...И деды наши были, точно, люди неграмотные; редкий умел правильно подписывать свое имя, и, несмотря на то, они все почти были люди с твердыми правилами, с сильною волею и крепко хранили, не по логическому убеждению, а по какому-то странному внушению, любовь ко всем нашим отечественным постановлениям. Теперь старинная грубость исчезает, заменяясь духом колебания и сомнения. Жалкий успех, но, может быть, необходимый, чтоб надежнее и вернее дойти до истины.
...
Воля мужа была ей законом. «Даром, что пьяница, – думала она, – а все-таки муж». Так думали в старину.
...
Разумеется, положено было воспитать его на славу, чтоб сын отнюдь не был олухом, как батюшка; и как только начал он подрастать, сейчас же принялись отыскивать французского гувернера. Всем известно, что французы долго мстили нам за свою неудачу, оставив за собой несметное количество фельдфебелей, фельдшеров, сапожников, которые под предлогом воспитания испортили на Руси едва ли не целое поколение.
...
В таком безотрадном положении Иван Васильевич утешался, однако ж, отрадною надеждою отправиться за границу, воображая, что в чужих краях он легко приобретет познания, которые не сумел приобрести в отечестве. Вообще слово за границу имеет между нашей молодежью какое-то странное значение. Оно точно как бы является ключом всех житейских благ. Больной спешит за границу, воображая, что у прусской заставы вдруг сделается здоровым. Живописец просится за границу в ожидании, что как он только влезет на Monte Pmcio, так и будет Рафаэлем. Невежда, проленившийся целый век дома и пристыженный наконец своим незнанием, берет место в дилижансе и думает, что потерянное время, вечная праздность, умственные потемки больше ничего не значат: он едет за границу.
...
Между тем Иван Васильевич замечал, что, куда бы он ни показывался, в какую землю бы он ни приезжал, – на него смотрят с каким-то недоброжелательным завистливым вниманием. Сперва приписывал он это личным своим достоинствам, но потом догадался, что Россия занимает невольно все умы и что на него так странно смотрят единственно потому, что он русский. Иногда за табльдотом делали ему самые ребяческие вопросы: скоро ли Россия завладеет всем светом? правда ли, что в будущем году Цареград назначен русской столицей? Все газеты, которые попадались ему в руки, были наполнены соображениями о русской политике. В Германии панславизм занимал все умы. Каждый день выходили из печати глупейшие насчет России брошюры и книги, написанные с какой-то лакейской досадой и ровно ничего не доказывающие, кроме бездарности писателей и опасений Европы.
...
Многие для рассеяния погружаются в омут бурных наслаждений, иные делаются распутными, другие картежниками, третьи жертвуют жизнью своею для вздора, некоторые воображают, что они вольнодумцы, либералы, потихоньку бранят правительство, проклинают обстоятельства, будто бы им враждебные. Но и с другими обстоятельствами они были бы те же, потому что зло в самом основании, в самом корне их тщедушного прозябания. Жалкое поколение! Бедная молодость!

воображал что либерал...
...
Видно, что в башке-то амуниция не в порядке. Не принял дело рассудком.
Ссылка

Тарантас – это не насмешливое название автомобиля, а крытая повозка на длинных дрогах, чтобы меньше трясло. Тарантас, описанный в путевых заметках графа Владимира Александровича Соллогуба, запряжён тройкой лошадей, а значит, мог достигать скорости 50 км/час. В середине 19 века это был высокоскоростной транспорт.

И всё же, при огромных российских расстояниях, поездки занимали многие дни и недели. Герои «Тарантаса», два помещика, едут из Москвы в деревню близ Казани. В пути помещики много разговаривают, ведь где ещё поговорить, как не в путешествии? Молодой попутчик полон решимости изучать действительность и писать заметки.

Дорожная история наполнена интересными историями, яркими характерами, сарказмом и иронией, точными описаниями губернских городов.

«Тарантас» может служить своего рода туристическим путеводителем и историческим справочником по России своего времени.

Больше интересного о книгах и авторах у нас на канале Классическая литература

Писатель Владимир Александрович Соллогуб однажды, прогуливаясь в Летнем саду со своей дочерью, девушкой поразительной красоты, повстречался с одним знакомым, очень самоуверенным и очень недалеким.

– Скажи, пожалуйста, – воскликнул знакомый, – как это случилось? Ты никогда красавцем не был, а дочь у тебя такая красавица?

– Это бывает, – отвечал Соллогуб. – А ты попробуй, женись, может у тебя будут умные дети.