Как прятать провода от штукатуров, чтобы не заляпали
Ссылка на заглушки для подрозетников при штукатурных работах оставил в комментариях
Мы в Максе https://max.ru/channel_kaketosdelano Мы в Телеге https://t.me/kakvsdelano
Ссылка на заглушки для подрозетников при штукатурных работах оставил в комментариях
Мы в Максе https://max.ru/channel_kaketosdelano Мы в Телеге https://t.me/kakvsdelano
Был на заказе, нужно было подключить к ближайшей розетке удлинитель. Подключил удлинитель, подсоединил перфоратор, а он не работает. У заказчика спрашиваю, рабочая розетка? Он отвечает, вроде работала. Но точно не знает, так как не живет в этой квартире. В итоге при снятии розетки выяснилось, что застройщик её просто использовал как заглушку, чтоб закрыть отверстие для подрозетника. Скажу классный лайфхак, главное рабочий 😁
Мой канал - Денюжка! (Советы и интересный контент)
Перейдем к другой стороне работы системы саморегуляции. До сих пор мы обсуждали, как происходит стимуляция и сохранение активности во взаимодействии с миром. Теперь рассмотрим вклад второго уровня в борьбу с отрицательными переживаниями.
Самым простым и прямым средством этого уровня в противостояли неприятному является попытка механически заместить его приятным. Так, расстроенный ребенок начинает сосать палец; не имея возможности устранить неприятный запах, мы используем ароматическую смесь; пытаясь притупить боль, начинаем ритмически раскачиваться, стонать, причитать; унимая тревогу, насвистываем бодрый мотивчик. Можно сказать, что первой непосредственной защитной реакцией этого уровня на реально неустранимые отрицательные впечатления является попытка заглушить их, "подсластить горькую пилюлю". Это - первый шаг к активной работе системы саморегуляции с отрицательным переживанием.
Наряду с прямым и простым заглушением "минуса" на этом уровне происходит и более сложная работа связывания его разрушительной энергии структурой психического поля, аффективным стереотипом отрицательного переживания. Отрицательное впечатление вплетается в сеть конкретных деталей жизни - его признаков, сопутствующих подробностей (это снимает тревогу, поскольку зафиксированные приметы, возможно, позволят избежать неприятностей в будущем и в сеть возможных средств защиты. Так, отрицательное переживание связывается в подробно разработанном аффективном стереотипе и в идеале постепенно десенсибилизируется.
Напомним, что, разрабатывая проблемы психической защиты, 3. Фрейд (1989) пишет о необходимости ограничить, ослабить, количественно дозировать энергию воздействия среды. И мы обсуждали, что эту глобальную задачу берет на себя первый уровень. Защита же от прорвавшегося травматического воздействия, уклониться от которого не удалось, согласно 3. Фрейду (1989, с. 388-389), предполагает связывание его своей внутренней психической энергией. Связать травматическое переживание, по его мнению, это значит перевести его энергию в покоящееся состояние, поэтому защитой от внезапного испуга, вызванного воздействием разрушающей силы, является страх как ожидание опасности и подготовка к ней.
Разработка аффективного стереотипа страха - фиксация опасности, детализация ее признаков, определение недопустимых условий контакта с миром - не только очерчивает страшное, но и капсулирует его, освобождая от него другие, безопасные области жизни. Так, мы, как правило, испытываем некоторое облегчение, узнав, что наше вчерашнее нездоровье могло быть связано с магнитной бурей. С одной стороны, это вызывает у нас опасения по поводу подобных бурь, но с другой - дает надежду, что в иное время мы будем в большей безопасности, что в следующий раз, отследив приближение угрозы, ми примем меры. Таким образом, детализированный аффективный стереотип переживания страха, накопления автоматизмов защиты от страшного позволяют нейтрализовать, десенсибилизировать и сам страх (сравним для примера самоощущение хронически больного с лекарством в кармане и без него).
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Второй уровень обеспечивает избирательный контакт с миром. Яркое, чувственно переживаемое удовольствие поддерживает необходимую для этого активность, устойчивость, заглушает неприятные ощущения. Можно сказать, что с его помощью достигается уже не редукция напряжения, не пассивное усвоение внешних ритмов, а активный подъем жизненного тонуса, избирательная стимуляция стенических и противодействие астеническим переживаниям.
Еще раз подчеркнем, что, хотя в сфере саморегуляции залогом нормальной работы является торжество принципа удовольствия, в норме это не вступает в противоречие с принципом реальности. В любых условиях для осуществления активной адаптации необходимо сохранение преимущества стенических состояний над астенической, и аутостимуляция в конечном итоге служит решению реальных задач.
Напомним, что на этом уровне ощущения удовольствия связаны прежде всего с благоприятным протеканием внутренних соматических процессов и с хорошим качеством сенсорного контакта с окружающим. Второй уровень дает радость от ощущения своего здоровья, правильных ритмов тела, восприятия чувственной фактуры мира, его вкуса, запаха, цвета - от переживания полноты и реальности жизни.
Известное состояние "сенсорного голода", неблагоприятные последствия "сенсорной депривации" свидетельствуют о том, что доза сенсорной стимуляции, необходимая для нормальной физиологической жизни, недостаточна для организации полноценной работы психики. Находясь в состоянии сенсорной депривации, мы создаем многочисленные способы дополнительной стимуляции. Уже младенец проявляет влечение к перцептивным стимулам как к таковым, вне связи с непосредственным удовлетворением физиологической потребности: он ищет взглядом яркую игрушку, сосредоточивается на свете лампы, бьет по погремушке, "играет", перебирая пальчиками перед глазами, сосет пустышку, палец или край пеленки. Известно, что это приятные для него впечатления, особенно оральные, помогают ему перенести ситуацию дискомфорта. Пустышка, палец долго используются ребенком как способ саморегуляции - они дают возможность успокоиться, заглушить голод, боль, тревогу.
Известно также, какое большое место в жизни ребенка первого - начала второго года жизни занимают действия с собственным телом и с объектами. Он стремится воспроизводить определенные, уже ожидаемые сенсорные эффекты (вспомним циркулярные реакции, описанные Ж. Пиаже). Ему необходима радость, которую дают движения - барахтанье, раскачивание, ползанье, приседания и "прыжки", потом ходьба; манипуляции с сенсорно яркими, звучащими игрушками, водой, песком; игры со звуками - ритмическое воспроизведение их в гулении, в лепете; игры со словами - их ритмизирование, рифмование, позже повторение детских стихов и прибауток.
Став взрослыми, в минуты усталости и потери интереса к жизни мы вновь обретаем бодрость, "прописывая" себе пешие прогулки, бег и купание, нам помогают ощущения травы и песка под босыми ногами, запах моря и тополиных почек. Теряя активность и нуждаясь в "скорой помощи" в борьбе с пресыщением, мы начинаем напевать, ритмично покачиваться, постукивать ногой. Наверное, каждый бывший студент помнит, как часто во время подготовки к экзаменам может "нападать жор", как для того, чтобы лучше сосредоточиться, мы начинаем ходить по комнате или включаем музыку.
В этих, часто непроизвольных, попытках саморегуляции, удержания активности на необходимом уровне и в нужном русле, мы используем не только подкрепление ее конкретными приятными впечатлениями. Вероятно, не в меньшей степени здесь ценно и подключение деятельности к энергии наших витальных ритмов и ритмов мира. Многие могут вспомнить, например, как хорошо думается "на ходу", ритм движения тела может стимулировать движение мысли, придать ее течению размеренность, складность, так же как нам часто помогает в этом стук колес поезда.
Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000
Про ремни есть и заглушки история небольшая и почти детективная.
Учился я когда в институте в стародавние времена в двухтысячные, была у нас там военная кафедра. И вот на военной кафедре этой самый главный у нас был полковник, не буду фамилию поминать. Ну его... Но полковник такой характерный, бошка такая у него большая, коротко стриженная, седоватая. Ну чтобы фуражку носить.
И вот полковник этот, коего мы на военке регулярно видели, вдруг пропал куда-то на пару месяцев. Занятия он у нас какие-то вёл, а тут его подменяет подпол злющий, ну и, как бы, никому не нравится, все уж соскучились по нормальному преподу.
И вот однажды на занятиях в боксах с БМП, когда мы там че-то отрабатывали с боевой машиной, понадобилось что-то майору - преподу то бишь - значит, нам из соседнего бокса выдать. То ли ветошь какую БМП драить, то ли ещё что, и повёл он меня и ещё двоих курсантов в соседний бокс, который не открывали раньше при мне.
Захожу, а там иномарка стоит со слегка битым передком. Так... бампер немного и капот повело. И, что характерно, в лобовом стекле две полусферические такие шишики потресканного триплекса, одна побольше - водительская, а другая поменьше - пассажирская. Ну и заглушки красивые в замках ремней красуются.
Так мы и сопоставили куда полковник наш делся так надолго. Не до ремонта машины ему, видимо, было.
И такие эти шишечки аккуратные на вид были, такие выпуклые, такие правильные, что понял я тогда: будет у меня машина - пристёгиваться в ней будет каждый пассажир.