В чëм состоял академический пофигизм в СССР?
В том, что выпускники советских вузов учились мутным образом отвечать на вопросы, из-за чего молодëжи проходится учиться задавать вопросы нейросетям?
После армии и двух лет на разрезе «Вийвиконна» я осознал простую истину: если не хочешь до пенсии объяснять экскаватору, почему он не прав, нужно получить «корочку». Выбор пал на Ленинградский горный. В Силламяэ это заведение считалось чем-то вроде филиала нашего горкома: все свои, все там, и все знают, где в Питере лучшее пиво.
Осада «бастиона» 1811 года
Альма-матер встретила нас имперским размахом и коридором такой длины, что на его прохождение по уставу полагался бы сухпаек. Мы с Саней Балашовым вошли туда полными решимости, но совершили тактическую ошибку: встретили земляков. Многие после нашего силламяэского горного техникума поступали именно сюда.
В армии ты быстро учишься, что любой приказ должен «вылежаться». Так и здесь: зачем ломиться в двери, если можно «перетереть» обстановку? Наше шествие к знаниям в итоге совершило фланговый маневр и закрепилось на стратегической высоте — в пивном баре «Дубок». До комиссии мы «шли» три дня. Разумеется, опоздали. Но земляки не подвели: пока абитуриенты томились в очередях, мы нашли нужных людей, которые за пару приветов из Силламяэ «впихнули» наши документы в уже закрытую дверь.
Сделка века: Грамматика в обмен на фантазию
Сочинение — первый фильтр для отсева лишних. Тексты мне всегда давались легко, но с орфографией я не особо дружу: смысл понятен, но знаки препинания расставлены в случайном порядке.
Я применил тактику «административного бартера». Написал два сочинения: себе и одной барышне, которая в слове «еще» не делала четыре ошибки. Она проверила мой текст на грамотность, а я ей обеспечил глубокий полет мысли. Классическое П2П в действии: не спеши делать сам, если можно делегировать специалисту.
Явление «червячка»
Но настоящий цирк начался на математике. Профессорша была из тех, кто считает, что треугольник — это не фигура, а состояние души. Нам было сказано четко: «Идите на консультацию, пусть она запомнит ваши рожи».
Мы пошли. В аудитории стояла такая духота, что даже мухи на лету впадали в анабиоз. Под монотонный стук мела я начал погружаться в состояние «боевого сна с открытыми глазами». И тут тишину разорвал вопль Сани, который в математике понимал не больше, чем я в луноходах, но обладал талантом орать в самый неподходящий момент:
— Паша, смотри! Я его узнал! Этот червячок — интехрал называется!
Аудитория замерла. Профессорша выронила мел. Это был момент истины. Она посмотрела на нас с таким выражением, будто перед ней открылся биологический вид, который только что научился пользоваться палкой-копалкой. Нас запомнили. О, нас запомнили на все годы учебы!
Именно на этом «червячке» и наглости мы и въехали в студенчество. Потому что в армии, как и в институте, главное — не знать предмет на «отлично», а уметь вовремя и громко обозначить свое присутствие. Черный пиар — тоже пиар.
Ссылка на книги: https://author.today/u/pavelgroznov/works/edit
Горный институт им. Плеханова
