Серия «Посторонний шум»

Тринадцать лет. Дети, родившиеся под "Tomorrow's Harvest", уже школу закончили и подсели на тикток. Климат пересёк точку невозврата, а мы до сих пор спорим, есть ли глобальное потепление. Трамп снова в Белом доме. Канье выпустил три альбома, которые никто не слушает, и женился ещё раз. Каждое утро ты просыпаешься, открываешь телефон, видишь заголовок «мир катится к чёрту», выдыхаешь - и листаешь. Вот он, ад, «Inferno». Не взрыв, не крик. Просто бесконечная лента, под которую уже ничего не чувствуешь.

Слушать

И вот в этот мир возвращаются «Boards of Canada». Без эмбиента про детство или ностальгии по VHS, как раньше. Альбом называется «Inferno». На обложке теплые цвета с названием группы, написанным шрифтом из старого хоррора «Ад каннибалов». Символично. Промо было в их стиле: ноль пресс-релизов, ноль синглов на радио. Вместо этого - посылки с кассетами, которые начали приходить фанатам за несколько месяцев до релиза. Плакаты с обрывочными фразами по городам. Люди строили теории, вскрывали шрифты, искали координаты. Как в матрице. А за неделю до выхода случилось то, чего никто не ждал. Белый дом взял кусок «Deep Time» и наложил на предвыборный ролик - вертолёты, пограничники, всё как полагается. Серьёзно. Администрация, против которой, кажется, каждый второй такт этого альбома, просто использовала его как фон для своей агитации. Без разрешения, без извинений. Группа промолчала, интернет побурлил пару дней и забыл, потому что «вышел новый мем». Ты тоже забыл. Я забыл. Мы все забыли.

Начинаю слушать.

Первые два трека - и ты думаешь: ну всё, продались в модный синтвейв. «Introit» звучит как заставка к нетфликсовскому сериалу про апокалипсис, а «Prophecy at 1420 MHz» - вылитый Depeche Mode, если бы Мартин Гор сидел на транквилизаторах и зачитывал Коран через вокодер. «I am God, the ultimate resonance» - серьёзно? Это «Boards of Canada»? Те, что прятались за детским шёпотом и шумом леса? Теперь они читают проповеди в лоб, и это выбивает из колеи. Но ты не выключаешь. Ты привык. В мире, где любой заголовок орёт тебе в лицо, ты уже не дёргаешься.

«Hydrogen Helium Lithium Leviathan» - кажется, альбом впервые показывает зубы. Бас лупит в грудь, синты ползут вверх, как сирена воздушной тревоги. Где-то в новостях - очередной климатический рекорд. Ты читаешь это между треками. Даже шаг не замедляешь.

«Father and Son» - самый страшный трек на альбоме. Я не сразу это понял, но в нём скрыто то, о чём мы молчим. Сначала думаешь: ну окей, BoC нашли запись религиозного спора, нарезали под бит. Классический приём. Потом вслушиваешься. Сын: «Я люблю тебя, но Господа я люблю больше, чем любое физическое существо». Отец: «Это прекрасно. Но почему ты не можешь принести это чувство домой?» Сын цитирует Библию: «Враги человеку - домашние его». Отец, кажется, не может поверить: «Ты правда думаешь, что твои отец, мать, брат, сестра - твои враги?» Сын не отступает. Отец спрашивает: «Ты называешь Его лжецом?» Сын: «Нет, я не называю Его лжецом». И круг замыкается. Фраза «Я люблю тебя, но Господа я люблю больше» повторяется снова и снова, как заевшая пластинка. В конце отец говорит: «Смотри, я потерял нить». И это самая честная и страшная строчка на всём альбоме. Это - ад. Не война, не пожар. Двое, которые говорят на разных языках и никогда не договорятся. Сын нашёл истину - или думает, что нашёл, - и она важнее отца, матери, брата, сестры. Он не злой. Не орёт. Просто повторяет заученную формулу, как скрипт. Отец пытается достучаться, но не может - против веры, против идеологии доводов не существует. И это не про религию. Это про любую семью, где один смотрит одно, второй - другое, и оба не слышат. Про мир, где ты сидишь с родным человеком за одним столом и понимаешь: между вами космос. «Boards of Canada» не дают ответа. Просто ставят диалог на повтор, обрабатывают голоса до состояния роботов и оставляют тебя с этим.

А потом «Naraka». И вот тут альбом пробивает твою броню. Кришнаитские чанты на трип-хоповом бите звучат как рецепт для мемов, но выходит так, что ты сидишь и не дышишь. Будто Geogaddi записывали не в студии, а в храме, куда зашли с микрофоном. На три минуты ты перестаёшь скроллить и чувствуешь что-то помимо фонового гула тревоги. Лучший трек альбома, как по мне. И один из немногих моментов, когда вспоминаешь, что у тебя ещё есть нервная система.

«Deep Time» - те самые четыре минуты, которые Трамп пустил на вертолёты. Арфа, струнные, ты как будто лежишь в траве, а над тобой пролетает что-то большое и необъяснимое. Только теперь слушать просто так не выходит. Где-то сбоку маячит пограничный катер с пулемётом. Но вот что страшнее. Я посмотрел этот ролик второй раз, уже в контексте альбома - и не почувствовал ничего. Вообще. А должен был. Там, за нашей спиной, идёт военный раздел мира. Не где-то в учебнике истории - прямо сейчас. Но войны перестали ощущаться как что-то ужасное. Они стали привычкой. Мы научились воспринимать их как погоду: ну да, где-то стреляют, ну да, где-то горят танки, а у нас тут доставка задерживается. Кадры с вертолётами и пограничниками под «Boards of Canada» - это же дичь. Но я даже не моргнул. Не потому, что чёрствый. Просто это - новая норма. Ад - это не когда ужасаешься. Ад - это когда даже ужаснуться не получается.

Вторая половина не такая интересная. «Into the Magic Land» - приятный, но совершенно необязательный эмбиент. На «All Reason Departs» английский оккультист Алистер Кроули проповедует, что для наступления Эона Гора - эпохи индивидуализма и истинной воли — планета должна быть залита кровью. Ты отвлёкся на телефон, ничего нового, переслушал, опять отвлёкся - и это приговор. «Boards of Canada» не должны быть фоном для скроллинга. А они стали. И дело не в альбоме. Дело в тебе. Ты больше не слушаешь. Ты потребляешь.

Финал. «You Retreat in Time and Space» - прощание. Светлое. Будто после всего ада тебя отпускают. Синты сворачиваются тёплой волной, и ты сидишь с мокрыми глазами, не можешь объяснить, почему. Может, потому что впервые за долгое время ты что-то почувствовал. Может, потому что понимаешь: альбом закончится, ты закроешь вкладку и вернёшься в ленту. «I Saw Through Platonia» - сердцебиение поверх синтезаторного гула, и тишина. Девять секунд до конца трека. Смотришь в стену. Потом открываешь телефон. Мир всё ещё горит. Ты листаешь дальше.

«Boards of Canada» записали альбом, который не держит за руку и не обещает катарсиса. Просто показывает ад - тот самый, в котором мы живём с 2016-го, а может, и раньше. Ад, к которому привык каждый. Ад, под который завтракаешь, работаешь, засыпаешь. Они не кричат об этом. Просто положили его на музыку и отправили в мир, где твой же трек могут украсть для предвыборного ролика. И мир не заметил. Потому что листает дальше.

«Inferno» нельзя переслушать. Его можно только пережить. Но ты не будешь. Поставишь в плейлист, послушаешь пару раз, может, даже расплачешься под «You Retreat in Time and Space». А потом выйдет новый альбом, новый мем, новый заголовок. И ты забудешь. Как забываешь всё. Ад - это не когда всё рушится. Ад - это когда всё рушится, а ты всё равно листаешь ленту.

Четыре с половиной из пяти. Полбалла - за середину, которая проседает ровно так же, как твоё внимание между уведомлениями. Но это, кажется, и есть главный приём.

Материал взят из блога "Посторонний шум"

Семь лет назад Пегги записал All My Heroes Are Cornballs и посмеялся над всеми, кто молится на кумиров. Сейчас он сэмплирует Канье на Lights, продюсирует для BTS, называет себя хозяином экспериментального рэпа и ругается с Эрлом Свитшёртом в инстаграме. Эрл, кстати, назвал его музыку "кранчевой", а самого Пегги - "чуваком в шортах для муай-тай." Смешно, потому что так и есть.

Слушать

Пегги вообще интересный персонаж. Бэррингтон Хендрикс - военный, служил в Ираке и Кувейте, потом сидел на базе в Японии. Там в 24 года он записал первый альбом под псевдонимом Devon Hendryx - можете загуглить, звучит совсем не как то, что он делает сейчас. И вот двенадцать лет спустя он выпускает Experimental Rap, всё сам, с одним единственным фитом - Баззи Ли, дочь Спилберга.

Я включил альбом и первые минут пятнадцать был уверен, что это лучшее, что Пегги делал. По битам - уж точно. Pop This Heat крутит сэмпл Бренды Расселл (тот, что Биг Пан брал для Still Not a Player). GYBB стартует с русского хорового пения и ныряет в фанк семидесятых. Tsar Bomba - полторы минуты, от которых колонки трещат. ¥ (Yen) начинается жёстко, а потом раскрывается в струнные, и этот переход прям работает. War Over Land - гитара, простор, кино. Если слушать только биты, альбом гениальный.

Но Пегги, к сожалению еще и рэпер. И вот тут альбом ломается. Один флоу от начала до конца. Одна скорость, одна энергия, голос сидит в мутном миксе. На Veteran он переключался каждые тридцать секунд, тут ему хватает одной настройки на час. К середине альбома я уже не различал, какой именно трек играет.

Отдельные строчки при этом наваливают - на "Ghost of Emmett Till" звучат слова - "Она в аду без каски" - про женщину, из-за которой в 55-м году линчевали подростка. Звучит все это поверх весёлого фанка, и от контраста реально не по себе. На Chat между рандомными отсылками проскакивает "Освободите Дерека Шовина" (коп, который задушил ногой чернокожего наркомана, из за которого случился BLM) - ты вроде на расслабоне слушаешь трэк и вдруг спотыкаешься об это. На babygirl есть крутая строчка - "Драко вышибет тебя из тела как в Разделении" (Draco take you out your body like Severance) - Дрейко это жаргонное название мини-АК, а Severance - сериал Apple TV+, где людям хирургически разделяют сознание на рабочее и личное. Ствол разделит тебя с телом так же, как корпорация разделяет тебя с памятью. На head он говорит - "Я не попаду в рай, там нет стриптизёрш, меня тошнит от того что я вижу" - звучит как шутка, пока не замечаешь, что весь куплет про невозможность близости. Там же "Я проповедую бабки, просто одеваюсь как пастор" - сравнение с T.D. Jakes, телепроповедником-миллионером. Since I Met Ye даже по названию ("С тех пор как я встретил Йе") не прячет, что весь трек - оправдание дружбы с Канье, которую его же фанбаза считает предательством. Но проблема в том, что такие моменты раскиданы по альбому штук десять, а между ними - просто быстрый текст ни о чём.

Самое интересное в этом альбоме - даже не альбом. Пегги возомнил себя хилом в рестлинге (злодей, которого все ненавидят) - и похоже гордится этим. Биф с Эрлом перед релизом, заявления в интервью, что он тут единственный настоящий экспериментатор. babygirl напичкан отсылками к Triple H и Burning Hammer. Даже фит с дочерью Спилберга выглядит как провокация. В рестлинге это называется кейфеб, типа ты не выходишь из образа никогда. Раньше Пегги над такими шутил. Теперь он и есть этот персонаж.

Вторая половина подтверждает ощущение. Bridges on Fire - проходной RnB. "Айсмен был хорошим, теперь он горячий холодный" (Iceman was a nice man, now he hot cold) на No Strippers in Heaven - ну серьёзно? Последний трек называется "Гоняясь за женщинами ты всегда будешь терять деньги, но гоняясь за деньгами ты никогда не потеряешь женщин" - как подпись под постом в пацанском паблике.

Короче, Experimental Rap - первый альбом Пегги, который хочется обсуждать, а не переслушивать. Все его герои оказались дурачками. Он, похоже, тоже.

Материал взят из блога Посторонний шум

62 минуты тишины, несколько слоёв обмана и вопрос: кто на самом деле написал эту музыку?

Альбом открывается мягко, почти застенчиво, и где-то на третьем треке ты понимаешь, что провалился. Не слушаешь - тонешь. Мысли замедляются, тело тяжелеет, и в какой-то момент ты перестаёшь различать, где заканчивается один трек и начинается другой. Такая добровольная сенсорная депривация - ну, типа звуковой флоатинг. А за кадром - цепочка намёков, пранков и неудобных вопросов.

Слушать

Сам Андрей Лысиков в эксклюзивном комментарии для BURO и Ticketland говорит:

«Эта запись не актуальна в глобальном смысле этого слова. Она не отражает запросов большинства. Но она важна для тех, кто устал. Для меня и ещё многих, уставших от бесконечной неопределённости. Это девять аудиодепривационных историй».

Сад или синтезатор жены?

Официальная версия такая: Лысиков увлёкся японским садоводством, забросил стихи, пошёл копать грядки и включил диктофон. Альбом-сад. Только на промо-видео сам он не играет: лежит на диване с книгой, пока женщина (похоже, его жена) вживую импровизирует на модулярных синтезаторах. Именно этот звук мы и слышим - тёплый аналоговый гул с глитч-вкраплениями, где текстуры перетекают друг в друга.

Несколько слушателей с RateYourMusic уже выдвинули версию: возможно, это её первый опыт, она просто крутила ручки и нажимала клавиши, а Лысиков всё свёл и издал под своим именем. Самая чистая форма творчества - без образа артиста. Если так, перед нами красивейший пранк, достойный старого трюка с альбомом «К.А.М.А.-З» (2002) - тогда Дельфин сдал лейблу запись старого джема, просто чтобы закрыть контракт.

Добавим сюда ещё один слой. У Лысикова есть электронный сайд-проект «Механический пес» - мрачное жёсткое техно. «Хлопок и Нейтрино» стал его светлой воздушной противоположностью. Никакого эксперимента с нуля, а чистая эволюция: раньше он делал подобное под чужим именем, теперь вынес на свет, да ещё и, возможно, женскими руками.

Медитации, нейтрино и Ирена Понарошку

Промо-тексты альбома апеллируют к «Большому Хлопку» Вселенной (сжатию после Большого взрыва) и нейтрино - частицам, прошивающим нас насквозь каждую секунду. Слушатель сам рождает смыслы; дайте времени быть частью композиции. The Flow замечает, что это практически инструкция: «Включите музыку, закройте глаза - и наблюдайте, что начинает происходить внутри».

Но вот вопрос - тут же стоит ссылка на Prosto Meditation. Приложение для медитаций и сна, которое создала Ирена Понарошку, бывший виджей MTV, а ныне ЗОЖ-блогер. Превращает ли коллаборация с таким сервисом сакральное молчание в продукт? Внутренняя эмиграция или осознанное потребление? Лысиков, кажется, не против, чтобы всё было одновременно.

Звук, который не держит за руку

«Ясность» открывает почти робко. «Остров» добавляет плотности. «Планктон» - единственный трек, где к середине проступает ломаный ритм, такой призрак бита. Критики сравнивают альбом с работами Моби, Рюити Сакамото и Boards of Canada, а слушатели вспоминают «Music for Airports» Брайана Ино. И правда, похожая прозрачность и такой же полный отказ от сюжета.

Сам Лысиков честно признаётся: «Я небольшой поклонник эмбиент-музыки и, признаюсь, плохо в ней разбираюсь. Меня всегда вдохновляла безграничность возможностей этого жанра и одновременно удручала реализация тех проектов, которые мне иногда удавалось слышать. Эмбиент - это не пространство, заполненное унынием ревербераций одной ноты. Эмбиент - это жизнь, меняющая формы, эмоции, смыслы». Вот это «плохо разбираюсь» - редкая честность, которая сразу обезоруживает и снимает претензии в снобизме.

«К тебе» - самый тёплый трек, и без слов понятно, что он кому-то конкретному. «Вниз» - шесть минут утопания в низком гудении, самая тёмная точка на пластинке. А дальше отпускает.

Тишина против бесконечной неопределённости

Предыдущий альбом «Прощай оружие» (2023) пытался говорить о войне, но любое высказывание в сегодняшней России или наказуемо, или звучит компромиссно. «Хлопок и Нейтрино» - радикальный третий путь: не произносить ни слова. Лысиков сам формулирует это точнее всех: альбом для «уставших от бесконечной неопределённости». Тишина здесь оказывается единственным честным ответом, когда слова бессильны. Политический жест без единого лозунга.

И парадоксальным образом этот жест услышали. На момент публикации «Хлопок и Нейтрино» занял третью строчку российского iTunes - некоммерческий эмбиент без слов и хуков вдруг ворвался в чарты. Шум сам поднял тишину наверх.

Итог

Альбом ничего вам не должен. Он не держит за руку и не обещает катарсиса. Те, кто увидят все слои сразу - пранк с женой за синтезатором, коллаб с Prosto Meditation, третье место в чартах - останутся с неразрешимым вопросом: это сад или декорация? Лысиков сидит в позе лотоса и не отвечает. Просто ждёт, пока вырастет сад.

Дата выхода: 14 мая 2026, лейбл М2. Слушать на всех платформах и в Prosto Meditation.

Материал взят из блога Посторонний шум

Семьдесят долларов за пару больничных носков с противоскользящим покрытием. Это не шутка и не опечатка - это реальный лот из весенней коллаборации Supreme и SALEM. Дуэт из Траверс-Сити, штат Мичиган, те самые, что в 2009-м выпустили миньон Yes I Smoke Crack. Никакой метафоры: Джон Холланд в юности работал в эскорте, чтобы покупать героин, Джек Донохью писал треки на оксиконтине, а однажды просто уснул посреди интервью для New York Times. На South by Southwest в 2010-м их освистали так, что Pitchfork назвал это «словарным определением катастрофы». И вот теперь они - лицо стритвир-дропа. Продают худи с клетчатой подкладкой и те самые носки.

Слушать

Как андеграунд становится товаром - вопрос риторический, и ответ на него известен: панк печатают на майках в H&M, граффити выставляют в галереях, гранж выгуливают по подиумам. Но с SALEM случай особенный, почти лабораторный. Потому что их сырьём всегда была не музыка как таковая, а документированное саморазрушение. И теперь это саморазрушение получило UPC-код.

14 мая вышел Red Dragon: тридцать один трек, почти два часа звука. Выглядит как эпохальное заявление. Но если копнуть, двадцать семь из тридцати одного - архив с 2007 по 2015 год: демки, би-сайды, неопубликованные наброски. Новых песен четыре: Everyday, Drive by, Daughter и Blood Brothers. Всё остальное - старая боль, которую достали, почистили, упаковали в новую обложку и выложили день в день с коллекцией одежды. Формально это альбом. Фактически - саундтрек к дропу шмоток. Музыка как мерч, мерч как музыка - граница исчезла, и, кажется, это и есть главный концептуальный жест.

Тут самое время вспомнить контекст. SALEM считаются одними из основателей витч-хауса - микрожанра конца нулевых, построенного на замедленных трэп-битах, искажённом вокале и оккультной эстетике Tumblr и Bandcamp. Их дебют King Night (2010) расколол критиков: одни увидели в нём новую искренность, другие - невыносимую какофонию. Суть была в том, что этим людям было по-настоящему хреново, и они не пытались сделать вид, что это не так. А потом была Хезер Марлатт - третья участница, единственная женщина в составе, - которую тихо выдавили из группы в разгар ковида 2020-го. «Прямо сейчас, во время мировой пандемии, Джон и Джек пытаются от меня избавиться», - написала она в Instagram. Группа ответила чем-то про уважение к частной жизни. С тех пор SALEM - дуэт. Второй альбом Fires in Heaven вышел уже без неё, Red Dragon - тем более.

А теперь - к скрытым смыслам, которые проступают сквозь противоскользящее покрытие.

Первый. Больничные носки - не просто циничный мерч. Это почти документальный артефакт. SALEM годами описывали существование в пограничных состояниях: дурка, ломка, реабилитация, снова дурка. Носки с резиновыми пупырышками - униформа этого мира, мира психиатрических отделений, где у тебя забирают шнурки. Продавать их за $70 - это либо тончайшая автоирония (мы даём вам прикоснуться к нашей травме буквально, можете носить), либо последняя стадия отчуждения: теперь даже их больничная реальность - реквизит. Скорее всего, и то и другое одновременно.

Второй. Red Dragon с его двадцатью семью архивными треками работает как ретроспектива, которая таковой не является. Это не «The Best of», не бокс-сет для коллекционеров. Это инъекция прошлого в настоящее бренда. Старые записи, сделанные в невменяемости, наконец находят своего потребителя - но не как свидетельство внутреннего ада, а как продукт из лимитированной серии. Их неизданные демки становятся аналогом архивных паттернов на подкладке худи. Сама структура альбома подыгрывает логике дропа: вот вам редкости, которых вы не слышали, - такой же дефицит, как и ограниченный тираж вещей.

Третий. В этом есть жуткая честность. SALEM никогда не притворялись здоровыми или социально приемлемыми. Они документировали зависимость с той же прямотой, с какой теперь документируют её коммодификацию. Yes I Smoke Crack в 2009-м был вербальной пощёчиной. Коллаборация с Supreme в 2026-м - та же пощёчина, но в адрес тех, кто думал, что аутентичность можно законсервировать в банке и не продавать. Они как будто говорят: «Вы хотели нашу боль? Вот она, на вешалке, с биркой». Это не предательство андеграунда. Это доведение его логики до предела: если андеграунд - это предельная искренность, то искренне продаться - самый радикальный жест из возможных. Такой шаг нельзя повторить дважды, он самоубийственен - и именно этим они всегда и занимались.

Что касается музыки - она звучит именно так, как должна звучать музыка SALEM: мутно, вязко, словно завёрнутая в вату. Четыре новых трека не выделяются на фоне архива. Можно сказать, что это неизменность стиля, верность себе. Можно сказать, что бренд не требует развития, он требует узнаваемости. Оба утверждения правдивы. Red Dragon не плох и не хорош - он функционален, как и положено саундтреку к вещам.

Так альбом ли это? Если альбом - это высказывание, то да, это одно из самых последовательных высказываний года. Просто говорит оно не столько звуком, сколько ценником. Когда группа, выросшая из крэка, героина и оксиконтина, продаёт вам больничные носки - это не случайный коллаб. Это последний трек, который они не записали, а просто выставили на витрину.

Посторонний шум

Материал взят из блога Посторонний шум

Шесть альбомов за семь лет на Hyperdub - лейбле, который подарил миру Burial. Четвёрки от критиков. Альбом дня на Bandcamp. И первое, что она говорит в интервью: "Мне не было весело это записывать. Я сомневалась в каждом решении." Ну, ладно. Давайте разбираться.

Слушать

Лорейн Джеймс - тридцать лет, Энфилд, север Лондона. Чёрная, квир, и делает IDM - жанр, который, будем честны, тридцать лет был территорией бледных европейских мужчин с аналоговыми синтезаторами. Она и сама это понимает: "IDM - это, очевидно, кучка белых парней, а я из другого времени. Но моя музыка - это IDM, просто я делаю свою версию."

Помимо основного проекта, Лорейн пишет более лёгкую электронику под псевдонимом Whatever the Weather - и там, по её словам, чувствует себя "легко и свободно". А вот под собственным именем - нет. И это, собственно, ключ ко всему альбому.

Тематически альбом целиком про синдром самозванца. "Постоянно сравниваю себя с другими, это просто часть жизни, часть бытия, человеческого бытия" - поёт она на одном из треков. Думскроллинг как паралич. Такие знакомые каждому индустриализированные сомнения в себе. В интервью Paste Magazine она призналась, что пересматривала каждое решение вместо того, чтобы просто доверять инстинктам. А название выбрала уже после записи - чтобы как-то обозначить то странное отстранённое состояние, в котором всё это писалось.

Тем не менее, Джеймс в полушутку называет Detached From The Rest Of You - "мой альбом IDM-попзвезды". И знаете, шутка работает - потому что это самая тихая, самая нежная её пластинка. Для сравнения: предыдущие - дебют For You and I (2019) и Gentle Confrontation (2023) - бросали в тебя футворком и британским басом, там было за что зацепиться телом. Тут ничего подобного. Мягкие всплески эфирного синта, методичные темпы, голос непривычно высоко в миксе. При этом разрозненные звучки и синты собраны с хирургической структурированностью - в лучших традициях глитч-музыкантов вроде Alva Noto (Карстен Николай, немецкий звуковой художник, известный совместными работами с Рюити Сакамото). Она говорит, что вдохновлялась японским глитчем начала нулевых - Аоки Такамаса, Рёдзи Икеда. И это правда слышно.

Отдельная тема - коллаборации. Тут интересно: Джеймс просто отправляла инструменталы через личные сообщения разным артистам. Без указаний, без темы, без сценария. Кидала бит в пустоту и смотрела, что вернётся. А вернулись, на минуточку: Алан Спарк из Low (Дулут, Миннесота, один из главных голосов слоукора - это группа, где гитары звучат как замедленные молитвы), Тирза (минималистичная лондонская певица, чей одноимённый дебют 2018-го перевернул представление о том, что такое ар-энд-би), Михо Хатори из Cibo Matto (японско-американский авант-поп дуэт из нью-йоркских девяностых - если вы не слышали, послушайте), ну и Морган Симпсон из Black Midi - парень, которого без преувеличения называют одним из лучших живых барабанщиков на планете. Звучит как фестивальный лайнап, но ни один гость не перетягивает одеяло. Peak Again со Спарком - тихий, подавленный гимн, где его голос, привыкший тонуть в гитарных стенах Low, вдруг звучит голым и хрупким. А Flatline с Хатори - это японский вокал над глитчевым каркасом, как если бы Cibo Matto собрались заново, но решили записаться на лейбле Raster-Noton.

Но, честно скажу, мне не хватает напора. Gentle Confrontation была хаотичнее, злее, ну и просто смелее. Тут всё слишком контролируемо, слишком на своих местах. Может, в этом и смысл - альбом про парализующие сомнения, наверное, и должен звучать парализованно. Но вот когда на Score Аниша Ким начинает петь и биты наконец вздрагивают - думаешь: ну вот, вот куда можно было пойти. И он не идёт. The Quietus пишет, что Джеймс "переводит шум в своей голове в одну из самых убедительных электронных музык десятилетия". Красиво сказано, конечно, но десятилетие ещё не кончилось, и я бы не спешил с такими заявлениями.

Лорейн Джеймс - важная фигура, тут без вопросов. Она доказала, что IDM - не закрытый клуб для выпускников европейских технических университетов, и что электроника может быть личной до неловкости. Detached from the Rest of You - не лучшая её работа. Она и сама это знает, и не стесняется говорить. Но вот какая штука: в этой честности больше смелости, чем в десяти "уверенных" релизах этого месяца.

Посторонний шум

Материал взят из блога Посторонний шум

Я не большой фанат мэйнстрим-рэперов. Каждый их проект - это в первую очередь про деньги и про цифры. Но иногда случаются перфомансы, которые интересны не музыкой, а тем, что за ней стоит - как последний альбом Канье Уэста. Вот и сегодня я решился рассказать вам про выходки Дрейка.

Вобщем. 15 мая 2026-го Дрейк - канадский рэпер, бывший актёр подросткового сериала Degrassi, человек, чьё имя последние два года неразрывно связано со словом "поражение" - выпускает сразу три пластинки. Сорок три трека за один день. Сто пятьдесят минут музыки. Три альбома. Повод один - доказать, что тебе всё равно. "Iceman" - агрессивный рэп и диссы. "Habibti" - RnB с танцевальным уклоном. Maid of Honour - поп и дэнс. Тройной удар, ледяная крепость (буквально - в рамках PR компании в Торонто за неделю до релиза появились семиметровые ледяные скульптуры), и ноль шансов, что слушатель осилит всё за один присест.

Зачем столько? Теория первая - контрактная. Дрейк должен Universal/Republic Records определённое количество альбомов по сделке на 400 миллионов долларов. Три за раз - и свободен. На треке Make Them Pay он почти открытым текстом говорит: "Пусть отпустят, я лучше буду независимым". Теория вторая - психологическая. Затопить информационное пространство. Заставить мир говорить о тебе, а не о "Not Like Us" - треке Кендрика Ламара, который в 2024-м буквально уничтожил Дрейка в самом масштабном хип-хоп бифе десятилетия.

Iceman - пожалуй единственный из трёх пластов, который стоит послушать. Или хотя бы обсудить. Альбом открывается Make Them Cry - классическим интроспективным вступлением, где Дрейк рассказывает про рак у своего отца: "У моего отца сейчас рак, мы бьёмся со стадиями. Поверьте, есть много вещей, с которыми я бы лучше имел дело". Вроде как - момент настоящей уязвимости. Пока не выясняется, что батя Дрейка рассказал TMZ (крупнейшему американскому таблоиду): болезнь давно позади, он в ремиссии. То ли трек записан давно, то ли Дрейк - снова использует чужую боль как драматургический приём. Кендрик ещё в 2024-м рэповал: "Лайки и цифровые обнимашки - вот что тебе нужно". Пророческая строчка, честно говоря.

Дальше - час диссов. Кендрик, Джей-Зи, Леброн Джеймс (звезда НБА, пришедший на концерт Кендрика в 2024-м), Демар Дерозан (бывший товарищ по торонтовской команде, сделавший то же самое), Джей Коул (рэпер из Северной Каролины, извинившийся за участие в бифе), Эйсэп Роки (нью-йоркский рэпер, которому Дрейк советует покончить с собой - да, вот так), Ди-Джей Халед (продюсер и бывший друг, которого он обвиняет в бесхребетности, попутно используя палестинский конфликт как аргумент). Всё это звучит знакомо, потому что это ровно те же удары, что и на его диссах двухлетней давности - Family Matters и The Heart Part 6. Плюс шутки про рост Кендрика. Снова. Один рецензент на RateYourMusic составил карточку бинго перед прослушиванием. В одной клетке значилось: "Зарифмует Iceman с nice man". Это была шутка. Потом Дрейк зачитал: "По иронии, Iceman был nice man, теперь мне то жарко, то холодно". Карточка сыграла.

Но есть и яркие моменты - было бы нечестно их не упомянуть. 2 Hard for the Radio - хайфи-трек в духе покойного Мэк Дре (культового рэпера из Окленда), по сути пародирующий калифорнийский саунд Not Like Us. Дерзко, и бит качает. Ran to Atlanta с Фьючером - атлантским рэпером, напарником Дрейка по совместному альбому 2015 года - работает, хотя разница в энергетике между ними на одном треке становится неловко очевидной. В целом же фишка альбом это продакшен: 40 (Noah "40" Shebib, бессменный продюсер Дрейка с 2009-го), Boi-1da, Tay Keith, Conductor Williams собрали плотные, басовитые, местами атмосферные биты. Проблема в том, что поверх них - всё тот же монотонный флоу и тексты человека, который два года варился в остроумных ответах, которые хотел бы сказать вовремя.

Пользователь bb3 с того же RateYourMusic написал самую точную характеристику: "Дрейк - это Томас Кинкейд хип-хопа". Кинкейд - американский художник, называвший себя "живописцем света", чьи картины массово продавались в торговых центрах. Идеально выверенная середина, рассчитанная на максимально широкую аудиторию. Как пишет bb3: "Макдоналдс - самый популярный ресторан в мире, но его директор не заявляет, что у него три мишленовских звезды". Дрейк - заявляет. И в этом вся суть.

The Guardian написал, что альбом звучит так, будто "ChatGPT создал пластинку Дрейка". Rolling Stone, наоборот, назвал его "дефибриллятором для карьеры". Средний балл на RateYourMusic - 2.29 из пяти. Правда, как обычно, где-то посередине - и это, пожалуй, самая дрейковская вещь, которую можно о нём сказать.

Iceman - альбом-парадокс. Ледяная маска подается как "бренд". Сорок три трека - аргумент. И ни одной строчки, которая бы изменила чьё-то мнение. Человек, который не может перестать говорить о том, как ему всё равно - вот кто такой Iceman. Персонаж, придуманный, чтобы казаться неуязвимым, но выдающий себя каждую минуту этого альбома.

Мой личный рейтинг - два с половиной из пяти.

В феврале 2026-го сиэтлская радиостанция KEXP выложила тридцатиминутное видео: двое в гигантских масках из папье-маше с хоботами, в костюмах в горошек, играют что-то, чему нет названия. Один - на двухгрифовой гитаре с лишними ладами, босиком, перед педалбордом размером с ванную. Второй - за ударными, в маске с болтающимся носом-кабачком. Они не разговаривают. Не представляются. Между песнями складывают руки в треугольники - и зал повторяет за ними. Через неделю - два миллиона просмотров. Через месяц - девять. Прямо сейчас - пятнадцать. Дэйв Грол - фронтмен Foo Fighters, бывший барабанщик Nirvana, человек, которого невозможно впечатлить - в подкасте говорит: "У меня снесло крышу. Абсолютные безумцы." Шон Леннон - да, сын того самого Леннона - пишет в соцсетях: "Никогда не видел, чтобы странная инструментальная группа так завирусилась. Мне это видео прислали все, кого я знаю." Билеты распроданы. Мерч распродан. Никто не знает, как их зовут.

Вот что происходит, когда в эпоху, где твоё лицо - это продукт, два человека отказываются его показывать. До безумия популярные Daft Punk в девяностых спрятались за шлемами роботов. Burial годами оставался безымянным призраком лондонского даба. Маска как метод - традиция давняя. Но в 2026-м, когда алгоритмы кормятся лицами, а вирусность строится на личности - это звучит иначе.

"Angine de Poitrine" - дуэт из Сагеней, городка в трёхстах километрах к северо-востоку от Монреаля, во франкоязычном Квебеке. Гитарист Khn и барабанщик Klek, как они сами себя называют. Познакомились парни двадцать один год назад - Khn было тринадцать, Klek четырнадцать - подвал матери Klek стал их обителью. Параллельно играли в другой группе (не удалось найти в какой именно), на концертах кидали в толпу гигантские пиньяты из папье-маше и т.д. - в общем, эпатаж. В 2019-м нужно было сыграть второй концерт в том же клубе за две недели и нужен другой проект, чтобы не палиться. Так и родились "Angine de Poitrine", скорее как шутка. Маски из папье-маше, горошек на всё подряд, сцена. В 2022-м основная группа закрылась, и шутка стала жизнью.

Название "Angine de Poitrine" переводится как "грудная жаба" - давящая боль в груди перед остановкой сердца. Музыканты называют себя "мантра-рок дада пифаго-кубистский оркестр". Утверждают, что их вдохновили обезьяны-носачи с Борнео - реальный вид приматов с огромными висячими носами, чей профиль и стал основой для масок. Ничему из этого не нужно верить. Всё из этого - часть ритуала.

Khn играет на кастомной двухгрифовой гитаре: сверху шестиструнная, снизу бас, оба грифа с дополнительными ладами для микротональной игры. Вообще микротональность - квинтессенция их музыки. Если коротко - это ноты между нотами. Вся западная музыка четыреста лет живёт в двенадцати звуках, тех, что на клавишах пианино. Всё, что между ними, наше ухо воспринимает как фальшь. А вот в арабской, турецкой, индийской традиции эти "промежуточные" звуки - абсолютная норма. Khn добавил на гриф лады для четвертитонов, и результат звучит одновременно знакомо и инопланетно. Как рок из параллельной вселенной, где темперированный строй так и не придумали.

Дебютный альбом Vol. I вышел в 2024-м на кассетах - атмосферный, сырой, скорее исследовательский. Квебекские фестивали, премия GAMIQ "артист года". Потом KEXP выпустил с ними подкаст на ютуб канале, и всё взорвалось. Tout le monde en parle - главное ток-шоу Квебека, миллион зрителей. Тур по Европе. От подвала до распроданных залов за двадцать один год. Или за тридцать минут подкаста - смотря откуда считать.

Vol. II вышел 3 апреля 2026-го. Шесть треков, тридцать семь минут. Формула та же - луп-педаль, нарастающие петли, ударные как основа - но звук ощутимо плотнее, тяжелее, увереннее. The Fire Note написал прямо: "Vol. II значительно плотнее, острее и страннее." Если первый альбом был серией исследовательских джемов, то второй - это уже осознанная атака. Бас выведен вперёд. Риффы врезаются в память.

Трэк "Fabienk" открывает альбом звуком настолько далёким от привычных нот, что первые секунды мозг просто не может его классифицировать. Через минуту ты качаешь головой, не понимая почему. "Sarniezz" - тот самый трек из KEXP-сессии, бас тянет тебя вверх, бросает вниз, темп выстреливает катапультой. Китайский рецензент на RYM написал, что мелодия похожа на странно летающего комара - то попадает в привычные ноты, то соскальзывает. "Utzp" - натуральная микротональная полька, самый несерьёзный трек и в этом его обаяние. Остальные три - от турецкого психорока до зловещего баса и тамбурина в финале. Pitchfork написал, что они "взяли одну из самых несексуальных музык в истории и придали ей грув, перед которым невозможно устоять".

Но всё же, если копнуть глубже - вопрос, который висит в воздухе: вся картинка в целом это гиммик или что? Маски, выдуманный язык, треугольники из пальцев - всё это бесконечно удобно для мемов. Один рецензент написал: "Всё, что я вижу - маркетинговая команда, которая представляет 'странный контент' для людей, листающих рилсы четыре часа в день." Но украинский рецензент на RYM, на мой взгляд, нашёл ответ точнее: Daft Punk тоже были французами в масках, тоже извлекли сущность жанра и упаковали в загадочную эстетику. Имел бы их упрощённый диско-хаус такой успех без образа космических диджеев? Вряд ли. Angine de Poitrine делают ровно то же: выжимают из мат-рока его суть и подают так, что психоделика возникает не из продакшна, а из самого зрелища. Маски снимают личность - и освобождают от необходимости быть брендом. Ты не можешь залипнуть на их инстаграм. Только на звук.

Главная особенность музыки в том, что петли повторяются бесчисленное множество раз - и в этом весь фокус. Кольцевые фразы на луп-педали наслаиваются и создают гипнотический эффект - не зря они называют себя "мантра-рок". Психоделика здесь рождается не из эффектов, а из структуры: повторение как ритуал, как суфийское кружение. То же с четвертитонами - это не декоративная экзотика, а прямое наследие восточной музыки: турецкий макам, арабский мугам, индийская рага. Khn вшивает эти интервалы в рок-гитару - и получается звук, которого в западном роке попросту не существовало. Не "двенадцать тонов с анатолийскими специями", а полноценный синтез двух музыкальных систем.

Конечно, без визуального перформанса это был бы просто качественный гаражный инди-проект - крепкий, но один из сотен. Маски, горошек, пиньяты в мошпите - это не мишура, а несущая конструкция всей идеи. Angine de Poitrine стоит воспринимать не как мат-рок дуэт с причудами, а как панк-восточный рок-проект с уклоном в психоделику образа. Музыка - половина ритуала. Вторая половина - то, что ты видишь.

"Мы не Леди Гага. Мы не Элтон Джон. Мы два обычных мужика." Двадцать один год в подвале, маски в качестве шутки - и случайно созданный ритуал, по которому мир оказался голоден. Девять миллионов просмотров. Ни одного засвета лиц.

В общем четыре из пяти.

Посторонний шум