У нас с бывшим мужем (нам обоим сейчас по 34 года) родилась дочь, когда нам было всего по 22. Поженились мы из-за беременности. Не знаю, сошлись бы мы при других обстоятельствах, но, честно говоря, после рождения малышки это стало абсолютно неважно. Мы оба души в ней не чаяли и часто говорили, что она появилась в нашей жизни не случайно. Я искренне любила его, и в какой-то момент мы были по-настоящему счастливы.
Наша дочь погибла в автокатастрофе, когда ей было 7 лет. Это случилось 5 лет назад. Объективно, винить в этом было некого. Но в таких ситуациях твой мозг отчаянно ищет козла отпущения. Кажется, что если выплеснуть всю ярость на кого-то конкретного, станет проще. Ничьей вины в произошедшем не было, но мы оба сначала извели себя чувством вины, а потом начали винить друг друга. Что мы могли или должны были сделать иначе?..
После её смерти наши отношения треснули раз и навсегда. Мы разъехались примерно через год, а через два года после трагедии официально развелись. Тогда я винила его в том, что он просто хочет сбежать от реальности. Он винил меня в том же самом. Только теперь я понимаю, что ни один из нас тогда не был способен вынести эту боль. Мы оба пытались сбежать, просто каждый делал это по-своему.
В итоге я загремела в психиатрическую больницу с тяжелейшим нервным срывом — я просто перестала функционировать как живой человек. Помню, как судорожно искала в гугле симптомы нервного срыва и выла от осознания, что моя нормальная жизнь окончена. Муж же начал беспробудно пить. С тех пор ни у кого из нас не было серьезных отношений. Я как-то попробовала сходить на свидание, но быстро поняла, что совершенно не готова. Он же просто полностью закрылся от этой сферы. За последние три года мы общались от силы раза два.
Моя мама долго болела (около года) и умерла несколько месяцев назад. Её похороны открыли мне глаза на многих людей. Моя лучшая подруга даже не приехала. Родственники, которые, как мне казалось, души не чаяли в маме, поленились даже задницу оторвать от дивана и приехать из соседних городов. А те, кто всё-таки соизволил явиться, будто панически боялись заговорить со мной или хотя бы упомянуть маму — и это при том, что мы собрались там буквально ради неё. Это было очень отрезвляюще.
Но больше всего я удивилась, увидев своего бывшего мужа. Он первым подошел, обнял меня и искренне выразил соболезнования. И он стал одним из немногих, кто действительно говорил со мной о маме. Он даже сказал, что я сейчас очень похожа на маму в молодости, а наша дочь была точной копией меня в детстве. Я не могла поверить, что он вообще произнес имя нашей дочери вслух. Судя по его лицу, он сам от себя этого не ожидал.
Мне отчаянно хотелось поскорее убраться с этих похорон. Я до сих пор не умею справляться со смертью. Моя тетя всё пыталась всучить мне траурные венки и цветочные композиции, искренне не понимая, почему я отказываюсь заставлять свой дом цветами, которые пахнут кладбищем и смертью. Бывший просто молча забрал все эти цветы и закинул их к себе в багажник. Он предложил подвезти меня до дома, потому что у меня так тряслись руки, что я не могла даже попасть ключом в замочную скважину автомобиля. По дороге он припарковался у обочины и просто выбросил все эти цветы к чертям.
В итоге он остался у меня на ночь. Это вышло как-то... само собой. Думаю, мне просто до боли необходимо было почувствовать хоть какое-то человеческое тепло и близость. Мы особо не разговаривали ни в процессе, ни после. Всё произошло на каком-то интуитивном уровне. Единственное, что мы сказали друг другу: он спросил, принимаю ли я противозачаточные. Я не принимала, поэтому ответила, что куплю экстренную контрацепцию. Я действительно впервые в жизни выпила таблетку «следующего дня». Так что этот пост вообще не о незапланированной беременности.
С тех пор мы продолжаем периодически встречаться и спать вместе. И это всё. В промежутках между встречами мы вообще не существуем друг для друга. Не переписываемся, не спрашиваем «как дела» — полный штиль. Даже когда мы вместе, мы почти не разговариваем. А если и перекидываемся парой слов, то это максимально поверхностные темы вроде работы.
Мы до сих пор не можем сесть и нормально обсудить то, что с нами происходит. Стоит одному попытаться поднять эту тему, как второй тут же замыкается в себе. Мы словно балансируем на краю пропасти: стоит задержаться в этом эмоциональном состоянии чуть дольше, и всё снова рухнет с треском. Обычно поговорить и разобраться во всем хочу я, но сейчас он включает максимальный режим избегания.
Я до сих пор не могу смотреть на фотографии дочери дольше пары секунд — сразу начинает не хватать воздуха, я буквально задыхаюсь. Кажется, мы оба просто заколотили эту часть нашей жизни в глухой ящик. Но я безумно скучаю по нему. Скучаю по тому, как мы были вместе — по-настоящему вместе. Но когда мы оказываемся в одной комнате, игнорировать эту зияющую пустоту между нами становится невыносимо.
Я окончательно запуталась. Я просто не понимаю, что между нами происходит, и не знаю, нужно ли мне бежать от этого или пытаться во всем разобраться.
Как вообще можно осмыслить такую динамику отношений после страшной потери? Когда связь между вами очевидно жива, но любая попытка облечь её в слова мгновенно всё разрушает?
Southern-Find-449: Я от всего сердца соболезную вашей утрате. У меня нет подходящих слов для совета, но... мне бы очень хотелось узнать о вашей чудесной девочке. Какой она была?
ОТВЕТ: У неё были огромные голубые глаза и темно-русые волосы. Она всегда была самой маленькой в классе. Обожала школу и была невероятно смышленой, очень ждала, когда пойдет во второй класс. Еще она безумно любила животных и хотела стать ветеринаром для крупных зверей — ну, знаете, лечить лошадей и коров. Могла часами сидеть, уткнувшись в книжки, или рисовать. Больше всего на свете любила играть в переодевания и с Барби, но львиную долю времени она тратила на то, чтобы переставлять мебель в своем кукольном домике, пока всё не становилось идеально. При этом она обожала возиться в грязи на улице и копаться в земле в поисках жуков — особенно её прикалывали дождевые черви. Она была ужасно забавной, обожала смешить людей, а её собственный смех был таким громким и ни на что не похожим. Она была смыслом всей моей жизни. Я всегда говорила, что с её рождением мое сердце теперь бьется вне моего тела. Когда она погибла, у меня было полное ощущение, что мое сердце просто остановилось. Но я хочу сказать вам огромное спасибо за то, что спросили о ней. Я расплакалась, пока читала ваш комментарий, потому что вдруг осознала, как же давно никто не спрашивал меня о моей дочери. Обычно люди избегают этой темы, боясь сделать мне больно, и я их прекрасно понимаю — на их месте я, скорее всего, вела бы себя точно так же.
HellWedge: Вы упомянули, что лежали в психиатрической клинике, но проходили ли вы именно профильную психотерапию по проживанию горя? Кажется, вам обоим это жизненно необходимо. Потеря ребенка разрушает колоссальное количество браков, так что ваша история не является чем-то необычным. Так что... терапия?
ОТВЕТ: В рамках лечения меня тогда обязали пройти курс консультаций по преодолению горя. Но они мне вообще не помогли. Не знаю, возможно, на тот момент я была слишком закрыта и просто не позволила терапевту до меня достучаться. С тех пор я к специалистам по проживанию горя не обращалась.
OPforlongthread: Я искренне соболезную вашей утрате.
ОТВЕТ: Она была нашим единственным ребенком. Иногда я задаюсь вопросом: а что если бы у нас были другие дети? Помогло бы это нам удержать брак или спасло бы меня от тотального ментального краха? Но мне кажется, в подобных ситуациях это неизбежно произойдет с большинством людей, вопрос лишь во времени. Я внушила себе, что даже хорошо, что других детей не случилось, потому что после её смерти я бы вряд ли смогла быть хорошей матерью. Она очень хотела стать старшей сестрой. Постоянно вымаливала у нас братика или сестренку. На следующий год, когда ей должно было исполниться 8 лет, а мне — 30, мы как раз планировали завести еще одного ребенка. Но мы ей ничего не говорили, я не хотела вселять в неё ложные надежды на случай, если бы у нас что-то не получилось. Мне до безумия горько, что я так и не подарила ей этого, ведь она хотела этого больше всего на свете. Она просила об этом у Санты каждый год. Это было её самое заветное желание.
Да, дело дошло до того, что при знакомстве с новыми людьми я вообще не упоминаю, что у меня была дочь. Меня гложет чувство вины, будто я предаю её и прячу от всех, но мне так надоела жалость и то, как другие женщины с детьми вдруг резко затыкаются и перестают обсуждать своих детей, стоит мне появиться рядом. Я устроилась на новую работу, веду себя там очень замкнуто и на все вопросы просто отвечаю, что детей у меня нет.
ChemicalImpact_4510: ИНФОРМАЦИЯ: Вы его любите?
ОТВЕТ: Да, люблю. Но он даже не дает мне сказать это вслух.
Song4Arbonne: Это невероятно тяжело, но я очень советую вам прочесть книгу Энн Худ «Утешение» (Comfort), в которой она рассказывает о внезапной потере своей пятилетней дочери и о своем пути через этот ад. Ваш бывший муж — буквально единственный человек на всей планете, кто понимает вашу потерю. Не потерю матери (хоть это и огромное горе), а именно то, какие незажившие раны это вскрыло в контексте вашей дочери. Иногда мы находим утешение в своем теле, потому что наш разум наотрез отказывается произнести вслух то, что нам приходится осознавать. Кажется, вы носите свою скорбь в своем теле: в запахе цветов, в звуке её имени и т.д. Это тяжелейшая травма, и вам нужно обратиться к психотерапевту, чтобы проработать травму, чтобы вы могли скорбеть, любить и помнить вашего драгоценного ребенка.
ОТВЕТ: Хоть терять маму и невыносимо больно, эту трагедию понимает гораздо больше людей вокруг. Потерю ребенка обществу переварить гораздо сложнее, людям неловко об этом говорить, да и мне самой тоже. Но я вот только что написала в другом комментарии, что хотя мы практически ничего не говорим словами, я начинаю осознавать: наш диалог всё-таки идет. Просто он невербальный. Некоторые вещи не нужно произносить вслух, чтобы их поняли. Думаю, мы сейчас находимся примерно на этом этапе. Мне становится легче и спокойнее просто от того, что он находится со мной в одной комнате.
Original_Campaign: Бывают случаи, когда пары воссоединяются даже после долгих лет разлуки. Моя любимая тетя вышла замуж, развелась, а затем снова вышла замуж за того же человека (кстати, тоже после трагедии, связанной с ребенком).
ОТВЕТ: Ну, учитывая, что мы сейчас почти не разговариваем, я даже не знаю насчет этого. Мы не избегаем друг друга специально и не устраиваем игнорирование. Думаю, дело в том, что многое нам сейчас и так понятно без слов. Возможно, многое и так понятно. Но я также знаю, что есть вещи, которые мы панически боимся услышать из уст друг друга, и мы просто не позволим партнеру их озвучить.
AcrobaticMechanic265: Чем дольше вы будете продолжать в таком духе, тем сильнее это в итоге разрушит вас обоих.
ОТВЕТ: Я не хочу сейчас прекращать с ним общаться. Но у нас уже появилось кое-что большее, чем просто молчаливый, гневный и полный грусти секс. Недавно я спросила его, не согласится ли он пойти со мной на встречу моей большой семьи в День памяти. Само собой, он не видел моих родственников уже кучу лет. Я сама не горела желанием туда идти, но чувствовала, что смогу это вытерпеть, только если он будет там. Он тоже был не в восторге от этой идеи, но согласился. Это первый раз за долгие годы, когда мы выбрались куда-то вместе за пределалы постели. Я пишу этот ответ как раз после этой поездки. Мне пришлось экстренно уйти в себя и сделать перерыв: когда вокруг слишком много людей, мне становится физически тяжело, а присутствие моей семьи на подобных встречах — это мощнейший триггер, связанный со смертью моей дочери.
Priapism911: Автор, почему вы после всего этого не обратились к семейному психологу или в консультативную помощь? С тех пор прошло много времени, вы не думали предложить ему обратиться к семейному психологу?
ОТВЕТ: Не знаю. Сразу после случившегося мне казалось, что помочь мне не способно вообще ничего в этой вселенной. Никакая профессиональная помощь не могла облегчить мою боль, не могла удержать меня от самообвинения и не могла изменить произошедшее. Думаю, какая-то часть меня тогда искренне хотела умереть вслед за ней. За помощью я обратилась только спустя более двух лет после случившегося, когда мое психическое состояние было настолько тяжелым, что я уже не могла нормально функционировать. К тому моменту мы уже развелись.