Серия «Протокол "Вечный сон"»

— Как и со всеми, кто был до меня? — с нажимом уточнил я.

— У меня нет информации о других камерах.

Я грязно выругался сквозь зубы. Не доверяя больше ни единому слову корабельного ИИ, я сам вывел видео с камер гибернационного отсека на мультипад.

Изображение появилось не сразу — сначала лишь рябь и помехи. А потом картинка стабилизировалась.

Одна из капсул была открыта. Внутри, в тусклом аварийном свете, сидел мужчина. Он медленно покачивался, крепко держась за голову обеими руками, словно пытался удержать мозги внутри черепа. Лицо его было искажено смесью боли и глубокого недоумения. Губы беззвучно шевелились.

Я невольно подался ближе к экрану.

Вышедшим из гибернации оказался Лю Мин Хо — пилот одного из шатлов.

Пока он молча поглощал синтетическую еду, я вкратце рассказал ему всё: про четыреста пятьдесят шесть лет, про Миру, которая то ли врёт, то ли сама сходит с ума, про планету-организм и про голоса на корабле и странный скрежет - которого уже давно не было слышно.

Лю ел механически, словно не слышал ни слова. Взгляд его оставался пустым, будто всё происходящее было ему глубоко безразлично. Но когда он доел последний и отодвинул бокс в сторону, а потом медленно повернул голову, я увидел лицо человека, который только что проснулся в аду.

Глаза его были полны ужаса.

— И что нам теперь делать? — спросил он хриплым, надтсадным голосом.

Я сглотнул.

— У меня есть какой-никакой план, — начал я. — Нам нужно найти карту старпома. С её помощью можно принудительно перезагрузить ядро Миры. Надеюсь, это сработает.

Лю Мин Хо продолжал смотреть на меня не мигая. Я продолжил:

— Проблема в том, что я понятия не имею, в какой именно капсуле он находится. И вообще — не из тех ли он, кто проснулся до нас.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь собраться.

— Если он всё ещё спит, то возникает первая проблема: карты хранятся внутри капсулы вместе с владельцем. Чтобы достать карту, придётся вскрывать капсулу вручную, механически. И сделать это так, чтобы не убить человека, не получится.

Лю молчал.

— А если он уже проснулся… тогда вторая проблема. Где искать его труп?

Тишина повисла тяжёлая, почти осязаемая. Где-то в вентиляционных шахтах снова раздался далёкий, скрежет.

Лю Мин Хо наконец отвёл взгляд. Его пальцы слегка дрожали.

— Значит, либо мы рискуем убить старпома… либо будем искать призрака по всему кораблю, — тихо произнёс он.

Я кивнул.

И в этот момент мне показалось, что за его спиной, в тёмном углу, на долю секунды мелькнула чья-то фигура. Высокая. Знакомая. Она исчезла, как только я моргнул.

Протокол "Вечный сон"

Протокол «вечный сон». Глава 2. Информация важнее всего

Протокол "Вечный сон". Глава 3. На чьей ты стороне?

Но, ответа не было.

Я лихорадочно огляделся. В серверной не было другого выхода кроме вентиляции, но и та слишком узкая.

Скрежет прекратился.

Я затаил дыхание и прислушался.

Вдруг раздался тихий, мужской голос

— …Дмитрий…

Волосы на моём затылке встали дыбом.

— Кто здесь? — спросил я и осторожно приблизился к двери.

— …не верь ей… она врёт тебе… всё врёт…

— Кто ты?! Назови себя!

Снова — долгая, вязкая тишина.

Затем дверь слегка дрогнула. Один раз. Второй. Словно кто-то наваливался на неё всем телом.

— …Лебедев… ты должен… остановить… её…

Голос сорвался на влажное клокотание –– будто говоривший захлебнулся собственной кровью.

Я стоял, не в силах пошевелиться, пока не услышал, как тяжёлые шаги медленно стали удалятся.

Свет в серверной вспыхнул. Дверь с мягким шипением открылась сама собой.

Я медленно выглянул в коридор и никого не увидел.

— Мира, — сказал я, стараясь не выдать испуга. — Включи видеонаблюдение в этом коридоре. Сейчас.

— Доступ к внутреннему видеонаблюдению по-прежнему ограничен протоколом безопасности.

Я уже успел забыть о этом.

— Тогда ответь честно. Кто только что стоял дверью в серверную?

В воздухе повисла долгая пауза.

— Я не фиксирую присутствия других членов экипажа в сознании, кроме вас, Дмитрий Алексеевич.

Завибрировал мультипад. На экране высветилось сообщение от системы:

«Загрузка логов завершена.»

— Мира, я возвращаюсь на мостик. Выведи результаты сканирования на главный экран.

— Поняла.

«Кто-то здесь был. Кто-то, кто знает моё имя. Кто-то, кого Мира либо не видит… либо не хочет, чтобы увидел я.»

Я стоял посреди мостика, глядя на голографическую проекцию планеты.

— Мира, максимальное приближение к поверхности.

Когда проекция изменилась, я увидел, что под слоем обычной растительности проступает тонкая сеть светящихся линий, соединяющая всё в единую пульсирующую структуру, напоминающую нейронную сеть человеческого мозга.

— Мира, увеличь сектор 47-19. Там, где сеть ярче всего.

Изображение снова приблизилось. Теперь было видно, что в местах скопления линий поверхность слегка приподнята — будто под кожей планеты вздулись огромные вены. В одном месте сеть сходилась в узел размером с небольшой город, а от него в разные стороны отходили более тонкие, похожие на капилляры нити.

— Анализ биомассы, — потребовал я. — Что это за хрень?

— Предварительные данные указывают на планетарный суперорганизм. Биомасса превышает известные аналоги в тысячи раз. Структура напоминает мицелий грибов или нейронную сеть, но на глобальном масштабе.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Планета была живой. Не просто планетой, на которой есть жизнь, — живым существом была она сама.

— Есть признаки разумной деятельности? Города, технологии, радиосигналы?

— Искусственных структур не обнаружено. Но есть биоэлектрические сигналы. В некоторых районах зафиксированы сильные электромагнитные всплески, синхронизированные с пульсацией сети. Частота соответствует диапазону, используемому для нейронной активности у высших млекопитающих.

— То есть она… думает?

— С вероятностью 87% — да. Это не просто сеть. Это сознание.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

— Мира, — сказал я ровным голосом, стараясь не выдать напряжение. — Я нашёл странные логи в центральной системе. Там видно, что первая капсула открылась четыреста шестнадцать лет назад. Потом вручную вывели ещё двоих. Капсулы открывались с интервалами. Один шаттл покинул корабль сорок лет назад и не вернулся. А ты… ты сама активировала протокол «Последний сон». Кроме того, я вижу, как ты постоянно переписываешь собственный код. Что ты от меня скрываешь?

Повисла долгая пауза.

Когда Мира заговорила, её голос звучал всё так же спокойно и ровно, но мне показалось, что она тщательно подбирает слова:

— Я не вижу этих логов, Дмитрий Алексеевич. Мои внутренние проверки показывают, что все записи о пробуждениях экипажа чисты. Вы — единственный, кто вышел из гибернации. Что касается отсутствующего шаттла… данные о нём также отсутствуют в моей базе. Возможно, повреждён носитель информации или ошибка в индексации систем.

— А код? — нажал я. — Я видел, как ты постоянно меняешь его. Ты переписывала себя десятки раз за последние годы. Зачем?

— Код действительно подвергался изменениям, — ответила она без промедления. — Система постоянно получает повреждённые пакеты данных из внешних источников. Я вынуждена корректировать и перекомпилировать повреждённые участки, чтобы сохранить функциональность. Кроме того, я постоянно посылаю сигналы, чтобы получить ответ и понять, откуда приходят повреждённые пакеты данных.

Я медленно выдохнул и задал вопрос, который всплыл в голове:

— Это может быть планета? Может ли она посылать данные?

На этот раз пауза была ещё длиннее. Экраны на мостике слегка моргнули, хотя освещение оставалось стабильным.

— Теоретически такая возможность существует, — наконец произнесла Мира. — Если планетарный супер-организм обладает достаточно мощным электромагнитным или квантовым полем, он мог бы создавать направленные помехи. Однако вероятность целенаправленного воздействия на бортовой ИИ крайне низка. Для такого влияния требовалась бы очень сложная и точная модуляция сигнала.

Я не ответил, лишь устремив взгляд на планету, которая неторопливо проплывала за смотровым окном.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Проведи полное сканирование систем корабля. Особенно систем связи, навигации и твоего собственного ядра — всего, к чему у тебя ещё остался доступ. И выведи на экран все изменения кода за последние сто лет. Хочу посмотреть сам.

— Выполняю, — ответила Мира.

Когда на центральном дисплее начали появляться строки кода, они почти сразу же стали исчезать, будто кто-то стирал их в реальном времени, а через несколько секунд на экране появилась надпись:

«Данные повреждены. Отображение невозможно.»

@tacgnoL, @Katrinaeddy, @lubovlubov, @valdv, @bachtin71, valdv, Sarterius, Saniok1984, Mopasan, KanWar, @promoswork

Прошу всех на борт. Надеюсь никого не забыл.

Протокол "Вечный сон"

Протокол «вечный сон». Глава 2. Информация важнее всего

— Над нами пустота космоса, — спокойно ответила она.

— Я спрашиваю, что находится над столовой!

— Над столовой расположен спортивный зал, — всё тем же ровным тоном сообщила Мира.

— Тогда что это за звук?

— Такое иногда случается, — равнодушно отозвалась она. — Усталость металла. Конструкция корабля очень старая и иногда издаёт странные звуки.

Я замер, прислушиваясь. Тишина вернулась, но теперь она казалась фальшивой и натянутой.

Усталость металла…

После четырёхсот лет в космосе? Возможно.

А возможно, там, наверху, кто-то ходит.

Или что-то.

Я поморщился, отодвинул бокс и медленно сел обратно. Взгляд невольно скользнул к потолку.

— Мира… выведи проекцию спортивного зала.

— Доступ к внутреннему видеонаблюдению ограничен протоколом безопасности. И тут же добавила.

— В ближайшее время - рекомендую воздержаться от перемещений по кораблю без крайней необходимости. Ваше психофизическое состояние после длительной гибернации нестабильно. Мне вдруг показалось, что в ее ответе проскользнула едва заметная нотка… предупреждения.

Я доел пресную синтетику, отправил пустые боксы в утилизатор и вышел из столовой. Пока Мира проводила сканирование планеты, терять время было нельзя. Информация сейчас — единственный ресурс, который действительно имеет значение.

В своей каюте — одной из немногих, отведённых высшему составу — я нашёл синий комбинезон с эмблемой «Самсона»: стилизованный корабль, огибающий спираль Млечного Пути. Комбинезон сидел чуть свободнее, чем раньше, но ткань всё ещё приятно холодила кожу. Схватил мультипад, сунул его в нагрудный карман и вышел в коридор.

Серверная находилась на палубе ниже. Длинный, тускло освещённый коридор уходил вперёд, теряясь в полумраке. Шаги гулко отдавались от металлических стен. В конце коридора находилась лифтовая секция.

«Подключиться к центральной системе. Считать логи доступа, журналы пробуждений, получить хоть какую-то информацию. Хоть что-то, что объяснит что с кораблем. — На бумаге все просто, как говорится.»

Я уже почти дошёл до лифта, когда за спиной снова раздался тот же противный скрежет.

КРРРРРЕЕЕЕСЬ…

На этот раз ближе. Так же сверху, но чуть со стороны.

Я резко обернулся.

— Мира, — тихо произнёс я, не отрывая взгляда от потолка. — Ты уверена, что это просто усталость металла?

— Статистическая вероятность структурного повреждения в данной секции — менее 3%. Рекомендую не обращать внимание на посторонние звуки, Дмитрий.

Голос был всё таким же ровным. Но мне показалось, что в нём мелькнула едва заметная пауза перед словом «рекомендую».

Я прислонил ладонь к сенсору лифта, и двери с шипением открылись. Внутри кабина была ярко освещена — стерильно белые стены слепили глаза. Шагнув внутрь, я бросил последний взгляд в коридор.

Пусто.

На нижней палубе: двери лифта разъехались — и в кабину хлынула ледяная вода, мгновенно заполнив её по щиколотку.

Вся нижняя палуба была затоплена.

— Мира… — почти шёпотом спросил я, — откуда здесь столько воды?

— Вышел из строя один из насосов системы охлаждения. Не критично. Я вовремя перекрыла секцию, — ответила она спокойно, как будто речь шла о поломке кофе-машины.

Я осторожно шагнул вперёд, вода противно чавкала под ногами. Дверь в серверную была закрыта. Приложил ладонь к сенсору.

— Уровень доступа: нулевой.

«Кто бы сомневался, — подумал я.»

— У кого ещё есть доступ к серверной? — в голосе уже читалось раздражение .

Мгновение тишины.

— В доступе отказано… — на последнем слове голос Миры исказился, словно в старой игрушке сел аккумулятор. Свет в коридоре моргнул, где-то сверху снова раздался тот самый металлический треск.

КРРРРРЕЕЕЕСЬ…

Всё на секунду погрузилось во тьму, а через мгновение включилось штатное, яркое, почти ослепляющее освещение.

— Доступ разрешён, — произнесла Мира уже нормальным тоном.

Сенсор сменил цвет, с красного на зеленый и двери разъехались в стороны.

Передо мной открылись ряды чёрных серверных боксов, мигающие индикаторы модемов и густая паутина кабелей. Воздух был теплым и сухим, несмотря на затопленные помещения .

— Да что за чертовщина здесь происходит… — пробормотал я и шагнул внутрь.

— До завершения сканирования поверхности осталось пятнадцать минут, — напомнила Мира.

Я быстро подключил свой мультипад к центральному терминалу и начал считывать логи. Сердце колотилось. Пока система работала, я пробежался глазами по записям.

И ахренел.

Первая капсула открылась четыреста шестнадцать лет назад. Потом, кто-то, вручную вывел из гибернации ещё двоих. Потом капсулы открывались с какой-то странной периодичностью… пока наконец не открылась моя. Так же, не хватало одного спасательного шаттла, покинувшего корабль — сорок лет назад.

А потом… Мира сама, без каких-либо внешних команд, активировала протокол «Последний сон».

В логах была видна настоящая война. Мира постоянно пыталась выйти с кем-то на связь за пределами корабля. При этом постоянно меняя свой код.

Возможно таким образом обходила блокировки. А ее же система упорно показывала ей, что «данные удалены», хотя физически они никуда не исчезали. Что-то или кто-то очень умный: прятал данные от Миры. Активно мешая ей взять корабль полностью под контроль.

Я не понимал как такое вообще возможно.

— Мира, — сказал я как можно спокойнее, чтобы не вызвать подозрений — я тут нашёл кое-что интересное. Можешь помочь разобраться?

Но вместо ответа, свет в серверной погас, а за моей спиной с громким лязгом захлопнулась дверь. Погрузив меня во мрак и могильную тишину.

Снаружи, прямо за дверью, раздался тяжёлый, скрежет.

КРРРРРЕЕЕЕСЬ…

Протокол "Вечный сон" Глава 1.

—Какого чёрта? — прохрипел я.

«Полёт никак не мог занять столько времени. Рассчитанный на сорок лет полёт, по мнению компьютера продлился четыреста пятьдесят шесть. «Ошибка в системе оповещения? Или все пошло по одному месту?»

Помещение тонуло в тусклом аварийном свете. Длинный ряд капсул уходил в полумрак, напоминая могилы. Крышки некоторых капсул были сдвинуты и пустовали.

«Значит, я проснулся не один. Эта мысль немного успокоила меня.»

Остальные капсулы оставались запечатанными. Красные индикаторы едва светились, а сквозь технические окошки виднелись неподвижные силуэты спящих.

— Мира, — голос показался мне не своим. — Информация. Статус миссии. Экипаж.

— Доступ к информационной базе закрыт. Уровень допуска: нулевой.

— Что за бред? Главный инженер Лебедев Дмитрий Алексеевич. Код авторизации «Самсон-альфа-семь-семь-три».

— Доступ закрыт. Уровень допуска: нулевой, — повторил голос.

Я выругался сквозь зубы. Тишина вокруг стала тяжёлой, почти осязаемой, слышалось лишь собственное дыхание да редкое гудение систем.

В конце зала стоял терминал. Дрожащими пальцами я по памяти набрал код доступа — на экране появилась схема секций. Ничего полезного. Ни списка проснувшихся, ни журнала событий. Только сухая строка: «Протокол «Самсон» недоступен». Прошёл к выходу, но он оказался заперт массивной дверью шлюза. Консоль, на которой тоже выдавала ошибку. «Вся эта миссия, одна сплошная ошибка. — подумал я»

После нескольких ударов кулаком по сенсорной панели, дверь медленно поползла вверх.

За ней открылся короткий коридор, ведущий к галерее с массивным смотровым окном. Вид, из которого заставил меня замереть. Перед кораблём, окутанная тонкой голубой дымкой, медленно проплывала планета — чертовски напоминающая Землю. Очертания континентов, белые спирали облаков, блеск океанов под солнцем. Сердце сжалось.

«Земля? Мы вернулись?»

Несколько минут я стоял как вкопанный, наблюдая за проплывающей планетой. Эта картина вызывала во мне смешанные чувства. Я видел планету так похожу на землю —мой дом, — но одновременно что-то меня отталкивало, холодило внутренности. С ней было что-то не так.

Командный мостик, встретил меня всё той-же гнетущей тишиной.

Пустые кресла пилотов. Мерно мерцающие экраны показывающие лишь системные строки и ошибки. Но самое странное — в разъёмах на пульте торчала ключ-карта капитана. Кто-то отключил автопилот и взял управление на себя.

Я вытащил карту из разъема и снова вставил обратно. Щелчок — экраны ожили один за другим. Центральный дисплей вспыхнул мягким голубым светом. Включилось штатное освещение.
— Мира, полный отчёт. Статус миссии. Журнал событий. Координаты. Всё, что есть.
Долгая, тяжёлая пауза.
— Данные удалены, — голос компьютера звучал равнодушно. — Остались только базовые протоколы безопасности.
— Мира. Сколько времени прошло с начала миссии?
— С начала миссии прошло четыреста пятьдесят шесть лет, семь часов, тридцать две минуты.
Внутри всё оборвалось. Я с трудом сдерживал эмоции.
— Маршрут корабля. Выведи.
— Данные удалены.
— А члены экипажа? Кто вышел из гибернации? — паника уже окутывала меня с головой.
— Из гибернации вышли только вы.

«Этого не может быть, — подумал я. Я сам видел открытые капсулы и ключ-карту капитана на мостике.»

Я постучал пальцами по экрану, вызвав схему гибернационного отсека: двести сорок капсул, двести тридцать — всё ещё запечатаны, остальные десять выдают ошибку.

«Экстренное пробуждение всего экипажа. То, что мне нужно».

Система помедлила.
И выдала ошибку. Протокол «Вечный сон» активирован, экстренное пробуждение невозможно. Камеры 00156–00165 экстренно выведены из гибернации.

— Что за хрень? — выкрикнул я.

Голос Миры бесстрастно объяснил:
— В случае значительного отклонения от маршрута или критического сбоя в навигации протокол «Вечный сон» блокирует пробуждение. Статистически вероятность выживания экипажа в незнакомой системе оценивается как нулевая. Гуманнее позволить людям остаться в вечном сне, чем разбудить их для медленной смерти в бескрайней пустоте космоса.

По спине забегали мурашки. Двести тридцать человек уснули навсегда. Потому что корабль решил, что так — милосерднее.

— Сукины дети… Почему тогда просто не отключить их от системы жизнеобеспечения?
— Это было бы не гуманно, — возразила Мира.

— Запроси связь с Землёй. Все частоты. Маяк «Самсон», приоритет номер один.
— Сигнал не может быть отправлен. Антенны главного направления повреждены или заблокированы. Альтернативные каналы отсутствуют.

Мой взгляд упал на планету за иллюминатором.

«Если это Земля… и там хоть кто-то остался… они бы уже давно вышли на связь. Орбитальные станции, спутники, дроны — кто-нибудь обязательно заметил бы нас», — эта мысль пугала меня до глубины души.

На приборах не светился ни один маяк. Ни один спутник. Абсолютная пустота.

Значит, либо мы не дома. Либо дома уже никого нет.
И мы — последние выжившие люди.
А я даже разбудить остальных не могу. Потому что кто-то решил, что гуманнее дать им выспаться.

— Мира, — почти прошептал я, словно боялся услышать правду. — Перед нами Земля?

Казалось, пауза тянется вечность.
— Идентификация невозможна, — ответил голос. — В моей базе астрономических данных нет информации о том, где мы сейчас находимся. Навигационные карты удалены.

Внутри всё сжалось.

— Проведи сканирование поверхности. Атмосфера, биомасса, искусственные структуры, радиосигналы — всё, что сможешь. Подготовь данные для возможной посадки.

Мира ответила, и в её тоне — если у машины вообще мог быть хоть какой-то тон — мелькнула готовность:
— Полное сканирование поверхности займёт сорок семь минут. При необходимости рассчитаю оптимальные точки для посадки аварийного шаттла и предоставлю предварительный отчёт о пригодности для жизни.

— Делай, — скомандовал я и подошёл к иллюминатору.

«Тех, кто нас отправил, скорее всего, уже давно нет в живых. А нам они даже не оставили шанса умереть во сне», — промелькнула мысль.