Непростая судьбы была у 3-летнего мальчишки из Южноуральска Челябинской области. Сначала его нашли спящим на улице, а через полгода он сгорел в своей квартире, пока его мама спасала другого ребенка. Эта жуткая история произошла больше четырех лет назад – в январе 2022 года.

Тогда многодетная горе-мама Катя лишилась сразу всех детей. Сын погиб, а двух дочек забрали в специальные центры. За это время женщина родила нового сынишку и забеременела еще раз. Но все-таки вспомнила о своих дочерях и захотела забрать их обратно. Возможно ли это сделать, обсудили в студии ТВ-шоу «Мужское/Женское».

«Я исправилась»

Страшная трагедия произошла в трехэтажном многоквартирном доме. Тогда мама оставила трехлетнего сына с семимесячной дочкой дома, а сама ушла к подруге. Узнав о пожаре, сразу прибежала домой. Дочку успела вытащить, а вернуться за сыном не успела – в коридоре бушевал огонь. Поэтому Екатерина бросилась к окну и до последнего разговаривала с сыном. Страшно представить, что малыш пережил в последние минуты.

Теперь она ходит на могилку к малышу со своим трехлетним сыном, которого родила через год после трагедии. Сейчас она в положении, это будет уже пятый ребенок Екатерины.

Правда, малышку, которую она вынесла из горящего дома, Катя больше не видела. Ее перевезли в другой детский дом. А вот старшая девочка, ей сейчас 14 лет, общается с мамой, но тоже живет в детском доме.

– Я исправилась и хочу вернуть своих детей домой. Их очень сильно губят, – уверена Екатерина.

Сразу после трагедии ее ограничили в родительских правах. За полгода женщина должна была исправить все недочеты, чтобы вернуть дочерей. Но даже за четыре года этого не произошло.

– Я поменяла жилье, вышла замуж. Но в суд еще не обращалась. Мне туда, где я сейчас живу, не отдадут детей, у нас маленькая комната в общежитии. Я ее снимаю, – признается горе-мама.

Муж Екатерины служил, полгода как он числится без вести пропавшим. А любящая жена уже строит планы на будущее.

– Получаю только денежное довольствие – 39 тысяч каждый месяц и все. В военкомате лежат документы, мне нужно передать их в гражданский суд, чтобы признали его погибшим. Я не считаю, что он погиб, думаю, что еще живой может прийти. На выплаты хочу сразу дом купить, я уже его присмотрела – там шесть комнат, – мечтает Екатерина.

Женщина, словно хвастаясь, рассказывает, что получит 17 млн рублей. Она уже все узнала…

К слову, в месяц на двоих детей она платит пять тысяч алиментов со своей пенсии по инвалидности.

«Как твой сын себя ведет!»

Осуждают Екатерину и ее родители – Светлана и Евгений. Они боятся, что мальчик, который сейчас живет с мамой, повторит судьбу своего погибшего брата.

– Им никто не занимается, в садик он не ходит. Ребенку четвертый год, он до сих пор не разговаривает. Она его даже не приучила к горшку! – возмущается Светлана.

Но Екатерина отрицает: ее сын говорит некоторые слова – просто пока мало. А психиатра и психолога в детской поликлиники Южноуральска попросту нет.

– Мы прошли медкомиссию в садике. Нам выписали анализы, я их уже сдала. Нам осталось трех врачей пройти. В Челябинске они есть, но нам придется платно проходить, – объясняет мама.

При этом родители рассказывают, что по ночам Екатерина ездит на такси в Челябинск, в бар… Бабушка и дедушка уже жаловались в опеку и просили забрать внука. Произошло это после одной неприятной истории, когда мальчик пнул козленка.

– Я до этого ей замечания делала: посмотри, как твой сын себя ведет, надо принять меры, чтобы воспитывать его правильно, – объясняется Светлана.

Органы опеки заверили: семья стоит на учете с 2022 года. Дочки живут в детских домах. А сына постоянно проверяют.

– Осуществляется патронаж, составляются акты, выявляются проблемы, вопросы, которые есть у семьи, – добавила директор Южноуральского центра помощи детям, оставшихся без попечения родителей, Елена Воробьева.

KP.RU

В общем, я объяснял ей, почему, на мой взгляд, это не лучшая идея. Одной из причин я назвал то, что из неё, скорее всего, вышла бы не самая лучшая мать для такого количества детей. У нас всего двое, а нам всё равно нужны домработница и человек, который приходит готовить раз или два в неделю. К тому же наши родители немало помогают нам как минимум четверть года (не в этом квартале, но всё же). А вы знаете, что стресс делает с людьми. Она весь вечер меня игнорировала и до сих пор иногда припоминает это, когда мы говорим о детях (тех, что у нас уже есть).

Я сволочь?

Дальше чуть болезненно.

Полина хочет изменить маму, чтобы решить проблему. Но мы не контролируем чужое поведение. Мы можем говорить, обозначать границы, но гарантировать результат не можем. Мы можем лишь влиять.

К сожалению, Полина по привычке привязывает свою ценность к тому, как к ней относится мама. Её регулятор самооценки висит снаружи: «Если мама принимает меня, я хорошая. Если нет, со мной что-то не так». Поэтому, конечно, страх не принять маму в ответ кажется катастрофой: так я могу навсегда потерять шанс быть любимой безусловно.

По моему опыту, бесполезно (и бессмысленно) учить людей терпеть поведение, которое причиняет боль. Бесполезно учиться «принимать» того, кто ранит нас. Но при этом можно научиться строить такие отношения с собой, чтобы наша ценность меньше зависела от чужого одобрения.

Поэтому я предложил Полине (на время) отказаться от цели принять маму, и ответить на вопрос: «Каким человеком я хочу быть?» В чём я нуждаюсь? Как хочу выстраивать границы, даже если больно? Как хочу реагировать на боль? Именно эти вопросы со временем и через опыт помогают выйти из сценария «меня можно любить только за выполнение условий».

Когда мы начинаем опираться на свои ценности, выбор в отношениях всегда становится более ясным. Уточню: ясным, но не безболезненным. Можно продолжать контакт и выстраивать границы. Можно дистанцироваться и пробовать новые формы общения. Просто мы перестаём делать всё в это в отчаянной попытке заслужить любовь. Мы с каждым шагом укрепляем самоуважение.

В общем, стремитесь к принятию, но не забудьте уточнить: я принимаю или терплю? Я выбираю или цепляюсь? Потому что когда внутри появляется опора, мир вдруг перестаёт быть экзаменатором. В такой момент мы можем перестать смотреть на близких глазами голодного ребёнка и наконец начать смотреть глазами взрослого, который знает: со мной всё в порядке.

Даже если мама так и не научилась напоминать об этом.