рухнул спиной на газон, судорожно зажимая, ушитой после кенгуру, рукой, свое фонтанирующее запястье, а квокка меланхолично скользнула глубже в кусты, сохранив на морде всё ту же счастливую и безмятежную улыбку.
Спустя сорок минут приемный покой Центрального госпиталя Сиднея погрузился в состояние, близкое к теологическому кризису. Бригада скорой помощи вкатила в бокс ту же самую кушетку, с которой Кеша сошел чуть более часа назад. Парень лежал на спине, из его рукава хлестала кровь, а сам он издавал ритмичные, звонкие икающие звуки, напоминающие неисправный клапан парового котла. Старшая медсестра Сидни, только что закончившая заполнять бумаги по выписке «этого сумасшедшего русского боксера», медленно опустила ручку, перевела взгляд на каталку и беззвучно зашевелила губами, молясь всем святым англосаксонского пантеона.
Дежурный хирург, доктор Марк Тейлор, как раз наливал себе заслуженный кофе, празднуя избавление отделения от главного деструктивного элемента сезона. Услышав знакомую, вибрирующую на всю клинику икоту, доктор Тейлор замер, медленно повернулся к каталке, опустил чашку обратно на стол и аккуратно поправил очки.
На его лице отразилась такая гамма чувств, перед которой бледнеет любой бразильский карнавал.
-Сидни, скажи мне, что в нашем кофейном аппарате просто прокисло молоко и мне это кажется,- неестественно тихим, замогильным комедийным голосом произнес доктор Тейлор, медленно подходя к Кеше.- А, может, я просто умер и попал в ад? И теперь мне каждый день будет являться ВОТ ЭТО? Мы только-только выписали его! Мы выдали ему справку! Кеша, ты возвращался к кенгуру за матчем-реваншем?!
-Кво... кво... квокка... ик... улыбалась... ик... телефон упал...- регулярно вздрагивая от острой икоты, просипел Кеша, округляя глаза от ужаса.
-Ты совсем идиот?! Ты обещал поехать и купить билеты! Ты обещал поехать и купить билеты!! Никуда! Никуда не заходить, не выходить, не открывать глаза! Просто купить билеты, Кеша!- доктор Тейлор тяжело опустил голову на руки, оперся о край каталки и протяжно, сокрушенно застонал, рискуя повредить собственные нервные окончания.- Квокка?! То есть ты умудрился за час с небольшим дойти от ворот больницы до кустов и подраться с сорокасантиметровым травоядным хомяком?! Господи, где я так накосячил? Когда?- громовым басом взвыл Тейлор, отчего у Сидни испуганно звякнули медицинские лотки.- Сидни, аннулируйте его выписку в системе, пишите «рецидив слабоумия, стадия тотального обострения». Быстро катите этого Макгрегора обратно в операционный бокс! Заряжайте лазер, доставайте антибиотики четвертого поколения и вливайте ему физраствор прямо в центральный катетер! Этот креатин решил собрать автографы всех сумчатых нашего материка!
Доктор Тейлор ювелирно ушивал рваные борозды на левом запястье, сокрушаясь, что Кеша теперь укомплектован швами симметрично, с обеих сторон туловища.
-Запомни, Иннокентий, и на подкорке выжги, если у тебя там хоть пара нейронов уцелела, если они у тебя там вообще были,- раздраженно ворчал Тейлор, ловко орудуя иглодержателем.- Улыбка на морде квокки - это не радость от встречи с кретинами, это специфическая анатомия челюстных мышц! Они скалятся, когда им жарко или страшно! Это дикое короткохвостое кенгуру, а не плюшевый сувенир. Никогда, слышишь, никогда не подходи к ним ближе двух метров и не смей нависать сверху - для любого дикого зверя это прямая угроза и сигнал к атаке. Полез он целоваться, голыми руками... И не смей протягивать к ним еду - они в попытке выхватить кусок хлеба прокусывают пальцы до сухожилий и, кстати, за кормление этих тварей у нас штраф в три тысячи долларов. Хотя… кому я это рассказываю… На выписку я сам куплю тебе билеты, Кеша. Сам куплю билеты, ты меня понял?!
Доктор Тейлор резко потянул нить, завязывая узел, и сердито посмотрел на бледного Кешу сквозь очки.
-Скажи спасибо, что прохожие наложили тебе чистую повязку, а не додумались затянуть жгут на плече, как вы там у себя в Москве любите делать,- продолжил хирург, меняя инструмент.- При укусе сумчатых жгут - это верный способ лишиться руки из-за некроза тканей уже через четыре часа. Рану нужно просто пятнадцать минут яростно мыть чистой водой с мылом и заливать антисептиком. У квокк на лапах и зубах слой гнилостной органики, лесной земли и дикого помета.
Борьба за конечность Иннокентия длилась еще две долгие недели в той же самой стерильной палате. Парень лежал на высокотехнологичной койке, замотанный в бинты и бандажи до состояния египетской мумии, и с ужасом смотрел в потолок, маниакально пугаясь каждую пролетающую мимо муху.
В день повторной выписки Кеша уже с правой рукой, наглухо зафиксированной плотными слоями стерильного бинта, робко зашел в ординаторскую за документами.
-Доктор Тейлор...
-Кеша… Скажи мне, как ты дожил до своих лет? Сядь, пожалуйста…
-Я просто. Ну, так получается,- Иннокентий принял приглашение доктора и сел напротив.
-Кеша… Люди, вроде тебя… кхм… Австралия за все годы своего существования знает только двоих человек, испытывавших силы природы. Ты и Вениамин. Насколько мне известно, Вениамину запретили въезд в Австралию. Подскажи, а ты ещё собираешь в Сидней?
-Нет, я прямо сейчас поеду за билетами!
-Кеша. Я уже купил тебе билеты. Сядь на такси, никуда не сворачивай. До вылета шесть часов. Ты сможешь доехать до аэропорта, не залезая в кусты?
-Да.
-Сходи в туалет заранее, пожалуйста, чтобы наверняка. А если на улице снова увидишь улыбающуюся тварь…
-Я всё понял, доктор…
-Всё. В номер отеля. За вещами. И сразу в аэропорт. Дуй обратно в свою безопасную Москву, пожалуйста.
