Прокачка застенчивой мамы
Вообще-то, я интроверт. Мне трудно общаться с незнакомыми людьми. Я нервничаю, когда ко мне обращаются за чем-либо на улице или даже во время телефонного разговора — при записи к врачу, например. Мой круг общения довольно узкий: семья, несколько друзей и очень краткое общение с многочисленными знакомыми моего мужа, который, в отличие от меня, всегда способен найти себе компанию. Вообще, если вспомнить всех, с кем мне удалось подружиться за всю жизнь, можно сделать вывод: для того чтобы сблизиться с человеком, мне нужно как минимум прожить с ним год в одной комнате (спасибо студенческим годам и общежитию). Или несколько лет просидеть за одной партой. Или какими-то неведомыми, судьбоносными силами оказаться рядом и пережить вместе удивительные события. Короче говоря, непросто мне даётся впускать новых людей в свой мир. Как говорилось, уж не помню где: «Я с незнакомыми не знакомлюсь!»
Когда-то в юности я переживала по этому поводу. Особенно когда попадала в какое-то новое общество, где все быстро разбивались на приятельские группки, а я в растерянности не знала, как себя повести, и в итоге оставалась одна или составляла компанию второму такому же раку-отшельнику. Или когда понимала, что у других людей в разы больше друзей и знакомых, чем у меня. Но с возрастом и с появлением четверых детей я просто приняла эту ситуацию. Мне уже трудно выделить время и для тех знакомых, которые у меня есть. Тем более что когда муж берёт на себя детей и это время у меня появляется, первое, что мне хочется, — это побыть наконец-то одной. А уж потом, может быть, пообщаться с кем-нибудь. Это не хорошо и не плохо, просто я такой человек. Интроверт.
Но Толику, моему третьему сыну, плевать на это с высокой колокольни! Возможно, потому, что он растёт в большой шумной семье, или по каким-то другим причинам, он в свои два года вообще не видит разницы между своими и чужими людьми. И между своими и чужими вещами.
Он несётся к детям как крохотный ураган, лезет обниматься и забирать игрушки, заодно. Дети, даже те, что на 2–3 года постарше, впадают в ступор от такого напора и жалобным взглядом ищут поддержки у родителей. Пока те соображают, как поступить — спасать своё чадо или дать ему возможность самому выйти из этой неординарной ситуации, — мой ангелочек уже бросает игрушки и пытается исследовать их сумки с вещами и пакеты с продуктами. Тут наконец подбегаю я, толкая перед собой коляску или волоча Марка подмышкой. Оттаскиваю верещащего Толяна, извиняюсь, неловко шучу. Заикаюсь и потею. Стараюсь побыстрее увести детей оттуда, и мы движемся дальше, до следующей площадки, где всё повторяется.
Вот, например, гуляла с нами на детской площадке милейшая пара: хорошенькая девочка лет трёх и её большой бородатый папа. И всё было хорошо до того момента, пока Толика не заинтересовали наручные часы этого папы. Мужчина добродушно дал малышу их внимательно осмотреть, понажимать кнопки и объяснил, что это часы. Видимо, всё это произвело на Толика очень большое впечатление, потому что, переведя взгляд от часов на бородатое лицо незнакомого дяди и ткнув его пальцем в живот, он вдруг громко воскликнул:
— Мама!
Мужчина явно растерялся от такого поворота, как, впрочем, и я. Зато девочка среагировала быстро. Встав между папой и нахальным мальчишкой, она громко заявила:
— Это мой папа! — взгляд её был грозен.
— Я мама! — робко подала голос я из-за спины Толика, тронув его за плечо.
Малыш не обратил на меня внимания. Ничуть не смутившись, он перевёл взгляд на девочку и, воскликнув: «Катя!», двинулся на неё.
— Я не Катя! — тут же закричала девочка и пустилась в бегство кругами по площадке.
Толик, радостно вереща, помчался за ней. Мы с мужчиной обменялись неловкими улыбками. Дети покружили по всей площадке, включая лазилки. Потом девочка, видимо выдохнувшись, добежала до нас и спряталась за своего папу. Толян, промчавшись мимо меня, остановился перед большим дядей. Немного помедлил, затем, заметив часы, потрогал их и снова воскликнул:
— Мама!
— Я мама! — уже увереннее заявила я.
— Это мой папа! — тут же выскочила из-за своего укрытия девочка.
— Катя! — сразу же отреагировал милый малыш.
— Я не Катя!
Новый круг догонялок.
— Мама!
— Это мой папа!
— Мама — это я, — не сдаюсь я.
— Катя!
— Я не Катя!
И ещё раз. Стою рядом с этим папой, не знаю, что сказать. Нервничаю, потею. Наконец решаю увести своего маленького баламута, раньше чем бородач начнёт спасать от него свою маленькую принцессу.
Идём дальше. Проходим мимо другого мужчины с коляской, из багажника которой Толик моментально выхватывает большую бутылку мыльных пузырей и сразу готовится к обороне, всем своим видом показывая, что он с этим сокровищем ни за что не расстанется. Я тоже занимаю боевую позицию и, пробормотав мужчине извинения, готовлюсь к тяжёлой схватке за чужие мыльные пузыри. Марк, в своей коляске, начинает терять терпение: пора бы уже домой, пообедать и поползать. Старшие где-то гуляют неподалёку.
— Дарю! — радостно улыбаясь, восклицает мужчина.
Мне жутко неловко. Я впервые вижу этого человека. И ведь мы, конечно же, сами можем обеспечить своего ребёнка всем, чем нужно. Да и надо же ему в конце концов втолковать, что чужое брать нельзя! Но у меня уже совсем мало сил — только чтобы добраться до дома. Поэтому я соглашаюсь, благодарю. Нервничаю, потею, разумеется. С помощью этих мыльных пузырей и старших детей, которые надували их, чуть отбежав вперёд, и указывали тем самым Толику направление, мы относительно спокойно добрались тогда до дома.
Когда я совсем не чувствую в себе сил для «площадочных приключений» и «песочных войн», я стараюсь увести малышню гулять в лес. Это мне удаётся не всегда, но всё же бывает. Это такой городской лес: светлый, сухой, с широкими тропинками. Там встречаются любители бега и скандинавской ходьбы, ещё там гуляют с собаками, вездеходными колясками и непослушными детьми. Никаких качелей, песочниц, чужих игрушек — только шишки да палки. Можно выдохнуть…
— Волк! — радостно кричит Толик и несётся к огромному псу породы хаски обниматься.
Мне непросто даются эти прогулки. Несмотря на то, что у меня уже есть опыт (четверо детей как-никак), каждая такая прогулка резко выдёргивает меня из так называемой зоны комфорта. Приходится общаться с множеством незнакомых мне людей в каких-то нестандартных, неловких ситуациях. Но с ежедневными тренировками я начинаю относиться ко всему легче, спокойнее. Как будто прохожу очень мощный психологический тренинг.
Начинаю понимать, как воспринимает мир мой ребёнок, и, не теряя осторожности, пробую взглянуть на всё под тем же углом. Мне кажется, Толик не видит на улице «множества незнакомых людей», которые вот-вот готовы осудить нас за причинённые им неудобства. Он видит мир как одно большое дружелюбное существо, состоящее из детей и их родителей, качелей и песочниц, игрушек и старушек на лавочках, собак и деревьев, добрых дядь и тёть, братьев, папы и мамы, оберегающих его от всего плохого. И весь этот мир только и ждёт его, Толика, чтобы восхититься тем, какой он замечательный мальчик, и принести ему свои дары.
Что ж, я понимаю, что он, к сожалению, прав не во всём, но в чём-то прав. Никто и не думал нас судить. Многие сами растят или растили детей, и уж точно все когда-то сами были детьми. Встречающиеся лица и для меня начинают сливаться в одно доброе лицо с выражением удивления, умиления и понимания. Толя действительно очарователен в своём нахальстве. И для тех, кто встретился нам на прогулке, мы стали милым, забавным эпизодом их дня. Бородатому дяденьке наверняка было интересно на несколько секунд почувствовать себя мамой, а его дочке Еве (а вовсе не Кате), на самом деле, было весело убегать от маленького сорванца. А другому мужчине и правда было не жаль тех мыльных пузырей. И даже огромный серый «волк», увидев подбегающего малыша, завалился на бок и дал себя потрепать по пушистой холке.
Я вхожу во вкус, начинаю шутить и играть с этим миром как со старым добрым другом. Следую за своим озорником, стараюсь усваивать уроки, что вновь мне преподносит этот удивительный мир детства.
А Толик подбегает к очередной старушке на лавочке и с важным видом усаживается рядом. Пока она воркует с ангелочком, с другой стороны от неё пристраиваюсь я и весело заявляю:
— Здравствуйте! Сейчас мы проверим, что у вас в сумках!
Несколько секунд женщина смотрит на меня в полном непонимании, затем оглядывается на Толика, который уже наполовину расстегнул молнию на её сумочке…
— Шучу! — говорю с улыбкой, подхватываю хулигана одной рукой, другой веду коляску, и мы движемся дальше. Где-то там нас встретит целая банда из старших детей и их друзей.
