3 января 1990 года пилот полицейского вертолёта Департамента полиции Рочестера совершал плановый облёт ущелья реки Дженеси. Зима в северной части штата Нью-Йорк выдалась суровой. Деревья стояли голыми, земля промёрзла, плотный слой снега покрывал крутые скалистые берега. Около полудня пилот вертолёта обратил внимание на неприметную, но странную деталь. На мосту, который использовался крайне редко и вел к тупиковой грунтовой дороге возле реки, стоял припаркованный светло-голубой Dodge Omni 1987 года выпуска.

Это место пользовалось у полиции дурной славой. Именно здесь, в районе ущелья Дженеси, патрульные и случайные охотники уже больше года регулярно находили мёртвых женщин. Оператор завис над машиной и передал точные координаты наземным экипажам. С высоты в оптику было видно, как из автомобиля неторопливо вышел грузный, сутулый мужчина в зимней куртке. Он подошёл к самому краю моста, долго смотрел вниз, в заснеженный овраг, постоял там несколько минут, а затем спокойно вернулся к водительской двери.

Патрульные экипажи прибыли на место через считанные минуты. Они заблокировали узкую дорогу с двух сторон и пешком подошли к голубому Dodge Omni. За рулём сидел 45-летний белый мужчина. Он абсолютно не нервничал. Он не пытался завести двигатель, не прятал руки, не делал резких движений. Когда офицер подошел к окну и попросил его выйти, мужчина спокойно жевал бутерброд. Он достал бумажник и показал действующие водительские права на имя Артура Джона Шоукросса. На стандартный вопрос патрульного, что он здесь делает в рабочий день, Шоукросс с набитым ртом ответил: просто остановился перекусить и подышать свежим воздухом.

Полицейские пробили документы по рации и визуально осмотрели салон через стёкла. Внутри не было ни крови, ни оружия, ни подозрительных предметов. Юридических оснований для задержания человека, который ест бутерброд на мосту, у патрульных не было. Они вернули ему права и позволили уехать, записав номер машины в рапорт.

А через два дня, 5 января, криминалисты прочесали заснеженный склон прямо под тем местом, где стоял Шоукросс. В мёрзлой земле, небрежно присыпанное сухими ветками и снегом, лежало тело 34-летней Джун Сисеро. Она числилась в списках пропавших без вести с середины декабря.

Рочестерский оперативный штаб к январю девяностого года находился в состоянии абсолютной, неконтролируемой паники. С марта 1988 года, когда была найдена первая жертва, Дороти Блэкберн, в городе и его окрестностях пропали, а затем были найдены мёртвыми 11 женщин. Почти все они зарабатывали на жизнь уличной проституцией в районе Лиелл-авеню, квартале красных фонарей Рочестера. Местная пресса, ежедневно критикующая полицию за бездействие, уже окрестила неизвестного преступника "Убийцей с реки Дженеси".

Департамент полиции Рочестера работал на износ. Была создана огромная объединенная оперативная группа. Детективы методично, месяц за месяцем, проверяли местных сутенёров, водителей-дальнобойщиков, наркоторговцев и завсегдатаев дешевых мотелей. Они опрашивали сотни уличных девушек. Они привлекали профайлеров из ФБР. Оперативники искали серийного хищника-невидимку, который должен был обладать невероятной скрытностью и феноменальным знанием местной географии.

Когда найденное тело Джун Сисеро напрямую связали с голубым автомобилем на мосту, детективы подняли карточку Артура Шоукросса, чтобы проверить его биографию. То, что они увидели в федеральной полицейской базе данных, вызвало в управлении Рочестера шок, который мгновенно перешел в ярость на государственную пенитенциарную систему. Следствие два года искало неизвестного маньяка, а оказалось, что государство само привезло им убийцу и тайно поселило его прямо в городе.

Артур Шоукросс не был новичком в криминальном мире. Его история начиналась за 18 лет до событий на мосту. В 1972 году в городе Уотертаун, штат Нью-Йорк, он совершил два чудовищных преступления. В мае он изнасиловал и убил десятилетнего мальчика Джека Блейка, а в сентябре того же года он похитил, изнасиловал и убил восьмилетнюю Карен Хилл.

Полиция Уотертауна сработала тогда быстро. Шоукросса задержали. Под давлением улик он сломался, дал признательные показания и лично привел следователей к месту, где спрятал тело Карен. Дело было железобетонным. Но окружная прокуратура Уотертауна приняла решение, которое позже будет стоить жизни дюжине женщин. Чтобы избежать долгого, дорогого суда присяжных и не травмировать родственников детей деталями экспертиз, прокуроры пошли на сделку. Шоукроссу официально позволили признать вину по более мягкой статье - непредумышленное убийство. Судья назначил ему срок до 25 лет лишения свободы.

Он не отсидел и пятнадцати. В апреле 1987 года комиссия по условно-досрочному освобождению штата Нью-Йорк, изучив его тюремное личное дело, постановила: Шоукросс продемонстрировал примерное поведение и больше не представляет угрозы для общества. Его выпустили на свободу.

Система попыталась вернуть его в общество, но общество сопротивлялось. Сначала Департамент исправительных учреждений решил поселить его в городе Бингемтон. Местные жители, узнав из газет, что к ним везут убийцу двоих детей, устроили массовые уличные протесты. Политикам пришлось отступить. Затем Шоукросса попытались перевезти в крошечный городок Дели. Там повторилось то же самое - пикеты, угрозы, осада офиса мэра. И тогда бюрократы из Олбани приняли предельно циничное, сугубо канцелярское решение.

Они тайно перевезли Шоукросса в крупный, густонаселенный Рочестер. Местную криминальную полицию об этом даже не уведомили. Чиновники просто высадили убийцу в городе, дали ему адрес местной службы пробации, велели отмечаться у инспектора и оставили в покое. Меньше чем через год после его переезда в Рочестере начали исчезать женщины.

После идентификации Шоукросса на мосту, оперативный штаб не стал немедленно вламываться к нему в дом. Его взяли под жесткое, круглосуточное наблюдение. Десятки детективов в штатском вели его несколько дней, фиксируя каждый шаг. Они выяснили, что светло-голубой Dodge Omni юридически принадлежит его жене Кларе. Сам Шоукросс работал на заводе по упаковке продуктов питания, получал зарплату, исправно платил налоги и внешне вел жизнь обычного работяги.

Сводки наружного наблюдения фиксировали поразительную картину. После встречи с полицией на мосту над свежим трупом Шоукросс не впал в панику. Он не пытался собрать вещи, не покупал билеты на автобус, не залегал на дно. Вечером он спокойно поехал в местный бар. Детективы сидели за соседними столиками и смотрели, как он пьет пиво, шутит с барменом, флиртует с официантками и смотрит спортивные трансляции. Он был абсолютно уверен в своей тотальной безнаказанности.

Через несколько дней его задержали и привезли в штаб-квартиру полиции Рочестера. Допрос вели опытные детективы, включая капитана Джона Гэннона. Шоукросс начал с глухой обороны. Он монотонно твердил, что просто ел свой бутерброд на мосту, никаких женщин не убивал, а его криминальное прошлое в Уотертауне - это старые трагические ошибки, за которые он уже честно расплатился с государством.

Следователи сменили тактику. Они не стали давить на него морально, не угрожали смертной казнью и не повышали голос. Они начали методично выкладывать на стол сухие факты. Время парковки машины. Географию всех найденных тел вдоль реки. И, самое главное, показания выживших уличных проституток. Опрашивая контингент на Лиелл-авеню, полиция нашла девушек, которые опознали его по фотографиям. Одна из них вспомнила грузного мужчину на голубом автомобиле, который настойчиво предлагал ей сесть в салон, но она отказалась, потому что его взгляд показался ей "странным и тяжелым".

Переломный момент наступил на десятом часу непрерывного допроса. Шоукросс замолчал, попросил сигарету. Он глубоко затянулся, выдохнул дым в потолок и начал говорить.

Протоколы его признаний - это сухой, пугающий в своей обыденности текст. Он не пытался казаться гением зла, не цитировал Библию и не говорил загадками. Он рассказывал об убийствах так, словно отчитывался мастеру о проделанной складской работе. Он признался в 11 убийствах. Позже, в ходе дополнительных следственных действий, он добавит к списку двенадцатую жертву.

Его метод был однообразным, примитивным и жестоким. Он приезжал на Лиелл-авеню, подбирал девушек, сажал их в машину жены. Привозил их в безлюдные места - в промышленные зоны на окраинах или к крутому ущелью реки Дженеси. Там он набрасывался на них, жестоко избивал и душил. В некоторых эпизодах он использовал специфический удушающий приём руками, который, как он сам гордо заявлял следователям, освоил во время службы в армии. В других случаях орудием становилась веревка, найденная в багажнике, или одежда самих жертв.

Но самым страшным в его признаниях была пост-криминальная фаза. После убийства и сокрытия тела Шоукросс иногда возвращался к мертвым жертвам спустя несколько дней. Он приезжал в ущелье, чтобы изувечить их останки, нанося глубокие посмертные разрезы. Именно поэтому полиция и пресса находили тела в таком катастрофическом состоянии, что патологоанатомам в офисе коронера округа Монро требовались недели на базовую стоматологическую идентификацию.

Казалось бы, признание получено. Машина сходится, свидетели есть, преступник за решёткой. Но самое интересное в деле Артура Шоукросса началось не в комнате для допросов, а в зале суда округа Монро осенью 1990 года.

Линия защиты, назначенная государством, была выстроена единственным возможным в такой ситуации образом. Адвокаты Шоукросса не отрицали сам факт совершения убийств - улик, свидетельских показаний и многочасовых аудиозаписей признаний было слишком много. Они сделали ставку на параграф о невменяемости. Они заявили судье и присяжным, что Шоукросс физически и психически не мог контролировать свои действия из-за тяжелейшего, комплексного повреждения психики.

Защита привлекла в качестве главного свидетеля доктора Дороти Отноу Льюис. Она была невероятно известным, медийным и дорогим психиатром, специализировавшимся на изучении серийных убийц и органических повреждений мозга. Доктор Льюис провела с Шоукроссом десятки часов клинических бесед в следственном изоляторе и представила суду огромное многотомное медицинское заключение. Её стратегия строилась на нескольких фундаментальных столпах.

Во-первых, она заявила о множественных органических повреждениях лобных долей мозга. По её словам, в раннем детстве Шоукросс несколько раз сильно падал на голову, получал удары камнями от сверстников и страдал от недиагностированных мозговых кист. Льюис утверждала под присягой, что эти физические повреждения лишили его способности к базовой эмпатии и разрушили механизмы импульсивного контроля.

Во-вторых, защита вытащила козырную карту того времени - войну во Вьетнаме. Шоукросс действительно служил в американской армии в конце шестидесятых годов. Доктор Льюис, стоя за трибуной, рассказывала присяжным леденящие душу истории, записанные ею со слов своего пациента. Шоукросс утверждал, что служил в густых джунглях Вьетнама в составе глубоких секретных патрулей. Он в красках живописал психиатру, как убивал солдат Вьетконга в рукопашном бою ножом, как отрезал им головы, насаживал их на пики и занимался каннибализмом, поедая плоть врагов, чтобы выжить.

Опираясь на эти рассказы, Льюис диагностировала у него тяжелейшую, запущенную форму посттравматического стрессового расстройства. По её версии, беззащитные женщины в Рочестере становились случайными жертвами его "вьетнамских флешбэков" - Шоукросс якобы внезапно впадал в боевой транс, терял связь с реальностью и путал ночных бабочек с вооруженными партизанами в джунглях.

Кроме того, защита попыталась притянуть генетику. Адвокаты заявили, что медицинские тесты выявили у Шоукросса присутствие лишней Y-хромосомы (синдром XYY), которая в научных кругах семидесятых годов ошибочно считалась "хромосомой преступности и агрессии". Хотя современный генетический анализ давно опроверг прямую связь этого синдрома с насилием, защита активно использовала сам факт обследования как доказательство его глубокой, непоправимой биологической дефективности.

И вишенкой на торте линии защиты стал диагноз диссоциативного расстройства идентичности. Льюис заявила, что психика Шоукросса расколота. Якобы в его теле жила другая, доминирующая личность по имени "Бесси", которая брала управление на себя именно во время убийств, а сам Артур ничего не помнил.

Присяжные слушали эти медицинские показания с явным ужасом. Прокуратура оказалась перед реальной угрозой того, что маньяк с 12 доказанными трупами будет признан невменяемым и отправится в комфортабельную психиатрическую больницу, откуда через несколько лет его снова смогут выпустить на улицы по решению очередной врачебной комиссии.

Для спасения дела и разгрома этой теории окружной прокурор вызвал своего эксперта. Это был доктор Парк Дитц - один из самых блестящих, циничных и методичных судебных психиатров Соединенных Штатов. Человек, который плотно работал с ФБР, анализировал профили самых опасных преступников страны и никогда не верил на слово.

Дитц не стал вступать с доктором Льюис в абстрактные философские споры о природе абсолютного зла или сложной структуре человеческого подсознания. Он подошёл к делу не как врач-терапевт, а как следователь. Он начал системно, факт за фактом, уничтожать героическую и трагическую биографию, которую выдумал Шоукросс.

Первым под удар попал Вьетнам. Дитц не поверил страшным сказкам о джунглях и отрезанных головах. Он сделал то, что не удосужилась сделать высокооплачиваемая защита - официально запросил военные архивы Пентагона и личное дело военнослужащего. На перекрёстном допросе в суде Дитц положил перед присяжными стопку серых армейских документов.

Артур Шоукросс никогда в жизни не был в секретных боевых патрулях. Он никогда не участвовал в рукопашных схватках в джунглях. Во время своей командировки во Вьетнам он служил обычным писарем и кладовщиком в тыловом батальоне материального обеспечения Четвертой пехотной дивизии. Его часть располагалась в безопасной, охраняемой зоне вдали от линии фронта. Единственной его задачей было вести бумажный учёт обмундирования, выдавать со склада консервы и заполнять накладные. Никаких отрезанных голов, никакого каннибализма, никаких спецзаданий. Всё это было абсолютной, стопроцентной ложью.

Шоукросс просто выдумал эту кровавую биографию, начитавшись дешёвых бульварных романов о войне и насмотревшись голливудских фильмов, пока сидел в тюрьме. Психиатр Льюис поверила убийце на слово, не проверив факты, а Дитц проверил бумаги. Главный аргумент защиты о ПТСР и "боевых флешбэках" был уничтожен в зале суда за десять минут.

Затем Дитц перешёл к разбору предполагаемого диссоциативного расстройства и личности "Бесси". Изучив многочасовые видеозаписи бесед доктора Льюис с Шоукроссом, Дитц указал суду на процессуальный брак. Шоукросс никогда не упоминал "Бесси" самостоятельно. Он начал говорить о ней только после того, как сама доктор Льюис в ходе бесед начала задавать наводящие вопросы о возможных голосах и других личностях. Это был классический эффект - врач сама подсказала пациенту удобный диагноз, а хитрый рецидивист просто подыграл ей.

Дитц чётко разделил для присяжных понятия социальной деградации и клинической невменяемости. Да, Шоукросс был предельно жестоким садистом с ярко выраженным антисоциальным расстройством личности. У него не было совести. Но он не был сумасшедшим в юридическом смысле этого слова.

Дитц обратил внимание жюри на логистику убийств. Человек в состоянии острого психоза, раскола личности или боевого транса бьёт хаотично, кричит и оставляет тело там, где оно упало. Шоукросс действовал иначе. Он тщательно планировал свои нападения. Он специально ездил на Лиелл-авеню, потому что по опыту знал: исчезновение маргинальной уличной проститутки полиция заметит далеко не сразу, а искать будут неохотно. Он увозил жертв в глухие, заранее разведанные, скрытые от посторонних глаз места. Он маскировал тела в ущелье Дженеси, засыпая их ветками и снегом, чтобы задержать их обнаружение на месяцы.

Более того, Дитц поминутно разобрал тот самый эпизод на мосту, с которого начался финал этой истории. Когда Шоукросс увидел зависший над ним полицейский вертолёт, а затем подъехавшую патрульную машину, он не впал в истерику, не начал отстреливаться и не бросился бежать, выдавая себя с головой. Он достал бутерброд и начал его есть, великолепно имитируя скучающего случайного прохожего. Клинические сумасшедшие не способны на такую холодную, мгновенную актёрскую игру перед лицом полиции. Шоукросс чётко осознавал, что совершает преступление, он прекрасно понимал последствия и методично минимизировал риски.

Вывод доктора Дитца был однозначным: подсудимый абсолютно, стопроцентно вменяем. Он убивал женщин не из-за мифической кисты в голове, не из-за лишней хромосомы и не из-за выдуманного вьетнамского синдрома. Он убивал просто потому, что ему нравился процесс абсолютного доминирования и контроля над чужой жизнью.

Присяжным понадобилось всего несколько часов на совещание в закрытой комнате. Медицинские иллюзии высокооплачиваемой защиты были полностью разбиты сухими фактами прокурорского эксперта и армейскими накладными на тушёнку. Жюри признало Артура Шоукросса вменяемым и виновным в убийстве второй степени по десяти доказанным в суде эпизодам.

21 февраля 1991 года судья зачитал финальный приговор. Он суммировал максимальные сроки за каждую убитую жертву, навсегда лишив Шоукросса малейшего шанса на выход по условно-досрочному освобождению. Итоговый приговор составил 250 лет лишения свободы.

Маньяка отправили в государственную тюрьму строгого режима Салливан. Там он и провёл остаток своих дней, постоянно строча жалобы на обострившийся артрит, сквозняки в камере и плохое качество тюремного питания. Он давал нелепые интервью журналистам, продолжая рассказывать байки про Вьетнам. Артур Шоукросс умер от обширного сердечного приступа в ноябре 2008 года в возрасте 63 лет.

Подобные разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний.

В тестовом режиме запустили наш сайт, на нем уже выложили ВТОРОЙ БОЛЬШОЙ РАЗБОР в текстовом и аудио форматах (естественно всё абсолютно бесплатно), кто уже заценил поделитесь в комментариях своим мнением, что нравится, а что не очень - z-crime.ru

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня (ссылка в шапке). Говорю честно, не пускает в рекомендации пока не будет подписчиков (бред конечно полнейший). Всем кто откликнется и подпишется огромное спасибо, вы меня очень сильно поддержите этим.

27 июня 1997 года в международном аэропорту О’Хара в Чикаго царила обычная транзитная суета. На рейс до Эр - Рияда регистрировался солидный белый мужчина с американским паспортом. По документам он летел в Саудовскую Аравию, где его ждала должность главного врача в престижной местной клинике. Он прошёл стойку регистрации, сдал багаж и направился к зоне досмотра. Там к нему подошли двое агентов Службы иммиграции и натурализации США. Они вежливо попросили мужчину пройти с ними в отдельную комнату.

Мужчина не кричал, не возмущался нарушением своих прав и не требовал адвоката. Он абсолютно спокойно проследовал за агентами. В комнате его ждали федеральные маршалы и ордер на арест. Официальная причина задержания звучала скучно - мошенничество с государственными документами и ложные сведения при приёме на работу. Реальная причина заключалась в том, что ФБР наконец - то нашло способ остановить человека, которого пресса позже назовёт одним из самых результативных серийных убийц в истории американской медицины. Задержанного звали Джозеф Майкл Сванго.

Агенты вскрыли его багаж прямо в аэропорту. Содержимое чемодана дипломированного врача, летящего спасать жизни на Ближнем Востоке, выглядело специфически. Среди рубашек и стетоскопов лежал подробный справочник по сильнодействующим ядам, несколько десятков поддельных рекомендательных писем, пустые бланки медицинских учреждений, фальшивое свидетельство о помиловании за подписью губернатора штата Вирджиния и объёмный личный дневник.

Дело Сванго - это не история про гениального маньяка, который виртуозно обходил ловушки следствия. Это история про то, как корпоративная медицинская бюрократия, смертельно боясь судебных исков и репутационных потерь, раз за разом закрывала глаза на трупы, предпочитая увольнять убийцу по - тихому, вместо того чтобы звонить в полицию. Система защищала систему, а Сванго просто этим пользовался.

Чтобы понять механику этого институционального провала, нужно отмотать время на тринадцать лет назад, в городок Куинси, штат Иллинойс.

Октябрь 1984 года. Сванго работает парамедиком в службе скорой помощи округа Адамс. До этого он окончил медицинский факультет, но в Куинси решил поработать на выездах. Коллектив станции скорой помощи начинает замечать странную аномалию. Сотрудники массово, тяжело и необъяснимо болеют.

Симптомы у всех одинаковые - резкая тошнота, жесточайшие спазмы в желудке, рвота, онемение конечностей. Первым слёг парамедик Брент Унмисиг. Затем приступ скрутил Марка Хассингера. Приступы происходили прямо во время дежурств. Коллеги начали анализировать ситуацию и вспомнили одну деталь. Унмисиг заболел после того, как выпил кофе, который приготовил Сванго. Хассингер попал в больницу после того, как съел пончик, который Сванго заботливо принёс на смену.

Парамедики - люди с медицинским образованием. Они не стали списывать это на пищевое отравление. Они устроили примитивную, но эффективную засаду. В один из дней на столе в комнате отдыха оставили кувшин со свежим холодным чаем. Несколько сотрудников спрятались в соседнем помещении и стали наблюдать. Через полчаса в комнату зашёл Майкл Сванго. Он достал из кармана небольшой флакон и спокойно вылил его содержимое в кувшин с чаем, после чего ушёл.

Разумеется коллеги не стали пить этот чай. Они перелили его в стерильную колбу и отвезли в местную токсикологическую лабораторию. Результат анализа заставил их немедленно позвонить в полицию. В чае была зафиксирована смертельная доза мышьяка.

За дело взялся детектив Департамента полиции Куинси Уэйн Уотсон. Он не стал тянуть и сразу получил ордер на обыск в квартире Сванго. То, что оперативники нашли при обыске, сформировало первый доказанный профиль преступника. Квартира была завалена книгами по токсикологии, пособиями по изготовлению ядов в домашних условиях и литературой по сатанизму. А главной уликой стала неприметная упаковка средства от муравьёв марки Terro. Лабораторный анализ показал, что основным действующим веществом в этой отраве является мышьяк - точно такой же, какой был найден в кувшине с чаем на станции скорой помощи.

Сванго арестовали. На допросах он держался высокомерно, отрицал любую причастность к отравлениям и заявлял, что коллеги просто завидуют его университетскому диплому. Полиция изъяла образцы волос у пострадавших парамедиков. Анализ волосяных фолликулов подтвердил хроническое отравление тяжёлыми металлами. Сванго понемногу травил их несколько месяцев.

В 1985 году состоялся суд. И здесь система дала первую слабину. Поскольку никто из парамедиков не умер, прокуратура не смогла предъявить обвинение в покушении на убийство с заранее обдуманным намерением - не хватало доказательств мотива. Сванго осудили по более мягкой статье за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при отягчающих обстоятельствах. Судья дал ему пять лет тюремного заключения. Медицинский совет штата аннулировал его лицензию врача.

Казалось бы, на этом карьера доктора Сванго должна была закончиться. Осуждённый за отравление коллег человек без лицензии больше никогда не подойдёт к пациентам. Но детектив Уотсон решил копнуть биографию осуждённого глубже, пока тот сидел в тюрьме. То, что раскопал детектив, ужаснуло полицию, но было полностью проигнорировано медицинским сообществом.

Уотсон отправил запросы в Университет Южного Иллинойса, где Сванго учился в конце семидесятых. Оказалось, что сокурсники откровенно боялись его. Во время клинической практики пациенты, к которым прикрепляли студента Сванго, начинали внезапно умирать от остановки сердца. В университете за ним закрепилось прозвище "Доктор Смерть". Руководство факультета даже проводило внутреннюю проверку, выяснив, что Сванго подделывал записи в медицинских картах, описывая осмотры пациентов, к которым даже не заходил. Его едва не отчислили, но декан решил не выносить сор из избы и позволил ему получить диплом.

Дальше - хуже. Уотсон поднял документы из Медицинского центра Университета штата Огайо, куда Сванго устроился в интернатуру по хирургии в 1983 году. Там произошла серия необъяснимых смертей. Здоровые пациенты, шедшие на поправку, внезапно синели и умирали от остановки дыхания.

Детектив нашёл в архивах больницы Огайо рапорт медсестёр от февраля 84 года. Пациентка по имени Рена Купер внезапно перестала дышать. Реанимационная бригада чудом её откачала. Придя в себя, Купер заявила, что перед самым приступом в палату зашёл светловолосый доктор Сванго и сделал ей инъекцию неизвестного препарата прямо в капельницу. Медсёстры, которые давно подозревали Сванго, написали официальную докладную записку руководству больницы.

Реакция администрации Медицинского центра Огайо - это хрестоматийный пример корпоративной трусости. Вместо того чтобы вызвать полицию и опечатать палату, руководство отстранило Сванго от работы и наняло частного адвоката для проведения внутреннего расследования. Адвокат формально опросил персонал, заявил медсёстрам, что они параноики, и закрыл проверку. Сванго не уволили. Ему просто не предложили контракт на следующий год, позволив тихо уйти по собственному желанию. Никаких заявлений в правоохранительные органы больница не подала, сохранив свою идеальную репутацию.

Сванго отсидел из своих пяти лет чуть меньше трёх. В 1987 году он вышел на свободу за примерное поведение. Он потерял лицензию врача, но у него остался диплом и неутолимая жажда медицинской власти. Он устроился работать ассистентом в профессиональное училище в Вирджинии. Там он познакомился с медсестрой Кристин Кинни. Они начали жить вместе.

Именно в Вирджинии Сванго запустил свою бюрократическую машину. Он понял, что отделы кадров в больницах редко проверяют бумажные документы, если они выглядят солидно. Он взял официальный бланк штата Вирджиния и напечатал на нём документ о полном помиловании и восстановлении в гражданских правах. Внизу он поставил мастерски подделанную подпись действующего губернатора штата Джеральда Балилеса. Затем он взял выписку из реестра судимостей и исправил статью "отравление" на "потасовку в баре".

С этим пакетом фальшивых документов в 1992 году он подал заявку на работу в медицинский центр Министерства по делам ветеранов США в городе Су - Фоллс, штат Южная Дакота. Государственная бюрократия сработала "безупречно". Кадровики не сделали ни одного звонка в полицию Иллинойса. Они посмотрели на поддельную подпись губернатора, на диплом хирурга и приняли его на работу.

Сванго снова получил доступ к пациентам. И снова в его смены начала ползти вверх статистика смертности. Пациенты ветеранского госпиталя, лежавшие с лёгкими инфекциями, внезапно уходили в кому и умирали от сердечной недостаточности. Параллельно начала болеть его невеста Кристин Кинни. У неё появились дичайшие мигрени, тошнота, слабость. Она впала в тяжелейшую депрессию. В 1993 году, не выдержав физических и психических мучений, Кристин застрелилась. Экспертиза, проведённая годы спустя, покажет наличие в её останках высокой концентрации мышьяка. Сванго методично травил женщину, с которой делил постель.

После смерти Кристин Сванго решил сменить обстановку. Он подал документы на программу резидентуры по психиатрии в Университет штата Нью - Йорк в Стоуни - Брук. И снова сработала магия поддельных бумаг. Его приняли на работу в психиатрическое отделение госпиталя для ветеранов в Нортпорте, штат Нью - Йорк.

Развязка наступила не благодаря бдительности кадровиков, а из - за телевидения. Декан медицинского факультета Джордан Коэн получил телефонный звонок от своего знакомого. Знакомый рассказал, что накануне смотрел криминальную передачу на канале ABC, где рассказывали о врачах - преступниках. В одном из сюжетов показывали Майкла Сванго, отравителя из Иллинойса. Знакомый спросил декана: это случайно не тот самый парень, которого вы недавно наняли в психиатрию?

Коэн немедленно поднял личное дело Сванго. Он позвонил в медицинский совет Иллинойса. Там ему подтвердили - лицензия аннулирована, человек сидел за отравление коллег. Сванго немедленно вызвали в кабинет и со скандалом уволили. Руководство госпиталя оповестило правоохранительные органы о том, что у них работал мошенник.

Сванго понял, что в США его лицо засвечено. В 1994 году он собрал вещи, купил билет и улетел в Африку. Он подал поддельные документы в Министерство здравоохранения Зимбабве. Местные больницы испытывали колоссальный дефицит квалифицированных кадров, поэтому белого хирурга с американским дипломом приняли с распростёртыми объятиями. Его отправили работать в миссионерскую больницу Мнене в сельской глуши.

Сценарий повторился с пугающей точностью. Пациенты больницы Мнене, приходившие с мелкими травмами или на плановые операции, начали умирать в палатах интенсивной терапии в смены Сванго. Симптомы были идентичны тем, что детективы описывали в Огайо и Южной Дакоте - внезапная остановка дыхания, паралич, смерть.

Местный главврач, доктор Зишири, оказался гораздо более принципиальным человеком, чем американские администраторы. Он заметил странный всплеск смертности и начал проверять ампулы в процедурных кабинетах. Зишири обнаружил пропажу большого количества препаратов, вызывающих паралич дыхательной системы. Он не стал нанимать адвокатов для внутренней проверки. Зишири вызвал местную полицию и санкционировал обыск в комнате Сванго на территории больницы.

Полиция Зимбабве нашла в его вещах шприцы, ампулы с сукцинилхолином, адреналином и цианидом. Сванго был отстранён от работы. Понимая, что африканская тюрьма - это не комфортная камера в Иллинойсе, он сбежал из Зимбабве в соседнюю Замбию, а оттуда, используя поддельные паспорта, вернулся в Соединённые Штаты, чтобы залечь на дно.

В это время в США за дело Сванго плотно взялось ФБР. Агент Том О’Кифф поднял всю цепочку его перемещений. О’Кифф понимал главную процессуальную проблему этого расследования. Доказать умышленные убийства пациентов спустя годы практически невозможно. Тела давно похоронены, медицинские карты переписаны Сванго, а свидетели помнят лишь, что доктор был в палате. Чтобы посадить его надолго, федералам нужна была железобетонная статья, не зависящая от экспертизы трупов. О’Кифф выстроил обвинение на мошенничестве с государственными документами, подделке подписей федеральных чиновников и получении зарплаты в учреждениях Департамента по делам ветеранов обманным путём. Эта бумажная статья гарантировала федеральный ордер на арест на территории всей страны.

В июне 97 года Сванго получил предложение работы в Саудовской Аравии. Он решил, что это идеальный шанс навсегда исчезнуть из поля зрения ФБР. Он приехал в аэропорт О’Хара. Но его паспорт уже стоял в стоп - листе иммиграционной службы. Задержание прошло буднично, без единого выстрела.

Пока Сванго сидел в федеральной тюрьме за мошенничество с документами, ФБР начало самую масштабную токсикологическую операцию в своей истории. Агенты добились ордеров на эксгумацию тел нескольких пациентов в Нью - Йорке и Огайо. Наука сделала огромный шаг вперёд с восьмидесятых годов. Теперь судебные токсикологи могли находить следы синтетических ядов даже в бальзамированных телах спустя десять лет после похорон.

Эксперты брали образцы тканей печени и почек эксгумированных жертв. Токсикологический анализ выдал однозначный результат. В телах пациентов, умерших в Огайо и Нью - Йорке, были найдены следы курареподобных препаратов, сукцинилхолина и лошадиных доз адреналина. Сванго вкалывал им миорелаксанты. Препараты парализовывали дыхательные мышцы. Человек находился в полном сознании, всё понимал, но физически не мог сделать вдох и задыхался в течение нескольких минут, пока доктор Сванго стоял рядом и наблюдал за процессом.

Финальным гвоздём в крышку гроба защиты стал тот самый дневник, изъятый при аресте в аэропорту. Агенты расшифровали записи. Сванго не описывал убийства напрямую. Он фиксировал свои эмоциональные состояния. В одной из записей, сделанных после серии смертей в Нью - Йорке, он написал фразу, которую прокурор позже зачитает в суде: сладкий, густой, близкий запах убийства в закрытом помещении - это единственное, что приносит мне настоящее успокоение. Он документировал точные дозировки адреналина, необходимые для вызова инфаркта у человека определённого веса, и жаловался на скуку в перерывах между убийствами.

В июле 2000 года прокуратура предъявила Джозефу Майклу Сванго официальные обвинения в трёх умышленных убийствах на территории штата Нью - Йорк и одном убийстве на территории Огайо. Кроме того, правительство Зимбабве официально запросило его экстрадицию для суда по обвинению в убийстве как минимум пяти пациентов миссионерской больницы.

Сванго столкнулся с простой юридической математикой. Обвинения в Нью - Йорке грозили ему пожизненным сроком. Если бы он выиграл суд в США, его бы немедленно депортировали в Зимбабве, где за массовые отравления была предусмотрена смертная казнь через повешение. Адвокаты посоветовали ему не играть в рулетку с африканским правосудием.

Сванго пошёл на сделку со следствием. На судебном заседании он спокойным, ровным голосом, без капли раскаяния признал себя виновным в четырёх убийствах пациентов. Он отказался объяснять мотивы и не произнёс ни одного слова извинений родственникам жертв, сидевшим в зале суда. Сделка гарантировала ему сохранение жизни. Судья приговорил его к трём последовательным пожизненным срокам без права на условно - досрочное освобождение.

Майкл Сванго сейчас отбывает наказание в федеральной тюрьме максимально строгого режима ADX Florence в штате Колорадо. Его камера находится под круглосуточным контролем. По официальным данным ФБР и независимых исследователей, на его счету может быть до 60 убийств на трёх разных континентах.

Закрывая материалы этого дела, я не могу перестать думать о том рапорте медсестёр из Огайо в 1984 году. Обычные женщины увидели убийцу, поймали его за руку и написали бумагу. Если бы тогда администраторы в дорогих костюмах просто позвонили в полицию и отдали шприц на экспертизу, десятки людей в Южной Дакоте, Нью - Йорке и Зимбабве остались бы живы. Но страх перед газетными заголовками и судебными исками оказался сильнее врачебной клятвы. Система предпочла выдать убийце чистые рекомендации, лишь бы он убивал в другой больнице. И это пугает гораздо больше, чем записи в дневнике сумасшедшего отравителя.

Подобные разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний.

В тестовом режиме запустили наш сайт, на нем уже выложили первый большой разбор в текстовом и аудио форматах, а второе дело уже в работе (естественно всё абсолютно бесплатно), по моему скромному мнению получилось очень даже достойно, кто уже заценил поделитесь в комментариях своим мнением, что нравится, а что не очень - z-crime.ru

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня (ссылка в шапке). Говорю честно, не пускает в рекомендации пока не будет подписчиков (бред конечно полнейший). Всем кто откликнется и подпишется огромное спасибо, вы меня очень сильно поддержите этим.