Глава 5. Невидимый барьер
Рабочий день в поле для Василия прошел как в тумане. Раньше он спасался от тоски и шума трактора крепким перегаром, но сегодня в голове было непривычно чисто. И от этой чистоты мир казался чересчур ярким, а работа — невероятно нудной.
Когда в обед мужики, как обычно, вывалились из своих тракторов к припасенной в тени берез «поляне», Василий впервые не сделал шаг в их сторону. Он остался в кабине, достал принесенный из дома термос и простой кусок хлеба с сыром.
— Вась, ты чё, заболел? — крикнул с дороги сосед по участку, Петро, вытирая руки грязной тряпкой. — Давай, не ломайся, сегодня проставляюсь, повод есть!
Василий посмотрел на их компанию. Петро, вечно небритый, с мутными глазами; Михалыч, который уже заплетающимся языком рассказывал одну и ту же байку. Он увидел себя со стороны. Это было больно. Это было похоже на удар под дых.
— Не сегодня, мужики, — коротко ответил Василий.
— О-о, барином стал! — хохотнул Петро, направляясь к нему. — Это чё, из-за кота того, что ли? Слышали мы, приблуда у тебя завелась. Говорят, ты теперь по струнке ходишь?
Василий медленно повернул голову. Он не стал орать, не стал материться, как сделал бы раньше. Он просто посмотрел на Петро тяжелым, спокойным взглядом. В кабине, казалось, даже воздух стал плотнее.
— Петро, — негромко, но отчетливо произнес Василий, — займись делом. Трактор твой вон опять масло давит, а ты всё про чужих котов думаешь.
Петро споткнулся на ровном месте. Он ожидал привычного «отвянь» или пьяного ржача, но наткнулся на холодную, незнакомую ему силу. Он молча развернулся и ушел, бормоча что-то под нос.
Вечером, возвращаясь домой, Василий поймал себя на мысли, что расправил плечи.
Дома ждал сюрприз. Арчибальд сидел на подоконнике и наблюдал за тем, как Людмила — впервые за долгое время — переставляла горшки с цветами на кухне. Она делала это медленно, с каким-то новым вниманием, почти с нежностью.
— О, возвращение блудного пахаря, — Арчибальд спрыгнул с подоконника и по-хозяйски прошелся по полу. — Как прошел ваш первый день в роли человека, который уважает себя?
Василий прислонился к косяку.
— Тяжело. Петро докапывался.
— И что вы сделали? — Арчибальд прищурился, поправляя пенсне.
— Посмотрел на него. Он сам ушел.
Кот издал короткий, одобрительный звук.
— Начало положено. А теперь, Василий, обратите внимание на свою супругу. Вы заметили, что она сегодня не кричала?
Василий перевел взгляд на Людмилу. Она стояла к нему спиной, но плечи её были выпрямлены, а движения — спокойны и размеренны. Она словно чувствовала, что за ней наблюдают, и её пальцы на мгновение замерли на листке фикуса.
В доме повисла тишина, в которой не было привычной тревоги. Это была тишина людей, которые начали осознавать: их старый мир действительно трещит по швам.