Серия «История древнего Рима.»

Битва при Киноскефалах в некотом роде событие эпохальное. Среди историков, во всяком случае их части, она закрепилась как сражение фаланги против легиона. Как вы понимаете, образовалось два лагеря. Поклонники Рима, естественно считали, что победа досталась им благодаря манипулярному построению, как более прогрессивному и более гибкому. Сторонники же македонской доблести считают поражение всего случайной неприятностью, из за неподходящей местности и тем, что левое крыло фаланги не успело построится.

Все эти выводы делаются на основе абзаца из Всеобщей Истории Полибия, который ниже я приведу целиком, чтобы вы сами могли судить о нем.

Когда Тит увидел, что его войска не в силах выдержать наступление фаланги, что солдаты на левом крыле оттеснены назад, причем часть их перебита, другая мало-помалу отступает, и что надежду на счастливый исход поддерживает только правое крыло, он быстро повернул в эту сторону, и тут, сообразив, что одна только часть неприятельского войска примыкает к сражающимся, другая спускается еще с вершин, а третья стоит на вершинах, повел на врага свои манипулы со слонами впереди. Очутившись без начальника и без команды, не имея возможности сомкнуться всем вместе, выстроиться в правильную фалангу как потому, что местность была неудобна для этого, так и потому, что до сего момента они вынуждены были следовать за сражающимися и имели походный строй, а не боевой, македоняне не стали дожидаться нападения римлян и, уже достаточно устрашенные слонами, бросились бежать врассыпную.

Вообще интерпретация сражений прошлого задача та еще. Как пример работа Аррина Диспозиция против аланов. Казалось написана не просто участником событий, а человеком, который командовал армией и именно он эту диспозицию и придумал. Вся работа уместилась на 7 страницах, однако написаны сотни если не тысячи страниц комментариев и разъяснений. Идут даже споры было такое сражение или это плод фантазии Арриана. У Диона видите ли нет описания его. Так у него полностью выпало правление Антонина Пия, и что?, благо ( ну конечно не благо) его сочинения дошли до до нас в эпитомах (периохах? вот разберитесь почему у Плутарха периохи, а у Диона эпитомы).

Как бы то ни было, однако манипулярный легион по своему строю отличался от фаланги только, так сказать на подходе к столкновению, затем квадратики манипул превращались в линию и здесь отличались от фалангистов только вооружением. Триарии же принципиально сражались в линию, да и основным оружием у них была гаста - ударное копье, отличавшиеся от сарисс разве что только длинной.

Поэтому мне решительно не нравится картинка приведенная чуть выше. Прошу прощения за последующие размышления, я никак не профессиональный историк ( что может и к лучшему) и не претендую на истину в последней инстанции. Но ход сражения мне представляется так:

Филипп построил свои войска та, как строили сво все его предки. Хороший пример тому битва при Гавгамелах, чья реконструкция приведена вначале этого повествования. Так поступали македонские полководцы со времен фиванца Эпаминонда, учителя отца Александра.

Правый фланг выдвигался вперед, здесь были лучшие бойцы и сам полководец. Именно здесь решался исход сражения разгромом левого фланга противника. Именно поэтому Филипп уже громил левый фланг Фламинина, в то время как его левый фланг только выходил на холмы.

Но видно, что римлянин читал те же книжки, что и Филипп. Он также усилил свой правый фланг, поставил сюда и своих слонов, которых у него было два десятка ( карфагенские трофеи). А дальше все пошло так как пошло. Римский левый фланг смог устоять до того времени, как их соратники на противоположенном фланге опрокинули своих визави. Все как при Гавгамелах, с той разницей что здесь проигравшей стороной оказалась Македония.

Ну да были случайности, и местность не больно хороша, и все такое прочее. Но главной причиной поражения Филиппа полагаю было в том, что Фламинин переиграл его как полководец. Такое случается. Ну и левый фланг римлян оказался более стойким, нежели македонский.

Ни Сульпиций, ни сменивший его Публий Виллий не сделали ничего достойного удивления. Война шла не шатко ни валко, пока в 198 году консулом не был выбран Тит Квинций Фламинин.

Это был молодой человек тридцати лет, только прошедший квестуру и не имевший право баллотироваться в консулы. на этом основании народные трибуны блокировали его выдвижении. Так сложилось, что нам ничего неизвестно о Тите до этого момента. Он принадлежал к старой и влиятельной патрицианской семье. и только. Меж тем сенаторы выступили против трибунов и кандидатура Фламинина была предложена комициям и он был избран.

Именно ему досталась македония. Сенат позволил ему дополнительно набрать 3000 пехотинцев и 300 всадников из граждан, а также 5000 и 500 из союзников. Что Тит и сделал, предпочитая ветеранов испанского и африканского походов Сципиона. С этими силами он и отправился к основной армии.

Дальнейшие действия Квинция можно назвать стоянием в теснинах реки Аоос. 40 дней стояли друг перед другом две армии не предпринимая активных действий. Мелкие стычки не в счёт. За это время противники даже успели провести переговоры. Филипп был вовсе не против заключения мира, был готов пойти даже на некоторые территориальные уступки, но требование консула отдать Фессалию было чрезмерным и неприемлемым дя македонского царя.

Ну а затем события стали развиваться по фермопильскому сценарию. Безымянный пастух предложил Титу показать обходную тропу через горы. 4000 пехотинцев и 300 всадников зашли в тыл македонской армии и ударили ий в спину, когда основная армия навалилась с фронта. Филипп, потеряв до 2000 человек вынужден был отойти. Так рассказывают...

Отступая через Фессалию к своим пределам македонская армия на своем пути жгла и уничтожала все что попадалось по пути, поступая с союзниками, хуже чем могли бы враги. Эта победа и это отношение к союзникам оттолкнуло греков от Македонии и она оказалась в изоляции.

Наступал 197 год, были избранны новые консулы, и Фламинин должен был поучить приемника. Вмешались народные трибуны и ему было продлено командование еще на год.

Конец 198 зима 197 годов прошли в маневрировании, грабежах греческих городов и дипломатии. Филипп и Фламинин даже провели личную встречу, но договорится, ожидаемо, не смогли. Оба полководца стремились к генеральному сражению. Оно и случилось, хотя, может быть, и не так как им бы хотелось.

Противники встретились у города Феры, произошла короткая стычка, но соперники нашли место неподходящим для большого сражения и отправились к Стокуссе вдоль гряды холмов, которые назывались Киноскефалы. Погода стояла дождливая и туманная, противники потеряли друг друга. Получилось так, что они оказались по разную сторону холмов. Дальнейший ход событий описал Полибий, и, думается, все последующие историки следовали в его фарватере.

Силы противников были примерно равны. Римляне несколько превосходили македонцев по численности кавалерии. Фалангитов Филипп мел 16 000, практически идеальная фаланга по Асклипиодоту. Для того, чтобы собрать эту армию Филиппу пришлось призывать как 16 летних юношей, так и вышедших в отставку, тех кому было за 60. Всего войска было около 26 000 человек.

Три дня противники двигались по своим маршрутам, а на четвертый, словно по уговору, решили посмотреть, что там за холмами. Когда римский отряд подошел к вершине, то обнаружил там македонский разъезд. Завязалась схватка. Сначала римлянам пришлось плоховато, но подошедшее подкрепление перевернуло ситуацию. Тогда Филипп в свою очередь послал помогу своим, римляне покатились назад ( да что уж тут - побежали) и если бы не этолийские всадники, было совсем плохо. Тут к Филиппу полетели гонцы- враг бежит, чтобы кончить дело надо вступить всей армии. Как пишут историки, несмотря на неудобную местность, Филипп поддался на уговоры и вступил бой.
Сам он взял под командование правый фланг, а левый поручил Никандру. Когда македонцы взошли на вершину холма, то увидели линию римских легионов, которая теснила их бойцов. Филипп приказал пелтастам удвоить глубину фаланги (своей половины) и двинул ее на легионы. Плотная фаланга, идущая к тому же сверху, заставила римлян отступать с большими потерями. Левый фланг македонцев в это время только показался на вершине холма, как пишет Полибий (и все остальные) не успев принять правильный строй. Сюда Фламинин бросил свой правый фланг, усиленный слонами (их Фламинина было штук 20). Судя по описанию, левый фланг Филиппа побежал, даже еще не вступив в непосредственный контакт с противником.

Тут помог случай (или вовсе не случай!) . Оставшийся безымянным военный трибун, увидя поражение своих войск на другом фланге, смог остановить 20 манипул от преследования врага, и с этими силами (чуть больше 2000 бойцов) ударил в тыл наступающему правому флангу Филиппа. Это решило дело. Сариссофоры не были способы отразить этот удар, этому способствовало как особенности строя так и вооружение, побросав свои ставшие бесполезными сариссы они обратились в бегство. Филипп, увидев нападавших с тыла, подобно Дарию при Гавгамелах, с теми кто был рядом бежал с поля боя.

Сариссофоры левого фланга, оставшись без командования, решили сдаться и в знак этого подняли, как это было принят в Македонии, свои сариссы вертикально вверх. Однако легионеры не поняли знака ( или не захотели) - большая часть македонцев была убита.

Так завершилась решающая битва Второй Македонской войны. На месте осталось 8 000 македонян. Еще 5 000 были взяты в плен. Римлян пало в битве до семисот человек.

Итак, война была решена сенатом. Еще не было решения народа, но в сенате уже была проведена жребьёвка между вновь выбранными консулами, кому из них достанется что. Македония ?! досталась Публию Сульпицию. Как нередко он это делал, несколько меланхолично, на мой взгляд, Ливий написал:

На пятьсот пятьдесят первом году от основания Города в консульство Публия Сульпиция Гальбы и Гая Аврелия [200 г.] спустя лишь несколько месяцев после того, как дарован был мир карфагенянам, началась война с царем Филиппом.

Но формально еще не началась. Попытка консулов провести через народное собрание закон о войне кончилась провалам. Практически все центурии проголосовали против. Народ действительно устал от войны и не хотел новой, непонятной, где то за морем. Внесли свою лепту и народные трибуны, особенно Квинт Бебий, они (трибуны) обвинили сенаторов в кровожадности и корыстолюбии. Однако такой исход не удовлетворил сенат, да и, как сейчас сказали бы, международная обстановка была такова, что война была неизбежна. После бурных дебатов в сенате и упреков в сторону народных трибунов, консулам было предложено (вещь небывалая!) вновь предложить народному собранию тот же законопроект.

На этот раз комиции были лучше подготовлены. Перед голосованием один из консулов произнес речь, где были и обвинения в адрес Филиппа, и напоминания о делах минувших, недавних - Ганнибала, и более отдаленных - Пирра. Начиналась речь словами:

«Сдается мне, квириты, что не приходится вам выбирать между войной и миром, ибо Филипп такого выбора вам не оставил, и на суше и на море он уже начал готовить большую, тяжкую войну, а решать приходится только одно: посылать ли легионы в Македонию или встречать врага здесь, на италийской земле.

И закончил:

Пусть же война обрушится не на Италию, а на Македонию, пусть лежат опустошенные огнем и мечом не наши, а ее города и нивы. (14) Мы знаем по опыту, что наше оружие сильнее, что боевые действия удачнее, когда разворачиваются не на родной земле, а за ее пределами. Идите же, да сопутствуют вам боги, голосуйте и прикажите начать войну, которую в своем постановлении предлагают сенаторы.

После такой подготовки народ единогласно проголосовал за войну.

В этом году было набрано 6 легионов. Два из них, новобранцев не бывших еще в бою, были отданы Сульпицию для македонской компании. Правда при этом он получил право по дороге к Брундизию набирать добровольцев из тех солдат, что воевали со Сципионом в Африке. Распределив добровольцев по легионам Сульпиций переправился чрез море и разбил лагерь у Апполонии. В Афины были отправлены 1000 легионеров на 20 кораблях под командой Клавдия Центона. Его прибытие в Афины облегчило положение союзников подняло их дух. Прекратились грабежи на суше и на море. Когда же на помощь афинянам прибыли три квадриремы с Родоса и в Аттике стояли три беспалубных корабля, готовые прикрыть владения города с моря, Клавдий счел, что для обороны Афин и принадлежавших городу земель этих сил хватит, и направился к Халкиде.

В Халкиде царило расслабление, никто не ожидал нападения. Римляне подплыли к стенам города в предрассветных сумерках. Немногие по лестницам забрались на стену, захватили ближайшую башню и открыли ворота. Ну а далее лучше чем Ливий не расскажешь:

Солдаты разбегаются по улицам, поджигают дома вокруг главной площади, смятение охватывает город. Пламя перекидывается на царские хранилища зерна, гибнут в огне склады оружия, где хранилось и множество осадных машин, воины убивают без разбора и тех, кто ищет спасения в бегстве, и тех, кто пытается сопротивляться.

Вести о гибели Халхиды застали Филиппа в в Деметриаде. он, в гневе, тотчас кинулся к городу в желании отомстить. Нетрудно догадаться, что застал он только дымящиеся развалины, римляне вернулись в Пирей. Тогда Филипп бросился к Афинам, рассчитывая застать афинян также врасплох. Однако его движение не осталось незамеченным, и его приходу город был готов. Он с ходу бросился на вышедших из ворот афинин, лично ведя в перед свою конницу. Но гарнизон сопротивлялся мужественно и македонцы отошли, став невдалеке лагерем. Но на следующее утро Филипп увидел как из ворот в поле выходят римские манипулы, подошедшие тем временем из Пирея. Поэтому Филипп оставил Афины в покое и двинулся к Элевсину, но и тут гарнизон был настороже, а в море виднелись корабли, везшие подкрепления из Пирея.

Тогда Филипп разделил свою армию на две части. Одну во главе с Филоклом отправил к Афинам, сам двинулся на Пирей. Но и тут его ждал неуспех: в Пирее его встретили те же люди, что противостояли ему в Элевсине. Римский командир, которому нельзя отказать в таланте, успел перебросить по морю войска обратно в Пирей. Атака на Афины тоже кончилась безрезультатно, и разорив окрестности Филипп увел свою армию в Беотию. Вот что написал об этом Ливий:

Но царю показалось мало разрушить храмы, мало свалить на землю статуи, он велел раздробить и камни, дабы даже они не лежали в развалинах целыми. Когда все это кончилось – не столько оттого, что насытилась ярость, сколько оттого, что нечего было больше разрушать, – Филипп покинул вражеские пределы и ушел в Беотию, так и не совершив в Греции ничего, достойного сохраниться в памяти людей.

В это время, на противоположенном (западном ) крае греческого полуострова, прогуляться вышел римский корпус. Консул Сульпиций, стоявший лагерем у реки Апса между Аполлонией и Диррахием, отправил своего легата Луция Апустия с частью войска опустошать в окраины Македонии С первого приступа пали крепости Корраг, Герруний и Оргесс. Настала очередь Антипатрии, городу, лежащему в тесном ущелье. Город располагался на границе Македонии и Иллирии. В настоящем времени там расположен албанский город Берат. Апустий начал с дипломатии. Он предложил старейшинам города перейти на сторону Рима. Но те, рассудив что стены крепки а гарнизон силен послали его куда-то далеко. В результате, после короткого штурма, Антипатрия была взята, мужчины, способные носить оружие, перебиты, стены разрушены, а город сожжён.

После этого без боя сдалась Кодриона, не пожелавшая повторить судьбу Антипартии, и приняла римский гарнизон. Затем Апустий взял Книд и отправился назад, к основной армии. На обратном пути римский арьергард настиг префект царя Филиппа Атенагор., но был отбит с потерями для него, после чего отряд Апустия соединился с консульской армией.

Так закончился этот год, отмеченный исключительно грабежами и разорением мирных селений.

Прежде чем прейти к описанию собственно войны, будет не лишним познакомится с состоянием армий противников, тем более что для немалого количества людей это эпохальное противостояние. Поскольку о римской армии я уже неоднократно писал, не буду повторятся и здесь займемся армией Македонии.

Ядром македонской армии была фаланга, потомок греческой фаланги гоплитов, как её преобразовал Филипп II. Фаланга древнейший строй, применявшийся как в Греции, так и на территории Италии. Зародившись в VIII веке до н.э. она знаменовала переход от беспорядочной драки один на один, к бою "стенка на стенку". Рожденная в эпоху полисов, с их небольшими армиями с милиционной организацией, она была чрезвычайно эффективна, поэтому построение фалангой взяли на вооружение все греческие города- государства. Но со временем, с ростом численности стали проявляться и ее недостатки. Первый, набивший оскомину - плохая приспособленность к пересеченной местности. Вторая, не столь очевидная - незащищенность флангов.

Проследить развитие фаланги на начальных этапах не представляется возможным, так же мы не знаем как она была организована в начальные времена. Стандартной глубиной фаланги, по всей видимости, было 8 человек, но бывало и больше, например 12 или даже двадцать. Здесь проявилась двойственность фаланги: более глубокая продавит ту, что менее глубока; но растянув строй по фронту можно охватить противника с флангов. Для защиты флангов на них ставили легковооруженных и конницу.

Принципиальный вклад в тактику сражения внес фиванец Эпаминонд. Он обратил внимание на тяготение фаланги к правому флангу. Это случайный и чисто физиологический эффект являлся следствием того что щит носили на левой руке, дальнейшим следствием было то, что победу обычно одерживало правое крыло и нередко - с обеих сторон одновременно. Эпаминонд решил отзеркалить ситуацию и сосредоточил лучшие силы на своем левом фланге и довел глубину построения здесь до 50 человек. Наступление велось "косым" способом - когда один фланг, в данном случае левый, выдавался вперед.

Идеи фиванца оказали влияние на Филиппа II, который, будучи заложником в Фивах, жил в доме Эпаминонда. Став главой Македонии Филипп преобразовал армию. Конница Македонии и раньше считалась лучшей в Греции, и состояла из аристократов, для которых это было профессией, и их называли гетайрами - товарищами монарха. А вот пехота набиралась из крестьян и не имела хорошей подготовки.

Филипп установил жесткую дисциплину и преобразовал свою тяжелую пехоту в фалангу по фиванскому образцу. По аналогии с кавалерий они получили название пецетеров, т.е. "пешей свиты". Новый фалангит был вооружен длинной пикой - сариссой. Её длинна в разных источниках колеблется от 5,4 м. до 7,2 м. и удерживалась она двумя руками. Трудно могу представить, как ребята таскали эти палки.

Об организации фаланги классической Македонии до наших дней аутентичных источников не дошло, то что есть относится уже к позднему периоду. Что то мы знаем из Полибия, но его работа, специально посвященная этому вопросу до нас не дошла. Поэтому все что мы знаем это из работы Асклипиодота, который, впрочем, писал через столетие после того как исчезла Македония и ее фаланга. Он приводит описание идеальной фаланги из 16384 человек- 1024 ряда по 16 человек. Основная единица - синтагма из 256 бойцов. Её структура представлена на рисунке. Затем идет простое удвоение : пентокосиархия, хилиархия, мерахия, фалангархия, керас или крыло. Два крыла это и есть полная фаланга. Но возможно это фантазия автора ( не моя, Асклепиодота).

Впрочем, сариссофоры не были основной и массовой силой в македонской армии. Так среди пехоты, которая шла вместе с Александром в его поход против персов фалангиты составляли примерно треть. К сариссофорам примыкали гипасписты (щитоносцы), они, вероятно, были несколько легче вооружены, но выполняли те же функции, что и фалангиты. Располагались, обычно ( во всяком случае при Александре) на правом фланге фаланги.

Еще одним подразделением пехоты были пелтасты, легко вооруженные воины, названные так по их щиту -пелте. Они также прикрывали фланги, но могли оказаться и в задних рядах фаланги, увеличивая ее глубину.

Ударной силой Македонии являлась кавалерия. При Александре соотношение пехоты и кавалерии было 6:1. При Филиппе V только 20:1, но принцип надо думать оставался прежним.