Серия «Газопровод "Северный поток"»

Зеленский отверг причастность Украины

Президент Украины Владимир Зеленский публично заявил, что Киев не имеет отношения к подрыву «Северного потока — 1» и «Северного потока — 2». Заявление прозвучало 23 августа на саммите стран Северной Европы и Балтии в Киеве после очередного задержания украинского гражданина по запросу Германии.

«Украина даже и не рассматривала идею этой операции», — цитирует Зеленского Bloomberg.

При этом украинский президент заявил о готовности сотрудничать со следствием.

«Надеюсь, расследование принесет результаты. Мы готовы помочь», — сказал он.

Таким образом Киев проводит четкую границу между гражданством подозреваемых и ответственностью украинского государства. Теперь германскому следствию предстоит установить, существует ли между этими обстоятельствами какая-либо юридически доказуемая связь.

У Германии уже два украинских фигуранта

Повод для нового заявления появился после задержания в Хорватии гражданина Украины Владимира З. По данным Федеральной прокуратуры Германии, подозреваемый является профессиональным водолазом и мог входить в группу, которая установила взрывчатку на газопроводах возле острова Борнхольм.

Другой гражданин Украины, Сергей К., ранее был задержан в Италии и экстрадирован в Германию. Ему предъявлены обвинения в саботаже.

В отдельных публикациях также сообщалось, что Сергей К. заявлял о работе на СБУ в период совершения диверсии. Даже если такое заявление действительно содержится в материалах дела, само по себе оно не доказывает получения приказа от украинского государства. Для суда потребуются документы, показания и другие подтверждения.

Именно поэтому нынешняя картина имеет две части. Немецкое следствие говорит о конкретных гражданах Украины. Зеленский категорически отрицает участие Украины как государства.

Взорвали три нитки из четырех

26 сентября 2022 года в Балтийском море произошли взрывы, после которых оказались повреждены обе нитки «Северного потока — 1» и одна из двух ниток «Северного потока — 2».

Первый газопровод имел проектную мощность 55 млрд кубометров в год. Второй был рассчитан еще на 55 млрд. Общая потенциальная мощность двух систем достигала 110 млрд кубометров ежегодно.

Но есть важная деталь. На момент взрывов коммерческие поставки по газопроводам уже не велись, а «Северный поток — 2» вообще не был введен в эксплуатацию.

Поэтому считать 110 млрд кубометров прямой ежегодной потерей после диверсии некорректно. Был уничтожен прежде всего огромный резерв транспортной мощности, который потенциально мог использоваться при иной политической ситуации.

Насколько важен был «Северный поток — 1»

До кризиса 2022 года эта магистраль являлась одним из основных маршрутов российского экспорта в Европу.

Bloomberg отмечает, что в 2021 году через «Северный поток — 1» прошло более трети российского газового экспорта на европейском направлении.

При мощности 55 млрд кубометров это соответствовало примерно 151 млн кубометров потенциальной среднесуточной прокачки при равномерной загрузке.

По масштабу такую инфраструктуру сложно быстро заместить морскими поставками. Одна крупная партия СПГ после регазификации дает порядка 100 млн кубометров природного газа. Для замены 55 млрд кубометров потребовалось бы ориентировочно 550 подобных партий.

Европа в итоге действительно резко увеличила импорт СПГ, но вместе с этим стала значительно теснее связана с мировыми ценами на сжиженный газ.

Подозреваемые еще не отвечают на вопрос о заказчике

Даже если немецкая прокуратура докажет участие конкретной группы водолазов, это позволит установить прежде всего непосредственных исполнителей.

Следующий вопрос значительно серьезнее. Кто разработал операцию, обеспечил ее финансирование, предоставил необходимую информацию и санкционировал атаку на дорогостоящую международную инфраструктуру.

Российская сторона последовательно утверждает, что диверсия такого масштаба требовала государственной поддержки. Москва обвиняла в причастности США и называла среди выгодоприобретателей Украину и Польшу. США и Украина подобные обвинения отвергали.

Следовательно, на сегодня речь идет о конкурирующих политических версиях и продолжающемся немецком расследовании, а не об установленной судом ответственности какого-либо государства.

Для Киева вопрос уже касается отношений с партнерами

Показательно, что Зеленский отдельно заговорил о международных отношениях.

«Сейчас для нас важно не потерять партнерские отношения со странами-участницами», — заявил украинский президент. Он добавил, что Киев открыт для совместного выяснения обстоятельств.

Фраза вполне объяснима.

Если немецкому следствию удастся доказать причастность украинских граждан, уголовное дело неизбежно станет предметом политического обсуждения внутри Германии. Если же появятся доказательства связи операции с государственными структурами, масштаб последствий будет совершенно другим.

Особенно с учетом того, что Германия остается одним из важнейших партнеров Украины.

Москве тоже нужны доказательства, а не только версии

Для России подрыв означал физическое повреждение одного из важнейших западных маршрутов газового экспорта. Москва квалифицировала произошедшее как акт международного терроризма.

Однако для окончательного юридического ответа необходима доказательная база.

Кто погружался, кто доставлял оборудование, кто платил, кто планировал и кто отдавал распоряжения — это разные уровни ответственности. Установление одного предполагаемого дайвера автоматически не устанавливает всю цепочку.

Поэтому новые задержания действительно двигают германское расследование вперед, но до окончательной картины еще далеко.

Газовый рынок уже живет в другой реальности

Пока следователи собирают доказательства, экономика не ждала результатов расследования.

Россия лишилась значительной части прежнего трубопроводного рынка ЕС и переориентирует поставки на восток, одновременно развивая СПГ. Европа расширила терминалы для приема сжиженного газа, увеличила поставки из Норвегии и закупки на глобальном рынке.

Восстановление самой трубы, если когда-либо будет признано целесообразным, уже не вернет автоматически модель 2021 года. Для этого потребовались бы новые политические договоренности между Россией и европейскими странами.

Именно поэтому сегодняшняя ценность расследования заключается уже не только в судьбе конкретного газопровода. Речь идет об ответственности за одну из наиболее масштабных диверсий против европейской энергетической инфраструктуры.

Таким образом, заявление Владимира Зеленского фиксирует официальную позицию Киева — Украина как государство отрицает какую-либо причастность к подрыву «Северных потоков» и предлагает Германии сотрудничество в расследовании. Одновременно германская прокуратура работает как минимум с двумя украинскими фигурантами, что делает вопрос политически все более чувствительным. Технический масштаб произошедшего известен — повреждены три из четырех ниток систем общей проектной мощностью 110 млрд кубометров в год. Неизвестным остается главное — ограничится ли следствие предполагаемыми непосредственными исполнителями или сможет документально установить всю цепочку организации операции. Именно от ответа на этот вопрос будет зависеть, останется дело историей нескольких водолазов или перейдет на совершенно иной уровень ответственности.

Источник: РенТВ

Москва ответила на заявление Туска

Спор вокруг подрыва «Северных потоков» получил новый поворот. Теперь речь идет не столько о технических обстоятельствах взрывов сентября 2022 года, сколько о принципиальном вопросе ответственности за уничтожение энергетической инфраструктуры.

Премьер-министр Польши Дональд Туск призвал Германию отказаться от уголовного преследования предполагаемых участников подрыва и подтвердил свое негативное отношение к самим газопроводам.

«Я не изменю своего мнения и считаю, что стыдиться должны те, кто построил этот трубопровод, а не те, кто его вывел из строя», — заявил польский премьер.

Официальный представитель МИД России Мария Захарова назвала такую позицию прямым вызовом Германии.

«Чем, как не прямым вызовом, является язвительный призыв польской стороны к германскому союзнику, по сути, с благодарностью принять террористическую атаку на ключевые объекты энергетической инфраструктуры ФРГ», — заявила она.

Почему Москва говорит о бумеранге

Главный аргумент российского МИД выходит далеко за рамки судьбы конкретных труб.

По мнению Захаровой, оправдание уничтожения инфраструктуры по политическим мотивам создает опасный прецедент.

«Позиция, демонстративно занятая Варшавой применительно к подрывам „Северных потоков“, способна в будущем ударить бумерангом по жизненно важным интересам и безопасности самой Польши», — отметила представитель МИД.

Логика понятна. Если политическое несогласие с международным инфраструктурным проектом признается достаточным моральным основанием для его физического уничтожения, аналогичный подход теоретически можно применить к другим трубопроводам, кабелям, терминалам и энергетическим объектам.

Для Европы вопрос особенно чувствителен. Балтийское море буквально пронизано энергетическими и коммуникационными линиями, повреждение которых способно затронуть сразу несколько государств.

Что именно потеряла Европа

Масштаб объекта лучше оценивать не политическими формулировками, а кубометрами.

Проектная мощность «Северного потока» составляла 55 млрд кубометров газа в год. На такую же мощность был рассчитан «Северный поток — 2». Совокупно две системы могли транспортировать до 110 млрд кубометров ежегодно.

Это примерно 301 млн кубометров расчетной пропускной способности в сутки.

26 сентября 2022 года взрывы повредили обе нитки первого газопровода и одну из двух ниток второго. Фактически были повреждены три из четырех ниток.

При этом важно не преувеличивать непосредственные потери поставок. На момент взрывов транспортировка по «Северному потоку» уже была остановлена, а «Северный поток — 2» не был введен в коммерческую эксплуатацию.

Поэтому в сентябре 2022 года Европа лишилась не действующего потока в 110 млрд кубометров в год, а большей части инфраструктурной возможности обеспечивать такие поставки в будущем.

Польша выступала против проекта задолго до взрывов

Туск не скрывает, что позиция Варшавы последовательна. Польша много лет противодействовала строительству «Северного потока — 2».

Причина заключалась не только в отношениях с Россией. Прямой маршрут из России в Германию снижал стратегическое значение восточноевропейских транзитных стран.

Газ, отправленный по Балтийскому морю непосредственно немецкому покупателю, не нуждается в польской транзитной инфраструктуре.

Параллельно сама Польша строила другую модель снабжения. Были развиты мощности приема СПГ в Свиноуйсьце и построен Baltic Pipe для поставок норвежского газа.

Поэтому энергетические интересы Варшавы и сторонников российских балтийских газопроводов объективно расходились. Однако коммерческое или политическое неприятие проекта и уголовно-правовая оценка его подрыва — разные вопросы.

Именно вокруг этой границы сейчас спорят Польша, Германия и Россия.

Берлин оказался в неудобном положении

Германия продолжает расследовать диверсию и добивается уголовного преследования подозреваемых.

19 августа в Хорватии по немецкому запросу задержали гражданина Украины Владимира Журавлева. Немецкие правоохранительные органы подозревают его в причастности к подрыву.

Туск фактически предлагает Берлину отказаться от преследования предполагаемых участников. Германия, напротив, публично подчеркивает независимость собственной юстиции.

Возникает своеобразная европейская юридическая конструкция. Одна страна ЕС расследует уничтожение многомиллиардного энергетического объекта, а глава правительства другой страны ЕС считает, что предполагаемых участников преследовать не следует.

Песков увидел в позиции Варшавы поддержку саботажа

Резко отреагировал и Кремль.

«Конечно, если Туск выступает за подобные террористические акты саботажа и поддерживает их, кроме изумления и непонимания это ничего вызывать не может», — заявил пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков.

Россия квалифицировала произошедшее как акт международного терроризма. Российские власти также неоднократно критиковали ход западных расследований и заявляли о недостаточном обмене информацией.

При этом уголовное расследование в Германии развивается по собственной правовой процедуре. Задержанные и разыскиваемые фигуранты остаются подозреваемыми до соответствующего решения суда.

Опаснее самой трубы может оказаться прецедент

В экономическом отношении Европа уже во многом приспособилась к отсутствию «Северных потоков». Вырос импорт СПГ, увеличилась роль Норвегии, появились новые приемные мощности.

Россия также перестраивает экспортную систему, развивая восточное направление и СПГ.

Но аргумент Захаровой касается другого. Газовый рынок способен найти альтернативные маршруты, тогда как нормализация физического уничтожения неугодной инфраструктуры создает совершенно другой уровень риска.

Трубопровод сегодня может принадлежать российской компании, кабель завтра — польской, терминал послезавтра — немецкой. Национальность объекта не меняет базового требования к инфраструктурной безопасности.

И здесь начинаются уже вполне материальные расходы. Чем выше риск диверсий, тем дороже охрана, страхование, ремонт и финансирование новых объектов. Политический конфликт довольно быстро превращается в дополнительную строку тарифа.

Следствию все равно придется искать организаторов

Даже если немецкие правоохранители докажут вину конкретных подозреваемых, дело не обязательно будет закончено.

Остаются вопросы о подготовке операции, финансировании и возможных организаторах. Российская сторона последовательно утверждает, что диверсия такого масштаба требовала государственной поддержки, хотя конкретная ответственность государств германским судом пока не установлена.

Именно поэтому новые задержания важны, но не дают окончательного ответа.

Исполнитель отвечает на вопрос, кто мог установить взрывчатку. Организатор отвечает на гораздо более серьезный вопрос — кто решил, что газопровод стоимостью в миллиарды евро вообще должен оказаться уничтожен.

Таким образом, это касается уже не только судьбы «Северных потоков». Мария Захарова предупреждает, что политическое оправдание уничтожения инфраструктуры может создать опасный прецедент и в конечном счете затронуть безопасность самой Польши. Варшава действительно десятилетиями выступала против российско-германских газопроводов, но политическое неприятие проекта не отменяет масштаба произошедшего. Три из четырех ниток систем совокупной проектной мощностью до 110 млрд кубометров газа в год были повреждены. Германия теперь ищет предполагаемых исполнителей, Польша ставит под сомнение необходимость их преследования, а Россия требует установить всю цепочку ответственности. На этом фоне главный вопрос уже шире российского газа — может ли Европа считать свою критическую инфраструктуру защищенной, если уничтожение неугодного проекта начинают публично оправдывать политической целесообразностью.

Источник: Лента

Туск снова выступил против «Северных потоков»

Задержание в Хорватии украинца, подозреваемого немецкими следователями в причастности к подрыву «Северных потоков», неожиданно проявило серьезное расхождение между Варшавой и Берлином.

Премьер-министр Польши Дональд Туск заявил, что не изменил отношения к уничтожению газопроводов и напомнил о многолетнем противодействии Варшавы проекту.

«Я не изменю своего мнения по этому поводу, и я считаю, что стыдиться должны те, кто построил этот трубопровод, а не те, кто его вывел из строя», — заявил Туск в приведенной TVP World цитате.

Формулировка жесткая. Однако распространенное в некоторых публикациях утверждение, будто Туск буквально призвал «не наказывать террористов», шире его прямой цитаты. Корректнее говорить, что польский премьер выступил против уголовного преследования подозреваемых Германией и фактически оправдал вывод газопроводов из строя.

Германия арестовывает, Польша спорит с самим подходом

Поводом для заявления стало задержание 19 августа в Хорватии гражданина Украины. По сообщениям СМИ, речь идет о Владимире Журавлеве, которого немецкая прокуратура подозревает в участии в операции против газопроводов.

Берлин занимает принципиально другую позицию. Глава МИД Германии Йоханн Вадефуль уже подчеркнул, что немецкая юстиция обладает полной самостоятельностью и возможные уголовные последствия не должны зависеть от гражданства фигурантов.

Получается редкая для ЕС ситуация. Немецкие правоохранительные органы пытаются установить и привлечь предполагаемых участников диверсии, тогда как премьер соседней Польши публично ставит под сомнение саму целесообразность такого преследования.

И это уже не спор о цене газа. Это спор о том, можно ли политическое неприятие инфраструктурного проекта считать оправданием его физического уничтожения.

Почему Польша десятилетиями была против

Позиция Варшавы появилась задолго до сентября 2022 года. Польша последовательно выступала против строительства газопроводов по дну Балтийского моря.

Причина понятна.

«Северные потоки» позволяли России отправлять большие объемы газа непосредственно в Германию, минуя традиционные транзитные государства Восточной Европы. В результате снижалось стратегическое значение сухопутных маршрутов через Польшу и Украину.

У проекта существовала и внушительная экономическая составляющая. Проектная мощность «Северного потока» составляла 55 млрд кубометров в год. «Северный поток — 2» был рассчитан еще на 55 млрд.

Вместе — до 110 млрд кубометров ежегодно.

Для сравнения, это приблизительно 301 млн кубометров пропускной способности в сутки при равномерной полной загрузке.

Поэтому Польша рассматривала проект не только как коммерческую трубу между Россией и Германией, но и как изменение энергетической архитектуры Центральной Европы.

Что уничтожили 26 сентября 2022 года

В результате взрывов были повреждены обе нитки «Северного потока» и одна из двух ниток «Северного потока — 2». Из четырех труб три оказались выведены из строя.

На момент диверсии газ по системам в коммерческом режиме не транспортировался. Первый «Северный поток» уже прекратил поставки, а второй так и не был запущен.

Следовательно, говорить, что Европа в тот день мгновенно потеряла 110 млрд кубометров фактических ежегодных поставок, неверно.

Она потеряла инфраструктурную возможность транспортировать такие объемы в будущем.

И возможность была дорогая. Строительство двух систем обошлось ориентировочно в €17 млрд. Поэтому перед нами не просто повреждение нескольких стальных труб на морском дне, а уничтожение значительной части одного из крупнейших газотранспортных комплексов Европы.

Польский интерес тоже измеряется кубометрами

После сокращения российского направления роль Польши в региональной газовой инфраструктуре изменилась.

Страна располагает СПГ-терминалом в Свиноуйсьце и получила доступ к норвежскому газу через Baltic Pipe. Польская стратегия теперь строится вокруг собственной диверсифицированной системы поставок и меньшей зависимости от российского топлива.

Экономическая логика вполне прозрачна. Если российский газ идет непосредственно в Германию по Балтийскому морю, транзитные государства получают меньше рычагов и меньше потенциальных транспортных доходов. Если морского маршрута нет, возрастает значение других трубопроводов, СПГ-терминалов и региональных соединений.

Это не доказывает причастность Польши к взрывам. Таких выводов из заявления Туска сделать нельзя. Но оно хорошо объясняет, почему Варшава никогда не воспринимала уничтожение «Северных потоков» исключительно как потерю европейского инфраструктурного актива.

Правовой вопрос неприятнее политического

Как бы Польша ни относилась к проекту, уголовное расследование должно установить конкретные обстоятельства подрыва.

Германия расследует случившееся как умышленную атаку на газовую инфраструктуру. Россия возбудила уголовное дело об акте международного терроризма. Москва неоднократно заявляла, что не получила запрашиваемых материалов западных расследований.

При этом разные государства могут по-разному юридически квалифицировать одно событие. Поэтому политическое употребление слова «теракт» не заменяет конкретной уголовно-правовой квалификации немецкого суда.

То же относится к предполагаемым исполнителям. Задержанный украинец остается подозреваемым, пока его виновность не установлена в судебном порядке.

Даже найденный водолаз не закроет дело

Главный вопрос давно состоит не только в фамилиях людей, которые могли устанавливать взрывчатку.

Если немецкое следствие докажет причастность конкретной группы, следующим этапом станет установление организаторов, источников финансирования и командной цепочки.

Российские власти утверждают, что столь сложная операция требовала государственной поддержки. Владимир Путин называл произошедшее актом международного терроризма. Российская сторона также выдвигала обвинения в адрес США. Эти утверждения остаются позицией Москвы и не установлены немецким судом.

Показательно другое. Прошло почти четыре года, появились конкретные подозреваемые, а вопрос о предполагаемом заказчике по-прежнему остается центральным.

Россия тоже заплатила высокую цену

С российской точки зрения уничтожение трех ниток стало потерей огромного инфраструктурного актива и еще одним фактором разрушения прежней модели торговли газом с Европой.

Но сводить последующее падение российского экспорта исключительно к взрывам также неправильно. Газовые отношения России и ЕС уже находились в глубоком кризисе, поставки по первому «Северному потоку» к моменту подрыва остановились, а второй не был сертифицирован.

После 2022 года ЕС ускоренно увеличивал прием СПГ и закупки у альтернативных поставщиков. Россия расширяет восточные направления и собственную СПГ-логистику.

Быстро заменить прежнюю систему не получилось ни у одной стороны. Европа получила другую структуру импорта и новые расходы, Россия — необходимость строить маршруты к новым покупателям.

Таким образом, заявление Дональда Туска показывает, что спустя почти четыре года «Северные потоки» остаются линией политического разлома уже внутри самой Европы. Польша не скрывает, что считала проект угрозой своим стратегическим интересам, тогда как Германия продолжает уголовное расследование уничтожения инфраструктуры стоимостью в миллиарды евро и проектной мощностью до 110 млрд кубометров в год. Задержание очередного подозреваемого приближает следствие к предполагаемым исполнителям, но не отвечает на главный вопрос об организаторах. А тезис о том, что строителям трубы следует стыдиться больше, чем тем, кто ее разрушил, теперь предстоит проверять не политическим заявлениям, а германской юстиции.

Источник: РЕНТВ

Подозреваемого нашли на съемочной площадке

Спустя почти четыре года после взрывов на «Северных потоках» немецкое расследование получило новый поворот. Как сообщает немецкое издание Legal Tribune Online, 19 августа в хорватской Пуле задержали гражданина Украины Владимира З., которого немецкие следователи подозревают в непосредственном участии в диверсии.

Обстоятельства получились почти кинематографическими без всякой помощи сценариста. Задержание состоялось во время съемок фильма, сюжет которого связан с группой украинских дайверов.

«Владимир был задержан в Хорватии прямо во время съемок фильма о подрыве газопроводов», — приводит LTO.

Арест проводился по европейскому ордеру, выданному по запросу Генеральной прокуратуры Германии.

Важно уточнить, что речь пока идет именно о подозреваемом. Его виновность должна устанавливаться судом.

Что ему вменяет немецкое следствие

По версии следствия, Владимир З. является квалифицированным водолазом и входил в группу, которая устанавливала взрывные устройства на «Северном потоке» и «Северном потоке — 2» в районе датского острова Борнхольм.

Это уже не первый украинский фигурант германского расследования. Генпрокуратура ФРГ ранее предъявила обвинения Сергею К., которого следствие считает одним из организаторов операции. По версии немецкой стороны, в группу входили профессиональные дайверы, шкипер и специалист по взрывчатке.

Таким образом, расследование постепенно переходит от общей версии о группе водолазов к уголовному преследованию конкретных лиц. Однако вопрос о том, кто санкционировал операцию и существовал ли государственный заказчик, этим автоматически не закрывается.

Что именно взорвали в сентябре 2022 года

Взрывные устройства сработали 26 сентября 2022 года в Балтийском море в исключительных экономических зонах Дании и Швеции.

Повреждения получили три из четырех ниток двух газопроводных систем. Были выведены из строя обе нитки «Северного потока» и одна нитка «Северного потока — 2».

Масштаб объекта хорошо виден по проектным цифрам. «Северный поток» был рассчитан на транспортировку 55 млрд кубометров газа ежегодно. «Северный поток — 2» имел сопоставимую проектную мощность.

В сумме две системы потенциально давали до 110 млрд кубометров в год.

Это примерно 301 млн кубометров среднесуточной пропускной способности при теоретически равномерной полной загрузке. Разумеется, к сентябрю 2022 года реальная коммерческая ситуация была иной. «Северный поток» уже не осуществлял нормальные поставки, а «Северный поток — 2» так и не был введен в коммерческую эксплуатацию.

Поэтому подрыв уничтожил прежде всего огромную физическую транспортную возможность, а не работающий на полной мощности поток в 110 млрд кубометров.

Цена вопроса измеряется миллиардами

Две системы представляли собой одни из самых дорогих объектов газотранспортной инфраструктуры Европы. Стоимость строительства первого «Северного потока» оценивалась примерно в €7,4 млрд, второго — примерно в €9,5 млрд.

Совокупно получается около €17 млрд первоначальных инвестиций, хотя эти суммы нельзя напрямую приравнивать к стоимости поврежденных участков или текущему экономическому ущербу.

Отдельно идут страховые претензии. В Лондоне рассматривался иск оператора Nord Stream AG к страховщикам примерно на €580 млн.

Вот почему вопрос об ответственности имеет не только политическое значение. Когда повреждается инфраструктура стоимостью в миллиарды евро, следом неизбежно приходят страховщики, владельцы активов, юристы и суды.

Германия ищет исполнителей, Москва требует ответа о заказчиках

Российская позиция по делу значительно шире немецкой уголовной версии. Владимир Путин называл произошедшее актом государственного терроризма и утверждал, что операция такого масштаба требовала государственной поддержки. Российские официальные лица также выдвигали обвинения в адрес США.

Это позиция Москвы, а не установленный германским судом факт.

Немецкое расследование, судя по опубликованным материалам, сосредоточено на украинской группе и конкретных предполагаемых участниках. Даже если причастность отдельных дайверов будет доказана, останется принципиальный вопрос о происхождении приказа, финансировании операции и возможных организаторах более высокого уровня.

Именно здесь уголовное дело пересекается с большой политикой.

Для газового рынка последствия давно наступили

Пока следователи устанавливают участников операции, европейская газовая система уже перестроилась.

После 2022 года ЕС резко сократил импорт российского трубопроводного газа, увеличил закупки СПГ, расширил регазификационные мощности и нарастил роль альтернативных поставщиков. Россия, в свою очередь, ускорила переориентацию экспорта и развитие СПГ.

Но экономическая особенность «Северных потоков» никуда не исчезла. Это уже построенная система с проектной мощностью до 110 млрд кубометров в год.

Чтобы заменить такие потенциальные объемы СПГ, потребовались бы сотни партий газовозов ежегодно. При условной вместимости современного танкера около 170 тыс. кубометров СПГ один груз после регазификации дает приблизительно 100 млн кубометров природного газа. Для получения 110 млрд кубометров понадобится около 1100 таких партий.

Расчет приблизительный, но хорошо показывает преимущество крупной магистральной трубы в транспортировке огромных стабильных объемов.

Даже ремонт еще ничего не гарантирует

Техническое восстановление поврежденной инфраструктуры и возобновление российского экспорта по ней — совершенно разные вопросы.

Даже если поврежденные участки когда-нибудь будут отремонтированы, для коммерческого запуска потребуются политические решения, сертификация, договоренности поставщиков и покупателей, а также соответствующий спрос.

Поэтому возвращение «Северных потоков» нельзя воспринимать исключительно как инженерную задачу. Сварить новую секцию трубы потенциально проще, чем восстановить прежнюю модель российско-европейской торговли газом.

Однако и считать сами газопроводы экономически несуществующими преждевременно. На дне Балтики остается дорогостоящая инфраструктура, судьба которой будет зависеть от политической и коммерческой ситуации.

Задержание дает следствию человека, но пока не дает всей картины

Новый арест важен прежде всего потому, что Германия получила еще одного предполагаемого непосредственного участника операции. Если экстрадиция и последующие процессуальные действия состоятся, следствие сможет проверять его роль, связи с другими фигурантами и обстоятельства подготовки подрыва.

Но между доказательством участия водолаза и установлением всех организаторов существует большая юридическая дистанция.

Почти четыре года после взрывов главный вопрос поэтому остается прежним. Не только кто физически опустил взрывчатку на дно Балтики, но кто принял решение атаковать один из крупнейших объектов европейской энергетической инфраструктуры.

Таким образом, задержание Владимира З. в Хорватии становится существенным эпизодом германского расследования, но не его финалом. По версии немецких следователей, он непосредственно участвовал в подводной операции, однако виновность подозреваемого еще должен установить суд. Экономический масштаб дела заметно шире судьбы отдельных фигурантов. Три поврежденные нитки относятся к системам совокупной проектной мощностью до 110 млрд кубометров газа в год, в строительство которых были вложены около €17 млрд. Европа за четыре года серьезно перестроила газоснабжение, а Россия потеряла значительную часть прежнего западного рынка. Теперь следствию предстоит ответить на вопрос, который одной фамилией водолаза не закрыть — где заканчивается ответственность предполагаемых исполнителей и начинается ответственность организаторов операции.

Источник: Регнум

Северный поток 2 снова появился в энергетических прогнозах

История «Северного потока 2», казалось бы, давно перешла из категории энергетических проектов в категорию политических памятников эпохи дешевого российского газа в Европе. Однако на фоне низкой заполненности европейских хранилищ и высокой стоимости альтернативных поставок вокруг трубопровода снова возникают сценарии возможного возвращения к эксплуатации.

Один из наиболее необычных вариантов предполагает появление американского собственника или инвестора. Международный эксперт рынка нефти и газа Владимир Демидов допустил в беседе с URA.RU, что при изменении политической ситуации американская сторона могла бы приобрести две нитки «Северного потока 2», восстановить поврежденную инфраструктуру и фактически выступить посредником между российским поставщиком и европейскими покупателями.

Схема получается занятная. Газ остается российским, море Балтийским, покупатель европейским, но в середине появляется американский коммерческий интерес. Правда, между красивой схемой на бумаге и реальной прокачкой лежит внушительная стопка санкций, разрешений и технических заключений.

На кону стоят 55 миллиардов кубометров ежегодно

Сначала о цифрах. Проектная мощность «Северного потока 2» составляет около 55 миллиардов кубометров газа в год. Трубопровод включает две морские нитки протяженностью примерно 1230 километров каждая.

При полной проектной загрузке это около 150 миллионов кубометров в сутки и примерно 6,3 миллиона кубометров каждый час.

Для понимания масштаба можно сравнить этот показатель с европейским потреблением. При условных 300 миллиардах кубометров в год одна система мощностью 55 миллиардов теоретически соответствует более чем 18 процентам такого объема.

Разумеется, это не означает, что запуск СП 2 автоматически покроет 18 процентов спроса ЕС. Для этого необходимы разрешения, контрактные объемы, техническая готовность и достаточный спрос. Однако именно масштаб объясняет, почему название давно остановленного проекта периодически возвращается в энергетическую дискуссию.

В каком состоянии находится трубопровод

Здесь необходимо отделить два Северных потока друг от друга.

Во время взрывов 26 сентября 2022 года были серьезно повреждены три из четырех ниток двух систем. При этом одна нитка «Северного потока 2» осталась физически неповрежденной взрывом.

Это существенное обстоятельство.

Теоретически оно означает, что для частичного восстановления маршрута необязательно сначала ремонтировать всю систему. Однако после почти четырех лет простоя требуется полноценное техническое обследование.

Необходимо проверить герметичность, состояние труб, арматуры, береговой инфраструктуры и систем управления. Поэтому утверждение, что сохранившуюся нитку достаточно условно повернуть ключом и пустить газ, было бы слишком оптимистичным.

Сколько может дать одна уцелевшая нитка

Полная мощность двух ниток составляет 55 миллиардов кубометров ежегодно. Следовательно, номинальный порядок мощности одной нитки можно оценить примерно в 27,5 миллиарда кубометров в год.

Это около 75 миллионов кубометров в сутки.

Даже половина проектной мощности СП 2 является крупным объемом для нынешнего европейского рынка.

Для сравнения, в 2025 году поставки Газпрома через турецкое направление в Европу, согласно приводившимся ранее отраслевым данным, составляли около 18 миллиардов кубометров.

То есть одна нитка СП 2 теоретически способна транспортировать объем, превышающий этот показатель.

Зачем американцам российский газопровод

Идея американского участия возникает не впервые. Американский инвестор Стивен Линч ранее проявлял интерес к возможности приобретения активов Nord Stream 2 AG.

Экономическая логика потенциального посредника вполне понятна. Купить проблемный актив с большим дисконтом, добиться снятия юридических ограничений, восстановить коммерческую эксплуатацию и получать доход от транспортировки или перепродажи газа.

Если Европа готова платить условно на 50 долларов за тысячу кубометров больше закупочной стоимости, то на объеме 27,5 миллиарда кубометров валовая разница составляет около 1,375 миллиарда долларов в год.

При разнице в 100 долларов получается уже 2,75 миллиарда.

Это не прогноз прибыли, поскольку из этих денег необходимо оплачивать транспортировку, эксплуатацию, ремонт, налоги и другие расходы. Расчет лишь показывает, почему инфраструктура на десятки миллиардов кубометров в принципе способна заинтересовать инвестора.

Что получит Россия

Демидов обращает внимание на важную особенность возможной схемы.

«В этом случае мы будем продавать газ на границе своей экономической зоны. Экономическое влияние на Германию сохранится лишь частично, поэтому вероятная продажа "Северного потока 2" американцам вызывает много вопросов», — отметил эксперт.

Для российского поставщика преимуществом могло бы стать возвращение крупного экспортного направления без необходимости самостоятельно решать весь комплекс европейских торговых вопросов.

Однако появляется посредник, который закономерно захочет получать собственную маржу.

Если Россия способна продавать газ напрямую, посредник экономически не нужен. Если же прямые поставки блокируются политическими ограничениями, но допускается американская схема, тогда вопрос перестает быть чисто экономическим.

А что получает Европа

Главное потенциальное преимущество для Европы очевидно. Трубопроводный маршрут возвращает крупный и относительно стабильный источник поставок.

СПГ отличается большей гибкостью, но вместе с ней приходит конкуренция с Азией, зависимость от морской логистики, фрахта и ситуации на ключевых проливах.

Трубопровод после сооружения работает иначе. Газ идет непрерывным потоком, а транспортные затраты меньше зависят от стоимости танкерного флота.

Именно эта особенность десятилетиями являлась одним из факторов конкурентоспособности европейской, прежде всего германской, промышленности.

Однако низкая цена сама по себе больше не определяет энергетическую политику ЕС. После 2022 года политические и стратегические соображения получили существенно больший вес.

Главная проблема находится не на морском дне

Директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин считает сценарии возвращения СП 2 преимущественно спекулятивными.

«Главное препятствие не техническое состояние труб, а жесткая политическая воля европейских элит», — отмечает эксперт.

Именно это принципиально.

Даже если инвестор завтра приобретет необходимые корпоративные права, послезавтра трубы автоматически не заработают. Потребуются изменения европейского регулирования, сертификация оператора, урегулирование санкционных вопросов и политическое согласие государств.

На это потенциально могут уйти годы.

Европа одновременно собирается отказаться от российского газа

Особенно противоречиво идея СП 2 выглядит на фоне нынешней стратегии Евросоюза. Брюссель движется в противоположную сторону и готовится к дальнейшему отказу от российских энергоносителей.

Это фундаментальное противоречие для любого покупателя газопровода.

Сам по себе актив имеет ценность только тогда, когда по нему можно транспортировать товар и существует покупатель этого товара.

Труба мощностью 55 миллиардов кубометров без разрешения на поставки газа остается чрезвычайно дорогой металлической инфраструктурой на морском дне.

Поэтому потенциальный инвестор должен сначала понимать, изменится ли законодательство ЕС, и только после этого рассчитывать экономику приобретения.

Покупка самого СП 2 тоже юридически непроста

Оператором является зарегистрированная в Швейцарии Nord Stream 2 AG. Компания связана с Газпромом и прошла сложную процедуру реструктуризации.

Поэтому фраза «США купят Северный поток 2» значительно упрощает ситуацию.

Покупателем может выступить частный американский инвестор или компания, но сделка потребует урегулирования корпоративных прав, требований кредиторов, санкций и разрешений сразу нескольких юрисдикций.

Даже наличие денег не решает эти вопросы автоматически.

Газовая инфраструктура такого масштаба вообще редко продается как обычный коммерческий объект. Здесь договор купли продажи способен оказаться самой простой частью процесса.

Есть ли смысл ремонтировать поврежденную вторую нитку

Демидов допускает, что американские компании обладают компетенциями для ремонта поврежденного морского участка примерно в течение года.

Технически ремонт газопроводов на глубине около 100 метров возможен. Однако сначала требуется обследование.

После четырех лет простоя необходимо понимать состояние не только места повреждения, но всей магистрали.

Если восстановить обе нитки, проект вновь получает потенциальную мощность 55 миллиардов кубометров. Если использовать только уцелевшую, речь идет примерно о половине этого объема.

Экономическое решение зависит от будущей загрузки. Нет смысла вкладывать большие деньги в ремонт второй нитки, если рынок способен принять только 10 или 15 миллиардов кубометров ежегодно.

Российский газ может оказаться дешевле посреднической конструкции

Здесь появляется еще одна ирония предполагаемой схемы.

Если американская компания покупает газ у России и затем продает его Германии, конечный потребитель оплачивает и российский ресурс, и стоимость транспортировки, и американскую маржу.

Поэтому физически тот же самый газ становится дороже исключительно из за изменения коммерческой цепочки.

Для Вашингтона подобная конструкция потенциально выгодна. Для России она имеет смысл при отсутствии лучшего варианта. Для Европы появляется вопрос, почему нельзя было покупать тот же ресурс напрямую дешевле.

Ответ находится уже не в энергетике, а в политике.

Пока это сценарий, а не переговорный процесс

Важно не превращать экспертный прогноз в состоявшуюся сделку.

Нет подтвержденной информации о согласованных переговорах России, США и Евросоюза по передаче СП 2 американской стороне и последующему запуску.

Есть интерес отдельных инвесторов, экспертные оценки и объективный факт существования дорогостоящей инфраструктуры, часть которой потенциально пригодна для эксплуатации.

Этого достаточно для обсуждения сценария, но недостаточно для утверждения, что газ скоро снова пойдет по Балтийскому морю.

Таким образом сценарий с приобретением «Северного потока 2» американским инвестором имеет определенную экономическую логику, но сегодня сталкивается прежде всего с политическими и юридическими препятствиями. Проект способен транспортировать до 55 миллиардов кубометров газа ежегодно, а одна сохранившаяся после взрывов нитка теоретически соответствует мощности порядка 27,5 миллиарда кубометров. Для России возвращение маршрута означало бы дополнительный экспортный канал, для американского посредника потенциальную прибыль, для Европы крупный источник трубопроводного газа. Но без изменения курса ЕС даже технически исправный газопровод останется невостребованным. Поэтому сегодня наиболее дефицитным ресурсом для возобновления СП 2 является не газ и даже не оборудование для ремонта, а политическое решение.

Источник: Лента

Северные потоки превращаются из уголовного дела в вопрос международной ответственности

История подрыва «Северного потока» и «Северного потока 2» получила очередное продолжение. Посол по особым поручениям МИД России Родион Мирошник заявил ТАСС, что подход Германии к расследованию способен создать опасный прецедент избирательной безнаказанности. По его мнению, установления отдельных исполнителей недостаточно, если следствие не определит организаторов операции и не поставит вопрос о возмещении причиненного ущерба.

За дипломатическими заявлениями стоят вполне материальные цифры. Две газопроводные системы имели совокупную проектную мощность порядка 110 миллиардов кубометров газа в год, а стоимость их строительства составляла около 17 миллиардов евро. В проект вкладывались не только российские, но и крупные европейские энергетические компании.

Поэтому вопрос давно выходит за рамки российско германских отношений. Речь идет о том, насколько защищенными вообще можно считать трансграничные энергетические объекты стоимостью в миллиарды евро.

Что заявил Мирошник

Российский дипломат считает, что отсутствие убедительного правового результата после многолетнего расследования создает небезопасную модель для международных отношений.

«Они же создают очень серьезный прецедент, что есть страны, которые, невзирая на нормы международного права, становятся неприкосновенны», — заявил Мирошник.

Это позиция российской стороны, а не установленный судом факт. Однако поставленный вопрос имеет вполне практическое значение. Если доказана атака на международную гражданскую инфраструктуру, расследование должно установить не только непосредственных участников, но и обстоятельства организации операции.

Иначе получается странная конструкция. Есть взорванные газопроводы, есть многомиллиардный ущерб, есть следственные действия, но вопрос о полной цепочке ответственности остается открытым.

110 миллиардов кубометров потенциальной мощности

Масштаб Северных потоков лучше всего объясняют цифры.

«Северный поток» состоял из двух морских ниток с общей проектной производительностью около 55 миллиардов кубометров газа ежегодно. «Северный поток 2» получил еще две нитки такой же совокупной мощности.

Итого четыре нитки и потенциальные 110 миллиардов кубометров в год.

Это примерно 9,2 миллиарда кубометров в месяц или около 301 миллиона кубометров в сутки при условной равномерной полной загрузке обеих систем.

Разумеется, к сентябрю 2022 года подобного фактического потока не существовало. Первый «Северный поток» уже прекратил поставки, а второй так и не начал коммерческую эксплуатацию. Поэтому 110 миллиардов кубометров являются характеристикой инфраструктурного потенциала, а не объемом непосредственно потерянного экспорта.

Инвестиции приближались к 17 миллиардам евро

Первый «Северный поток» стоил приблизительно 7,4 миллиарда евро. Стоимость второго проекта оценивалась примерно в 9,5 миллиарда.

Совокупно получается около 16,9 миллиарда евро.

Особенно важно, что это не были исключительно российские инвестиции. Проекты создавались при непосредственном участии европейского энергетического бизнеса.

В финансировании и коммерческой структуре различных этапов участвовали германские, французские, австрийские и другие европейские компании. Именно это обстоятельство позволяет Мирошнику говорить об экономическом ущербе не только для России.

«Это не был проект России. Это взаимовыгодный проект европейских государств и России. Россия зарабатывала на поставляемом газе, Европа обеспечивалась на постоянной основе достаточно дешевым энергоносителем, который работал на рост ее экономики», — заявил дипломат.

Сколько реально транспортировал первый Северный поток

До кризиса маршрут демонстрировал высокую загрузку. В 2021 году через первый «Северный поток» было транспортировано около 59 миллиардов кубометров природного газа.

Это примерно 162 миллиона кубометров ежедневно.

За час получается около 6,7 миллиона кубометров. Каждую минуту около 112 тысяч.

Чтобы перевезти морем 59 миллиардов кубометров природного газа в виде СПГ, потребовалось бы ориентировочно около 590 стандартных крупных партий по 100 миллионов кубометров после регазификации.

Расчет условный, однако он хорошо показывает, какой объем транспортной работы выполняла одна трубопроводная система.

Россия считает поиск одного исполнителя недостаточным

Москва последовательно требует установить не только предполагаемых участников операции, но и ее заказчиков.

Эта позиция связана с самим характером диверсии. Подводный объект находится на морском дне. Проведение операции требует навигации, технической подготовки, специализированного оборудования и знания расположения инфраструктуры.

Российская сторона неоднократно предлагала проводить расследование в многостороннем формате с ее участием. По словам Мирошника, эти предложения не получили поддержки.

Российские власти поэтому опасаются, что уголовное дело может завершиться установлением ответственности ограниченного круга исполнителей без ответа на более широкий вопрос об организации операции.

Может ли Германия предъявить счет за ущерб

Мирошник считает, что при установлении государственной ответственности должен возникнуть вопрос компенсации.

«С точки зрения международного права они должны будут оценить те колоссальные убытки и предъявить это все Украине», — заявил дипломат.

Здесь необходима юридическая оговорка. Такая обязанность не возникает автоматически из политического заявления или обвинения отдельного гражданина. Для межгосударственных требований необходимо доказать юридически значимую связь действий исполнителей с государством и установить соответствующую ответственность.

Именно поэтому вопрос заказчика имеет не только политическое, но и потенциально огромное финансовое значение.

Если ответственность останется исключительно индивидуальной, это один юридический сценарий. Если будет установлена государственная причастность, ситуация становится принципиально иной.

Прямой ущерб может оказаться лишь частью счета

Стоимость строительства в размере около 17 миллиардов евро не равна размеру возможного ущерба.

Теоретический расчет может включать стоимость поврежденного имущества, ремонт, потерянные доходы операторов, последствия неисполнения контрактов и другие доказанные потери.

Однако определить такую сумму исключительно по открытым данным невозможно. Часть инфраструктуры физически сохранилась, одна нитка «Северного потока 2», согласно известным данным, непосредственно взрывом разрушена не была, а коммерческие поставки к моменту происшествия уже имели совершенно иной статус.

Поэтому заявления о необходимости предъявить счет выглядят понятными политически, но юридический и финансовый расчет потребовал бы отдельной экспертизы.

Главный риск касается уже не одного газопровода

На дне европейских морей находятся десятки критически важных трубопроводов, электрических интерконнекторов и телекоммуникационных кабелей.

Если атака на один объект не получает исчерпывающего правового ответа, страховщики и инвесторы начинают закладывать аналогичный риск в другие проекты.

Арифметика здесь без идеологии. Чем выше вероятность повреждения объекта, тем дороже страхование. Чем дороже страховка и безопасность, тем выше стоимость проекта. Чем выше капитальные расходы, тем дороже становится транспортировка энергии.

В итоге счет постепенно переходит от операторов инфраструктуры к конечным потребителям.

Германия оказывается в сложном положении

Для Берлина ситуация действительно неудобна. Германия одновременно является одной из стран, экономика которых раньше получала значительные объемы российского трубопроводного газа, участником европейской системы поддержки Украины и государством, чьи правоохранительные органы расследуют обстоятельства диверсии.

Мирошник полагает, что эти обстоятельства способны повлиять на характер реакции немецких властей. Это российская оценка, и немецкая сторона может рассматривать ситуацию иначе.

Но противоречие существует объективно. Если следствие установит связь операции с государственными структурами третьей страны, вопрос о политических и финансовых последствиях станет значительно сложнее обычного уголовного процесса.

Четыре года расследования уже сами стали фактором риска

Взрывы произошли 26 сентября 2022 года. За прошедшее время собственные расследования проводили Германия, Швеция и Дания.

Шведское и датское производства были прекращены. Германия продолжила следственные действия.

Сам срок показывает сложность дела. Речь идет о событиях в международном морском пространстве, дорогостоящей трансграничной инфраструктуре и предполагаемых участниках из разных государств.

Однако для энергетической отрасли четыре года неопределенности тоже имеют цену. Инвестор хочет понимать не только сколько стоит километр морской трубы, но и кто отвечает за ее безопасность.

Таким образом спор вокруг расследования Северных потоков постепенно выходит далеко за пределы вопроса о личности предполагаемого исполнителя. Были повреждены элементы системы из четырех морских ниток совокупной проектной мощностью около 110 миллиардов кубометров газа в год, строительство двух проектов обошлось примерно в 17 миллиардов евро, а первый «Северный поток» еще в 2021 году транспортировал около 59 миллиардов кубометров. Россия требует установить исполнителей и организаторов, а также ставит вопрос о полноценной ответственности за атаку на гражданскую энергетическую инфраструктуру. При этом утверждать ответственность какого либо государства до соответствующих юридических выводов нельзя. Но энергетический вывод уже можно сделать без суда. После сентября 2022 года любой новый трансграничный трубопровод приходится оценивать не только по цене стали, газа и компрессоров, но и по стоимости защиты от диверсий. А эта статья расходов дешевой не бывает.

Источник: ТАСС

Москва требует установить всю цепочку причастных

Россия намерена добиваться установления и наказания не только непосредственных исполнителей подрыва «Северного потока» и «Северного потока 2», но и заказчиков операции. Об этом заявил заместитель главы МИД России Дмитрий Любинский.

«Продолжим последовательно настаивать на том, чтобы были установлены и, главное, наказаны исполнители и заказчики этого теракта против объектов гражданской инфраструктуры», — сказал дипломат.

Взрывы произошли 26 сентября 2022 года. С тех пор прошло почти четыре года. За это время расследования проводили Германия, Дания и Швеция. Датское и шведское расследования были прекращены без публичного установления виновных, а немецкое следствие продолжилось.

Германия предъявила обвинение

Согласно представленным материалам, 1 июля 2026 года федеральная прокуратура Германии предъявила обвинение гражданину Украины Сергею Кузнецову в связи с подрывом газопроводов.

21 июля Кузнецов сообщил, что во время событий 2022 года проходил службу в вооруженных силах Украины. В СМИ также появились сведения о его предполагаемой связи с выполнением заданий СБУ.

Однако здесь необходимо соблюдать юридическую точность. Обвинение прокуратуры еще не является приговором, а заявления и материалы СМИ сами по себе не устанавливают виновность. Это должен сделать суд.

Для России главный вопрос при этом остается шире личности одного фигуранта. Операция такого уровня требует организации, финансирования, технической подготовки и разведывательной информации. Следовательно, необходимо установить всю цепочку участников.

110 миллиардов кубометров потенциальной мощности

Масштаб уничтоженной инфраструктуры хорошо виден в цифрах.

Проектная мощность «Северного потока» составляла 55 миллиардов кубометров газа в год. Газопровод состоял из двух ниток приблизительно по 1224 километра каждая.

«Северный поток 2» также получил две нитки общей проектной мощностью 55 миллиардов кубометров ежегодно.

Суммарно две системы могли транспортировать до 110 миллиардов кубометров газа в год.

В пересчете на сутки это около 301 миллиона кубометров.

За месяц при полной загрузке обе системы теоретически могли доставлять примерно 9 миллиардов кубометров газа.

Разумеется, «Северный поток 2» к моменту взрывов не был введен в коммерческую эксплуатацию, а поставки по первой системе уже остановились. Поэтому представлять 110 миллиардов кубометров как непосредственно потерянный годовой экспорт было бы неверно. Это именно потенциальная пропускная способность уничтоженной инфраструктуры.

Почти 5000 километров труб в четырех нитках

Масштаб проектов измеряется не только газом.

Длина каждой нитки первой системы составляла примерно 1224 километра, второй около 1230 километров. Четыре нитки вместе дают приблизительно 4900 километров подводных труб.

Это больше расстояния по прямой от Москвы до Иркутска.

Стальная труба первой системы имела внутренний диаметр около 1,15 метра. Рабочее давление на отдельных участках достигало примерно 220 бар.

Прокладка такого объекта по морскому дну требует десятков тысяч трубных секций, специализированных судов, компрессорных мощностей и сложнейшей береговой инфраструктуры.

Поэтому версия о диверсии небольшими силами неизбежно вызывает технический вопрос. Даже если непосредственных исполнителей было немного, откуда они получили оборудование, сведения о маршруте и подготовку, необходимую для операции.

Цена двух проектов составляет около 17 миллиардов евро

Экономический масштаб еще нагляднее.

Стоимость «Северного потока» оценивается примерно в 7,4 миллиарда евро. Строительство «Северного потока 2» обошлось приблизительно в 9,5 миллиарда евро.

Вместе получается около 16,9 миллиарда евро.

Если условно разделить эту сумму на четыре нитки, средняя стоимость одной нитки составляет более 4 миллиардов евро. Конечно, реальная структура расходов намного сложнее, поскольку в нее входят береговые сооружения, проектирование и другие элементы.

Но порядок цифр понятен. Речь идет не о повреждении обычной коммунальной трубы, а об ударе по одному из самых дорогих энергетических объектов Европы.

Сколько газа реально проходило через Северный поток

До энергетического кризиса первая система работала с очень высокой загрузкой.

В 2021 году через «Северный поток» было поставлено около 59 миллиардов кубометров газа. Это даже несколько больше номинальной мощности за счет особенностей фактической эксплуатации.

В среднем получается примерно 162 миллиона кубометров в сутки.

Для сравнения, это более 6,7 миллиона кубометров каждый час или около 1870 кубометров в секунду.

Именно эти масштабы объясняют значение маршрута для Германии и соседних рынков до его остановки.

Европа компенсировала российский трубопроводный газ СПГ

После сокращения российских поставок европейский рынок резко увеличил закупки сжиженного природного газа.

Но СПГ требует дополнительной технологической цепочки. Газ сначала необходимо очистить и охладить примерно до минус 162 градусов, затем загрузить на специализированный газовоз, доставить морем, разгрузить и регазифицировать.

Типичный крупный современный газовоз перевозит примерно 170 тысяч кубометров СПГ. После регазификации это приблизительно 100 миллионов кубометров природного газа.

Следовательно, чтобы перевезти объем, равный 55 миллиардам кубометров годовой мощности одного «Северного потока», потребуется ориентировочно 550 таких партий СПГ. Для потенциальной мощности обеих систем речь идет уже примерно о 1100 стандартных грузах.

Это очень грубое сравнение, но оно хорошо показывает разницу между постоянным трубопроводным потоком и морскими поставками.

Следствие длится уже почти четыре года

Хронология расследования также показательна. Взрывы произошли 26 сентября 2022 года. Россия возбудила уголовное дело об акте международного терроризма.

Расследования начали сразу несколько европейских государств. В феврале 2024 года Швеция объявила о прекращении своего расследования, заявив об отсутствии национальной юрисдикции. В том же месяце расследование прекратила Дания, сообщив, что произошедшее было преднамеренной диверсией, но оснований для возбуждения уголовного дела в стране недостаточно.

Германия продолжила расследование. Теперь, согласно представленным данным, дело дошло до обвинения конкретного подозреваемого.

Москва считает этот результат недостаточным без установления организаторов операции.

Кто оплатит экономические последствия

Прямую стоимость ущерба определить значительно сложнее, чем цену самих газопроводов.

Необходимо учитывать потерю транспортной инфраструктуры, изменение структуры европейского импорта, инвестиции в терминалы СПГ, расходы на безопасность подводных объектов и рост логистических рисков.

Есть и стоимость утраченной возможности. Газопровод, способный перевозить десятки миллиардов кубометров ежегодно, проектируется с расчетом на десятилетия эксплуатации.

Если даже взять только фактический показатель первой системы за 2021 год, около 59 миллиардов кубометров, за десять лет это соответствует 590 миллиардам кубометров потенциальной транспортировки. Разумеется, такой расчет ничего не говорит о будущих продажах или загрузке, но показывает масштаб самого инфраструктурного ресурса.

Ремонт упирается уже не только в технологии

Nord Stream AG после взрывов называла разрушения беспрецедентными и указывала, что сроки восстановления невозможно оценить.

Технически морские трубопроводы ремонтировать можно. Необходимо обследовать разрушенные участки, демонтировать поврежденные трубы, изготовить новые секции, выполнить подводные работы и провести комплекс испытаний.

Но экономика такого ремонта сегодня вызывает больше вопросов, чем сама технология.

Восстанавливать многомиллиардную систему имеет смысл только при наличии покупателей, договоренностей между государствами, разрешений регулирующих органов и перспективы долгосрочной загрузки.

Без этого даже отремонтированная труба останется дорогим объектом на дне Балтийского моря.

Для газовой отрасли расследование имеет практическое значение

История Северных потоков изменила представление о безопасности энергетических проектов.

До 2022 года главным риском международного газопровода считались коммерческие споры, санкции, изменение спроса или техническая авария. Теперь в расчеты приходится включать физическую защищенность подводной инфраструктуры.

Это означает дополнительные расходы на мониторинг, патрулирование, страхование и защиту морских объектов.

В энергетике любой новый риск в конечном счете получает цену. Сначала ее видит страховщик, затем инвестор, потом оператор инфраструктуры и в конечном итоге потребитель.

Таким образом дело Северных потоков касается инфраструктуры стоимостью около 17 миллиардов евро, четырех морских ниток суммарной длиной примерно 4900 километров и потенциальной транспортной мощности 110 миллиардов кубометров газа ежегодно. Немецкое расследование, согласно представленным материалам, дошло до обвинения конкретного украинского фигуранта, однако судебное установление его виновности еще впереди, а вопрос об организаторах остается открытым. Россия требует установить всю цепочку причастных. Для газовой отрасли результат этого расследования принципиален еще и потому, что после 26 сентября 2022 года стоимость международного трубопровода измеряется уже не только металлом, компрессорами и кубометрами газа. В расчеты окончательно вошел еще один показатель — цена физической безопасности энергетической инфраструктуры.

Источник: РИА