Говорят, интернет связывает всю планету и теперь легко видеть, что творится на другом конце света и быть в контексте. Херня всё это. Сисадмины для самообольщения это выдумали.
Вот Дмитрий Глуховский (иноагент № 439, живёт в Барселоне) написал по мотивам интернет-баек свой роман «Регистрация».
«Регистрация» — это реконструкция российской действительности, если делать её по «историям из жизни» на каком-нибудь не очень модерируемом ресурсе, поставив теги «Негатив» и «Спецоперация». Тегов «Красивое», «Юмор» или там «Своими руками» и «Пельмени» в этой ленте нет.
Подборка историй выглядит так:
— Героиню хочет изнасиловать клиент массажного салона
— Героиню хотят изнасиловать пьяные солдаты в поезде (трое)
— Героиня теряет работу из-за того, что ей мстит мерзкий ФСБшник (см. «изнасиловать»)
— У героини вымогают взятку врачи
— Героиня сама предлагает взятку врачам (уже другим)
Квинтэссенция — сцена из 5 главы. Это буквально байка с Пикабы.
Вводная: героиня (Ульяна) едет в маршрутке на окраину Москвы. Один из пассажиров смотрит на телефоне так называемых военблогеров.
Мужик в зеленом флисе пялился в свою раскладушку, так что до всех пассажиров доставало.
— А я настаиваю, что человек, который выкладывает в общий доступ у себя в социальных сетях видео, на котором видно поражение вражеским беспилотником нашего военного аэродрома, на котором, между прочим, дислоцируется наша авиация стратегического назначения, это не просто идиот, это предатель...
Тут студентик набрал кому-то и принялся болтать, перебивая разговор у бородатого в телефоне, а тот рассердился и еще себе громкости прибавил. Тогда вклинилась тетка в кофте, попросила:
— Мужчина, ну сколько можно уже? Вы тут не один едете. Ну уже тошнит же от этого от всего, ну в самом деле!
Бородатый сразу развернулся к ней всем телом.
— Да вас от этого всего самого-то не тошнит?
— От чего это «от всего»?
— Да от того самого, «от чего»? — ответила ему баба. — От этого самого! Ну четвёртый год уже пошел, сколько можно-то! Да и вообще!
Бородатый собрал кулаки у груди, хрустнул костяшками, улыбнулся ей нехорошо так, криво.
— Меня-то? А я тебе скажу... Слышь! — Он встал, протянул руку к водителю и тяжело хлопнул его по плечу. — Вон там сейчас пост ДПС будем проезжать, перед МКАДом, — останови там. Мы выйдем с дамочкой. Пусть она в отделении расскажет, от чего ее там тошнит.
— Че, реально, что ли? — растерянно спросил водила.
— Я никуда не буду выходить! — неуверенно сказала женщина. — Я до конечной еду!
— Она говорит, что ей не надо, брат, — передал бородатому водила.
— Значит, так! — тот поднялся со своего места, уперся загривком в потолок. — Машину остановил. Я ясно выражаюсь? Или ты тоже хочешь с ней выйти сейчас?
— Да на каком основании?! — запротестовала женщина.
— А я, может, дружинник, вот на каком! — от ярости сипло произнес мужик. — Ты меня еще за основания тут допрашивать будешь? Я за ленточку гоняю к нашим пацанам, гуманитарку им туда вожу, шеей своей рискую, пока вы тут ищете, кому жопу свою продать, а ты мне еще за основания предъявы кидать будешь? Останавливай давай, слышь!
Ульяна расцепилась взглядами с теткой, отвернулась от нее к окну. Автобус встал, тетка попыталась задержаться в салоне, но это все было уже какое-то слабое копошение; бородатый уверенно схватил ее под локоть и вытолкнул наружу, к озадаченным ментам.
— Да это что же... Сумку мою, сумку! — визгнула она.
Тут дед очнулся и передал ей кошелку, которую тетка не успела забрать. Все-то он, оказывается, слышал и понимал, только притворялся, что в никуда смотрит. Водитель дождался отмашки бородатого. Скользнула по железным полозьям дверь, ножом отрезав звуки.
Ульяна еще обернулась случайно через плечо на тетку — было беспокойно за нее все-таки, что ей там сейчас сделают, и стыдно отчего-то тоже было.
И тут Ульяна закурила и заплакала.
И дед закурил и заплакал.
И вся маршрутка заплакала и закурила.
Сука. В России сумасшедшие патриоты в камуфляже хватают адекватных чистых вежливых людей из автобусов и тащат их в ГУЛАГ.
Что же у нас за страна-то такая! ©
