Лига Трезвости

Оказывается, сегодня такой день, что в обычном магазине не получится отовариться. Я бы не обратил внимания, если бы смог пройти сквозь полок с алкоголем по пути в молочку. Проходы закрывала лента, как на месте преступления.
За несколько лет трезвости для меня этот отдел как будто перестал существовать. Например, я на подсознании знаю что в супермаркете есть полки с товарами для женской гигиены. Но мне глубоко все равно на эти штуки, а если попросят, то буду искать целый день.

А на кассе уже начали вспоминать, что таких дней, с запретом продажи алкоголя, оказывается целая тьма. 1 сентября, день студента, день выпускника, день того, день сего... Что такие мероприятия плотно вошли в наш обиход. Ни одного бэлса с угара, который возмущается -- нет. Мужиков, которые стоят перед полками и разводят руками, тоже нет.
Для тех кто постарше запрет на ночную продажу алкоголя -- вообще нонсенс. А тут ещё целые дни начали выпадать.

Короче, не тут мне морали какие-то читать. Мне просто интересно. Либо народ начал привыкать, либо разливайки полностью удовлетворяют спрос. Или, действительно, такие меры приносят реальные плоды?

Хотя, с кем я был в магазине, был уже немного подшофе. Я успел посмеяться, что такой день людям испортили (:

Я вошёл, когда собрание уже началось. Дверь скрипнула, и на мгновение я почувствовал себя школьником, опоздавшим на урок. Взгляды присутствующих скользнули по мне - не осуждающие, но как-то оценивающие. Первое мое ощущение: было странно, неуютно и как-то глупо даже.

Душевная женщина молча пододвинула в мою сторону бумажный стаканчик для чая. Я покачал головой, стараясь затеряться в крайнем ряду за столом.

То, что происходило дальше, напоминало какой-то странный ритуал. Они передавали по кругу открытку, что-то записывая. Я не понимал смысла, но когда дошло до меня, машинально переправил его дальше.

Их истории обрушились на меня лавиной (части с 1 по 5 в Лиге Трезвости). Тюрьмы. Реабилитационные центры, рехабы, дурки. Разрушенные семьи. Я слушал, всё сильнее сжимаясь в стуле, осознавая пропасть между нами.

Когда очередь дошла до меня, слова вырвались сами:
— Я алкоголик, но не такой...

Голос предательски дрогнул. Нет, я никогда не терял работу из-за пьянки. Не валялся в реанимации после пьяных драк. Не разбивал чью-то жизнь. И ещё много не ...

Просто пиво после работы, водка с друзьями. Больше пива, больше водки. Студентом много пил, но удалось взяться за голову и закончить университет.
Потом как все работал и пил по выходным. Обычный бытовой алкоголизм, тихий и "приличный". Всегда горазд до бухла...

Но слушая их, я вдруг осознал: пропасть между нами это всего лишь вопрос времени. Ладно, не стану маргиналом (я так думаю), но на пенсии спиться легко.

В конце мне всё же сунули в руку ту самую открытку с телефонами. По этим номерам можно позвонить в любое время и поговорить с теми, кто оставил телефон во время срыва. Но, я так и не набрал ни одного номера. Пока держусь, 2 года прошло уже.

Это был мой первый и последний визит в АА. Даже и не знаю , пойду туда ещё раз.

Как и все истории этого цикла, эта -- вымышлена

Когда закончились все рассказы, самый главный, что зачитывал правила (какая-то церемония есть, если так можно сказать) из папки вдруг замолчал. В комнате повисла неловкая тишина.

--А ты? - спросила рыжая женщина.

Он отложил папку с бумагами.

-- Я Толик. И я алкоголик.

Его голос звучал, как скрип ржавой двери. Невысокий, жилистый, с перебитым носом и татуировками на пальцах — теми самыми, что делают только в особых местах. Когда он начал говорить, я невольно отодвинулся.

-- Грабежи. Разборки. Две отсидки по-крупному, - перечислял он, будто зачитывал список покупок. — В СИЗО варили самогон из хлеба. В тюрьме пили и употребляли.

Его огромные кулаки лежали на столе, все в шрамах. Я представил, сколько раз они ломали челюсти. Сколько дверей выбивали...

-- Десять лет трезвости, - вдруг закончил он.

Тишина стала густой, как сигаретный дым.

Я смотрел на этого человека и понимал: передо мной самая жесть. Настоящий монстр, которого я бы обходил за три квартала. Который мог убить взглядом. Который, наверное, и убивал когда-то.

Но сейчас он просто сидел, положив свои страшные руки на колени. В его глазах не было ни злости, ни агрессии. Только усталость. И что-то ещё может - надежда.

Когда основная (формальная что-ли) часть закончилось, он аккуратно сложил бумаги. Не спеша. Бережно. Как будто эти листы единственное, что у него осталось.

На этот раз я мог поверить внешнему и внутреннему содержанию.

Как и все истории на этих собраниях, эта -- вымышлена.