Кризис идеи субъекта в наукоучении Фихте-старшего. – Ильин Иван Александрович (1883—1954)
...Эта подлинная сущность духа, выражаемая въ Наукоученіи, лежитъ внѣ сознанія. Она недоступна сознанію, ибо лежитъ «по ту сторону его». «Даже посредствомъ абстрагирующей рефлексіи не можетъ сдѣлаться фактомъ сознанія то, что само но себѣ не есть таковой»,—говоритъ Фихте о верховномъ дѣйственномъ актѣ Это относится и къ другимъ первоначальнымъ актамъ субъекта. Я творитъ Не-Я безсознательно, «ohne alles Bewusstsein», и въ этомъ актѣ не сознаетъ себя. «Мы твердо убѣждены, что вещи внѣ насъ реальны и что реальность эта отъ насъ не зависитъ; но это только потому, что мы не сознаемъ въ себѣ способность производить ихъ («wir werden uns des Vermögens ihre Produktion nicht bewusst». Здѣсь происходитъ нѣкоторый самообманъ: сознаніе объекта есть необходимый актъ; поэтому этотъ актъ безсознателенъ, и въ результатѣ «мы» думаемъ, что получаемъ извнѣ то, что мы создали сами, собственной силой по своимъ законамъ. Пассивность субъекта есть иллюзія, объясняющаяся тѣмъ, что абсолютная активность его не дана ему въ сознаніи. Я не сознаетъ свою дѣятельность, никогда не сознаетъ ее непосредственно; никогда не можетъ сознать, что дѣятельность его въ сущности свободна, абсолютно спонтанна: ибо для того, чтобы сознать, оно должно рефлектировать; а абсолютная спонтанность прекращается именно тамъ, гдѣ начинаемся рефлексія. Поэтому та первоначальная сущность субъекта, гдѣ живетъ свобода, гдѣ идеальное тождественно съ реальнымъ, гдѣ нѣтъ объекта, ибо онъ совпадаетъ съ субъектомъ—безсознательно. «Я» забываетъ себя, теряетъ себя въ томъ первоначальномъ созерцаніи своемъ, которымъ оно творитъ объектъ; и когда оно, очнувшись какъ бы изъ глубокаго сна или обморока, приходитъ въ себя,—оно видитъ себя какъ бы въ незнакомомъ мѣстѣ; тогда мы прежде всего осознаемъ себя, ибо первое, что мы находимъ—это мы сами; потомъ мы обращаемся къ окружающимъ вещамъ и спрашиваемъ: гдѣ я? какъ я попалъ сюда? что было со мной передъ этимъ?Абсолютные акты забыты и очнувшееся Я—есть интеллигенція; вотъ почему Фихте говоритъ, что, въ сущности говоря—нѣтъ перваго момента сознанія, а есть только второй.

Отсюда уже вполнѣ ясно, что самосознаніе отнюдь не совпадаетъ у Фихте съ актомъ самополаганія. Самополаганіе есть актъ абсолютнаго Я; самосознаніе есть актъ относительнаго Я. Самополаганіе есть актъ безсознательный, первоначальный; самосознаніе есть актъ сознательный, вторичный. Самополаганіе совершается безобъектнымъ Я, оно есть дѣло интеллектуальной интуиціи; самосознаніе только и возможно въ предѣлахъ Я, прикованнаго къ объекту, и есть дѣло эмпирическаго сознанія, рефлексіи. Первый актъ—необходимъ (ибо безъ него ничто невозможно) и въ то же время свободенъ (ибо въ немъ осуществляется самоопредѣленіе); второй актъ—необходимъ (ибо безъ него невозможна философія) и , несвободенъ (ибо скованъ предѣлами объективнаго міра). Первый абсолютно активенъ, только активенъ; второй активенъ въ пассивности и пассивенъ въ активности. Наконецъ, самосознаніе, какъ видъ сознанія, есть продуктъ, самополаганія; ибо сознаніе само есть продуктъ перваго первоначальнаго акта субъекта. Самополаганіе возможно и реально безъ самосознанія; самосознаніе невозможно и нереально безъ самополаганія. «Я» становится объектомъ только тогда, когда оно себя представляетъ; въ первоначальной безсознательностионо есть только активный и свободный субъектъ. Сущность Я, какъ абсолютнаго субъекта, состоитъ только въ томъ, что оно полагаетъ себя какъ сущее. Итакъ, абсолютный субъектъ полагаетъ себя, но не сознаетъ себя; относительный сознаетъ себя, но въ самоутвержденіи своемъ ограниченъ.

...Дѣятельность сознанія не въ состояніи уловить первоначальную дѣятельность, какъ дѣятельность; оно устанавливаетъ ее лишь, какъ субстратъ, и отдѣльные моменты ея—какъ продуктъ абсолютнаго Я. Очнувшись отъ первоначальнаго, безсознательно-дѣятельнаго состоянія, и осознавъ себя, Я воспринимаетъ свои произведенія, какъ чѣмъ-то другимъ положенные; но затѣмъ, разлагая свои произведенія, созданные безсознательно и ошибочно принимаемыя за независимыя вещи и субстанціи, Я приходитъ къ выводу, что объяснить сознаніе и самосознаніе можно только, допустивъ и признавъ нѣкоторыя предпосылки. Содержаніе этихъ предпосылокъ описываетъ и формулируетъ тѣ самые первоначальные акты, которые были совершены и затѣмъ «забыты» субъектомъ. Установивъ, что въ духѣ есть система и открывъ накоторую высшую основу всего, которую ни разложить, ни отвлечь нельзя, «Ісh bіn», Я выводитъ изъ нея еще рядъ сужденій и устанавливаетъ: каждому сужденію, которое такимъ образомъ необходимо дедуцировано, соотвѣтствуетъ въ духѣ необходимый актъ.

...Съ этой точки зрѣнія субъектъ является органической совокупностью актовъ и способностей—съ одной стороны первоначальныхъ и безсознательныхъ, съ другой стороны—вторичныхъ и сознательныхъ. Наукоученіе, какъ, конструктивная психологія—построяетъ, во-первыхъ, рядъ первоначальныхъ актовъ, безсознательныхъ и сознанію недоступныхъ, во-вторыхъ — рядъ фактовъ, имѣющихся или, вѣрнѣе, долженствующихъ быть въ сознаніи.