— Над нами пустота космоса, — спокойно ответила она.

— Я спрашиваю, что находится над столовой!

— Над столовой расположен спортивный зал, — всё тем же ровным тоном сообщила Мира.

— Тогда что это за звук?

— Такое иногда случается, — равнодушно отозвалась она. — Усталость металла. Конструкция корабля очень старая и иногда издаёт странные звуки.

Я замер, прислушиваясь. Тишина вернулась, но теперь она казалась фальшивой и натянутой.

Усталость металла…

После четырёхсот лет в космосе? Возможно.

А возможно, там, наверху, кто-то ходит.

Или что-то.

Я поморщился, отодвинул бокс и медленно сел обратно. Взгляд невольно скользнул к потолку.

— Мира… выведи проекцию спортивного зала.

— Доступ к внутреннему видеонаблюдению ограничен протоколом безопасности. И тут же добавила.

— В ближайшее время - рекомендую воздержаться от перемещений по кораблю без крайней необходимости. Ваше психофизическое состояние после длительной гибернации нестабильно. Мне вдруг показалось, что в ее ответе проскользнула едва заметная нотка… предупреждения.

Я доел пресную синтетику, отправил пустые боксы в утилизатор и вышел из столовой. Пока Мира проводила сканирование планеты, терять время было нельзя. Информация сейчас — единственный ресурс, который действительно имеет значение.

В своей каюте — одной из немногих, отведённых высшему составу — я нашёл синий комбинезон с эмблемой «Самсона»: стилизованный корабль, огибающий спираль Млечного Пути. Комбинезон сидел чуть свободнее, чем раньше, но ткань всё ещё приятно холодила кожу. Схватил мультипад, сунул его в нагрудный карман и вышел в коридор.

Серверная находилась на палубе ниже. Длинный, тускло освещённый коридор уходил вперёд, теряясь в полумраке. Шаги гулко отдавались от металлических стен. В конце коридора находилась лифтовая секция.

«Подключиться к центральной системе. Считать логи доступа, журналы пробуждений, получить хоть какую-то информацию. Хоть что-то, что объяснит что с кораблем. — На бумаге все просто, как говорится.»

Я уже почти дошёл до лифта, когда за спиной снова раздался тот же противный скрежет.

КРРРРРЕЕЕЕСЬ…

На этот раз ближе. Так же сверху, но чуть со стороны.

Я резко обернулся.

— Мира, — тихо произнёс я, не отрывая взгляда от потолка. — Ты уверена, что это просто усталость металла?

— Статистическая вероятность структурного повреждения в данной секции — менее 3%. Рекомендую не обращать внимание на посторонние звуки, Дмитрий.

Голос был всё таким же ровным. Но мне показалось, что в нём мелькнула едва заметная пауза перед словом «рекомендую».

Я прислонил ладонь к сенсору лифта, и двери с шипением открылись. Внутри кабина была ярко освещена — стерильно белые стены слепили глаза. Шагнув внутрь, я бросил последний взгляд в коридор.

Пусто.

На нижней палубе: двери лифта разъехались — и в кабину хлынула ледяная вода, мгновенно заполнив её по щиколотку.

Вся нижняя палуба была затоплена.

— Мира… — почти шёпотом спросил я, — откуда здесь столько воды?

— Вышел из строя один из насосов системы охлаждения. Не критично. Я вовремя перекрыла секцию, — ответила она спокойно, как будто речь шла о поломке кофе-машины.

Я осторожно шагнул вперёд, вода противно чавкала под ногами. Дверь в серверную была закрыта. Приложил ладонь к сенсору.

— Уровень доступа: нулевой.

«Кто бы сомневался, — подумал я.»

— У кого ещё есть доступ к серверной? — в голосе уже читалось раздражение .

Мгновение тишины.

— В доступе отказано… — на последнем слове голос Миры исказился, словно в старой игрушке сел аккумулятор. Свет в коридоре моргнул, где-то сверху снова раздался тот самый металлический треск.

КРРРРРЕЕЕЕСЬ…

Всё на секунду погрузилось во тьму, а через мгновение включилось штатное, яркое, почти ослепляющее освещение.

— Доступ разрешён, — произнесла Мира уже нормальным тоном.

Сенсор сменил цвет, с красного на зеленый и двери разъехались в стороны.

Передо мной открылись ряды чёрных серверных боксов, мигающие индикаторы модемов и густая паутина кабелей. Воздух был теплым и сухим, несмотря на затопленные помещения .

— Да что за чертовщина здесь происходит… — пробормотал я и шагнул внутрь.

— До завершения сканирования поверхности осталось пятнадцать минут, — напомнила Мира.

Я быстро подключил свой мультипад к центральному терминалу и начал считывать логи. Сердце колотилось. Пока система работала, я пробежался глазами по записям.

И ахренел.

Первая капсула открылась четыреста шестнадцать лет назад. Потом, кто-то, вручную вывел из гибернации ещё двоих. Потом капсулы открывались с какой-то странной периодичностью… пока наконец не открылась моя. Так же, не хватало одного спасательного шаттла, покинувшего корабль — сорок лет назад.

А потом… Мира сама, без каких-либо внешних команд, активировала протокол «Последний сон».

В логах была видна настоящая война. Мира постоянно пыталась выйти с кем-то на связь за пределами корабля. При этом постоянно меняя свой код.

Возможно таким образом обходила блокировки. А ее же система упорно показывала ей, что «данные удалены», хотя физически они никуда не исчезали. Что-то или кто-то очень умный: прятал данные от Миры. Активно мешая ей взять корабль полностью под контроль.

Я не понимал как такое вообще возможно.

— Мира, — сказал я как можно спокойнее, чтобы не вызвать подозрений — я тут нашёл кое-что интересное. Можешь помочь разобраться?

Но вместо ответа, свет в серверной погас, а за моей спиной с громким лязгом захлопнулась дверь. Погрузив меня во мрак и могильную тишину.

Снаружи, прямо за дверью, раздался тяжёлый, скрежет.

КРРРРРЕЕЕЕСЬ…

Протокол "Вечный сон" Глава 1.

Чуть позже этот страх чуть убавился, но перешёл в другое русло - эскалаторы. Оо, те самые долгие и глубокие эскалаторы) Тут я словила подобные ощущения тому, что и раньше в вагоне метро: я будто бы ограничена, не могу никуда выйти, особенно если людей много. А в случае эскалаторов наверх - именно их я боюсь больше всего - ещё и добавлялся страх упасть.

Началось всё это с моих поездок, как бы это ни было иронично, к психотерапевту на станции метро Чернышевская. Не знаю, влияло моё нестабильное эмоциональное состояние или особенность заложения станции, но когда по ощущениям я уже поднималась немало, а затем поднимала голову, чтобы увидеть, сколько осталось до выхода, то.. видела что? - Видела всё те же бесконечные ступени без какого-либо просвета в конце. Что ж.. тут я цеплялась сильнее своей мокрой ладонью за перила эскалатора, перетаптывалась с ноги на ногу, нервничала, пыталась отвлечься телефоном. Затем из-за выброса адреналина и статичной картины вокруг уже не понимала, кто я и где я нахожусь. Мои ноги подкашивались, голова начинала кружиться, дыхание и сердцебиение учащалось. В моменте я понимала, что начинаю отключаться. Но тут срабатывала функция самосохранения - и я понимала, что за моей спиной нет опоры, и я просто-напросто упаду. Причём хорошо ещё если меня кто-то словит, а если сзади никого нет? Или, что ещё хуже, травмирую кого-то?

Да, здесь следует добавить ещё одну "прекрасную" вещь, которая очень долго была в моём мышлении - переживание за всех(!) окружающих в разы больше, чем за себя.
Да, я была воспитана той самой хорошей девочкой - отличницей, за которую моим близким "не должно быть стыдно". И что теперь? - Вот в таких ситуациях в метро и на эскалаторах я банально боялась потревожить людей, обратиться к ним за помощью чуть что. Или даже если бы я упала и меня кто-то словил - я бы чувствовала себя будто бы обузой, которая причиняет неудобства. Мол, они же не виноваты, что я на всю голову **нутая. Вот я сама и справлялась со всем, старалась виду не подавать.

И вот сюр дошёл до того, что я решила добраться из Красного Села до Калининского района полностью на наземке)) 3 автобуса и троллейбус + ещё часть остановок и переходы прошла пешком. Итого вышло около 4-ёх часов. Ну, если у кого-то есть лишние силы и время, то да, рекомендую - особенно по хорошей погоде..) Но.. В условиях вечно разряжающегося телефона, на котором мне нужно смотреть маршрут, это было слегка нервно)

Сейчас я уже чуть спокойнее отношусь к реакции людей. Понимаю, что нужно относиться к себе как к любимому человеку: заботиться, уметь успокаивать и не ставить на первое место каких-то незнакомых людей (я не говорю про полный эгоизм, но я о здоровом). Пытаюсь по максимуму избегать метро, если возможно +/- за такое же время добраться на наземке (не уверена, что это правильно, но пока так), особенно когда себя не очень чувствую. В поездах метро опять клаустрофобия обострилась - цепляюсь в сидение/поручень, отвлекаюсь на какой-нибудь ролик или переписку в телефоне, но уже не боюсь мысли об обращении за помощью, если это понадобится.

Какие лайфхаки я для себя выявила?

1. Во-первых, успокаивать своё дыхание. При стрессе оно учащается, и я начинаю его намеренно делать реже, но глубже. Тогда всё воспринимается легче. Но до полного "дзена" нужно ещё научиться успокаивать мысли в такие моменты))

2. Во-вторых, я просто спрашиваю себя, что мне даст сейчас эта паника. Разве она что-то изменит? Разве, запаниковав, я смогу выбраться отсюда быстрее? - Нет. Ну и смысл тогда?

3. В-третьих, я просто принимаю своё состояние. Да, мне страшно. Да, это может странно выглядеть. Но.. Это то, что я чувствую. И ничего страшного в этом нет. Что естественно, то не безобразно, как говорится))

4. Ну и, наконец, мне тогда психотерапевт сказала: "Паническая атака - это одномоментный выброс всей тревоги, и важно понимать, что она безопасна." Конечно, я не совсем соглашусь, что это безопасно на эскалаторе)) Но в метро - однозначно. Даже если упадёшь в обморок, то ничего страшного не случится. Да и люди вокруг скорее всего помогут.

Такие дела) Конечно, это не единственная моя фобия. Но сейчас она мне мешает больше всего.
Даже интересно, сталкивался ли кто-то из вас с подобной проблемой.

В ноябре 2009 года 26-летний студент-медик Джон Джонс отправился с семьей в популярную пещеру Натти-Патти в штате Юта. Он был опытным спелеологом, но в лабиринте ходов совершил ошибку. Джон искал известный узкий лаз под названием «Рождение», но свернул не туда и попал в не отмеченную на карте расщелину. Туннель шел под наклоном. Полагая, что за узостью проход расширится, Джон выдохнул воздух, чтобы протиснуться в щель размером примерно 25 на 45 сантиметров.

Это стало ловушкой. Проход не расширялся, а резко уходил вертикально вниз. Джон соскользнул головой вперед и намертво застрял. Его руки оказались прижаты к телу, так что оттолкнуться назад он не мог. Он оказался заблокирован вниз головой на глубине около 45 метров. Первым его нашел брат, но попытки вытянуть Джона за ноги привели лишь к тому, что он сполз еще глубже.

Началась сложная спасательная операция. Более 100 человек работали посменно, пытаясь добраться до пострадавшего. Инженеры соорудили систему полиспаста из веревок и блоков, закрепив анкеры в стенах пещеры. Спустя 19 часов работы спасателям удалось немного подтянуть Джона вверх. Ему дали воды и позволили поговорить по радио с беременной женой, ожидавшей на поверхности.

Однако порода в этом месте оказалась слишком рыхлой и глинистой. Анкер одного из ключевых блоков не выдержал нагрузки и вырвался из стены. Система натяжения рухнула, карабин ударил спасателя по лицу, а Джон сорвался обратно в ту же щель. Удар и инерция заклинили его еще глубже и крепче, чем в первый раз. Спустя 27 часов сердце Джона не выдержало нагрузки от длительного нахождения вниз головой и остановилось. Спасатели пришли к выводу, что извлечь тело, не расширяя проход взрывчаткой и не рискуя жизнями других людей, невозможно. В итоге было принято решение залить вход в пещеру Натти-Патти бетоном, оставив тело внутри.

Источник: телеграм-канал Изнанка.