Он пролез в советский Госбанк через дыру шириной 34 сантиметра. Вынес полтора миллиона рублей. А потом их начали ловить по одной серии сторублёвок.

Это Ереван, 1977 год. Не кино, не байка для застолья, а одно из самых дерзких ограблений в истории СССР. Двоюродные братья Николай и Феликс Калачяны решили забрать деньги не из кассы, не из сберкнижек и не у какого-то подпольного миллионера. Они полезли прямо в хранилище Госбанка Армянской ССР.

Сам план был почти безумный, но в нём была советская бытовая логика: найти слабое место не в сейфе, а рядом с ним. У банка было соседнее здание, в комнате отдыха шёл ремонт, окно оказалось без решётки и, по версии материалов дела, незакрытым. Феликс, бывший гимнаст, забрался туда с крыши. Дальше — совсем цирк с нервами: он проделал в полу маленькое отверстие, спустился в хранилище на верёвке и начал набивать мешки деньгами.

Представьте эту сцену без музыки и красивого света: ночь, пустой банк, человек висит над хранилищем, под ним государственные деньги, а любая ошибка превращает «ограбление века» в глупую смерть в дыре между этажами. Но он выбрался. По открытым данным, унесли около 1,5 миллиона рублей — сумму, на которую в СССР можно было купить не одну жизнь заново.

Проблема началась потом. Украсть деньги оказалось проще, чем потратить их. Огромная часть купюр была сторублёвками одной серии. Когда по сберкассам разослали предупреждение, такие банкноты стали почти светиться в руках. Братья пытались переводить деньги в облигации, подключали знакомых, крутились в Москве, но система уже начала сжиматься.

И вот здесь очень советский поворот: преступление было дерзкое, почти киношное, а посыпалось всё на скучной кассовой внимательности. Одна сотрудница сберкассы насторожилась из-за крупной суммы, запомнила приметы и машину. Дальше след привёл к квартире на Ленинском проспекте. В июне 1978 года Калачянов задержали.

История закончилась жёстко. Братьев приговорили к расстрелу. Есть версия, что ходатайство о помиловании было удовлетворено, но документы пришли слишком поздно — приговор уже успели исполнить.

И вот честно: тут даже не надо ничего додумывать. Вся история сама как сценарий. Гимнаст, дырка в полу, полтора миллиона рублей, купюры одной серии и финал, где бумага о помиловании опаздывает на сутки.

Добрый день!

Все мы помним (особенно у кого яблочная продукция) что ради достижения благих целей наше любимое правительство запретило оплату Apple ID в РФ (был хороший рабочий способ через мобильных операторов). Сижу, никого не трогаю, банк ПСБ присылает пуш уведомление - пополняйте _российский_ apple id!!! Ну ничего себе, думаю я.. Иду смотреть:

Еще одно доказательство того что все эти запреты преследуют лишь одну цель - набить карманы наших любимых олигархов.

https://www.rbc.ru/technology_and_media/30/03/2026/69c913a59...

«Вы осмелились прийти», — констатирует Рольф Лангманн*, когда я захожу в его магазин на Кёртештрассе. Мужчина за пятьдесят работает в лавке в районе Грефе-киц в Берлине-Кройцберге. В этом районе особенно в последние недели участились выстрелы — на открытой улице и даже днём. Например, в вечер Пятидесятницы (25 мая) около 21:00 или в четверг перед этим (21 мая). При этом инциденте неизвестные преступники в полдень стреляли с мотороллера по движущемуся автомобилю.

rbb|24: Здравствуйте, господин Лангманн, я рискнула к вам зайти, и, честно говоря, у вас здесь такая идиллия, что я с трудом могу представить перестрелки. Вы сами ведь не только здесь работаете, но и живёте, можно сказать, по соседству?

Рольф Лангманн: Да, здесь красиво, в Грефекице. Точнее, этот район можно было бы назвать Зюдштернкиц. Наш магазин существует уже несколько десятков лет, а я сам живу здесь по соседству столько, сколько моей дочери лет — а ей уже 14. Здесь живёшь прямо как в большой семье и как в деревне — все друг друга знают. И клиенты — тоже.

rbb|24: Действительно очень красивый район. Так и хочется сюда сразу переехать. Если бы не выстрелы — этот слон в комнате. Но что здесь стреляют — сейчас тоже не верится…

Лангманн: Это правда. И то же самое можно сказать о многих улицах — например, о Кёртештрассе, Диффенбахштрассе, а также о Грефештрассе в сторону набережной и Адмиралского моста. Это настоящий пузырь (изолированный мирок). Оазис.

rbb24: Но не такое уж это райское место, если там время от времени стреляют боевыми. Те, кто друг в друга стреляет, они живут в этом оазисе? Или приходят откуда-то со стороны?

Лангманн: Они, наверное, приходят откуда-то из другого места. Кто здесь ориентируется, тот знает, что за Грефештрассе находится так называемое поселение Дютманн. Оно уже «печально известно». Но я знаю, что там отлично работают социальные службы, и я не хочу стричь людей под одну гребёнку. Большинство людей там, вне всяких сомнений, живут законно. А то, что там якобы живут и члены кланов — такие разговоры и в нашем районе ходят. Но также говорят, что члены их семей живут и здесь, в округе — в идиллической части.

rbb|24: И они тогда, например, вымогают у вас «крышу»?

Лангманн: Деликатная тема. Но: нет. Я не знаю, как обстоят дела с другими магазинами здесь. Я однажды слышал, что это скорее касается гастрономии и владельцев, которые имеют культурно «другое происхождение».

Но что касается всех нас здесь: В каждом заведении здесь уже однажды грабили. Кто за этим стоит, тоже никто не знает. Я сам всегда исхожу из того, что это наркоманы.

rbb|24: То есть у этого района определённо есть свои тёмные стороны. Говорят ли с вами об этом покупатели, когда приходят к вам в магазин?

Лангманн: Эта недавняя стрельба средь бела дня была здесь совершенно новой по качеству. Я сидел в тот день с другим владельцем магазина на улице, когда появились полиция и скорая.

Мы тогда подумали, что что-то случилось на площади Зюдштерн или в Хазенхайде. Но потом подошёл друг и сказал, что за углом стреляли двое мужчин, а потом они в масках уехали на скутере. Он сам это видел. А вот слышно здесь ничего не было.

rbb|24: Вы рассказываете это без особых эмоций. Вы не беспокоитесь, что вы или ваша семья могли бы оказаться втянутыми? И как обстоят дела с людьми в целом здесь в районе в этом отношении?

Лангманн: Это уже обсуждали, хотя большинство ведь не были свидетелями на месте. Почти все сочли это довольно жутким. Конечно, мы, берлинцы, народ бывалый — дети здесь тоже рано этому учатся и у них есть определённая бравада. Но когда потом прокручиваешь в голове случившееся, то понимаешь: это уровень, которого здесь в таком виде ещё не было.

rbb|24: Теперь вы больше беспокоитесь, скажем, о своей дочери — она ведь наверняка тоже проводит время на улице?

Лангманн: Только когда меня так целенаправленно спрашивают. А в остальном я стараюсь об этом не думать. Мне не страшно. Ну, вообще-то. Но когда такое происходит средь бела дня и кто-то из наших оказывается не в то время не в том месте — это было бы, конечно, фатально. Но что из этого следует? Не выходить больше на улицу?

rbb|24: Вы могли бы переехать.

Лангманн: Ах, нет. В других местах тоже случаются странные истории, и ведутся клановые разборки. В Германии ведь в каждом крупном городе есть такие структуры.

rbb|24: Как об этом разговаривать с детьми, если живёшь здесь?

Лангманн: Я спрашиваю их очень осторожно, не случались ли с ними уже странные вещи и как они тогда себя ведут. По реакции понял: они вполне контролируют ситуацию.

rbb|24: И говорите ли вы им, например, чтобы они ложились плашмя, если будет стрельба?

Лангманн: Мы об этом специально не говорили. Но скорее даже наоборот — это они мне подсказывают, как правильно себя вести.

rbb|24: И с покупателями вы это обсуждаете только тогда, когда что-то непосредственно произошло?

Лангманн: Да, совершенно верно. В такие дни здесь прощаются словами «Береги себя» или «Будь осторожен».

rbb|24: Неужели?

Лангманн: Да, но в хорошем смысле. Здесь есть чувство общности, люди присматривают друг за другом. Эти прощания — выражение нашей взаимной поддержки.

rbb|24: Есть ли что-то, что вы хотели бы пожелать?

Лангманн: У меня есть базовое доверие к политике, а также к полиции. Из сообщений СМИ я узнал, что существуют специальные комиссии, которые занимаются этой темой специально. Поэтому меня удивила эта дерзость — стрелять среди бела дня, хотя ведь знаешь, что возможно там находятся полицейские. Это задевает лично, когда происходит в такое время. В том случае это было около полудня. В это время многие дети идут из школы домой именно по этим улицам.

Тот случай в понедельник на Троицу вечером был не менее шокирующим. Тот молодой человек, в которого стреляли, сидел на детской площадке. А там по вечерам часто бывают подростки.

В итоге я хочу, чтобы были средства для обеспечения определённого полицейского присутствия. Но успокоит ли это только мои субъективные ощущения и будет ли на самом деле безразлично стреляющим — я не знаю. В конце концов, полиция есть, законы есть, но, видимо, не хватает возможностей реально применять наказания так, чтобы стало ясно: здесь не всё дозволено.

И ещё я хотел бы, чтобы не урезали финансирование социальных проектов. Благодаря им иногда удаётся установить контакт с самыми младшими из таких кругов. Но когда в школах учителя перегружены, а социальных работников не хватает, то мы теряем этих детей. И тогда открываются ворота в параллельный мир.

Большое спасибо за беседу.

*Имя изменено редакцией

Интервью провела Сабина Прис, rbb|24. Данный материал представляет собой сокращённую и переработанную версию разговора.

Автор - Сабина Прис

Перевод с немецкого языка.

https://www.rbb24.de/panorama/beitrag/2026/06/berlin-schuesse-graefekiez-suedstern-anwohner-geschaefte-interview.html