Ответ на пост «Надеюсь на силу Пикабу»
Я смотрю на него, и мир плывет в мареве полуденного бензинового угара. Вот он идет – гомункул, слепленный из пивного живота, комплексов и кредитного смартфона. А рядом, на туго натянутом поводке, вибрирует его эрекция. Не та, что в штанах, – нет, там, я уверен, пустыня Гоби и перекати-поле. Его эрекция – это четыре лапы, груда мышц и челюсти, способные перекусить арматуру. Его бойцовский пес.
Это не собака, блядь. Не поймите меня неправильно, я люблю собак. Я видел собак, в чьих глазах была вся мудрость вселенной и бездна преданности. Но это – не собака. Это живой пистолет. Это раковая опухоль самооценки своего хозяина, выведенная наружу, обросшая шерстью и клыками. Это биомеханический пиздец, собранный в подвале сумрачным генным инженером-самоучкой, который решил, что миру не хватает чистой, концентрированной агрессии.
Хозяин смотрит на мир сквозь амбразуру своего собственного страха. Он боится соседа, начальника, кассиршу в «Пятерочке», боится самого себя в зеркале по утрам. И чтобы этот страх не сожрал его изнутри, он выгуливает его на поводке. Посмотрите, кричит его молчаливая поза, посмотрите на моего зверя! Я сам, может, и офисный планктон, но мой пес одним щелчком челюстей превратит ваши кости в труху. Это не поводок, это пуповина, соединяющая ничтожество с его единственным источником силы. Он не гуляет с собакой, он пилотирует боевой экзоскелет из плоти и ярости.
А культ? О, да, у них есть культ. Секта свидетелей «добрейшей души собаки». Они собираются на своих форумах, в своих собачьих клубах, и, как мантру, повторяют: «Он просто лапочка», «Он мухи не обидит», «Это все воспитание». Они смотрят на это чудовище, выведенное столетиями для одной цели – рвать другую плоть, – и видят в нем, блядь, плюшевого мишку. Это коллективная шизофрения, массовый гипноз, где реальность заменяется сладким бредом. Они – жрецы кровавого бога, уверяющие паству, что он на самом деле вегетарианец.
А заводчики? О, это высшая каста. Алхимики дерьма. Они стоят над своими вольерами, как безумные творцы, скрещивая ярость с безумием, чтобы получить на выходе идеальный товар. Товар для таких же ебанутых. Они не селекционеры, они дилеры. Только торгуют не порошком, а живыми кастетами. Они открыли ящик Пандоры и теперь продают оттуда чертей по сходной цене, не забывая приложить родословную. Родословная! Документ, удостоверяющий, что прадедушка этого «лапочки» в третьем раунде перегрыз горло чемпиону Тамбова. Гарантия качества, хули.
И вся эта армия ходячих комплексов, вооруженных до зубов, расползается по городам. Они несут свою веру в массы. Их собака – это не просто животное, это политическое заявление. Это средний палец, показанный всему миру. Миру, который оказался слишком сложным, слишком несправедливым, слишком страшным. Проще не становиться сильнее самому, проще купить себе 25 килограммов мышц, которые будут делать это за тебя.
Иногда, в приступе особо злой трезвости, мне кажется, что я вижу истинную природу вещей. Я вижу не человека и собаку. Я вижу, как из асфальта прорастает черный, колючий сорняк первобытного ужаса. Он оплетает ноги своего хозяина, проникает ему под кожу, и вот они уже одно целое – симбиот страха и его мускулистого аватара. И эта зараза расползается, как психическая чума.
Они не фанатеют от шерсти или характера. Они фанатеют от власти, которую дает им чужая боль, пусть даже потенциальная. Они дрочат на страх в глазах прохожих. Это их единственная валюта, их единственный наркотик. И пока этот наркотик легален и продается в питомниках, наш мир будет все больше походить на ебаный Колизей, где вместо гладиаторов – затравленные клерки, а вместо львов – их «добрейшие» питомцы. И нет в этом никакой философии. Только чистая, дистиллированная человеческая глупость. И это, блядь, не лечится. Это можно только выжечь каленым железом. Или дождаться, пока оно сожрет само себя. Ставлю на второе.
