Казалось бы, дальше всё просто: комиссия фиксирует обнаруженное, начальство делает выводы, виновные отвечают в пределах своей вины.

Но мы ведь сочиняем притчу о бюрократии, поэтому всё должно быть интереснее.

Представим, что руководителю комиссии звонит Очень Уважаемый Человек.

Почему он очень уважаемый — неизвестно. Возможно, потому что его все очень уважают. А возможно, его все очень уважают именно потому, что знают: его положено очень уважать.

И этот человек говорит примерно следующее:

— Не надо находить в действиях директора никаких нарушений.

После чего удивительным образом комиссия действительно никаких существенных нарушений не находит.

И вот здесь начинается интересующая меня моральная задача.

Допустим, среди погибших оказались близкие других Очень Уважаемых Людей.

А некоторому постороннему наблюдателю совершенно случайно стало известно и о первоначальных выводах комиссии, и о последующем чудесном превращении виновного в невиновного.

Что ему делать?

Рассказать родственникам погибших о том, что ему известно?

Или это будет доносительство?

Промолчать?

Но тогда чем молчание человека, знающего о возможной причине трагедии, морально отличается от участия в её сокрытии?

А если сообщить обо всём куда-нибудь далеко наверх — туда, где живут Ещё Более Уважаемые Люди, — это исполнение гражданского долга или нарушение неписаного правила «не лезь куда не просят»?

Причём возникает ещё одна проблема.

Если рассказать всё родственникам погибших, нельзя заранее знать, как именно они распорядятся полученной информацией. Может быть, обратятся в суд. Может быть, потребуют новой проверки. А может быть, захотят восстановить справедливость каким-нибудь значительно менее процессуальным способом.

Имеет ли человек моральное право передавать информацию, если он понимает, что не контролирует дальнейшие последствия?

Но больше всего меня занимает даже не это. Главная загадка моей вымышленной истории совершенно другая: Зачем Очень Уважаемому Человеку вообще спасать от ответственности заведомо некомпетентного руководителя?

Деньги? Родственные связи? Старая услуга? Компромат?

Или существует особая административная логика, согласно которой чем бесполезнее человек на своём месте, тем ценнее бывает его преданность тому, кто его на это место посадил?

Вот последняя версия почему-то кажется мне наиболее интересной.

Но, разумеется, всё это исключительно игра воображения. Города N не существует. Комиссии не существует. Очень Уважаемого Человека тоже нет.

Остаётся только моральная задача: если человеку становится известно, что чью-то ответственность за трагедию намеренно скрыли, что нравственнее — рассказать об этом или промолчать?

"Именно в ней (в тишине) рождаются действительно новые мысли, идеи и смыслы."

Вот именно. Именно она (Тишина, Реальность) рождает из "ниоткуда" людей, иллюзию (сновидение) жизни. Она же забирает в саму себя (в "никуда") всё, по сути, мертво-рождённое ею (включая всех "людей").

«Дух животворит; плоть не пользует нимало»

В дневном сновидении (в периоде "бодрствования") всё "происходит" точно так же, как в обычном ночном сновидении. Люди, события, "жизнь" снятся. Кому? Единому сознанию (Тишине, Покою).