Серия «Историйки следствия начала века и немножко сейчас»

В нашем тревожном следственном воображении немедля нарисовались сцены в стиле доктора Лектора и подгоревшего фрикассе из почек.

Посему решено было выдвигаться полным комплектом, не дожидаясь превентивного визита участкового для рекогносцировки, благо адрес рядом и можно пройтись и пешочком.

К дому подошли как боженьки... следователь - как главное процессуальное лицо, я в качестве мелкого помощника на обучении (работала в прокуратуре от силы месяц), эксперт - криминалист, судебный медицинский эксперт, опер, участковый, по пути прицепили двоих понятых из числа крайне любопытных соседушек. И внучка.

Вот, сия почтенная публика подошла к избушке. По дороге от внучки и соседушек узнали, что в доме проживает бобылем дедок, а также великовозрастный сынаня непонятного рода занятий. Они целыми днями где-то порознь бродят, возвращаясь домой затемно. Гостей не привечают. Свет горит по ночам тускло из мутных окошек. Коровы нет. Кур им дарила однажды пропавшая бабулия и те сдохли.

Бабулия нелюдимцам оказалась не родственница даже, а покойной дедовой жены школьная подруга. Вот по старой памяти нет - нет, да помогала чем могла. Ну, что греха таить, временами с дедулей выпивали крепко в воспоминаниях о былом.

Самое интересное, что такое было обычно в летне-осенний период и пили они на лавочке у дома. Нестройно и пьяно голосили душевные песни, чем вызывали у соседей умиление пополам с бешенством.

В целом картина была понятна. История с запахом, из-за которого невозможно зайти в дом настораживала, и даже если предположить, что там три трупа, то вчера днем все были живы и через сутки тааак пахнуть не могли, если конечно это не пригоревшее фрикассе.

Так, переговариваясь о версиях, дошли до избушки.

Сказать, что запах уже на верандочке сбил с ног - ничего не сказать. Выскочили моментально и, выдыхая глотками нежнейший осенний воздух, приуныли.

Судмед на счастье маялся острым ринитом и жребий уверенно пал на него, мол иди ты вперёд. На что милейший Сансаныч, педант и крючкотвор от судебной медицины, призвал следствие к процессуальному порядку и потыкал руками в сторону дверей, - Следователь и понятые вперёд!

Ваня пошёл. И выскочил, давясь рвотными позывами. Тетеньки соседушки оказались куда крепче и просто бледнели на глазах, как аристократки на званом обеде у графа Дракулы.

Ваня обмотался по самые глаза легким шарфиком и снова пошёл внутрь.

На ту пору мой щенячий следственный энтузиазм не мог поколебать даже гипотетический доктор Лектор, фрикассе, и вероятные три трупа.

Поэтому я пошла тоже. Пожалела мгновенно, но на удачу не завтракамши была, а кофе вообще крепко держится за стенки желудка когда ему не мешают бутерброды и омлет.

Удивила внезапная сумеречность и низкие потолки. Через мгновение стало понятно, что это не потолки узкие, а тропинка коридора высокая. Натурально тропинка плавно растущая к потолкам из-за плотно набитого мусора, вещей, склянок, банок и бог весть чего ещё.

Если бы расставить локти, то они уперлись бы в стены из такого же содержимого. Слева тропинка делала ответвление в нечто, судя по более острым миазмам, похожее на кухню. В сумраке угадывалась печь и столы, заваленные гнильем и грязью.

Вот пишу сейчас и в горле чувствую тут эпическую вонь. Мдааа..воспоминания.

На этом мы с Ваней сдались и вынырнули обратно на улицу, отдышаться. Оставалась комната, которую осмотреть следовало во что бы то не стало.

Но, что б не тратить силы, понимая с чем столкнулись - решили идти всем СОГ, ибо если трупы, надо фотографировать, описывать, изымать наверное что-то. В общем страшно))

Пошли третий раз.

Первым сдался эксперт- криминалист Юра. Звуки рыдания и прощания с завтраком слышны были даже сквозь отборный мат. Своеобразный такой стереозвук в жанре трагикомедии.

Труп нашёлся. Бабулия лежала смирно на полу, без видимых телесных повреждений. Ваня пошутил, мол может от зловония померла, но судмед шутки не разделил отчего то..

В этот момент, в углу, в горе мусора раздалось копошение и через секунду, под нестройное биение наших охреневших сердец, под свет тусклой лампочки, вылез сынаня дедов. Через пару минут из другой горы тряпья вылез и дедок.

От перемещения хлама вонь резко усилилась и, практически не сговариваясь, решено было отфотографировать всё, а закончить протоколы на улице. Понятые давно не выдержали и минуты, выбежав на улицу.

Дальше была процессуальная рутина, отличающаяся от обычной тем, что всё писали по памяти. Сынаня с дедом были невменяемо пьяны, непригодны к диалогу в связи с чем вывезены в вытрезвитель.

Бабулию извлекли в спецтранспорт и увезли в чертоги Сансаныча.

Ну, а мы пошли к себе в прокуратуру, распространяя вокруг невыносимую вонь, ждать результатов вскрытия.

Бабулька скончалась от обычной алкогольной кардиомиопатии, то есть смерть не криминальная. Дедок и сыночек оказались с шизофренией не опасной для себя и окружающих. Она выражалась, в том числе, в разных социальных девиациях подобных "синдрому Плюшкина", бродяжничества и прочего.

Надо ли говорить, что с гардеробом расстались в итоге все) запахи той избушки въелись намертво.

Чуть позже и дедка, и сынаню время от времени встречала с пакетами и сумками - тащили найденное в избушку, а через год - другой она полыхнула пожаром, унеся жизни безобидных "плюшкиных".

Пока писала, вспомнила ещё про гражданина которого судил суд. Везде, и даже дома. Иногда в магазине бывали заседания. А вот за что судили, понять не мог, так пришёл в прокуратуру выяснять и ходатайство принес - ознакомить с материалами дела и с приговором.

Вот такая вот работа была - вонючая, иногда по черному смешная и немного безумная. Но без неё никак.

Вещи убитого, протухший улов и нехитрые, но громоздкие рыболовные снасти валялись рядом разбросанными. Очевидно, что наспех обыскали, но что пропало непонятно. Деньги нашлись в кармашке рюкзака, буквально копейки, буквально на одну заправку машины, например.

И тут же у нас возник закономерный вопрос, а как, собственно, потерпевший сюда попал? Озерцо в десятке километров от ближайшей деревеньки. Идти пешком со всей рыбацкой амуницией несподручно. Тогда где транспорт? Кто-то привез?

Нууу...операм задача была нарезана. Вероятность того, что убийство останется тёмным была высока, но надежда на раскрытие теплилась, поскольку дни были жаркие, а озеро - место тенистое и посему местными жителями излюбленное. Кто-то да на озере в эти дни был, может чего и приметили.

К утру личность рыбака установили - местный житель. Уехал на мотоцикле с люлькой рыбачить по утру, к вечеру обещался семье быть, но не вернулся. Тревогу не били, в милицию не звонили, сочли, что остался на подольше. Врагов рыбак не имел, конфликтов в прошлом тоже не имелось, друзей-товарищей в компанию порыбачить не ждал.

Версия о случайном конфликте была приоритетной, оставалось искать хоть каких-то очевидцев, кто мог видеть рыбака с посторонними людьми.

Через пару дней даже бывалые опера недоуменно переглядывались, понимая, что раскрыли убийство буквально задав пару вопросов в соседнем селе с тем, в котором жил рыбак.

Они нашли мальчишек которые зависали с удочками на этом озере практически круглосуточно. И на вопрос, а кого вы видели в тот день, перечислили более менее известных им людей из местных, а также сразу, хихикая, упомянули Сидоркина.

А Сидоркин был колоритен. В подростковом возрасте его мать привезла из большого города бабушке в деревню на ПМЖ. Парнишка переболел мененгитом с осложенениями и чуток стал отставать в развитии. Поэтому учёба не задалась, как и занятия в школе балета. Сидоркин был тонким и очень высоким подростком.

К моменту описываемых событий его рост достиг 210 см, был хорош собой, балетные занятия в детстве подарили изящную пластику, а социальные факторы в совокупности и ментальные нарушения - абсолютную, на мой взгляд, эмоциональную тупость.

Сидоркин отдыхал на озере с подружкой. Она ростом "метр с кепкой в прыжке", поэтому парочка собой вызывала пристальное внимание окружающих и различные прозвища.

Опера поехали к Сидоркину. Приехав к дому опешили, поскольку во дворе стоял мотоцикл того самого убиенного рыбака.

Сидоркин почесал затылок, пожал плечами и спокойно сознался, - Ну, я его. Да.

На допросе рассказал, что с подругой отдыхали на озере, рыбака видели. Подходили спросить сигарет, воды, еды, выпить. На третий заход рыбак рассердился и грубо послал его и подружку.

Но Сидоркин не обиделся, нет.

Однако к вечеру подружке пришла идея поехать на дискотеку в райцентр. Только вот не на чем. Сидоркин поразмыслил и вспомнил про мотоцикл у рыбака. Рассудил, что мотоцикл ему пригодится в дальнейшем и решил, что нужно забрать его себе.

Сидоркин совершенно искренне полагал, что его не изобличат поскольку, во-первых: никто не увидит убийства, люди к вечеру разошлись с озера, во-вторых: рыбак не из его деревни, а значит соседи мотоцикл не опознают и безопасно оставить его себе. Чем убивать - решил определиться на месте.

Тот факт, что без убийства не обойтись, Сидоркин аргументировал тем, что рыбак уже трижды отказал в мелочах, значит мотоцикл точно не отдаст. "Если бы он разрешил взять на вечер покататься на дискотеку, я бы не убивал. Но он же не разрешил бы".

Сидоркин увидел у рыбацкого рюкзака молоток, взял его и нанес несколько ударов по голове. Молоток швырнул в озеро, обыскал - потряс вещи убитого, забрал мотоцикл и повез подружку на танцы.

Она, кстати, ничего не видела, поскольку осталась собирать вещи на месте их пикника, а когда Сидоркин приехал на мотоцикле, то просто не стала ничего спрашивать. "Мне было не интересно".

Поехали на проверку показаний на месте. Опера, понятые, всё как положено.

Сидоркин последовательно показал где сидел рыбак, как упал после первого удара, как наносил последующие. Показал куда выбросил молоток.

В озеро.

Стоим смотрим с группой друг на друга. Очевидно, что искать орудие убийства надобно. Обязательно надобно.

Водолазов вызывать - смех. Нету их за ради молотка. Надо как нибудь самим.

Опер вздохнул и стал раздеваться до исподнего. Полез в воду.

Сидоркин, не меняя спокойного выражения лица, плавными и изящными движениями показывал направление поисков. Опер нырял, поднимал ил со дна и безуспешно.

В каком-то моменте вспомнили, что ручка молотка, вероятнее всего, ведёт себя на глубине как поплавок. То есть торчит вертикально поверхности дна, удерживаемый в этом положении своей тяжёлой частью.

Тогда опер стал бултыхать ногами, ощупывая так дно в заданном Сидоркиным периметре.

"Балетные па", подумалось мне некстати.

И, спустя полчаса, ликуя нырнул, достав молоток. Позабавили понятые, которые едва не сорвались в аплодисменты оперу))

Сидоркин признал молоток, пояснив, что именно им он убил рыбака и именно его выбросил в воду.

К моменту окончания следствия и ознакомления обвиняемого с делом у Сидоркина возник только один вопрос - где мотоцикл? И если он отправит деньги семье рыбака, то вернут ли мотоцикл ему? "Отсижу и покатаюсь"

И дело было простое и очевиднейшее, с доказательствами всё ладно. Бессмысленное только убийство было и оттого безумное.

Но без экспертизы, увы, никуда и ждала, попутно набираясь опыта настойчивости и искоренения застенчивости в названивании экспертам с вопросом "Ну, когда же? Когда!"

Злодей, кстати, полагаю и не узнал меня на парковке сегодня. Взгляд пустой, равнодушный. Мимо прошёл и всё. Мож и удивился отчего дамочка вытаращилась на него, а может и узнал.

У меня даже тогда сложилось мнение, что у него нет эмоций. И повод вызывал некоторое шевеление волос на затылке.

Почему и "психушку" назначили.

Впрочем, это уже были времена когда по всем уголовным делам об убийстве назначали такую экспертизу, а чуть ранее - выборочно. Когда фигурант состоял на учётах, или характер совершенного преступления, способ, мотивы и тд. давали основания предполагать, что имел место аффект, или сомнения во вменяемости, например.

А по классике - пили, поссорились, убил - могли обойтись и без "психушки".

А тут, на первый взгляд не было мотива. Не было повода. Вообще ничего не было.

Просто ранним весенним утром сосед вышел погреться на солнышко. Поковырял в наледи ручейки для талого снега, присел на лавочку, где, собственно и умер от воткнутого в горло ножа.

Злодей жил напротив. Как следовало из его показаний, он завтракал у окна, когда увидел своего соседа.

Некоторое время понаблюдал за ним и поняв, что "не могу больше видеть его рожу", взял со стола нож и, подойдя к нему, сидящему на лавке с запрокинутым к солнцу лицом и закрытыми глазами - ударил в горло несколько раз.

Надо ли говорить, что при подобных ранениях кровь бьёт фонтаном. Залито было всё вокруг. Кровь, растекаясь по набитым в корках льда ручейкам, окрасила жутким узором ещё белый, деревенский снег.

Убийца заперся у себя дома от толпы разъяренных соседей. Может чем и обернулась эта ярость, бог знает, но приехала милиция быстро, деревня была недалеко.

Потом и мы - следственно-оперативным табором прикатили делать своё обычное - осматривать, описывать, изымать, устанавливать очевидцев и, по возможности, допрашивать их на месте.

Злодей вину признавал, выдал одежду, насквозь пропитанную кровью потерпевшего, нож.

Вот по одежде как раз экспертиза и досадно запаздывала .

А "психушку" назначили не усомнившись, поскольку причиной убийства злодей назвал невыносимую неприязнь к внешности соседа.

У того, из-за неврологических проблем, была ассиметрия рта. И казалось, что уголком губ он постоянно усмехается.

Вот и решил убийца стереть ухмылку с лица несколькими ударами ножом в горло.

По ту пору следствие только - только осталось у меня в недалеком прошлом, а в служебные обязанности мне и коллеге по кабинету, тоже бывшему следаку, вменен надзор за уголовно-процессуальной деятельностью, по простому - проверка отказных материалов органов следствия и дознания, в том числе следствия СК, тогда еще с приставкой «при прокуратуре РФ».

В один спокойный день коллега зовет меня, мол глянь, какой любопытный комитетский отказной. Читаем.
По обстоятельствам следует, что в начале мая пропал из села мужчина лет 50.  Опрошены соседи, жена, родственники. Все говорят, что предпосылок для криминала не было. Никаких конфликтов, ссор, ничего такого.

Жена, как видно даже через бланк объяснения, обидемшись была крепко, поскольку муж был ветреным, верность не хранил, часто был замечен в романтических приключениях. Об исчезновении не заявляла, поскольку сочла, что нашел другую и сбежал к ней, малодушно побоявшись объясниться с семьёй. Из дома пропали документы, спортивная сумка и некоторые предметы одежды по сезону. Жена хранила раненое сердце гордым молчанием, не желая жалости подружек, соседей и прочих, поэтому об исчезновении не заявляла.

Забила тревогу и заявила в милицию сестра безвестника, мол на связь с ней не выходит, а обычно раз в месяц созванивались, хотя и жили в разных концах страны. А тут третий месяц абонент не абонент. Странно.

Листаем дальше. Есть пояснения каких-то соседок старшеклассниц, мол видели дядю Мишу возле ЖД вокзала со спортивной сумкой через плечо, помахали ему рукой. Дату помнят, поскольку был праздник и они, поздоровавшись с ним, взаимно поздравили друг друга. Девочки сочли, что дядя Миша куда то поехал.
Из характеристик и оперских справок в материале стало понятно, что дядя Миша был ранее судим, срок отбывал реально. Освободившись, связи с криминальными элементами поддерживал, но преступления более не совершал. Имел инвалидность, поэтому не работал, получал пенсию.
Алкоголь употреблял умеренно, зарабатывал «шабашками» по мелкому ремонту связанному с электрикой. После освобождения женился, есть совместный ребенок 4 лет.

По всему выходило, что дядя Миша действительно решил одним махом изменить жизнь и помчал за «птицей счастья завтрашнего дня» с парой запасных носков в кармане. Только как выглядела эта «птица счастья» – как новая женщина или как старые кореша по зоне, неизвестно.

Смущало то, что он не выходит на связь с сестрой, с которой ему делить нечего, избегать общения из чувства стыда тоже не зачем. Да и в целом, материал «царапал чуйку». Отложили в сторону подумать.
Потом у нас заиграла следственная гордость)) Посовещавшись на месте, решили с коллегой проверить кое-что и позвали оперов. Те материал припомнили, вначале поохали, мол мужик к корешам с которыми сидел отправился и там загулял – «Подумаешь, что такого то!». Но в материале таких сведений не было. Дядя Миша как запойный не характеризовался вовсе. С чего тогда такие выводы?!

Опера переглянулись, тоже полистали отказной и сообщили, что объяснения от соседок старшеклассниц брал прикомандированный на время опер из другого района, он же сообщил, что пробивал по своим источникам, и вроде бы дядю Мишу видели в другом районе, аккурат с друзьями - сидельцами бывшими. Но вот следователю тот опер справок не отдавал, так как откомандировался обратно. Не успел – развели руками опера.

Тут надо сказать, что в небольших районах правоохранные ведомства, да и другие органы и учреждения, меж собой довольно часто общаются по служебным вопросам без лишнего тяжелого официоза.
Поэтому опера и комитетский молодой следователь к тем идеям, которые возникли у нас, отнеслись с пониманием и бумажку в виде письменных указаний не требовали, впрочем она родилась всё равно, но уже только ради соблюдения процессуального ритуала.

А делов было на пару дней.

Первое, что решено было проверить - получает ли дядя Миша пенсию по инвалидности. Позвонили начальнице местного отделения ПФР, она поколдовала в своей базе и устно сообщила – получает. Начисления на карту одного популярного банка исправны. Как пользуется пенсией ей, конечно, неведомо. Официально сведения даст если поступит письменный запрос.
У одного опера теща служила операционистом в банке. Послали опера в банк. И верно, снятие наличных было, но только одно – тысяча рублей и спустя неделю после даты предполагаемого побега дяди Миши в новую жизнь и из банкомата торгового центра... нашего городка.

Следак присвистнул, мол спрашивал же у жены про карты и деньги, та ответила, что муж всё забрал с собой. Проверять движение средств по карте почему то не подумали. Коллега мой – в недавнем прошлом старый, матерый следак на это только закатил глаза с совершенно непарламентским стоном досады.

А на ту пору как раз меняли банкоматы на более новые модели и записи с них хранились дольше, чем на прежних. И в торговом центре аккурат банкомат стоял из новых.
Осталось просмотреть запись. Посмотрели.

А потом напечатали и отнесли прокурору, вместе с рассказом чего удалось узнать, - постановление об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и о возвращении материалов для дополнительной проверки.

И вот тогда следователь вызвал жену.

В то время вновь созданные следственные органы еще не съехали от прокурорских и мы «квартировали» в соседних кабинетах одного здания, поэтому у меня была возможность лично послушать дополнительный опрос жены.

Она снова стала говорить, что знать не знает где муж - изменник и его карточка, а после вопроса следователя о тысяче рублей, вдруг замолчала, а потом попросила сигарету и стала рассказывать. Что, собственно, стало классической явкой с повинной. Все остальные процессуальные дела уже происходили в рамках возбужденного уголовного дела об убийстве.

Оказалось, что жена обнаружила в подкладке зимней куртки мужа завернутые в пакетик фотографии благоверного в объятиях женщины. Их позы и степень обнаженности не оставляли шансов уговорить себя, что это просто знакомая.

Муж в то время мирно спал на диванчике, а она, взяв самый длинный нож на кухне, воткнула его прямо в грудину спящего. До самой рукоятки.
Позвонила матери, сказавшись больной, попросила её забрать дочку из садика и оставить у себя на ночь. А сама занялась разделкой трупа и последующем его сокрытием в яме сарая.

Физические кондиции, адреналин позволили ей и выкопать яму достаточной глубины в сарае, и расчленить труп взрослого мужчины, и закопать его и некоторые вещи, в том числе телефон, документы, сумку.
Опергруппа, которая выехала по адресу, обнаружила останки там, где указала жена, а далее уже было дело за следствием по сбору иных доказательств и направлению уголовного дела в суд.

Вот и по тому делу помню погибшую девочку живой, в своем кабинете на двоих с помощником «общенадзорником». Девочка пришла с мамой, а мама с жалобой на работодателя о невыплате зарплаты ей, скотнице в деревенском колхозе.

Коллега принимала маму, писала с ее слов жалобу, а девочка с лиловым бантом на голове вертелась возле стула, изнывала от скуки и нетерпения. Дергала мать за руку, чесала до крови комариные укусы на ножках, пачкая гольфы. В общем производила в моменте множество очень важных детских дел и движений, колебля своим присутствием казенное пространство районной прокуратуры.

За девочкой я наблюдала бездумно, просто фиксируя детали. Видела как мать машинально одергивала девчушку, шипела на неё, требуя стоять молча и ровно. В общем обыденное дело. Они вскоре ушли оставив жалобу и, как обычно это бывает, забылись бы через недолгое время. Но, увы.

Через пару дней в прокуратуру позвонили из приемного покоя местной больнички и сообщили, что в реанимации скончалась малолетняя, поступившая к ним по скорой помощи с телесными повреждениями в области головы.

Далее понеслись традиционные следственные действия, которые не сопровождались, как сейчас выплеском в СМИ, соцсети и прочее. Поскольку тогда их попросту не было.

Осмотр трупа в палате, осмотр дома, допрос матери, отчима, родственников. Работа оперов уголовного розыска, получение информации от судмеда по результатам вскрытия ребенка.

Той самой девочки в перепачканных гольфах.

Смерть её наступила от отека набухания вещества головного мозга вызванного гематомой в области головы. Гематома обширная и механизм её образования вызван был неоднократным травмирующим приложением твердого тупого предмета с ограниченным травмирующим воздействием.

К вечеру выяснилось, что этим предметом была деревянная вешалка для одежды, т.е. «плечики». Тяжелые такие, добротные, невыносимо желтые и лакированные. Валялись за спинкой дивана в комнате, куда их спрятал сожитель мамки. Или просто выкинул.

Он довольно быстро сознался, что девочка вывела его из себя, потому, что ныла, бесилась, ревела без причины, от истерики раскидала какие-то детали допотопного утюга который отчим чинил на кухонном столе.

В целях «успокоить» дитё, он взял вешалку, случайно попавшуюся под руку, и нанес ей в воспитательных целях несколько «несильных» ударов по телу и голове. По голове попадал якобы случайно, поскольку девочка впала в неконтролируемую истерику и вертелась, вырываясь от «воспитателя».

Отчим сообщил, что девочка быстро успокоилась и практически сразу уснула. То, что он воспринял как сон, вероятнее всего был сопор – прекоматозное состояние, из которого ребенок не вышел. И когда, со слов матери, она попыталась разбудить девочку в садик утром, она не проснулась. После чего вызвали скорую помощь.

На этом этапе дело передала другому следователю. Позднее выяснилось, что мать во время «воспитания вешалкой» держала девочку. Им вменялось квалифицированное убийство в соучастии, поскольку умысел на причинение смерти доказать следствию удалось, исходя в том числе их показаний «хотели, что б замолчала наконец», из локализации и интенсивности ударов с учетом хрупкости физиологии ребенка, фиксации тела для преодоления сопротивления и прочих деталей.

И, как установило следствие, подобные методы воспитания применялись ими и ранее. Причем эта парочка не видела ничего предосудительного в таких наказаниях, поскольку их «воспитывали деды еще жестче».

Протоколы их допросов после предъявления обвинения листала, там они рассказывали о своих детских наказаниях. Были там и обритые головы, и стояние на цыпочках с ремнем на шее, и традиционные гречка и горох под коленями, и лишение воды и еды. Запирание на сутки в темном сарае без окон, это было самое лайтовое.

Они в этом выросли. Так и поступали сами, до тех пор пока Уголовный кодекс РФ не посчитал их воспитательные методы «убийством».

Предложила присесть, объясниться. Собственно, даже стул, который она вместе с собой подвигала вплотную к столу, жалобно подвизгивал.

- У меня дети! А пособия на них не выплачивают! - заорала она, - Я сколько могу ходить их выбивать?! Я напишу Президенту! Вы не имеете права так издеваться надо мной!

Женщина убедительно стучала по столу пластиковой папкой, кнопочка на которой немедля отлетела.

По опыту в таких случаях нужно либо остановить поток неожиданным вопросом, либо прям отвлечься на свои дела, продолжить печатать документ или читать чего-нибудь с монитора компа.

Потеря аудитории при исполнении заготовленной и тщательно отрепетированной драмы обескураживает, ибо в таких сценариях вообще не учитывается, что это смотреть не станут. Вот совсем. Ни выверенные мизансцены, ни мхатовские паузы, ни даже, прости Господи, кульминации.

Или вот внезапный вопрос. Тоже работает.

Конечно, спроси я, например, - А известно ли вам имя - Ибрагим?! - эффект был бы стопроцентный.

Но, увы, этику надо соблюдать, не менее, чем врачам деонтологию. Чего бы в моменте не хотелось высказать))) Поэтому в потоке возмущенного крика, примерно на пятой минуте, обычно просто спросишь, - А вы представьтесь, будьте добры!

Даже если имя заявителя секретарша уже написала на карточке приёма. Даже если гражданин уже представился - это работает, проверено.

Так и здесь, не стала выяснять про Ибрагима, спросила про неё.

Дама, оторопело замолчала, явно сбилась с домашних заготовок. И очень спокойно представилась. Достала изрядно растрепанные, видимо от неоднократных постукиваний по чиновничьим столам, документы. Из которых лишь несколько были документы- свидетельства о рождении тех самых детей, а вот остальные просто чистые листы формата А4. Для убедительного весу, полагаю.

Ладно, подумала я, всякое бывает.

Из распросов и уточнений (надо сказать в социалке не сильна, что б с полпинка отконсультировать граждан на приёме, так как больше по экономике специализируюсь последние годы) поняла, что местный территориальный отдел пособий и социальных выплат не назначает ей какое- то единое пособие на несовершеннолетних детей.

Вот сколько она не ходила туда, сколько не ругалась, бесполезно. Ничего не выплачивают.

Тут ремарка.

Иногда, вопрос обратившихся на прием граждан можно решить немедленно. Обычным звонком. Или получить от чиновников разъяснения, а их уже человеческим языком передать гражданину. Попутно предложив способ решения вопроса, например какую справочку донести необходимо, или почему прямо сейчас никто ничего не сделает, а только потом и отчего это зависит. Разное, в общем, бывает.

Но вот позвонить прямо в присутствии заявителя и проверить доводы жалобы, часто вполне достаточно, что б проблема была решена.

Так и в этом случае.

Ну, чего, - подумала я, - всего лишь назначение пособия. Если не выплачивают, значит есть причина, пусть скажут.

И позвонила.

Специалистка отдела, услышав фамилию заявительницы стала издавать в трубку какие-то малопонятные звуки. Помесь кудахтанья, стонов, плача и визга.

Мало помалу успокоившись и почти членораздельно специалистка пояснила, что дама ходит регулярно. Скандалит. Требует положенное по закону.

- А ей положено? - уже неувенно поинтересовалась я.

- Конечно!

- Так, а в чем дело то?

- Так там порядок заявительный! Заявление надо написаааать! Ей надо! Написать! Даже документы не нужны, ранее всё подавала, а часть вообще, сами собрали, лишь бы она не скандалила, - всхлипывала специалистка, - А она не пишет! Только скандалит!

Я слушала в трубку причитания всего отдела пособий, там явно наболело и прорывалось в мои уши благодарного слушателя.

И смотрела на даму. Дама не тушевалась. Упрямый подбородок, гнев в глазах и трое детей.

- Может через госуслуги как-то? - спросила я отдел.

- У неё их нет!!! Она отказалась от сервиса!!!

Штош, такое тоже бывает. Но дети пособия получить должны.

- А сами напишите? - придумывала я план-капкан.

- Заявление? От её имени?Да как бы не положено, -изумился отдел.

- Ну да. Пишите. Сейчас она к вам придёт.

Дама вслушивалась.

- Слышали, что говорят? - спросила её.

Кивнула отрицательно. Впрочем, так оно и было.

- Мы их обязательно накажем. Только вот вы сходите к ним, подпишите документ.

- Какой?! - вскинулась дама, - Не буду я ничего писать! Мне положено по закону, пусть платят!

- Ну как какой, что вот сейчас им звонили из прокуратуры, вы же видели, что звонила?

Кивает согласно.

- Значит вы свидетель, правильно? А вдруг они завтра соврут, скажут не звонили им. Вам же и соврут. Правильно?

Кивает согласно.

- Вот езжайте, подпишите у них документ, что звонок был. Они вам копию дадут.

Ахинея полная. Но она работает, как не странно. Доводы по существу не работают, их просто не хотят слышать. А такое вот срабатывает. Ну, или как вариант, ехать прямо с гражданином за ручку до чиновничьего кабинета. И такое бывало, но это другая история.

Пока она ехала в отдел пособий, проинструктировала их написать заявление от её имени и подсунуть ей на подпись. Справились.

Преисполнившись любопытством и некоторыми опасениями, позвонила в опеку и оказывается дама известная в узких кругах. Совершенно нормальная, без психических заболеваний, хорошая мать, работает швеёй в ателье.

Единственно, абсолютно не приемлет какую-либо цифровизацию.

У неё нет госуслуг, её детям не ставят оценки в электронном дневнике, она была ярый противник термометрии детям в школе во времена ковида, не позволяет использовать электронные задания, поэтому педагоги отдельно распечатывают рабочие тетради, методические материалы, и вместо дистанта, приходят на дом. И прочее в том же духе. Список цифровых аскез длинный, это я только на вскидку чего запомнила.

При этом она не пишет заявлений или жалоб, просто ругается на всех и вся. И всё работает.

Выслушав опеку, вдруг поняла, что и у нас то она тоже ведь письменную жалобу не написала, а желаемое получила)))

Впрочем, иногда справедливость — это не когда правила и порядок торжествуют, а когда ребёнок получает свой бутерброд.

А за такими "громкими" приёмами, довольно часто, на самом деле — тихие истории обыденного абсурда.

Злодея звали Бурят. Так-то он был тувинец, но в этом маленьком селе до таких нюансов дела никому не было. Годами Бурят был едва старше 23 лет, но, что меня поразило, выглядел на запущенные сорок. Угрюмый, неопрятный, малограмотный, при этом здоровенный, чрезвычайно злобный и вспыльчивый.

Адвокат по назначению у него была колоритная такая тетенька – местная легенда.  Маленькая, лет шестидесяти, сухонькая, в детстве перенесшая какое-то заболевание, приведшее к серьезному искривлению позвоночника, поэтому она заметно кривилась одним плечом вниз и была немного горбата. При этом на лице её, живым огнем горели умные и смешливые, почти черные глаза. А громкое, картавое её грассирование, раздававшееся в стенах ИВСа, заставляло с интересом вслушиваться в новое звучание знакомых слов. Изумительного чувства юмора тетенька была.

Так вот, парочка – страдающий эмоциональным кретинизмом злобный громила Бурят и его адвокат - интеллектуалка, были такой удивительной по контрасту картиной, что не могло не сказаться на живописности их реакций друг на друга во время допросов.

Она выслушивала показания Бурята, которые я вносила в протокол допроса подозреваемого, склонив по-птичьи голову набок, любопытно рассматривала своими чернющими как бездна глазами этого бугая, едва вмещавшегося на табурете, изредка издавала клокочущий горловой звук, приводивший Бурята в изрядное волнение, ибо он не понимал смех это, издёвка, или сочувственное цоканье над следственным произволом. Бурят багровел, ерзал и скрипел челюстями.

А то, что Бурят считал происходящее произволом, не вызывало сомнений. Как водится в таких банальнейших случаях бытовых убийств и покушений на них, жертва и злодей пили беспробудно и вдруг, аккурат в момент возникновения личных неприязненных отношений, под рукой злодея оказывается топор или нож.

Бурят по классическому сценарию, обречься на который он так стремился всю беспутную жизнь, пил несколько дней с соседом. Пили много, разного труднопроизносимого и плоховоспроизводящегося в протоколе осмотра места происшествия. И к моменту обсуждения парадоксов философского нигилизма Бурят изрядно устал. После чего взял со стола нож и с воплем «Убью!» нанес потерпевшему несколько ударов ножом в шею.  В этой среде экзистенциальный спор обычно решался радикально.

На шум ссоры прибежала сожительница Бурята и к счастью потерпевшего оказала ему первую помощь, поскольку работала санитаркой – уборщицей в местной врачебной амбулатории и мал малость знала за что хвататься в таких случаях.

Потерпевший сосед выжил, Бурята неизбежно осудили к реальному лишению свободы. Хотя вину он не признавал, поскольку «Ну я же не убил!!!»

Госы сказывали, что адвокат, на эти его крики со скамьи подсудимых, реагировала возмущенно – извиняющимся клёкотом, и вынужденно выискивала из скудных характеристик о личности Бурята хоть какие – то смягчающие наказание обстоятельства. Бурят, обычно агрессивно ведущий себя в процессе, в такие моменты замирал и вслушивался в доселе неведомые ему добрые слова о нем.

Спустя годы я Бурята увидела вновь на скамье подсудимых. Узнала мгновенно, абсолютно не изменившегося злобного угрюмца. Поняла отчего фамилии в материалах комитетского следствия на меру пресечения мне показались знакомыми.  В этот раз Бурят обвинялся в убийстве доведенном до конца.

Потерпевший по делу был все тот же.

Бурят, освободившись из мест лишения свободы, поскитался малость по стране, вернулся в то маленькое село. Однако выяснилось, что его сожительница к тому времени сочеталась законным браком со спасенным ею потерпевшим.
Бурят вывел зашиворот свою бывшую жертву во двор и сделал его нынешней. Положил на пень и отрубил голову топором.

Пока в зале суда ждали судью, Бурят меня, само собой, узнал, и единственно что спросил – а где его адвокат? На что нынешний, старательно заполнявший ордер за день участия, удивленно заозирался, мол вот он же я!!

Впрочем, я поняла о ком он и шепотом сказала «она умерла».  Этой мудрой, смешливой, худенькой совы с неподражаемым грассированием и многозначительным клекотом не стало к тому времени уже много – много лет как.

Почему вспомнила то эту историю.

Сегодня просматривала списки пропавших без вести на территориях боевых действий. Увидела фамилию Бурята. Как и многие заключенные он подписал контракт и, высоковероятно, его нет в живых. Показала коллеге, который помнит ту историю, поскольку был основным гособвинителем по делу, на что он ответил риторическим «Бог ему судья теперь». Вот и думаю, ну, возможно, смешливый клекот своего адвоката Бурят еще услышит. Где-то там, высоко.

Жалко их всех.