Первая часть. Натуралистическое направленіе
Глава III. Геккель и Монизмъ.
II. Значеніе ученія. 2. Научная философія, какъ отрицаніе и замѣна религій: какъ Геккель переходитъ отъ Монизма, какъ философіи, къ Монизму, какъ религіи?
...Въ концѣ-концовъ, сличеніе науки и религіи указываетъ намъ на противорѣчіе въ ихъ утвержденіяхъ, и философское изслѣдованіе ихъ взаимныхъ ученій не оставляетъ ничего изъ догмъ религіи предъ заключеніями науки. Слѣдуетъ ли отсюда, что остается только отдалить религіи въ прошлое, въ среду вещей, которыя сметены временемъ и которыя только оставили слѣды въ исторіи?
Можно испытывать склонность подписаться подъ этимъ мнѣніемъ, если принять религію и науку, какъ двѣ абстрактныхъ доктрины, если оторвать ихъ отъ человѣческой души, отъ ихъ общей опоры. Но религія не придумана для одного только мелочнаго тщеславія теологовъ: она имѣетъ своими предметами удовлетвореніе нѣкоторыхъ существенныхъ человѣческихъ потребностей; и пока не будетъ доказано, что эти нужды въ другомъ мѣстѣ находятъ полное и всецѣлое удовлетворенiе, религія, будучи разрушена, вновь возродится, несмотря ни на что, и возродится законно, какъ необходимый факторъ человѣческой жизни.
Изъ тѣхъ потребностей человѣческаго ума, которыхъ нельзя избѣжать, одна имѣетъ предметомъ изъясненіе начала и природы вещей. На этотъ запросъ наука, безъ сомнѣнія, не дастъ отвѣта, тогда когда она ограничивается записываніемъ явленій и изученіемъ законовъ въ деталяхъ. Но научная философія отнынѣ сообразуетъ съ наукой всѣ свои взгляды и выводитъ изъ ея экспериментальныхъ открытій разрѣшеніе великихъ загадокъ вселенной. Съ теоретической стороны исключеніе религіи, такимъ образомъ, является отнынѣ выполненнымъ фактомъ.
Но человѣкъ не имѣетъ однѣ только теоретически потребности, у него также есть и практическая. Если есть разумъ, то есть сердце и чувство; и этотъ элементъ его природы, будучи не менѣе реальнымъ и существеннымъ, долженъ также найти себѣ удовлетвореніе. Наука будетъ имѣть право удалить религію въ тотъ день, когда она вѣрнѣе и лучше, чѣмъ ея соперница, удовлетворить сердце человѣка такъ же хорошо, какъ и его умъ.
Ученый, изъ котораго размышленіе сдѣлало философа и который умѣетъ довести до конца разумнымъ путемъ начатыя наукой индукціи, въ этомъ отношении спокоенъ. Практическое значеніе науки въ его глазахъ является не менѣе широкимъ, чѣмъ ея теоретическое значеніе. Онъ имѣетъ возможность доказать, что наука въ своихъ ученіяхъ относительно вселенной и жизни способна, и только одна она, удовлетворить человѣческое сердце.
Но нельзя отрицать того, что эти соображенія еще преимущественно теоретическага характера. Практическое дѣйствіе науки не можетъ осуществиться въ одинъ день во всѣхъ своихъ деталяхъ. Долгое время еще будутъ существовать пробѣлы, заполняемые религиями. Не только онѣ будутъ фактически держаться, пока наука не достигнетъ выполненія всѣхъ тѣхъ функцій, который ими исполняются, но даже надо будетъ въ продолжение этого періода разсматривать ихъ въ извѣстныхъ отношеніяхъ, какъ нѣчто полезное и хорошее.
И потому недостаточно объявить въ принципѣ религіи уничтоженными. На дѣлѣ онѣ еще существуютъ и будутъ еще нѣкоторое время играть извѣстную роль. Надо, слѣдовательно, чтобы наука жила съ ними въ мирѣ, надо найти нѣкоторую связь между религіей и наукой.

Первая часть. Натуралистическое направленіе
Глава II. Гербертъ Спенсеръ и Непознаваемое
III. Значеніе ученія.
...Это просто проявленіе того закона, который управляетъ взаимоотношеніями разума и воображенія. Одинъ знаменитый англійскій моралистъ, Лесли Стефенъ, такъ выразилъ этотъ законъ: The imagination lags behind the reason, т.-е. воображеніе отстаетъ отъ разума. Когда разумъ уже обнаружилъ ложность какого - нибудь мнѣнія, воображение, сердце, привязанныя къ этому мнѣнію, продолжаютъ упорствовать въ немъ болѣе или менѣе долгое время. Ихъ эволюція, дѣйствительно, требуетъ внутренней работы, которая не можетъ быть выполнена сразу, но которая однакоже непремѣнно будетъ исполнена, ибо согласіе сознанія съ самимъ собой есть высшій законъ и изъ двухъ наличныхъ силъ никогда не измѣнитъ только разумъ.

...Вопросъ въ томъ, насколько абсолютный объективизмъ является возможной и законной точкой зренія. Безъ сомненія, возможность объективной точки зренія есть постулатъ науки: съ этой точки зренія она приспособляется къ тому, чтобы выкраивать въ природе ясные и вполне очерченные образы, которые она можетъ ставить рядомъ другъ съ другомъ, сравнивать, налагать, противополагать и уподоблять ихъ. Но можно ли сказать, что наука достигаетъ той полной объективности, къ которой она стремится? Не будетъ ли скорее и сама она, подобно всемъ человеческимъ вещамъ, компромиссомъ между возможнымъ и идеальнымъ? Добудетъ ли она когда-нибудь данный, вполне чистыя отъ субъективнаго элемента, результаты, конкретное значеніе которыхъ не предполагаетъ никакого заимствованія у чувства? Если въ физико-математическихъ наукахъ человеческій разумъ настолько приближается къ совершенной объективности, что иногда является иллюзія, что онъ ее осуществляетъ, то слѣдуетъ ли отсюда, что то, что удается въ одномъ ряду знаній, будетъ возможно и подходяще и для остальныхъ? Почему всѣ науки должны быть построены по одному и тому же типу, и почему этимъ типомъ должна быть физическая необходимость? Достаточно ли, слѣдовательно, одного случая, чтобы обосновать индукцію? Почему наука должна бытъ исключеніемъ изъ того правила, что обязанность человѣческаго ума — сообразовать свои концепціи съ реальностями, а не навязывать реальностямъ свойства своихъ концепцій? Почему методъ въ самой наукѣ не долженъ приспособляться къ объекту?

Глава III. Геккель и Монизмъ.
1. Ученiе Геккеля о религіи въ ея отношеніяхъ къ наукѣ.
...Философiя, которая выходить изъ науки, резюмируется въ двухъ словахъ: Монизмъ и Эволюціонизмъ. Съ одной стороны, бытіе—едино, и всѣ существа—одной и той же природы, такъ что все различіе между ними заключается только въ степени или является количественнымъ. Съ другой стороны, бытіе не неподвижно, но обладаетъ началомъ измѣненія; это измѣненіе, само въ себѣ чисто механическое и подчиненное непреложнымъ законамъ, служить источникомъ разнообразія существъ, которыя, такимъ образомъ, являются продуктомъ всецѣло естественнаго творчества.

Съ высоты этой-то философiи наука и должна разсмотрѣть тѣ вопросы, которыми занимается религія.

Съ этой же точки зрѣнія она противопоставляетъ религіознымъ догмамъ діаметрально противоположныя заключенія.

По научной философiи человѣкъ не можетъ быть центромъ и цѣлью вселенной. Человѣкъ есть звено въ цѣпи существъ, которое связано съ другими точно такъ же, какъ черви связаны съ протистами, а рыбы—съ червями. Его превосходство есть только случай чрезвычайнаго выступа, который приняли позвоночныя надъ однородными съ ними въ теченіе универсальной эволюціи.

Искусственному творчеству міра наука противоставляетъ естественное творчество.

Природа въ себѣ самой содержитъ всѣ силы, нужныя для произведенія всѣхъ встрѣчающихся въ ней формъ существованія. Виды произошли одни изъ другихъ путемъ трансформаціи по тѣмъ законамъ и по тому порядку, которые теперь является возможнымъ опредѣлить. И, такимъ образомъ, миѳъ о твореніи наука замѣняетъ естественной исторіей міра.

Догма о безсмертіи души является не менѣе противорѣчащей наукѣ, для которой человѣческій индивидъ есть только временное соединеніе матеріальныхъ частицъ, аналогичное другимъ.

Главный принципъ религіозныхъ догмъ лежитъ въ антропоморфизмѣ, въ искусственномъ твореніи, въ сверхъестественномъ. Этимъ понятіямъ наука противополагаешь пояятія натурализма, непрерывности, естественнаго творенія. Нѣтъ ничего въ природѣ, что не объяснялось бы природой же. Нѣтъ ничего, что было бы до нея, нѣтъ ничего, что бы ее превышало. Для того, кто отдаетъ себѣ отчетъ въ томъ, каково значеніе ея законовъ, особенно законовъ естественнаго отбора, природа сама въ себѣ является виновницей своего творенія и своего прогресса. И, такимъ образомъ, наука по отношенію къ религіи есть то же самое, что Дарвинъ по отношенію къ Моисею.