Серия «Апгрейд до Бога»

Часть 3: Люди-Боги

Возможно, это покажется странным, но религии, которые существуют сегодня, когда-нибудь исчезнут. Независимо от того, как к этому относятся их нынешние апологеты. Ведь эволюция веры — одно из самых очевидных явлений, которые можно проследить, изучая историю человечества.

Все сегодняшние священные книги встанут на полку рядом с мифами Древней Греции или сказками народов мира. Этот процесс уже начался и если мы не отскачем опять в средние (тёмные) века, когда людей будут пугать богом или наказывать за ересь (то, что противоречит официальной церкви), то переход к новой религии неизбежен.

Загвоздка в том, что атеисты, которые считают, что рано или поздно здравый смысл в человеке победит, глубоко ошибаются. Человек никогда не перестанет во что-то верить, по крайне мере наш вид. Но он охотно забудет старых богов, если новое учение предложит нечто более лучше, чем старое.

Идея спасения в христианстве — это самое гениальное, что выдумала новая религия. Зевс, Один, Марс или Перун не обещали спасение в царствие небесном за веру в них. Не обещали они и снизойти на Землю, победить всех неверных и оставить подле себя только истинных адептов, создав уже на Земле своё великое царство. Хотя и в старых религиях были свои «плюшки», они устраивали далеко не всех.

Мы начали этот цикл с вопроса, откуда вообще взялась идея Бога — и выяснили, что в её основе лежит древний, почти биологический страх исчезновения. Потом разобрали, как обычный проповедник за три века политической и редакторской работы превратился в божество. Логично закончить вопросом: а что дальше? Если механизм, порождающий богов, никуда не делся — во что он превращается сейчас, у нас на глазах?

Сначала — честные цифры, а не желаемое

По последнему масштабному исследованию Pew Research (2023–2024), доля религиозно нейтральных американцев («nones» — не принадлежащих ни к одной конфессии) выросла примерно до 29% взрослого населения США — и это реальный, кратный рост за последние десятилетия. Похожая динамика — в Западной Европе.

Но вот важная оговорка, без которой статья была бы нечестной: глобально религия не умирает, а местами растёт. Причина прозаична — демография: в регионах с высокой религиозностью (Африка южнее Сахары, части Южной Азии, исламский мир) рождаемость заметно выше, чем в секулярных обществах Европы и Восточной Азии. По прогнозам того же Pew, в абсолютных числах доля неверующих в мире может даже сократиться к середине века именно из-за этой демографической математики.

Показательно, что сама теория секуляризации (идея, что модернизация неизбежно ведёт к отмиранию религии) была пересмотрена одним из главных её же авторов — социологом Питером Бергером, который ещё в 1990-х публично признал: реальность мира куда сложнее его собственной ранней модели.

Связь между большой религиозностью и уровнем жизни тоже прослеживается. Но это не значит, что богатые не верят ни в каких богов. Они верят «по-своему», и запросы у них совершенно другие.

Но есть очевидный факт, что религиозность падает как только человек начинает легко получать базовые потребности для жизни (то есть не работать только на еду, коммуналку и одежду) и сопутствующее этому хорошее образование.

Социологи (например, Рональд Инглхарт) действительно видят корреляцию. Идея в том, что когда человек не живёт в постоянном стрессе выживания, у него появляется «пространство» для других поисков смысла — науки, светской философии, хобби, карьеры. Религия же часто выполняет функцию опоры именно в условиях неопределённости и рисков. Когда рисков меньше, потребность в такой опоре ослабевает.

Но правильно ли говорить, что мы возвращаемся к религии, только когда испытываем нужду и потери?

Это не совсем точная формулировка, но доля правды есть. Есть же статистика, что тяжело больные люди, когда традиционная медицина бессильна, пускаются во все тяжкие, а именно обращаются к колдунам или эзотерикам, обещающим чудо. Причем даже те, кто открыто смеялся над ними. Всё лишь бы ещё чуть-чуть удержаться на станции под названием «жизнь».

Есть ли что-то, что может заменить религию? Заполнить пробелы? Убавить страх перед бездной небытия?

Философы, которые придумали замену раю ещё 150 лет назад

Задолго до того, как это стало модной темой в Кремниевой долине, в России зародилось течение, прямо предвосхитившее сегодняшний трансгуманизм. Русский космизм, главным идеологом которого был библиотекарь и философ Николай Фёдоров (1829–1903), выдвинул радикальную идею: смерть — не метафизическая неизбежность, а техническая проблема, которую человечество однажды обязано решить научными средствами, вплоть до буквального воскрешения всех когда-либо живших предков — он называл это «общим делом» всего человечества.

Звучит как фантастика, но у Фёдорова был прямой ученик — Константин Циолковский, тот самый отец теоретической космонавтики, которого я часто цитирую в своих статьях.

Циолковский хоть и был ученым, но полет фантазии (а, по его мнению, всё, чтобы ни придумал человек в своём сознании, возможно сделать наукой) у него заходил на многие столетия вперед.

Идея выхода в космос у Циолковского была неразрывно связана с фёдоровским проектом: человечеству банально не хватит места и ресурсов Земли, если когда-нибудь придётся разместить всех воскрешённых предков — значит, нужно осваивать Вселенную.

Сама идея «воскресить всех живущих когда-то людей» звучит дико. Как? Зачем? Для чего? Но Циолковский был уверен, что и это возможно. Причём речь идёт не о клонах или копиях, а именно о тех, кто топтал эту землю.

По сути, космизм — это учение, которое говорит, что благодаря науке возможно всё. Главное — изучать этот мир, наблюдать, проводить эксперименты и опыты, а не читать пыльные книги кочевых народов, живших 2000 лет назад. Именно наука ответит на все волнующие человека вопросы и уберёт тысячелетние страхи. Но дорога будет сложной. Быть может, длинной в тысячи лет, но начинать шагать нужно уже прямо сейчас, отбросив старые предрассудки.

Это редкий пример, когда мистическая по духу идея напрямую породила вполне рабочую науку — советская космическая программа выросла из философской школы, всерьёз обсуждавшей воскрешение мёртвых. И Гагарин полетел в космос только благодаря мечтателям, которые считали, что для человека нет ничего невозможного.

А вы не знали?

Что предлагает нам век XXI вместо рая

Сегодня наследники этой идеи — не философы, а биогеронтологи. Британский исследователь Обри ди Грей ввёл термин longevity escape velocity («скорость космического старения», по аналогии со второй космической скоростью) — гипотетическую точку, когда медицинские технологии продления жизни начинают опережать сам темп старения: каждый прожитый год добавляет больше года ожидаемой продолжительности жизни, чем ты успеваешь состариться.

По его прогнозам (которые стоит воспринимать с осторожностью — это позиция одного исследователя, а не консенсус геронтологии), у людей старше 40 лет уже сейчас может быть до 50% шансов не умереть непосредственно от старения как такового.

То есть если вам сейчас 30-50 лет, благодаря медицине, которая будет открыта в течении 20 лет, у вас есть все шансы дотянуть до 120-150 лет.

Параллельно развивается ещё более смелая, откровенно спекулятивная идея — загрузка сознания (mind uploading): гипотетическое полное сканирование и цифровое воспроизведение человеческого мозга. Тут важно быть максимально честным: это остаётся глубоко умозрительной концепцией. Технически мы не знаем, как записать всю сложность биологического мозга (86 миллиардов нейронов и триллионы связей), и есть серьёзный философский вопрос, который часто замалчивают энтузиасты: даже если скопировать мозг идеально, будет ли цифровая копия тобой, или просто новым существом с твоими воспоминаниями? Это не решённая научная проблема, а открытый философский спор о природе идентичности и сознания.

А о сознании мы знаем... примерно ничего.

Но обратите внимание на структуру этого запроса — она дословно повторяет то, что тысячи лет предлагала религия: избавление от смерти, продолжение существования после разрушения тела, вечность. Просто вместо молитвы — код, вместо души — цифровая копия нейронной активности.

200-300 лет назад современная наука ничего не могла предложить человеку, так как находилась на стадии зародыша. Сегодня она творит настоящие чудеса.

Чем вам не чудо пересадка сердца? Или искусственно выращенная печень?

Данные как новое божество

Историк Юваль Ной Харари в книге Homo Deus (2015) — важно сразу оговориться, это научно-популярная, а не строго академическая работа, и часть её тезисов оспаривается коллегами-историками — вводит понятие датаизм: гипотетическое мировоззрение будущего, где высшей ценностью становится не душа и не индивидуальный человеческий опыт, а свободный поток и обработка информации.

В его версии человечество постепенно передаёт алгоритмам решения, которые раньше требовали «богоданной» интуиции или свободы воли — от подбора партнёра до выбора профессии — просто потому что алгоритм статистически чаще оказывается прав.

Здесь стоит удержаться от соблазна выдать спекулятивный прогноз одного публициста за неизбежное будущее. Но зерно наблюдения точное: структурно место, которое раньше занимал всеведущий и всё предсказывающий бог, в повседневной жизни всё чаще занимает не философия и не наука в целом, а конкретно алгоритм — рекомендательная система, которая «знает» тебя лучше, чем ты сам, предугадывает твои желания и решения.

Так чем же на самом деле закончится эта история

Если собрать три части этого цикла воедино, вырисовывается не история заблуждения, а история одной и той же человеческой потребности, которая меняет форму, но не исчезает. Страх перед исчезновением заставил древнего человека придумать загробный мир. Тот же страх заставил превратить казнённого проповедника в вечного бога, равного творцу мироздания. И тот же самый страх сегодня двигает миллиардные инвестиции в биотехнологии продления жизни, в исследования по загрузке сознания, в идею цифрового бессмертия.

Ключевое отличие новых форм — не в том, что они лишены веры, а в том, что они хотя бы теоретически проверяемы. Обещание вечной жизни через редактирование генов старения можно измерить экспериментом. Обещание рая — нельзя, в принципе. В этом разница между мифом и гипотезой, даже если по эмоциональному воздействию на человека они иногда неотличимы.

Станут ли алгоритмы, продление жизни или цифровое бессмертие «новой религией» в буквальном смысле — открытый вопрос, и, честно говоря, не самый важный. Важнее другое: пока людям страшно исчезать, они будут находить, во что верить — в ангелов, в алгоритмы или в клеточную регенерацию. Вопрос не в том, закончится ли эта потребность. Вопрос в том, какая форма веры окажется достаточно честной, чтобы признать: она тоже может ошибаться — и достаточно смелой, чтобы это проверить.

Такие дела. Спасибо за внимание!

Источники: Pew Research Center, 2023–24 Religious Landscape Study (2025); Peter L. Berger о пересмотре теории секуляризации; Н.Ф. Фёдоров, Философия общего дела; материалы о К.Э. Циолковском и русском космизме; Aubrey de Grey о longevity escape velocity; Wikipedia: Mind uploading, LessWrong о проблеме тождества личности; Yuval Noah Harari, Homo Deus: A Brief History of Tomorrow (2015).

Часть 2: Люди как боги

(1 часть «Люди и боги» здесь)

После того как старые боги были забыты, появление новых было лишь вопросом времени. Но здесь нужен был уже другой подход. И, как выясним позже, он будет работать безотказно всегда, когда нужно сотворить из человека легенду. И начнём мы с самого популярного человека на Земле, из которого сделали бога во плоти. Но произошло это не сразу. Чтобы укоренить в памяти людей, что на Земле когда-то был сын божий, ушло целых 300 лет.

Как я уже писал, быстро внедрить что-то новое в умы людей практически невозможно (особенно религию, которая проповедуется с рождения). А вот если через поколения, постоянно внушая новые постулаты, то это вполне рабочая модель.

Иисус

О реальном Иисусе у нас на удивление немного прямых источников за пределами Библии — это нормально для истории простого человека той эпохи (историки в принципе крайне скупо документировали жизни непривилегированных людей). Но кое-что есть: римский историк Тацит в «Анналах» (около 116 г. н.э.) упоминает казнь «Христа» при Понтии Пилате, а у иудейского историка Иосифа Флавия есть спорный, но частично признаваемый подлинным фрагмент (Testimonium Flavianum), где Иисус упомянут как реальная фигура.

Многие историки сегодня сходятся во мнении, что такой человек действительно был.

При этом важно понимать: самые ранние канонические тексты о его жизни написаны далеко не по горячим следам. Согласно научному консенсусу, Евангелие от Марка — самое раннее — датируется примерно 70 годом н.э., то есть спустя 40 лет после смерти Иисуса. Матфей и Лука — примерно 80–90 гг., Иоанн — вообще 90–100 гг. Это не значит, что тексты полностью недостоверны — устная традиция в древних культурах передавалась достаточно тщательно, — но это значит, что между событием и записью прошло два-три поколения, и за это время неизбежно происходит то, что происходит с любой историей при многократном пересказе: детали обрастают дополнениями.

Показательный штрих: сравните родословные Иисуса в Евангелии от Матфея и от Луки — они не совпадают. У Матфея от Авраама до Иисуса 42 поколения через царя Соломона, у Луки — другой список, через другого сына Давида, Нафана. Апологеты предлагают разные примирительные версии (например, что один список — родословная Иосифа, другой — Марии), но однозначного согласия среди самих богословов по этому вопросу нет — это застарелый и открытый спор, который тянется столетиями.

Собор, который создал современное христианство

Вот здесь начинается самое интересное. В 325 году римский император Константин — человек, только что объединивший расколотую гражданскими войнами империю и обнаруживший, что христианство расколото не меньше — созывает в городе Никея (сегодня турецкий Изник) собор из примерно 318 епископов со всей империи.

Официальная причина — богословская: нужно было решить, кем именно является Иисус по отношению к Богу-Отцу. Но подоплёка была насквозь политической: Константину нужна была религиозная унификация как инструмент удержания власти в только что объединённой империи, а раскол в церкви этому мешал.

Спор кипел вокруг александрийского пресвитера по имени Арий, который утверждал: Иисус, будучи Сыном, был сотворён Богом-Отцом, а значит, не равен ему изначально и по природе — было время, когда Сына «не было». Его оппоненты настаивали: Иисус единосущен Отцу, существовал вечно вместе с ним, без начала.

Разница между этими позициями в греческом языке — буквально одна йота: homoousios (единосущный) против homoiousios (подобосущный). Спор дошёл до откровенного абсурда — по легенде XIV века (историчность которой под вопросом, но сама легенда показательна), епископ Николай Мирликийский — да, тот самый прообраз Санта-Клауса — на соборе ударил Ария по лицу за его позицию.

Итог голосования: подавляющее большинство епископов поддержало позицию единосущия. Арий и несогласные меньшинство были объявлены еретиками, а сам Арий отправлен в изгнание Константином. Так родился Никейский символ веры — формула, которую до сих пор читают на литургиях, и которая закрепила: Иисус равен Богу-Отцу, а не подчинён и не создан им.

Важная историческая деталь: спор на этом не закончился. Арианство ещё десятилетиями оставалось влиятельным течением, императоры после Константина то поддерживали ариан, то боролись с ними, и окончательно вопрос был закрыт только на следующих Вселенских соборах. Но именно Никея 325 года стала точкой, с которой божественность Христа перестала быть предметом открытой богословской дискуссии внутри магистральной церкви.

Тексты, которые не прошли отбор

В 1945 году в Египте, недалеко от города Наг-Хаммади, местный крестьянин случайно откопал глиняный кувшин с 13 древними кожаными кодексами — больше 50 текстов, включая Евангелие от Фомы, Евангелие от Филиппа и другие тексты, которые принято называть гностическими. Это была не редакторская случайность — эти тексты были сознательно исключены из формирующегося канона, потому что предлагали принципиально иную картину: например, Евангелие от Фомы — это просто сборник изречений Иисуса без чудес, распятия и воскресения, с сильным акцентом на то, что божественное знание («гнозис») скрыто внутри самого человека, а не приходит через институт церкви.

Они хорошо показывают, что Иисус был странствующим философом, мыслителем, который совершил прорыв, но никак не сыном самого Бога обладающим сверхспособностями.

Формирование библейского канона — это не разовое решение одного собора, а долгий процесс, растянутый на века, где ключевую роль играли и богословские критерии (соответствие апостольской традиции), и вполне земные — какие тексты поддерживали централизованную структуру церкви, а какие подрывали её авторитет.

Но церкви не нужен Иисус человек. Они уже придумали своего Христа, которого и будет продвигать все оставшиеся века, пока от его настоящего ничего не останется. Лишь удобная хрестоматийность.

Церковь, уже тогда имевшая немалое влияние, прекрасно понимала, что Иисус-человек не сможет стать символом веры. Люди не будут ему молиться. Его учение со временем вполне могло стать на полку вместе с философией Платона, Аристотеля или Сократа. А вот Иисус-бог, который к тому же ещё и воскрес после распятия, — это идеальная идея, которая сможет жить веками.

Дело оставалось за малым - внедрить божественность Христа в умы язычников, чтобы у их предков не было даже малейшего сомнения, что по Земле когда-то ходил живой бог и творил чудеса.

Как это сделать?

А 25 декабря — правда языческий праздник?

Тут стоит быть честным до конца, потому что это как раз тот случай, где легенда чуть опережает доказанные факты. Популярная версия: дата Рождества была выбрана, чтобы совпасть с римским праздником Dies Natalis Solis Invicti («День рождения Непобедимого Солнца»), учреждённым императором Аврелианом в 274 году, — таким образом церковь просто «перекрасила» уже существующий народный праздник зимнего солнцестояния в христианский.

Но у историков по этому вопросу нет полного единства. Есть конкурирующая гипотеза (calculation theory) — что дата вычислялась ранними христианами независимо, через сложную нумерологию, связывающую предполагаемую дату зачатия и смерти Христа.

И всё же 25 число было священным у язычников до Христа. Совпадение или нет, значение не имеет. Главное, что это сработало!

Кстати, у славян 25 декабря был связан с праздником Коляды — Рождения нового Солнца. Считалось, что в ночь с 24 на 25 декабря на землю являлся бог зимнего солнца, и этот день отмечался как самый великий и священный праздник.

В общем, гуляли все!

Так что же произошло на самом деле

Собирая всё вместе, вырисовывается история не мифа, а институциональной трансформации. Реальный человек, казнённый как политический преступник в захолустной провинции Римской империи, спустя десятилетия обрастает устной традицией, записанной уже следующими поколениями. Спустя три века эта фигура становится центром империи, объединённой политической волей одного императора, которому нужна была религиозная унификация не меньше, чем богословская истина. А параллельно шёл процесс редактуры — какие тексты вошли в канон, а какие пролежали в кувшине под египетским песком 1900 лет.

Но за эти годы Иисус стал богом в умах миллиардов людей. И этого у церкви не отнять. Они сделали своего бога в буквальном смысле.

Сторонники теорий заговора (и вообще теории, что церковь выдмала Христа-бога и прекрасно это понимают), часто приводят фразу Папы Льва X (начало XVI века), который якобы сказал её на банкете в Страстную пятницу 1514 года в окружении приближённых:

«Как хорошо мы знаем, каким выгодным суеверием для нас была эта история о Христе».

Действительно, такие записи оставили его современники — кардинал Пьетро Бембо и Паоло Джовио. Однако богословы сразу предложили трактовку: Лев X имел в виду не то, что сам Иисус не существовал или не был Богом, а то, что легенда и доктрина со временем обросли деталями, которые оказались выгодны церковной власти как инструмент влияния. Позже кардинал Цезарь Бароний, описывая этот эпизод, добавил: понтифика даже обвиняли в атеизме, но он настаивал, что речь шла лишь о «сказке» как политическом инструменте, а не об отрицании божественности как таковой.

В любом случае, дискуссии и споры о божественности Христа, как мы видим, ведутся даже на самых высоких уровнях.

Это не делает христианство «обманом» — миллиарды людей находят в нём подлинный смысл и утешение, и это отдельная тема, не имеющая отношения к историческим фактам. Но если разбирать вопрос честно, без благочестивого умалчивания и без желтушного разоблачительства: современный образ Христа — это результат наложения реальной человеческой истории на трёхвековой процесс политической и богословской редактуры, а не готовый пакет, спущенный с небес в неизменном виде.

Изучать жизнь Христа по Библии равносильно тому, что изучать жизнь людей по автобиографическим фильмам и книгам. Особенно если они написаны теми, кто никогда их даже в живую не видел. Там всегда присутствует художественный вымысел и добавляются детали для более глубокого драматизма.

Мог бы быть на месте Христа другой человек, если бы церковь выбрала другого мыслителя для своей религии? Наверняка мог, но история не знает сослагательного наклонения, а мультивселенные, где история пошла по другому руслу, мы пока ещё не открыли.

Основной материал взят из книги: Bart D. Ehrman, Did Jesus Exist? (2012) (Существовал ли Иисус?). Всё остальное субъективный взгляд автора (меня) на предмет религии.

Продолжение следует... (будет 3 заключительная часть)