Это недавнее фото после внешней реставрации. Я уговорил сторожа пустить меня внутрь - внутри еще голые наружные стены, все внутренние перегородки снесены. Окна моей квартиры три слева от угла и два справа.

Было две отгороженные кухни с газовыми плитами одна для квартир 1,2,3, другая для 4, 4а и 5. Туалет был один общий на всех. Извините, но я там научился срать быстро и вообще не понимаю людей, которые в туалете насрут и потом полчаса сидят над кучкой своего говна и нюхают. Ждут - вдруг еще кусочек выйдет (наболело). Рядом с туалетом было два крана с холодной водой, но наша семья ими не пользовалась - дедушка провел воду к нам в квартиру, но под раковиной открывался шкафчик и стояло помойное ведро, которое надо было выносить в туалет. Было два телефона - один коллективный в коридоре (как в Покровских воротах), другой в 5 квартире персональный. Общая дверь закрывалась на английский замок. Перед общим входом висело 6 пластиковых кружочков с первыми буквами фамилий. В 22 часа дверь запиралась изнутри на огромный крюк, но если кто знал что придет позже, то переворачивал свой кружок и тогда не запирали до его прихода. Жили в основном мирно, ругались редко (самый распространенной темой конфликтов была оплата междугородних счетов общего телефона). На мытье полов и вынос мусорного ведра из туалета было дежурство квартир. Если честно, когда я стал жить в изолированной квартире я поймал себя на том, что от неожиданного звонка в дверь в груди холодеет от страха, потому что за дверью неизвестность и ты один на один с ней. А в старой коммуналке на кухне всегда был кто-то из соседей и я всегда бежал открывать дверь без страха. "Ну придут фашисты, пойдут ко мне в комнату, а на кухне бабушка. Куда они пройдут?" (С) "О чем говорят мужчины".

Теперь о квартирах, их обитателях и их судьбах:

1 квартира: Любимовы Анна Константиновна и ее сын Вадим Анатольевич. Со слов мамы она из богатого купеческого рода, но одевалась и вела себя как дворянка. Властная женщина, ненавидела коммунистов и все новое, постоянно пилила своего сына, разрушила его семью. Вадим Анатольевич работал в Татэнерго диспетчером по всему Поволжью, т.е. во время своей смены сидел и решал - в Марийку дать 2 мегаватта, в Самарскую область полтора хватит. В конце 80-х им дали квартиру. Вадим Анатольевич на новой квартире стал пить и однажды убил свою маму (так решило следствие - толкнул насмерть). Он позвонил моей маме, та по старой дружбе носила ему передачи в СИЗО и помогала собирать документы. Дали ему 8 лет, что дальше не знаю. Когда им дали квартиру на их место въехали молодая колхозная татарская семья, люди простые, незлобные, приятные в своей простоте, родили двоих детей и мирно жили до расселения квартиры, сейчас у них тоже все хорошо.

2 квартира: старушка Надежда Федоровна. Когда Олег Лундстрем привез в СССР свой оркестр из Китая он не сразу попал в Москву, а почти 10 лет жил и работал в Казани. И Надежда Федоровна была женой одного из музыкантов его оркестра. Но когда оркестр перебирался в Москву, тот жену с собой не взял, я не знаю по какой причине. Потом она вышла замуж за милиционера (который дослужился до полковника), поэтому я не знаю - фамилия Козлова у нее от первого мужа или от второго. Когда я был совсем маленьким ребенком она работала кассиром в крупном казанском гастрономе на Баумана ("желтый", "шерашвый", Парфенон, с колоннами - казанцы поймут), ее поймали на недостаче и влепили 8 лет. Даже муж - к тому времени полковник не помог. Такие вот были времена. Из тюрьмы она вернулась когда я был подростком, совсем уже старушкой, но весьма бойкой. Потом ее к себе забрала жить дочка, а вместо нее поселилась внучка Наташа - интеллигентная и красивая молодая мать-одиночка на несколько лет старше меня, инженер. У нее дома часто собирались музыканты, поэты и прочая богемная тусовка, поэтому я старался влиться в их компанию. Потом они опять с бабушкой поменялись местами, а к началу 2000-х Надежда Федоровна тихо мирно умерла от старости. Похоронили ее на Арском кладбище, казанцы знают что это немало значит, это все-равно что москвича на Ваганьковском.

3 квартира: Это мы, наша семья. Мой дед в 1945 был еще директором крупнейшего в ТАССР свиноводческого треста (дед говорил что когда немцы заняли Украину, то его трест остался крупнейшим в СССР), потом директором казанского ГорВодЗеленхоза, потом начальником планового отдела в минсельхозе. У нас было три комнаты (одна проходная и без окон), прихожая и два больших чердака сделанных дедом. Сначала жили очень скученно: дед, бабушка, мама, я, дядя, его жена и их двое детей. Потом когда мне было 8 лет дали квартиру деду с бабушкой, а когда 10 лет дяде с его семьей и мы с мамой остались вдвоем. Потом в 1991 году я привел туда первую жену. В 1996 мы развелись, через год я женился и стал жить со второй женой сперва на съемной квартире, потом умер мой дедушка и оставил мне свою квартиру, а первая жена осталась жить с моей мамой. К сожалению у нее личная жизнь так и не сложилась и в 2002, за два месяца до рождения моего сына и за три до расселения она повесилась в своей (бывшей моей) комнате.

4 квартира: сначала там жила большая и очень интеллигентная семья родного дяди Веры Алентовой, и фамилия у них была такая же Алентовы и сама знаменитость один раз приезжала к ним в гости. Это их балкон на фото и квартира у них была самая большая - 4 комнаты. У них в квартире было много красивых старинных вещей: кресло качалка. Мойдодыр, это такой рукомойник у которого был медный кран и в зависимости от того как его повернешь струя била либо вниз, либо вперед либо вверх, пепельница на которую кладешь окурок, нажимаешь ручку, крышка начинает крутиться как юла и всасывает в себя мусор. Когда мне было 6-7 лет они переехали в Ленинград. На их место въехала такая очень русская семья Никитиных, знаете такие русские-русские, которые истово крестятся, светловолосые, ну трудно подобрать слова. Они были простые, из пролетариев. Бабушка умерла своей смертью, один сын женился, переехал к жене и уже там повесился. Маме со вторым сыном дали квартиру в том же доме что и мне при расселении дома и они до 2013 года были живы, пока я не продал квартиру и не переехал в частных дом.

4а квартира. Комната, отгороженная внутри 4 квартиры. Сначала там жил тихопомешанный мужчинка, которого почти никогда не было видно, потом скучная взрослая разведенка, а потом поселилась очень красива я талантливая женщина 1948г.р., к тому моменту начавшая спиваться. Жила одна, сын (мой одногодок) остался с ее родителями. Сын, кстати после школы поступил в МИФИ и больше я его не видел. Звали ее Шкода Алла Петровна, такая вот интересная белорусская фамилия. Преподавала музыку в педучилище, у нее дома было пианино. Потом стала пить чаще и больше, к ней стали захаживать окрестные мужички. О ее таланте может сказать следующий эпизод: когда стали возрождать Петропавловский собор на нашей улице набирали девушек в церковный хор. И Алла Петровна, в то время уже пьющая, немолодая прошла этот конкурс, а многим молодым отказали, она сама этому удивилась. Потом она приютила у себя молоденького паренька (моложе меня и ее сына), они стали жить как муж и жена и спиваться вместе. Во время одной из пьянок он ее убил, но я тогда уже жил со второй женой на съемной квартире и подробностей не знаю - что, как, сколько дали.

5 квартира: Там долго жила пожилая еврейская пара: Юровские Лев Абрамович и Роза Эммануиловна. Лев Абрамович когда-то был стоматологом, жили они небедно, люди приятные, добрые. С ними жила их бывшая домработница тетя Соня. Они все вместе состарились и остались жить вместе, не прогнали ее. Юровские были такие классические мордатые евреи с вывернутыми губами и шнобелями, а тетя Соня тихой маленькой как мышка. Тетя Соня умерла от старости еще при мне, а Юровские переехали с помощью родственников в Мариуполь, туда где потеплее. Надеюсь у них все сложилось хорошо, но они уже тогда были очень старые и дряхлые, не знаю как решились. Потом приехала семья с юга (они жили до этого в Харькове, Ростове на Дону, Таганроге). Папа мама и сын на 2 года младше меня. Папа у них был непростым человеком, например в Казани он сразу получил должность "директор фильма" на местной киностудии, но пил. Поэтому они часто меняли место жительства, как только он находил новых собутыльников. И от нас тоже съехали. Потом некоторое время там пожила молодая интеллигентная семья Саши и Киры Варвариных, но они быстро разбежались и на их место поселилась Раиса Никифоровна и ее сын Борис Эпштейны. Раиса Никифоровна была русской (фамилия от мужа), а ее сын получается тоже русский, да? Ведь у них по маме определяется. Борис был очень интеллигентный, хорошо разбирался в музыке, играл на разных инструментах и у него была классная аудиоаппаратура. Я старался к нему прислушиваться и учиться музыкальному вкусу. А Раиса Никифоровна научила мою маму готовить капустные стейки: капуста нарезается стейками поперек волокон, обмакивается в яйцо, сухари и обжаривается с двух сторон - вкуснотищаааа безумная. К сожалению я не смог перенять это у мамы, у меня стейки разваливаются.

Вот и все. простите за многабукаф.