- Пойдем отсюда, мне здесь не нравится! –перебивая громкую танцевальную музыку, я буквально прокричала под ухо Кристине. Она кивнула, и мы направились в сторону выхода из клуба с советским названием «Победа». Даже девиз города, построенного после окончания Великой Отечественной Войны, звучит так: «Ангарск – город, рожденный победой».

Мне стало жарко от танцев и от духоты, которая образовалась внутри помещения, да и само мероприятие «а давай сходим в клуб потанцевать» уже начало разочаровывать меня. Все, что я хотела от этого получить, а именно –выплеснуть негативную энергию и зарядиться позитивной через танцы, я получила. Но, к сожалению, ко всему этому прилагался маргинальный контингент, отчего негатив снова нарастал. В деревне, где мы раньше жили, было иначе: все как-то спокойнее и добрее, что ли.

- Может, еще немножко? – с улыбкой надежды произнесла Кристина, любящая приключения. – сейчас самый разгар. Да не обращай ты внимания на людей! – Она всегда умела уговорить на какой-нибудь смелый поступок, но с меня уже было достаточно.
- Нет, я не хочу. Да и поздно уже, надо домой идти.
- Да классно же!
- По началу классно было, сейчас нет. Какие-то неадекватные все. Пойдем отсюда, пожалуйста.
- Ладно. Что, пешком пойдем?
Я пошарила в карманах, - У меня нет на такси… - достала телефон. – Еще и батарея села. Класс. Интересно, сколько времени сейчас. Не знаю, пешком далеко. А у тебя не будет на такси?
- Не-а. Да ладно, тут идти-то полчаса.
- До тебя да, а мне потом еще от Чайковского столько же идти. Страшно одной.
- Хочешь, я тебя до дома провожу?
- И назад одна пойдешь? Нет, давай так, нам до Чайковского вместе, потом пойдем в мою сторону, и примерно на полпути разойдемся.
- Ну давай. Но если что, мне не страшно, я могу и до дома тебя проводить.
- Не надо. – я улыбнулась и немного успокоилась.

Я уже начала замерзать и достала из рюкзака летнюю курточку, а поскольку никаких вещей внутри клуба мы не оставляли, мы сразу же пошли в сторону дома. Дурацкая музыка становилась все тише. В компании с Кристи мне было весело и беззаботно, хотя во многом этому состоянию поспособствовал и алкоголь.
Мы шли уже минут пятнадцать по центральной улице Карла Маркса, оживленной и освещенной ночными фонарями, обсуждая наше первое клубное приключение, как вдруг рядом с нами остановилась машина, откуда водитель прокричал: «Девчонки, вас подвезти?» Мы продолжали идти, вежливо отказавшись: «Нет, спасибо.» на что водитель сказал: «Да ладно, не бойтесь, я вас не зарублю. – добродушно посмеялся мужчина. – Поздно же так гулять. Садитесь, довезу.» Вот назойливый таксист. «Нам недалеко, мы дойдем. И вообще у нас денег нет на такси. Так что спасибо.» «Да я вас бесплатно подвезу, ну вы чего, девчонки. Куда вам?»

- Да давай сядем? – Кристина уже направилась к машине.
- Нет. Ты че? Кристя! Да блин…
- Садитесь, садитесь. Куда ехать-то?
- Мне вот тут рядом, до 89-ого, можете на перекрестке Чайковского остановить. - Кристина села в машину на заднее сидение и ждала меня.
Подумав пару секунд о том, что и бросить ее я не могу, и одной будет страшно, я тоже села рядом и серьезно сказала водителю: «а мне в 85-ый, пожалуйста.»
Мы перекинулись парой фраз с таксистом, поблагодарив его за добродушие, и уже подъехали к перекрестку улиц Карла Маркса и Чайковского. И поскольку дом, где жила Кристина со своей мамой, сестрой и отчимом был через дорогу, водитель развернулся на перекрестке на противоположную сторону и остановился.
- Ладно, пока. Классно погуляли! – посмеялась Крис.
- Пока. – ответила я. – да, весело.
- Спасибо вам! – сказала Кристи водителю и вышла из машины, направившись домой.
- Пересаживайся на переднее, поболтаем. – с мягкой улыбкой произнес мужчина.
Я вышла из машины и посмотрела в сторону уходящей Крис. За ней что ли побежать? Ладно, довез же, наверное, нормальный мужик. Я села справа от водителя, напомнив: «Мне в 85-ый.» Машина тронулась, и мы поехали прямо.

- Как зовут тебя?
- Альбина.
- Красивое имя. А я Михаил. Можно Миша.
- Михаил, очень приятно. 85-ый – это в другую сторону, надо развернуться.
- Да, я знаю, где это. Покататься не хочешь? Может, выпить?
- Не, мне сегодня хватило уже, спасибо. – я начала немного нервничать, ведь мы ехали в обратную сторону, туда, откуда мы изначально вышли. Хотя, здесь же никак не развернуться, наверное, я зря начинаю паниковать. Развернется чуть дальше.
- Может, кофе попьем? – продолжал мужчина средних лет с мягким голосом и улыбкой.
Хоть мне и было немного не по себе, а возможно, именно, потому что мне было не по себе, я решила быть вежливой с ним:
- Ну… Кофе можно. – может, хоть отстанет.
- Что, много выпили с подружкой? – продолжал водитель.
- Да это не подружка. Это моя двоюродная сестра. У нас отцы родные братья были. Ну, в смысле, не были, а есть, просто у нее отец умер давно. Дядя мой. – я была излишне разговорчивой и даже откровенной из-за алкоголя, ударившего в голову и из-за того, что нервничала. – Мы выпили-то немного, просто это было что-то крепкое, и я даже не ожидала, что меня так развезет. – и посмеялась, стараясь казаться не слишком пьяной. По крайней мере, выпитое мной помогало мне не трястись от страха. Я немного расслабилась и поддерживала диалог, не только отвечая на вопросы, но и задавая их:

- А вы в такси работаете, да?
- Нет. – улыбнулся худой мужчина глубокими мимическими морщинами. – его речь была спокойной, размеренной, спаузами, а когда он начинал говорить, перед его словами всегда был такой звук, который издают щеки, как бы отклеиваясь изнутри от зубов, и мужчина продолжил – Это скорее… как хобби. – улыбка почти всегда сопровождала его речь. – А вообще я в милиции работал.
- Ой, прям как папа мой!
- Работает в милиции?
- Нет, раньше работал. Вы, кстати, на него чем-то похожи. – не знаю, почему я так сказала. Вообще, за меня в тот момент говорил мой мозг. Будто подсказывал, как правильно.
- Правда? И чем же?
- Ну, вот, мой папа тоже работал в милиции, а еще у вас глаза чем-то похожи. – я обратила внимание на глубокие глаза мужчины. – черт, не похожи, подумала я. У папы голубые, а у него зеленые. Я быстро отвела взгляд, будто боясь быть разоблаченной. А потом подумала, что у меня тоже зеленые. Возможно, поверит. Ну, по крайней мере, зеленые – тоже светлые, так что я сказала честно.
- А сейчас кем работает?
- Дальнобойщиком.
- Далеко ездит?
- Да, далеко, в основном, по области, но и по стране бывает.
- Во Владивостоке был?
«Хм, почему именно Владивосток?» - подумала я и вспомнила вдруг ВДЦ «Океан» …
- Да, конечно. Я, кстати, тоже там была. В лагерь ездила отдыхать. Мне там понравилось, как-то так получается всегда, что я бываю там, где был мой папа. Следом буквально. Он поехал во Владивосток и потом я поехала туда.
- Ты такая папина дочка?
- Да, можно и так сказать. Я очень папу люблю. Маму тоже, но с мамой бывает поругаемся, а с папой особо не поругаешься. Да и он всегда поддерживает.

- А правда, что девушки ищут мужей, похожих на своего отца?
«На себя что ли намекает? Не, дяденька, ты для меня староват.»
- Правда. По крайней мере я точно ищу в молодых людях те качества и черты, которые есть у моего отца. Вот он всегда может найти слова правильные. И не ругает, а говорит так, что его хочется слушать и слушаться.
-А вот то, что ты так красишься ярко ничего не говорит?
- Ну, кстати, мама говорила: «Доча, ну ты чего так красишься, некрасиво же. Ярко слишком.» А папа всегда говорил: «Да пусть красятся, пока молодые, ты себя-то вспомни, тоже любила ярко и накраситься, и нарядиться. Повзрослеют, пройдет. Это же возраст такой. Хочется им краситься, пусть красятся.» У меня просто сестра есть, мы с ней близняшки, - пояснила я, - и папа никогда нас не ругал, не кричал, не бил, не запрещал что-то категорически. Нет, он строгий. Но мудрость его в том, что он может сказать так, что ты понимаешь, что папа действительно желает лучшего, что я в данной ситуации или неправа или как минимум должна задуматься.

Помню, случай был, когда мне стрижку дурацкую сделали и покрасили в разные цвета, я так сильно расстроилась, ведь получилось очень плохо, и что волосы теперь короткие, как у мальчишки, и челка дурацкая. Я думала, что будет красиво, как на картинке, а получилось, как получилось. И мама, когда увидела меня, сказала: «Господи, доча, ты что сделала?», а я даже не знала, что сказать. И папа подошел, посмотрел и говорит: «А что? Молодежно. Мне нравится. Сейчас так модно.» и так это по-доброму звучало… а я стояла расстроенная, чуть не плача. И папа обнял меня и сказал: «Ничего, доча, не расстраивайся. Волосы – не зубы. Отрастут. А вообще неплохо вышло. У мамы вашей похожая прическа была в молодости.» И мама, немного придя в себя после увиденного, заметила: «У меня тоже была челка с белой прядью. Ничего, дочь, нормально. Хорошо выглядит.» - и тоже улыбнулась.

Мы проехали центральную улицу города и повернули в сторону железнодорожного вокзала. Мужчина постоянно улыбался и поглядывал на меня, вызывая уже некую странную тревогу, но я решила продолжать душевную беседу вместо того, чтобы молчать и накручивать.
- А у вас есть дети?
Мужчина сжал губы, перестав странно улыбаться, и спокойно произнес:
- Дочка. Но она маленькая еще.
- Сколько ей?
Назвал возраст.
- Ну…
«Не такая уж и маленькая», - подумала я, но вслух согласилась.

Когда мы подъехали к железнодорожному вокзалу, я оказалась от дома намного дальше, чем была изначально, находясь у клуба «Победа». Ж/д вокзал был в зоне лесополосы. Михаил остановил машину и собрался выйти за двумя порциями кофе, предварительно поинтересовавшись, не хочу ли я послушать музыку. Первое, что мне пришло в голову – это Виктор Цой.
- Есть группа «КИНО»?
Он где-то пошуршал, включил проигрыватель и вышел из машины, чтобы купить кофе. Заиграла «Песня без слов».

Из воспоминаний:
- Кто это? – спросила я у старшего брата, показывая на фото из какой-то старой газеты.
— Это Виктор Цой.

Тогда я первый раз увидела, как он выглядит, хотя много раз слышала его песни на кассете, которую включал старший брат. И мне нравились эти песни, да и вообще, во многом мой музыкальный вкус сложился из того, что слушали мои старшие братья, но почему-то мне не понравилось то фото. Брат вырезал его и вставил в подкассетник, а я потом вытащила его и выбросила, пока никто не видит. Не знаю, почему я так сделала. Наверное, даже не потому что мне не нравилось само фото, а потому что я привыкла к той кассете без обложки. Эти песни – они были для меня без конкретного лица. Мне было лет восемь, наверное, может, даже меньше. Сейчас мне стыдно за тот поступок. Он был глупым. И я действительно очень люблю творчество Виктора Цоя. И лицо, кстати, у него красивое. Потом я рисовала его портреты, в возрасте пятнадцати лет, примерно.

Михаил вернулся с двумя пластиковыми стаканчиками кофе «три в одном».
- Спасибо. Это то, что поможет мне прийти в себя. Знаете, мне так неудобно, что я перед вами в таком виде. Простите.
- Да ничего. – ответил он, - нравится музыка?
- Да, очень! У вас хороший вкус. Я вот с детства люблю Цоя. У меня старшие братья его слушали и привили мне эту любовь.
- У тебя еще и братья есть?
- Да, два. Нас много.
- И как с братьями?
- Ой, это вообще круто! И весело. Братья всегда заступались в школе, никогда не обижали нас с сестрой, учили чему-то. Меня брат научил танцевать вальс и драться. Это очень здорово, когда есть братья, - мои слова были с нотками грусти и ностальгии. Я слушала песни Виктора Цоя и думала о том, что, наверное, это последние песни, которые я слышу в своей жизни. Не так уж и плохо.
Мы снова ехали куда-то… Я начала подпевать слова песен группы «КИНО», которые я знаю наизусть.

Когда я обратила внимание, что мы уже выехали за город, и увидела частные деревянные дома, я поняла, что мы движемся в неизвестном мне направлении. Я спросила Михаила, куда мы едем, он ответил, что мы катаемся и едем встречать рассвет на берегу. И тогда я убедилась в том, что села не в ту машину, что это действительно мой последний день.

Я не буду истерить, не буду кричать, я уже ничего не могу сделать с тем, что решил этот человек. Поэтому я просто буду наслаждаться музыкой, этим красивым лесом…
Почти всю оставшуюся дорогу мы ехали молча. Я смотрела в окно, но внезапно, Михаил снова заговорил:
- А не страшно тебе так? Садиться в машину к кому попало. Вдруг, я – маньяк какой? – и он снова как-то по-доброму улыбался.
Я робко улыбнулась в ответ и сказала:
- Конечно страшно. Ну, в смысле, родители же учили в детстве, что нельзя садиться в машину к незнакомцам, так я и не села бы, если б не села моя сестра, понимаете, я просто не могла ее бросить.
- А разве не ты первая села?
- Нет. И то, что вы – маньяк…Конечно, такое может быть. Но у меня почему-то вы вызываете доверие. Интересный человек, не знаю, говорю же вы мне папу моего напоминаете. Наверное поэтому.

Мы остановились на берегу реки. По-моему, это был Китой. Михаил выключил музыку, но свет в салоне еще горел. Лес и тишина. «Люблю лес», - подумала я. Михаил посмотрел в мою сторону, я сидела молча, неподвижно, смотрела прямо, не хотела его провоцировать, он вздохнул и вышел из машины, взяв пачку сигарет.

Я посмотрела, как он подошел к берегу реки, закурил и стал ходить из стороны в сторону, наверное, размышляя. Я же в свою очередь не собиралась ни убегать, ни даже выходить, ни вообще сопротивляться. Я просто приняла мысль о том, что вот так я умру. Так глупо. Наверное, смерть такая и есть. Наверное, так должно быть. "Простите меня, мама, папа, сестра, братья, за мою глупость. Спасибо, боже, что последнее, что я услышала – это группа «КИНО», спасибо за то, что последнее, что я увидела – это лес. Наверное, мне будет больно, но ведь это ненадолго. Ужасно только, что моим родным теперь будет больно всегда. Я вас очень люблю, но я правда не знаю, что мне сейчас сделать, чтобы это изменить."

Единственное, что пришло мне в голову – это сесть красиво, то есть интеллигентно. Я же – леди. «Помнишь, Альбина, как брат постоянно поправлял тебе спину, когда ты горбилась за столом? Подходил сзади и выпрямлял. Не горбись…» Я села прямо, расправила плечи, сложила руки на колени ладонь в ладонь, подняла голову, опустила глаза и ждала.

Михаил выбросил докуренную сигарету и вернулся в машину. Он снова окинул меня взглядом и наконец произнес:

- Куда, ты говоришь, тебе надо? В восемьдесят пятый?
- Да… - опешив ответила я.
- Поехали. – сказал он и завел машину.

Мы ехали в полной тишине. Я все еще думала, что он снова увезет меня не туда или передумает и развернется, но вот я увидела огни города…

Однажды мы с Кристинкой пошли через лесную дорогу от одной деревни, где мы жили, в другую, соседнюю. Но путь был в несколько десятков километров и так вышло, что назад мы возвращались поздно ночью. Тогда, помню, было очень холодно, хоть это и был июль, хлынул дождь, и я уже не могла идти. Только она подбадривала меня. А потом я обернулась и увидела свет фар КАМАЗа возвращавшегося домой дальнобойщика, который тоже жил в нашей деревне. Это был свет надежды. Огни, которые говорят тебе: «живи дальше». Это было такое же чувство...

Я уже начала узнавать дорогу и поняла, что мы действительно едем в правильном направлении. Казалось, что я вернулась с того света. Смерть была так близко, было так тихо и темно, а сейчас снова город, свет, шум, жизнь. Единственное, что я сказала, когда мы приблизились к тому самому перекрестку Чайковского, куда мы с Кристи договаривались дойти и потом на полпути разойтись по домам, — это:
- Тут направо и до «Олимпиады».
- Да я знаю, где 85-й, - ответил Михаил, - я вообще хорошо город знаю.

Он остановился как раз там, где мне до дома оставалось лишь пройти через двор, но въезда для машин с той стороны нет.
- Можно здесь, я пешком дойду.
- Проводить?
- Нет, мне тут рядом, через двор, спасибо вам большое. Было интересно с вами побеседовать. – я отстегнула ремень безопасности, мне хотелось уже выскочить и бежать домой.
- Что, даже не поцелуешь меня?
- Нет. – ответила я, удивившись такому вопросу.
- Ну дай хотя бы руку твою поцелую.
Я робко протянула ему левую руку.
- До свидания. Еще раз спасибо.
- Пока. – Михаил снова улыбнулся.

Я вышла из машины и спокойно направилась домой. Как только я зашла во двор, где меня уже было не видно, я быстро вытащила ключи из кармана и со всех ног побежала к подъезду, боясь, что этот странный мужчина может меня догнать. Но за мной никто не гнался.
Я поднялась, зашла в квартиру. Дома было тихо, никого не было. Мама уехала к тете, сестра у друзей, братья давно уже со своими семьями, а папа…
Папа опять в рейсе.

Только через несколько лет я узнала, что человек, к которому я тогда села в машину, был Михаил Попков, известный как «ангарский маньяк». Когда его поймали, оказалось, что он убил больше людей, чем Чикатило.

Но от участи быть убитой маньяком-чистильщиком, избавляющим город от «неправильных, распутных» женщин, меня защитил мой отец, сам того не зная.

Да, он может быть далеко, но его воспитание, уважение, мое отношение к мужчинам, папина поддержка, понимание того, какие качества ценны в мужчинах и для мужчин в женщинах, правильный пример в семье, влияние на мои мысли, привычки, даже мою речь и наконец просто любовь – это то, что всегда со мной. То, что всегда видно.

Это и есть отец.

Ссылка на мой телеграм канал https://t.me/sakuralaboratory