История основана на реальном уголовном деле, в котором я участвовал на стадии предварительного расследования. Имена изменены, место и точная дата событий не указываются, отдельные несущественные детали опущены. Диалоги приведены по памяти.
Иногда адвокату приходится защищать доверителя не только от следствия, но и от самого доверителя. В моей практике был один молодой человек, который, кажется, поставил перед собой цель максимально осложнить мне работу. Причём совершенно искренне, без всякого злого умысла. Началось всё с судебного заседания, на котором решался вопрос о его заключении под стражу. Следствие настаивало на аресте: постоянного места жительства в Москве нет, официальной работы нет, денег тоже нет. Фактически человек жил где придётся. Я возражал. Во-первых, считал квалификацию преступления неправильной. Во-вторых, имелись серьёзные вопросы к стоимости похищенного имущества. На тот момент товароведческой экспертизы ещё не было, и по первоначально имевшимся сведениям стоимость могла не превышать 2 500 рублей, то есть границу между обычной кражей и административным мелким хищением.
Судья, как мне показалось, тоже не горела желанием отправлять молодого человека в СИЗО. Она стала задавать ему вопросы, явно пытаясь найти обстоятельства в пользу более мягкой меры пресечения.
Диалог, насколько помню, выглядел примерно так:
- Чем вы занимались в Москве?
- А на какие средства вы жили?
- На кредитные. Своих денег нет.
- Родственники у вас есть? Может быть, вы могли бы у них проживать?
И вот сидишь ты, адвокат, пытаешься убедить суд, что человек вполне способен находиться на свободе, а твой доверитель с завидной последовательностью уничтожает один аргумент защиты за другим.
В какой-то момент мне захотелось попросить его хотя бы перестать помогать следствию. В итоге его заключили под стражу.
От студента с зачёткой до знакомства в пять утра
Назовём нашего героя Андреем. Он приехал в Москву из другого региона. Работы не нашёл, а может и не искал, жил на кредитные деньги, начал выпивать. При нашей первой встрече выглядел он, мягко говоря, неважно. Грязный, помятый, опухшее красное лицо. При этом сама одежда, если не обращать внимания на её состояние, была вполне приличной.
Позднее мне стало любопытно, как молодой человек дошёл до такой жизни. Напрямую спрашивать не стал, но нашёл его страницу в социальной сети. На фотографиях примерно годичной давности был совершенно другой человек. Опрятный молодой парень, прилично одетый, на одном из снимков стоял с зачёткой. Судя по всему, тогда он ещё учился в вузе. Что произошло за этот год, я так и не узнал. Возможно, когда-нибудь он сам кому-нибудь расскажет.
Вернёмся к уголовному делу.
Однажды около пяти утра Андрей познакомился на улице с мужчиной. По какой-то причине они решили, что это прекрасный повод вместе выпить. Выпили. Пообщались. Новый знакомый предложил зайти в небольшое кафе, перекусить. Причём угощал именно он. Купили еду, сели за столик, продолжили выпивать.
В какой-то момент новый приятель отправился в туалет, оставив свой рюкзак на стуле. Андрей посмотрел на рюкзак и решил, что тому будет гораздо лучше с новым владельцем. Взял его и ушёл.
Никакой погони, криков или сопротивления. Потерпевший находился в туалете. Посетители или сотрудники кафе не видели момент хищения. Андрей спокойно покинул заведение. Зашёл в один из дворов, вытряхнул содержимое рюкзака, перебрал вещи. Часть выбросил, часть оставил. Свой старый рюкзак тоже отправил на выброс, а личные вещи переложил в похищенный. После чего пошёл гулять дальше.
Прошло около пятидесяти минут. Андрей спокойно шёл по улице, когда внезапно встретил своего недавнего собутыльника. Вот уж действительно, Москва – большая деревня. Потерпевший к этому времени обнаружил пропажу и потребовал от Андрея вернуть имущество. А вот Андрей решил не продолжать знакомство и побежал. Потерпевший побежал следом. В конце концов догнал, попытался отобрать рюкзак, и между ними завязалась драка. Андрей нанёс потерпевшему два удара кулаком по лицу. В результате у того появилась ссадина в области брови. Позднее судебно-медицинский эксперт установил, что повреждение не причинило вреда здоровью. Наш победитель – гладиатор, после честной драки снова скрылся, но через двадцать минут был задержан полицейскими
Казалось бы, история довольно незатейливая: украл чужой рюкзак, потом подрался с хозяином. Однако следствие увидело здесь не кражу с последующей дракой, а «насильственный грабёж».
Как кража превратилась в грабёж? Чтобы было понятно, объясню разницу буквально на пальцах.
Кража - это тайное хищение. Грабёж - открытое.
Например, вы незаметно положили чужой телефон в карман и ушли. Это кража.
Если хозяин видит, что вы забираете его телефон, требует вернуть, а вы, понимая происходящее, продолжаете завладевать имуществом, это уже может быть грабёж.
Причём кража действительно способна перерасти в грабёж.
Допустим, человек пытается тайно вынести товар из магазина. Его замечает продавец и требует остановиться, но тот продолжает удерживать похищенное и убегает. Это классический пример перерастания тайного хищения в открытое.
Но есть важный нюанс. Кража считается оконченной не тогда, когда похититель решит вернуть имущество или его задержит полиция, а когда он получит реальную возможность распоряжаться похищенным по своему усмотрению. Об этом прямо говорит Верховный Суд в пункте 6 Постановления Пленума № 29 от 27 декабря 2002 года.
Теперь вспомним нашего Андрея. Он взял рюкзак, когда никто за ним не наблюдал. Спокойно покинул кафе. Зашёл в другой двор. Вывалил вещи и начал решать, что ему нужно, а что нет. Выбросил часть имущества. То есть не просто получил возможность распоряжаться похищенным, но и фактически распорядился им. А уже почти через час встретил потерпевшего.
Поэтому я с самого начала считал, что здесь оконченная кража, а последующая драка требует самостоятельной оценки. Следствие со мной не согласилось.
Его позиция сводилась к тому, что Андрей применил насилие, чтобы удержать похищенное имущество. И этот аргумент нельзя просто отбросить. Потерпевший действительно утверждал, что увидел свой рюкзак, потребовал вернуть его и пытался забрать. Но главный вопрос остался прежним. Если человек уже окончил тайное хищение и распорядился частью имущества, можно ли почти через час превратить эту кражу в грабёж только потому, что он подрался с владельцем? Я считаю, что нет.
Иначе получится, что кража продолжается всё время, пока вор хранит похищенное у себя. Хоть час, хоть день, хоть месяц. На предварительном следствии я заявил ходатайство о прекращении преследования по статье о грабеже и переквалификации действий на кражу. Следствие почему-то 😊 отказало.
А вскоре появилась товароведческая экспертиза, которая установила стоимость всего похищенного имущества в 4 780 рублей. До экспертизы, как я уже говорил, существовал ещё и спор о том, дотягивает ли стоимость похищенного до уголовно наказуемой кражи. Забавно и то, что сам рюкзак стоил примерно 700 рублей, а находящиеся внутри предметы оценили в 4 080 рублей. Единственный предмет, который был похищен из рюкзака это деревянная коробка из под чая, которую сам потерпевший изначально назвал «не представляющей материальной ценности», а эксперт посчитала, что это ручная работа и назначил ей цену в 4 080 рублей, а то не дай Бог общая сумма хищения будет менее 2 500 рублей.
При этом само хищение никто не отрицал. Спор был именно о том, какое преступление совершено.
Для сравнения: за простую кражу по ч. 1 ст. 158 УК РФ предусмотрено до двух лет лишения свободы, а за насильственный грабёж по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ - до семи лет. Согласитесь, разница существенная.
А потом Андрей передумал. В судебном разбирательстве я уже не участвовал. У Андрея был другой защитник. На предварительном следствии он признавал, что украл рюкзак, раскаивался, но категорически не соглашался с тем, что совершил грабёж. Эта позиция была отражена и в протоколах его допросов. Однако в суде Андрей неожиданно полностью признал себя виновным именно в насильственном грабеже. Суд даже огласил его первоначальные показания из-за существенных противоречий. Но Андрей настоял на новой позиции. Почему он передумал, я не знаю, хотя думаю что знаю, но не скажу.
Однако я всегда считал, что согласие обвиняемого с юридической квалификацией не освобождает суд от обязанности правильно применить уголовный закон. Можно признаться, что взял чужое имущество и ударил потерпевшего. Но это не означает, что ты правильно определил статью Уголовного кодекса.
Суд признал Андрея виновным в насильственном грабеже.
Суд, в приговоре, подробно рассуждал о двух ударах кулаком, однако так и не дал, на мой взгляд, убедительного объяснения, почему оконченное почти часом ранее тайное хищение превратилось в открытое. Зато в приговоре появилась знакомая формулировка: насилие применялось для удержания похищенного имущества.
Получается, для квалификации оказалось достаточно связать драку с желанием не возвращать рюкзак, не разрешив главный вопрос защиты о моменте окончания кражи.
Андрея приговорили к одному году лишения свободы в колонии общего режима. Ранее он не был судим, признал вину, раскаялся. Отягчающих обстоятельств суд не установил. Тем не менее назначил реальное лишение свободы.
Интересно мнение читателей, особенно тех, кто связан с уголовным правом. Вы бы квалифицировали эту историю как кражу и отдельный эпизод насилия или согласились бы с судом, который признал всё произошедшее насильственным грабежом?
Для тех, кому интересна юридическая сторона ознакомьтесь с практикой ВС РФ: Постановление Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29, пункты 5 и 6. О перерастании кражи в грабёж и моменте окончания хищения.
