Всем привет! Позавчера впервые я была на концерте группы Кипелов с сыном, который проходил в нашем городе Дзержинске во Дворце культуры химиков. Для сынишки это был вообще первый рок-концерт. И нам с ним просто невероятно повезло! Нам посчастливилось познакомиться с замечательными девушками из фан-клубов Москвы и Тольятти. Благодаря им сыну удалось встретиться с группой, лично поговорить с Валерием Александровичем, а также поздравить с днем рождения Александра Михайловича Манякина. Не передать словами всю нашу благодарность девушкам из фан-клубов и группе Кипелов за потрясающий вечер! 🩷 Очень надеемся снова увидеть Вас!

В альбоме «Герой Асфальта» композиторское дарование Кипелова, обращенное обычно в сторону мелодичных и печальных баллад, разродилось совершенно нетрадиционной для него вещью под названием «Мертвая Зона». Однако мелодика композиции выше всяких похвал, можно даже сказать, что этой самой мелодики слишком много для жанра хэви-метал. Что касается смыслового содержания «Мертвой Зоны», то существует анонимная версия, что в этой песне Кипелов, с помощью Маргариты Пушкиной, излил свои переживания по поводу детства, проведенного в Капотне, промышленной «мертвой» зоне на юго-востоке Москвы. Однако данная версия оказалась неправильной. Оказывается, отправной точкой для «Мертвой Зоны» послужил одноименный роман Стивена Кинга, а сама символика связана не с банальной Капотней, и даже не с розенкрейцерами. (Как вы сможете убедиться несколько позже, розенкрейцеры и к «Улице Роз» не имели ни малейшего отношения.)

…Маргарита Пушкина говорит, что этой песне не везло с самого начала. Действительно, с самого начала она называлась длинно и очень красиво — «Ты Зажигаешь Холодный Огонь» — и рассказывала о гордой и неприступной девушке по имени Анна. Девушка почему-то увлекалась археологией и копала не где-нибудь, а в самом Египте…

"Ты зажигаешь холодный огонь,
Долго мне смотришь в глаза,
Учишь меня слышать эхо погонь,
Отгремевших столетья назад.
Комкаешь истины, словно платок,
Меченный кровью времен.
И вновь оживает Египта злой бог,
Ликует холодный огонь.
Змеи венчают остатки корон,
Сон пирамид стерегут.
Ты зажигаешь холодный огонь,
В прошлом находишь приют."

Только зачем «арийцам» археологи и Египет в подобном виде? И вообще — нужен ли Египет российским металлистам? Вопрос вполне закономерный. Однако образ «холодного» огня прочно засел в подсознании поэтессы, и расставаться с ним ей явно не хотелось. Пушкина предприняла еще одну попытку обвести музыкантов вокруг пальца. Не получилось. Рассказ о девушке, уничтожающей взглядом глупцов и лжецов, а также отправляющей рыбника, палача и короля на поклон к пеплу сожженных на кострах инквизиции, «арийского» ОТК не прошел. Вот тогда-то и появилась «Мертвая Зона», навеянная романом американского мастера литературных ужастиков Стивена Кинга, но при ближайшем рассмотрении не имеющая с Кингом ничего общего, кроме самого понятия «мертвой зоны». Да и то она переместилась из мозга кинговского героя в сердце персонажа («ты выходишь из сада живым, но в сердце — мертвая зона!»). Да уж, довольно витиевато в «Мертвой Зоне» излагается протест против технической революции, обезличивающей людей, против власти «железных святош», распевающих леденящие душу песни… Когда песня «Мертвая Зона» была представлена на худсовет фирмы «Мелодия», никто из присутствующих, как и следовало ожидать, ни черта не понял. Лишь только высокоэрудированный музыкальный критик Дмитрий Ухов сделал страшные глаза, наклонился к сидящей рядом Маргарите и тихо-тихо сказал: «О! Я все понял. Это песня про розенкрейцеров. Но я никому не скажу, не бой ся!». Ухов в строках «…вошла в сад ложь, розы подняв на свой щит» усмотрел намек на символ Братства Розенкрейцеров — изображение розы, распятой на кресте. Крест при этом изображался стоящим на постаменте из трех ступенек. Розенкрейцеровская роза, кстати, была нарисована и на Круглом Столе короля Артура.

(с) вся информация и материалы взяты из оф. источников группы "Ария" как ознакомительный фрагмент (книги "Арии" или Маргариты Пушкиной)

Холодный ветер нежно обнял меня,
Былые друзья закрыли глаза.
Но ты не сможешь удержать соловья —
Свобода уносит меня, как злобная гроза.

Когда мы разошлись в тот день,
Они скалились, стая псов!
Твои чувства быстро дали крен,
Из-за того, что не моден я и был таков...

Мне асфальт у электрички шепчет "привет",
А ты молчишь, и не скажешь мне слов.
Бросаю в них спичку, несущую след —
Мосты между нами сгорают дотла, без следов.

Мне лучше с такими, как я сам!
Вас — и тебя — понять мне так сложно.
Ваши взгляды ранят мой разум, как хлам,
Ты мне не нужна, и я тебе не нужен, возможно.

Ты больше не снишься мне, совсем,
Старые друзья отвернулись от меня.
Ты не рвёшься в мои сны, нет,
Меня обнимает счастья гроза.

Но я не чувствую тлена, и нет пустоты,
Душу их пожирает тоска и печаль.
Вижу прыщавые лица, полные суеты,
Вспоминаю те годы, ушедшие в дикую синюю даль...

И засыпаю - время позднее,
Ищу смысл в метро, в тоннелей глубине,
Вы для меня — гнилые винограда гроздья!
Я не вспомню тепла твоего, что было во мне…